Полночное шоссе

      Ари шёл пешком от магазина не-близнецов до квартиры Хеля, когда ему в лицо, прямо как в фильмах, прилетала мокрая газета.       «Твою мать! Пока я не понял, что со мной происходит что-то судьбоносное, я уверен был, что ослеп от усталости! И прикиньте, что? Петер сдох и попал в новости. Да так, что я — здесь, а сдох он — там!»       — Как? Я не понимаю — как?! Он же был такой овощ! Он не интересовался совершенно ничем… Он ныл на ровном месте и не разрешал ему даже помочь!       Заинтересовалась даже фру Мортенсен, которая просила звать её просто Ивори, и ввиду её юной внешности, для Ари это никакого труда не составляло.       — Мальчики, хотите плюшки?       — …И он мне такой «не зови меня поджигателем», и… — Ари глубоко вдохнул, перевёл дух и обратил внимание на маму Хеля, — Да, пожалуйста, я буду! …и морда такая кислая, прям знаете, как у девчонки, — он вдохнул ещё раз и вытаращил глаза на Ивори, — Простите, это не про вас! …которая куксится и просит не говорить ей, что она красивая, потому что хочет, чтобы ей говорили ещё больше! И вдруг так!       Хель, в своё время зачитавший до дыр то самое «в жопу Петера», с пониманием кивал, потихоньку отходя от шока. Шок состоял в том, что каким-то образом случилось чудо, о котором он просил у всех тёмных и не очень сил уже без малого лет шесть.       — …Он говорил, что ему ничего не надо, а тут «налицо признаки самоповреждения»! Хель, скажи, что это херня!.. — Ари не успевал извиняться перед Ивори за крепкие выражения и просто без слов кивал, — «Жертвенное самосожжение с потайным смыслом!» Да он точно просто реквизит свой не удержал, или спичкой промахнулся! А все думают, что он убился нарочно, и теперь все его жалеют, думают, какой он крутой непонятый герой, а он — просто овощ на грядке! Я знал его!       Ари было не остановить, а сам Хель, помимо ярости за задетые чувства друга, думал о том, как уютно воображал в шестом классе, как остался бы в этой квартире один без тролля-отчима. А ещё оба радовались, что сто и одно блюдо из зомби-овоща-гематовоща больше не надо было есть не потому, что он закончился.       — …Да я, простите за нескромность, пытался спину сломать, и не чтобы меня все жалели, а ради дела всей своей жизни: чтобы рисовать комиксы! Но про меня никто в газетах не писал, про меня даже никто не вспомнил бы, если бы я всё-таки её сломал, и сломал насмерть! Какие там газеты! Да все предположения этих «экспертов», — Ари уже дыру протёр в том месте, где на мокрой бумаге было напечатано лицо Петера, а под ним — комментарии от каких-то медиков, — желтуха галимая! Я знал его, ничего у него этого всего не было, никакой «недопонятости», никакого «творческого потенциала артиста»! Он был просто трус, который боялся циферок и ныл, что уже слишком старый!       — Ну и мудила, — рассудил Хель, похлопывая друга по плечу. А больше про ситуацию и сказать было нечего, настолько очевидным бредом было написанное в газете.       «После того, как я нашёл свою машинку, всё каким-то образом вообще наладилось. Я послушал Верфольта, а теперь меня все слушали и никто не доказывал мне, что я идиот: казалось бы, что ещё надо для счастья? А я что? А я сейчас взорвусь, если не пробегу десять километров! Ну, я и побежал. И Хель даже не стал задавать лишних вопросов.»       — Это! Просто! Пиздец! — громко выкрикнул Ари, ожидая, что на краю обрыва в реку почувствует, что весь мир у его ног, но, по всем ощущениям, это он был раздавленный у мира под ногой, — они издеваются! Они все издеваются!       Ари со всей силы пнул земляной ком, подбежал к сухой берёзе, отломал ветку и принялся лупить прошлогоднюю траву. На остатке обломанного сука сидел зомби, смотрел и ел жуков из-под коры вместо попкорна.       — Я хочу так же! Верфольт, я хочу так же, но чтобы не сдохнуть на совсем, я что, настолько многого прошу?       — Братан, сам посуди. Ты сделал много нереально крутых штуковин, и храбрости на них будет только у настоящего зомби. А он просто чиркнул спичкой, потому что был слабаком, и вообще случайно!       — Я! — он больно окорябал руку об палку, но продолжал размахивать, — его! Я всех… — Ари закрутился вокруг своей оси и лупанул по большой кочке так, что земля полетела во все стороны, — Я НЕНАВИЖУ ВСЕХ, ЕБАНЫЕ СЛЕПЫЕ ТУПЫЕ ТРУСЛИВЫЕ БЕЗДУШНЫЕ ТВАРИ, ДЕРЬМО УЛИТОЧЬЕ, СОПЛЕЖУИ ЧЁРТОВЫ, ЧТОБЫ ИХ Е…       Не успев произнести самую крепкую часть своей разгневанной речи, Ари внезапно повалился на землю прямо не выпуская палку.       «Чёрт… Чёрт!!! Это что за херня?! Я всё видел, всё слышал, но не мог пошевелиться, будто мне провод между мозгом и тушкой перекусили! А ещё я… Я сейчас задохнусь от ненависти!!!»       — Ты всё? — когда прошло минут пять, над ним наклонился Верфольт.       — Ну… — Ари с трудом заговорил, пытаясь отдышаться, затем — смог отпустить палку и наконец-то встал.       «Вот дерьмо! Что это было? Почему мне вообще ещё и самому плохо от того, что Петер сдох?! А ещё… Чёрт, как я мог забыть?! Мне же Кристер сказал, что Немец реально стал крутым барабанщиком!»       — Я не хочу ненавидеть музыку, как ненавижу режиссёра зловещих мертвецов, понимаешь? — Ари переключился с Петера на Немца, и с ярости на тоску, — Я хочу наслаждаться музыкой, а не грызться с теми, кто её делает, как с конкурентами! Это с комиксистами я никогда и ни за что общаться не стану, а это… Чёрт, Верфольт, что со мной не так?!       — Ответственность за свою жизнь, братан, — они сели рядом, свесив ноги с обрыва. У Верфольта были заметно длиннее и Ари не знал, нравится ему это, или нет, — И не смотри на меня так, я тоже ненавижу слово «ответственность», но другого нам не завезли.       «Чёрт, я был уверен, что он сейчас скажет что-то про личинок мух-зомбиедов или предложит пойти торчать у магазина и с кайфом петь песни, пока не приедет, сука, Алексей!»       — У тебя не было никакой возможности научиться петь и играть, потому что за вопли дома тебя сдали бы социальному работнику в качестве домашнего животного, а гитару тебе папаша был согласен подарить только акустическую, и то если запишешься в школьный кружок.       «Да я чуть с обрыва не свалился, когда вспомнил про этот эпизод! Когда мне отказали, за мной тут же подхватил Дэнни, согласный на всё, как сельская шлюха, и хорошо было только то, что он не был достаточно хорошим в течение года, чтобы выполнить условия получения гитары. А вот плохо было то, что так как он всё время повторял за мной, все (даже Уилл!) решили, что это я придумал летний школьный лагерь тяжёлой музыки, в который он собрался ехать (на моей, мать моя дядя Бафомет, зомби-тачке!!!). Как, как они все (даже Уилл, да!) могли подумать, что Я мог придумать что-то, связанное с самой крутой музыкой в мире в формате ШКОЛЫ?! Эх. Жалко Эмиля. Сейчас бы лакричного зефира.»       — Да, не было! К чему ты это?       Зомби издал зомби-звук, выдавил немного голубого гноя из запястья, перемешал с землёй до состояния крошек от печенья и положил себе в рот.       — К тому, братан, что, — и Ари в рот тоже, — раньше у тебя было извинение в виде адской семейки, которые не давали тебе ничем заниматься, а теперь ты сам по себе и тебе кажется, что тебе ничего не мешает.       — А если бы у нас были с Немцем ВОТ ВООБЩЕ, — Ари сделал невероятно широкий жест руками, — равные условия? Я бы стал крутым?       — Братан, мы не будем коммунистами. Просто поверь мне, от него одни проблемы и никаких зомби.       Ари вспомнил жуткие красные плакаты в учебниках истории и поморщился.       — Да, в жопу коммунистов! И Петера. И Немца! Хотя, кажется, уж он-то точно коммунистом быть не хочет… Или он говорил, что его самый крутой друг — коммунист…       — Да ладно, у его «друзей» коммунизма не больше, чем ружья.       А ведь никто и правда не пришёл спасать из их участка с ружьём. Только Кристер со своей колымагой.       — И вообще он лох.       — Лох. Ащщщ!       — Ащщщ!!!       Ари несвойственно для себя замолчал и со странной тревогой оглядел собственные руки. Последнее время всё шло капитально не так, но не не мог понять, как это выключить.       «Чёрт, если недавно меня колыхало то, что я осознал, в какой я жопе, то сейчас всё было вообще ровно наоборот. Я не мог въехать, что я существую! Безумное чувство. Я либо теперь очень зомби, либо мне же будет лучше, если прямо сейчас меня переедет автобус, и безо всех азартных подтекстов.»       — Как думаешь, может Ульф прав, и у меня реально депрессия? — выпалил вдруг Ари, когда Верфольт начал куда-то пропадать из бокового зрения.       — Ащщщ! Ну конечно нет. Мы же уже выучили по той книжонке у социального работника: депрессия — это когда лежишь на диване и ничего не хочешь!       — Я не лежу на диване, — Ари нахмурился, боясь, что его любовь к одеялу в цветочек у Кристера дома тоже считалась, — но кажется не знаю, чего хочу!       — Ты дохрена всего хочешь! Ты слишком интересный и разносторонний даже для своего собственного мозга. И разве тебе не хочется выкопать Петера и набить ему рожу?       — Это признак зомбичности! — обрадовался Ари. Сидеть на месте было невыносимо, и, пока стало чуть понятнее жить, надо было что-то делать.       «Эй, у меня, вообще-то, глава комикса не закончена! А там, между прочим, про заброшенную фабрику резиновых изделий.»       — Однозначно, — Верфольт кивнул и отряхнул земляные крошки с щёк. И с щёк Ари — тоже.       «А знаете, мне так легко на всё забивалось, что я будто смотрел на себя со стороны, и чёрт, мне было ещё менее страшно делать херню, и этот фильм про меня, надо сказать, был интересным! Эй, а реально, может про меня ещё снимут фильм? На школе свет клином не сошелся! Ой. Я говорю как деда Йорн!!! И что? И мне насрать! Это круто! И это не безразличие!»       — Эй, а пошли с Хелем потусуем! Он говорил, что сегодня на полдня.       — Пошли!       «Как я рад был бессмысленно бегать туда-сюда как белка-мутант (или кем там был учитель черепашек ниндзя?), и прямо сейчас я бежал обратно к Хелю, а ведь ещё и трёх часов дня не было!»       — «Я-я-я у-стал от Пустых усилий, но Мис-ти-чес-кой Хе-ро-ё… Не так… Херо-ё… Хероёбине понравилась моя крутая футболка! Тьфу!»       В этот раз Ари волновал перевод не с английского на исландский, а наоборот: он сочинял песню. Вернее, песня сама приходила в голову, и это его так раскачивало, то главной проблемой было то, что песня была, а сыграть ни на чём он её не мог. Но зато мог забыть, что бежал к Хелю, и просто пинал щебёнку в дорожный указатель.       «Скогстрандвейн» — прочитал Ари до того, как запустил камушек прямо в букву «о». Вокруг было довольно тихо, и ушёл он довольно далеко, хотя апрельская погода располагала только к тому, чтобы поскользнуться и переломать себе все ноги, а граница города, протянутая по перекрёстку с дорогой, уходящей в бесконечное поле сразу за странно маленьким обыкновенным красным сараем, была, может, и невидимой, но выглядела как что-то, что не стоит просто так перешагивать.       «Нет, это чисто совпадение! Я клянусь! Я не делаю нарочно, я делаю просто, потому что мне нравится, а не потому что вспомнил, что пацаны мне сказали на самом деле, а не в бреду перед катанием на тачке с трактористом, что Немца взяли барабанщиком в одну из самых крутых и злых групп всего северного полужопия Земли! Ненавижу Немца! Он только хвастаться и умеет! Это вообще всё неправда! Эй, а кто там с другой стороны пялится на указатель? Что там будет интересного написано, кроме «Фредерикс…» ТВОЮ ТЫ МАТЬ!!!»       — Чёрт… — Ари едва дышал, выйдя из-за столбика на негнущихся ногах, — чёрт, я… Его качало, как качался от ветра брелок с застиранной плюшевой лягушкой, который он три года назад в единственном за всю жизнь приступе взыгравшей совести доставал из пасти соседской собаки.       — Это как… Это… — отведя глаза от ярко-мятной спортивной сумки, на которой с внутренней стороны была зацепка от кроличьих когтей, Ари перевёл взгляд левее. Джинсы с термозаплаткой в виде звёздочки, ровно там, где он случайно их порвал, резинки на запястьях, которые ни с чем не спутаешь, мамина куртка…       «ЧЁРТ, ЧЁРТ, ЧЁРТ!»       Ари, едва не рыдая, с бешеной улыбкой бросился обнимать сестру.       — ХИЛДЕР!!!       — Ари!!! — Хилдер едва не упала, когда в неё с диким воплем вцепился младший брат.       «Неужели, неужели, неужели?! Вот так, серьёзно? Она нашла меня?! Хилдер есть, а уродского папаши, его шлюхи и мамки-клуши нигде нет!!! Я был уверен, что нет! И вот прямо здесь, прямо напротив поворота на какое-то пустое поле с одним мелким красным сараем, которых тут дохрена и больше, я снова встретил Хилдер, и планета не взорвалась!!!»       — Как… — Ари сам не заметил, как поднял её в воздух и покрутил, — как ты здесь оказалась?! — Хилдер вообще всегда была девушкой крупной, а сейчас Ари не просто смотрел ей ровно в глаза, а даже немного сверху вниз, — как ты нашла меня?       Хилдер замялась, но слишком быстро поняла, что не было смысла таиться.       — Мне Уилл рассказал пару недель назад. А ему рассказало… Как он сказал, неназванное доверенное лицо, — Ари взял у Хилдер сумку и они пошли в сторону города, — Вообще, я поняла, что дело дрянь, когда он позвонил в первый раз, и сказал, что твой Хель — маньяк. Конечно, это могло быть правдой, особенно после ситуации с Алексисом и его «интригующей фотокарточкой», но я бы честно не стала говорить маме, — Хилдер вздохнула и опустила глаза, будто всерьёз считая себя виноватой в побеге брата, — она подслушивала и не давала мне положить трубку. Я растерялась, и… Ари, прости меня.       «Что ещё за доверенное лицо?! Конечно, это было подозрительно, но почему-то, раз уже случился максимум событий, который мог вылезти из факта того, что кто-то сказал Уиллу, где я, это не имело значения. Сейчас имело значение куда-то пристроить Хилдер, и это «куда-то» должно быть не у Хеля дома!»       — «Прости»? Это единственный раз, когда я не обвиняю тебя в моих проблемах! Тогда всё было идеально, чтобы сбежать, и я сбежал!       Они шли к остановке, хотя автобуса не предвиделось до самого вечера. Автобуса, может и не было, зато был телефонный автомат.       — Мне здесь хорошо. Жрать нечего, меня пытается убить один хвастливый придурок, я впал в ранний кризис среднего возраста, но мне просто обалденно! Я свободен!       «Чёрт, я даже не знал, вру я или нет! Я был слишком в шоке, настолько, что даже Верфольт куда-то свалил (возможно, по-мужски поговорить с Уиллом?)… Или он просто так не любил Хилдер, что почти не вылезал, когда она была дома?»       — Я раньше думала, что не понимаю тебя, но теперь, когда тоже сбежала из этого дурдома… — Хилдер вздохнула, в шоке оборачиваясь себе за спину, — глупо с моей стороны было говорить, что ты ведёшь себя как маленький. Тебе просто не было всё равно и у тебя были яйца самому для себя не согласиться с ситуацией.       «Это что… Это как мне снилось (или не снилось, просто я придумывал?), как меня хвалят в школе, что я крутой, а они все были не правы, просто в масштабе одной Хилд… Стоп, ЧТО она сказала?!»       Ари, услышав, что его образцовая умничка-сестра сказала «яйца», едва не выронил сумку и вытаращил глаза.       — Ты чего на меня так смотришь? — хмыкнула Хилдер, — Имею право больше не следить за языком. Девочки вообще-то тоже ругаются, пока вы, мальчишки, не слышите.       — Эй, но ты всё ещё не имеешь право держать у себя тот плакат! — Ари вспомнил, о чём они ругались на задолго до ситуации со «сладким пирожочком»       — Ой, я тебя умоляю! — закатила глаза Хилдер. Впереди показалась остановка, — я с ним встречалась, чтобы выйти за него замуж и свалить из дома! Он всё равно изменил мне, а раз я уже здесь, мне больше не надо хлопать глазками.       «Ну дела… И почему, почему, чёрт возьми, она делала вид, что не хочет со мной кооперироваться на моих условиях?!»       — Ты ещё не здесь, пока тебе негде жить… Но сейчас мы это исправим!       Ари подбежал к автомату и набрал номер Кристера.       «Чёрт, я решаю житейские проблемы своей СТАРШЕЙ сестры! Ну дела… Да… Я в шоке!»       — Сейчас приедет мой друг… Но не Хель, а Кристер, ты его не знаешь, он старше тебя, у него усы, комбайн, а ещё я встречаюсь с его младшей сестрой, но там всё очень сложно. Тьфу! — Ари только сейчас по шуршащему вздоху понял, что трубку ещё давно взяли. И не тот, кому он звонил, — Э-э-э… Сара, привет! А Кристер дома?       «Чёрт, чёрт, ну почему всё опять наперекосяк?! Все девчонки одинаковые, правильно Уилл говорил про Хелену: «вспомни говно — вот и оно!» И тут то же самое!»       — Привет, — Сара как чуяла, что её мальчик не один, и сделала настолько романтичный и соблазнительный голос, что у Ари аж в висках застучало, — да, у него выходной, но он к соседям вышел, буквально только что… А что ему передать?       «Чёрт, надо было шевелить задницей, а не обсуждать задницу сладкого пирожочка!»       — Ну… Попроси его подъехать к остановке, которая первая в городе, как идти по дороге со стороны речки… — в висках продолжало стучать, но уже по другой причине, — А ещё… Давай через полтора часа встретимся с тобой на другой остановке, на которой твой брат по пьяни нарисовал сиськи, когда был в седьмом классе!       «Короче, мы ждали Кристера. Короче, Сара опять заочно испортила мне образ крутого самостоятельного пацана! Хилдер точно теперь думает, что я не сам живу, а это она мне сопли вытирает, потому что девчонки, якобы, лучше к жизни приспособлены! Да ничего подобного, просто им можно дома что-то делать, а мне просто сиди-убирай-комнату-мой-посуду-картошку-чисти и жди, пока женишься и тебя покормят! Не честно! Я вообще напишу кулинарную книгу для зомби.»       — Вот это ты вырос! — восторгалась Хилдер, — я, если честно, боялась, что ты останешься таким, как уехал, на всю жизнь, так просто какой-то врач маме говорил, а я не стала тебя тогда расстраивать…       «Чего? Это ещё что за новости? В любом случае, я проскочил, а Хилдер… Мать моя дядя Бафомет, я больше никогда и слова плохого не скажу в адрес её хахалей и утюжных ножниц! Если бы я боялся не вырасти так же, как поломки голоса, я бы свихнулся! Эй, а почему она не замечает, что…»       — …У тебя и голос уже сломался! Я сначала даже не поняла, что это ты!       — Ну давай не надо! — Ари огрызнулся, совсем как бывало между ними обычно, и легонько пнул сестру по кроссовку, — я уже наслушался всяких сальных бредней про свой голос от священников! И вообще, когда у тебя выросли сиськи, я ничего тебе не…       Не успели они выяснить отношения, как в старые добрые, как Ари обернулся на знакомый грохот заедающей автомобильной двери.       — Боже мой… — Кристер чуть не потерял свою кепку, — это что за красавица? Ты не говорил, что у тебя есть сестра…       «Я не понимал смысл этого подката, и, кажется, его надо было подкатывать как-то по-другому, но знал, что это подкат!»       — Ну… Она реально моя сестра! Хилдер, это Кристер, — Кристер, кажется, уже смирился, что его судьба — забирать Ари изо всяких неоднозначных ситуаций, — Его усыновил комбайн. Кристер, это Хилдер. И да, это те самые джинсы, за которые она меня отлупила.       «Короче, мы ехали, я попросил закинуть меня к Хелю, а сестру — в гостиницу, и мне даже по барабану было, что я ясно видел, как он смотрел на Хилдер, а Хилдер — на него. Гадость! Говоря о гадости, вообще, я кое что задумал… Чёрт, Петер решился, Хилдер решилась, а я не смогу, что ли?!»       Кристер, как обещал, завёз Ари домой (и во всей этой беготне он даже успел порадоваться, что теперь наконец-то может называть комнату Хеля «домой»!), и Ари тут же, как сумасшедший, начал шариться по шкафам и кухонным полкам.       — Куда ты, дурень реактивный?! — Хель дёрнул было Ари за воротник, но тот выскользнул, и только в дверях на секунду замер и обернулся.       — Возвращать свои яйца обратно в кулак!       «Твою мать, я не могу поверить, что я решился. Ещё и в такой форме. Ещё и так, чтобы удивить самого себя после той херни на вечеринке. Нет, я не про шкаф!!!»       Бабушкиного счастливого пиджака не нашлось, поэтому Ари одолжил у Хеля кожанку, чтобы казаться солиднее и круче, и, несмотря на то, что в эту кожанку можно было положить ещё одного Ари, у него это получалось.       «Знаете, что? Я совершенно сознательно, совершенно ясно понимая, что я, чёрт возьми, делаю, купил один несчастный тюльпан и пошёл на официальное свидание с Сарой.»       — Это тебе, — Ари с загадочным хмурым лицом протянул своей девочке цветок. Да даже ахнула от приятной неожиданности, но, кажется, заволновалась, с чего вдруг самый отвратительный подросток всего севера начал вести себя как плохой парень-джентльмен из крутых фильмов.       «Я повёл её протрястись до магазина и вообще там пошататься по Осло, предварительно заплатив за неё в автобусе (не зря красил соседям забор!), и она была такая счастливая, что мне почти жаль было делать то, что я собирался сделать.»       — Так жалко даже, что ты в школе не учишься… — они сидели на скамейке в сквере. Было будний дня, поэтому вокруг было пусто, а ещё настолько пасмурно, что все, наверное, слишком боялись, что пойдёт дождь, — конечно, ты такой крутой и загадочный, что в таком возрасте оказался сам по себе, но не думаю, что у тебя бы утянуло. А там ты точно был бы самым крутым, и мы бы ходили на переменах за ручку. И, может, сидели бы за одной партой, но, чтобы не приелось, было бы круче, учись мы в разных классах…       «Чёрт, чёрт, чёрт, не сыпь мне соль на рану! Ещё и Верфольт оказался против двойных свиданий, или что там обычно устраивали Лассе и Ульф, когда одновременно встречались с одной девчонкой! Эй, а кто-то когда-то видел вживую самку зомби?!»       — Да на хер школу! Мне и так хорошо.       «Чёрт, бабушка Форд же говорила не ругаться при девочках! Хотя, с другой стороны, я же позвал её как раз чтобы…»       — Чем раньше я пойму, как жить и заводить друзей, когда живёшь на свободе, а не в тюрьме, тем лучше будет!       Ари, пользуясь новой фишкой с вечеринки, откинулся на спинку скамейки, и, очень широко рассевшись, достал из кармана пачку Винстона и закурил.       — Сара, слушай, я… Ты очень, очень классная, правда! — Ари затянулся, и на глазах проступили слёзы, хотя он вообще не чувствовал, что значит это «крепкий табак», — Ты не такая, как эти все нудные девчонки, но и не делаешь вид, что ты тоже пацан, но в принципе сойдёшь за братана в цветастых колготках, и… — речь явно не шла, — и спасибо тебе за Дарли-Демона, но… — он беспокойно развернулся, залезая коленями на скамейку, и сплюнул за спинку, — но, понимаешь ли, мне надо тебе кое-что сказать, — Ари сел обратно и в ход пошли фразочки из сериалов, которые смотрела Хилдер, — понимаешь, дело не в тебе, просто мне надо тебе ска…       — Чшшш, — Сара опередила его, тут же приложив палец к его губам, снова игривая и серьёзная, — я первая.       «Что происходит? Почему?! Я же уже собрался! Чёрт, она же не скажет, что беременна?! Мы даже не целовалась, но ВДРУГ?!»       — Ари, — она нахмурила брови и крепко взяла его за руки, — ты совершенно невыносимый, отвратительный, инфантильный, безответственный, перекрытый наглухо пугающий идиот, который вообще не умеет обращаться с девушками! — у Ари сердце замерло от осознания, насколько она видела его насквозь, — Мы расстаёмся.       «МАТЬ МОЯ ДЯДЯ БАФОМЕТ!!! Ну наконец-то, наконец-то я свободен от всей этой скучной сопливой херни, наконец-то мы…»       — Спасибо! — Ари готов был просто взорваться от счастья, что они официально расстались, — Спасибо тебе, как я этого ждал!!! — настолько, что, вообще не думая, уверенно схватил Сару за талию и поцеловал прямо в губы.       — Ари…       В какой-то момент, перестав придуриваться и даже не сверяясь с тем, что видел по телевизору, Ари расслабил лицо и просто чувствовал, что происходит. Её запах, то, какие на ощупь её губы и как странно колется под рёбрами.       «Как от мысли про автобус!»       Мысль про автобус так крепко вдарила Ари по голове, что он отпустил.       — Это… Это было нечто… — Сара, вся красная, улыбалась, и поглаживала больше-не-своего-мальчика по щеке. Он даже, кажется, был не против, — ради это и правда стоило тебя бросить.       — Эй, погоди, это что… Это ТЫ меня бросила?!       «Так, я не понял… Это я что, лох, это что, она меня переиграла?!»       — Ну да, — Сара деловито пожала плечами и закинула в рот жвачку, даже не думая делиться с бывшим. Ари был в полном шоке.       — Но это ведь… Это… Ты же видела! Ты видела, что это я первый хотел тебя бросить! — забыв про всё своё джентльменство, он вертелся на лавочке как уж на сковородке.       — Ну уж нет! — она состроила ему ехидную рожицу и показала язык, — Знаю я вас, мальчишек. Будешь потом ходить всем хвастаться, какой ты крутой сердцеед, а так хоть будешь держать язык за зубами!       «Ну как, как же я мог не подумать про это?!»       — А Кристер? А пацаны? Ты же не начнёшь встречаться с Хелем?!       — Не-а, — Сара закинула ногу на ногу и отодвинулась от Ари подальше, — Он больше не в моём вкусе. А кто теперь — не твоё дело. Но знаешь, я вообще долго думала… В смысле, про тебя. Кажется, я правда ещё не готова быть девушкой повелителя мертвецов, — она неловко усмехнулась, — может, когда стану постарше?       — Тогда тебе придётся стать слишком постарше, — Ари хотел было предложить ей вариант Петера, но понял, что если такое выкинет ещё и девчонка, он не переживёт это.       «Свободен… Меня конечно, бросили и унизили, но я же сам хотел да? Это так работает? Не важно! Главное, что я свободен.»       А на самом деле, сиделось очень хорошо. Ари, вымотанный случившимся за день, от сознательной потери сознания до сознательного поцелуя, просто смотрел перед собой, наблюдая, как сквер к вечеру наполняется людьми.       «Это… Чёрт, я сам не понял, что это было, когда я слишком перенервничал от счастья, но, наверное, надо рассказать Хелю и на душе станет легче. И не надо — повторять. В любом случае, я ничего не потерял! Я же расстался с ней, а не наоборот, значит я стал круче! И вообще, я передумал убивать Кристера на празднике сельхозтруда, а он вообще много кого успел поматросить.»       На его мысли о матросах Сара внезапно заговорила.       — Вот если бы ты мог что-то изменить в своей жизни, что бы ты сделал?       — Ну… — Ари вздохнул и задумался, — если не учитывать какой-нибудь не зависящий от меня прилёт инопланетян, которые забрали бы с собой Хелену и вправили папаше мозги, то ничего. Или взял бы тогда побольше бензина, когда Демона обидели. Но это детали.       — А я почему-то хотела бы, чтобы меня звали Берта.       У Ари кровь в жилах застыла.       — Почему — «Берта»? — робким шепотом спросил Ари. Всё вокруг, пока он не замечал, стало каким-то странным и похожим на сон. Или вовсе на сказку, добрую, но очень тревожную.       «Это… Это что получается? Я думал, это всё выдумки про одержимость духом, но…»       — Даже не знаю, душечка, — Сара весело подмигнула и потрепала его по голове. Совсем не похоже на Сару.       «Кажется… Кажется я всё понял!»       Ари очень печально, очень жутко и очень криво, как настоящий зомби, улыбнулся, вдруг всхлипнул, и крепко-крепко обнял свою соседку по скамейке.       — Спасибо тебе. Ты спасла меня. Теперь я всегда буду с тобой!       «Это всё-таки был лучший поцелуй на свете, потому что это означало только одно: кто-то целовал лягушку, чтобы она стала принцессой, а я своим поцелуем мог призывать ушедшие души. Чёрт, вот почему телефон молчал. Чёрт, я, кажется, плачу. Но так надо, верно? Наверное, я сегодня первый раз надену чёрную футболку без картинки по тому назначению, за которое меня всегда ругали дома. Но зато я знал, что теперь-то точно бабушка Форд точно меня любит, и она — самая лучшая в мире зомби-бабушка.»