Призрак тишины

В павильоне Душистых Пионов… Янь Хэ… — Ну и зачем ты впутал в это дело праведные секты? — ворчал надоедливый монах, все еще следующий за мной, словно тень. — После твоего показательного выступления и заявления, в душах каждого из них по отношению друг к другу прорастут зерна недоверия! — упрекал меня Ду Шэн, а я в ответ на его претензии только молча улыбался и отпивал мелкими глотками чай из чашки. — Гуй, так нельзя! — как всегда, говоря в пустоту и не получая от меня ответа, Ду Шэн начинал гневаться. «— Можно, — ответил ментально, так как в пределах нашего стола я накинул Купол могильной тишины, — очень даже можно, Ду Шэн. Ковырнув червоточину, да на глазах почти всех старших и почтенных праведников, я показал, что адептом древнего зла может быть кто угодно. Даже личный ученик или сын». — А по-моему, Почтенный Гуй, ты просто им мстишь! — возмутился монах. — Отцу, брату, мастеру Раскатного меча. Ведь все они причастны к той тьме, что живет в твоей душе, к пути, который ты избрал. Снова, вот уже в который раз этот надоедливый монах поднимает тему тьмы в моей душе и избранного пути Призрака. Первое время он был тише воды, ниже травы. Ступал тенью, невидимой и неосязаемой, теперь же, пройдя со мной дороги восточных, северных и центральных равнин, он взял на себя роль моего духовника, наставляющего на путь истинный. «— Нет, этот путь я избрал сам. А на месть размениваться не стану. Но с удовольствием вырву душу любого из праведников, если те посмеют напасть на меня, или попытаются причинить вред моим подчиненным», — и не слукавил, не в моих правилах скрывать намерения. Если я сказал, что вырву душу и сделаю ее частью зонта, флага или картины, а тело скормлю Голодному Призраку, то так и сделаю. Вне зависимости от того, кто передо мной: отец, глава секты Раскатных мечей. Да хоть сами старейшины праведных сект или небожители, ступившие с кровавыми намерениями в Долину. Для Голодного Призрака, раскрывшего пасть все одно. Как и для Картины Смерти на моей спине, нуждающейся в пополнении. Так бы мы с Ду Шэном и продолжили разговор о тьме в моей душе, об избранном пути, о Призраках за спиной, не появись в доме Душистого Пиона брат Лу. Изрядно побитый и уставший, но не побежденный, широко улыбающийся. После боя с Хан Мэном он почти восстановился, но еще не полностью. Видно, что два, три дня в медитации ему посидеть не помешало бы. Но мы договорились встретиться. Поэтому он тут. Заказав кувшин лучшего вина, закусок, чайник красного чая и имбирных пирожных к нашему столу, брат Лу оглушительно рухнул рядом, а меч положил подле себя. «— Хан Мэн все-таки проиграл. Поздравляю!», — озвучил свои мысли, используя Купол и формацию могильной тишины. — А ты во мне сомневался что ли, брат Хэ? — возмутился Лу Ван. Нахмурившись, скрестив руки на груди, он сделал вид, что обиделся. Чтобы показать задетые братские чувства, намекнуть на извинения за высказанные сомнения в его победе против Ледяного Медведя, отвел от меня взгляд и обратил свое внимание на сидящего за столом монаха. Представился: — Мое имя Лу Ван. Мастер начального уровня ядра. Я из секты Снежного Волка. А ты? — Ду Шэн, монах храма Небесного Мудреца, мастер Небесного пути высокого уровня Ядра, и духовный наставник Почтенного главы Гуй, — и сложив пальцы рук в символ очищения от скверны, добавил: — Амитабха! — Хоть слово по этому поводу, брат Лу, и я отправлю тебя в Нефритовый гроб, предварительно обездвижив Гвоздями, — используя личную ментальную связь, предупредил Лу Вана о последствиях, если тот вздумает рассмеяться. На его губах уже начала расползаться улыбка, а в глазах загораться искры смеха. Но услышав о гвоздях и гробе, брат Лу вздрогнул, повинился и тут же, как только принесли кувшин с вином и закуски, чай и пиалу с пирожными, поднял наполненную до краев чарку за встречу. Думал, сформировав ядро, он перестанет пить, потакать смертным желаниям, но нет. Его льдом и снегом отмеченная душа и внутренняя энергия требовала чего-то существенного, даже обжигающего, нежели чашка чая и медитации. В противном случае душа его, каналы внутренней энергии и потоки цы покроются льдом. А он сам замерзнет, обратиться в извечную глыбу заледенелой воды. — За встречу, брат Хэ, брат Шэн! — и опустошая ее несколькими глотками, ставит на стол с оглушительным треском, а сам приятно выдыхает и потягивается: — А-а-а! Давно об этом мечтал! За разговорами о пройденном пути, о поднятии уровней каждого из нас, об испытаниях, перешли к настоящему. К проблемам, которые нависли над миром и жителями земли и небес. В основном шла речь об адептах древних демонов и причине, побудившей меня вмешаться. Когда монах озвучил причину, брат Лу снова улыбнулся. Но зная о гвоздях и гробе, опомнился и сделал вид, что забыл. Так и прошло несколько часов. Брат Хэ, узнав больше о древних демонах и их последователях, о целях, с которыми те вернулись в этот мир, сидел некоторое время молча и просто переваривал информацию. А еще находился в шоке оттого, что праведники проморгали демонических адептов, позволив своим младшим и старшим мастерам стать частью их культа. Кар! — раздалось под потолком. Птица почтенного Линьюя, увидев меня, спустилась и расположилась на моем плече, держа в лапах послание. А с ним и свиток, отмеченный печатями праведных сект и школ. В послание от почтенного Линьюя было всего три строчки: «Ченмо, держи себя в руках. Вырвать душу отца из груди всегда успеешь, как и сделать ее частью картины. Береги себя». Свиток — это приглашение главе Долины Призраков на собрание старейшин и двух доменов. А так как главой культа, пока не вернется Учитель значусь я, то и представлять Призраков тоже мне. Вот почтенный Линьюй и отправил приглашение вороном. Я был не в восторге оттого, что придется сидеть в кругу светлых мастеров, как и то, что предстоит слушать их бравадные, праведные речи. Особенно из уст отца и главы Раскатного меча, которые упустили демонического адепта, находившегося у них под носом. — Погоди, брат Хэ, — переспросил брат Лу, не веря глазам и ушам. До него не сразу дошло, что: — ты теперь что, глава культа Призраков?! — и слава Создателю, прокричал он это под «Куполом», не то забот бы у меня прибавилось. «— Да. Я глава культа, — ответил на вопрос, а тот снова начал распаляться, а следом возмущаться, что сразу не рассказал. Держал свой статус в тайне. Шикнув на него мысленно: — Будь тише и спокойнее, брат Лу!», — посмотрел на посетителей, сидящих неподалеку. Услышать наш разговор они не услышат, но могут заинтересоваться, почему от нашего стола не исходит ни звука. Сейчас, сняв черную вуаль культа, ранее закрывавшую нижнюю часть лица, оставшись только в темном одеянии и белой шелковой накидке, я не Почтенный Призрак Гуй Ченмо, а всего лишь странствующий заклинатель Янь Хэ. Мало кто поймет, что к чему. Думаю, узнает меня только отец, и то, только по голубым глазам и родинке как у мамы. Возможно, признает в главе культа Призраков немого мальчишку его друг, почтенный Ву Тун — глава секты Раскатного меча. А вот Лазурный Всезнайка, он проблема, так как знает меня, и как Янь Хэ, и как Гуй Ченмо. Но с ним я поговорю перед собранием в павильоне Тяньмао. Предупрежу, чтобы держал язык за зубами. В противном случае, явлюсь в кошмаре и поставлю запрет на свое имя, припомню инцидент с Учителем и нанесенные ему травмы, которыми воспользовался небесный мастер. — Немыслимо, брат Хэ! — чувства и эмоции распирали душу, рвались наружу. Их он сдерживал, старался, но не все получалось потушить. Осталось любопытство и негодование. — Что же с почтенным Гуй Дзишеном произошло? Ты же говорил, что он силен! На среднем уровне Зародыша, в шаге от высокого. Как так? — На каждую силу найдется другая, брат Лу! — сказал монах, печально смотря на чашку с чаем перед ним, — почтенный Дзишен был и правда силен. Сильнее него только почтенный Линьюй. Но… «— Ты знаешь, кто нанес ему те ужасные раны?» — натравить на Ду Шэна Голодного Призрака, вот что хотелось сделать, как только я услышал его слова. Но взяв себя в руки, усмирив гнев, предупредил, что нашлю на него кошмары, если тот не расскажет правду. — Знаю, Ченмо. Но не могу сказать, — пронзив его холодным взглядом, призвав одни единственный гвоздь, зажав его между пальцев, как черный талисман запрета, пригрозил болезненным вмешательством в разум, в воспоминания. — Я, как и все монахи храма Мудреца, дал обет настоятелю. А он твоему Учителю. «— Почему? Хотя бы причину назови!» — потребовал от монаха, сдерживая гнев и желание призвать одного из призраков на спине. — Противник Почтенного Дзишен, как я и сказал, был куда сильнее. Он на среднем уровне Обожествления. В шаге от выского уровня. У почтенного Дзишена не было и шанса, — и опустив взгляд, закрыв глаза, сложив ладони вместе, произнес: — Намо Амито Фо*! Усмирив гнев по отношению к Ду Шэну, закрыв тему, мысленно пообещал самому себе стать сильнее. Найти способ гораздо быстрее ступать на новые уровни, но без вреда для души и разума. Став сильнее, я без проблем смогу отправиться на поиски Учителя в другие миры. Найдя, вернуть его в Долину. А уже позже, достигнув Обожествления, бросить вызов небесному мастеру. Спросить за долги, накопленные перед Учителем. — Судя по выражению твоего лица, брат Хэ, ты кого-то мысленно голодным призракам на растерзание отдаешь! — усмехнулся Лу Ван. Он был близок к истине. И понимая, что попал в точку, угадав мои мысли, резко замолчал, а когда я кивнул, вздрогнул. А потом, тяжко выдохнув, опрокидывая очередную чарку с вином, сказал: — я иногда забываю, брат Хэ, что ты призрак. А зря, — и как-то криво улыбнулся. «— Зря. Не забывай об этом», — улыбнувшись в ответ, предложил расходиться по комнатам. Уже завтра нам предстоит путь в Тяньмао, на собрание светлых сект, поднявших вопрос об охоте на адептов древних демонов. Я впервые, как Почтенный Призрак, глава культа, официально ступлю на территории светлого павильона. И мне никто, ничего не сделает. На меня не направят меч, не нападут. Не посмеют. Могут вызвать на дуэль, показательную и развлекающую старейшин и других почтенных. Но это не страшно. Особенно зная, что многие главы праведных школ и сект давно не покидали своих павильонов, не сражались в полную силу, отдавая всего себя. Примечание: *Намо Амито Фо — мантра монахов, желающих удачи на выбранном пути.