Призрак тишины

Янь Хэ… Собрание праведников, продлившееся несколько часов, убедило меня в том, что помощи от них никакой не будет. Только видимость, наполненная пустыми бравадными речами. Показушники, вот кто они. Не все, но многие. Таких, кто в самом деле обеспокоен возвращением в мир совершенствующихся демонических адептов, мало. Северные секты: Волки, Медведи, Лисы. Летящие Журавли и Рассветные Цикады. Даже, несмотря на презрение и ненависть их старших мастеров и глав друг к другу, они выразили больше обеспокоенности, чем Раскатные мечи и их Облачные друзья. — Почетный Гуй! — услышал я голос Старшего Журавля, с которым недавно сражался под сводами павильона Тяньмао. — Уделите мне несколько минут? — спросил он, обещая своему учителю догнать его чуть позже. Не отказался от разговора, но напомнил Юн Шуну о моих ограничениях в беседе, из-за которых могут возникнуть трудности и недопонимания. Журавля не тревожили трудности, он настаивал. А я согласился. Провожая взглядом покидающих павильон гостей, Юн Шун делился со мной своими наблюдениями, которые касались боя и моих действий по отношению к нему: — Почтенный Гуй, воспользовавшись «Призрачной Дланью», вы не пытались навредить и разрушить мое культивирование, а наоборот, хотели остановить от необдуманного поступка, задуманного мной в порыве гнева, — за это он попросил прощения, как и за слово, которым меня назвал. — Благодарю, — сказал и поклонился. «Это ваше мнение, старший Юн. Я просто следовал обещанию», — ответил черно-алыми письменами, давая понять, что я не намерен продолжать эту тему. Старший Журавль, широко и благодарно улыбнувшись за сохранение культивирования, ещё раз поклонившись, ушел следом за главой и учителем. А я остался один. Но ненадолго. Стоило мне успокоить разум и настроиться на путь в Долину, направиться в сторону дверей, как в спину, словно стальной болт, разящий насмерть, выпущенный из арбалета, влетели слова отца: — Янь Хэ, задержись! — требовал он, забывая, что я не мальчишка-подавальщик с кухни, а Почтенный мастер Призраков. Делая вид, что не понимаю о чем он, не реагируя на детское имя, иду к выходу. Знаю, что он меня узнал, ведь глаза и родинка мамы очень примечательны. Как и немота. Но это не значит, что я признаюсь вот так, остановлюсь и выслушаю все, что, но хочет мне сказать. Мне не интересны его гневные эпитеты и громкое сотрясание воздуха. В очередной раз не отозвавшись на «Янь Хэ», получил порцию оскорблений: — Гаденыш! — раздался рык отца, а следом скрип кресла и тяжелые шаги. Мгновение, расстояние между нами сокращается, а к моему плечу тянется рука, окутанная жгущими молниями. Уйти от этого захвата, как и заблокировать небесную стихию, не составило труда. Из-за поступка Фуянь Сюня мы с отцом примерно на одном уровне культивирования. Если ему вздумается напасть на меня и навязать бой, я смогу не только выжить и сбежать, но и усугубить его состояние, потревожить едва зажившие раны, нанесенные почтенным Линьюем. Но это если мы будем один на один, без вмешательства Раскатного Ву Тана. Нарушил планы отца брат Лу. — Почтенный Гуй! — послышался со стороны входной двери его голос. В глазах брата Лу страх и беспокойство, а в мыслях вопрос: «Все ли со мной в порядке?». Ответив, что это просто беседа, но мне навязанная, услышал выдох облегчения, а следом слова, переданные главой Снежных волков: — почтенный Ван Ду просит аудиенции с вами, Почтенный Ченмо, — и в доказательство сказанных слов протягивает свиток, на котором официально заверенное главой секты и его заместителями приглашение в секту. «Почту за честь, мастер Лу, — ответил письменами цы, покидая мечущего молнии отца. И словно вспомнив то, что забыл, обернувшись, добавил: — Если почтенный Фуянь хочет аудиенции, пусть напишет запрос в Долину Призраков на имя Почтенного Гуй Линьюя», — забил еще один гвоздь в крышку гроба его самообладания. Наигранно поклонившись, пошел следом за братом Лу. Его учитель и глава секты ждали нас внизу, как и надоедливый монах, все никак от меня не отстающий. — Почтенный Ченмо жив! — радостно воскликнул Ду Шэн, как только мы с братом Лу спустись и оставили позади павильон Тяньмао. — А я-то думал, вас праведники на сувениры разобрали! — продолжал монах свой монолог, с благочестивой улыбкой, нарываясь на разговор с призраками, и на гвозди, пронзающие душу. А возможно на зонт. — Призрак не стал призраком! — и рассмеялся. Правда ненадолго. «Если ты сейчас же не умолкнешь, Ду Шэн, то я раскрою Зонт», — и он прекрасно знал, о каком именно зонте идет речь. Монах лишь единожды видел «Зонт безмолвия» в действии, как и последствия, после его использования. Повтора ситуации Ду Шэн не желал, как и испытывать гнев и жажду плоти голодных призраков на своей шкуре. Поэтому замолчал и опустил взгляд, начав молиться Небесному Мудрецу за мою душу и сердце, окутанные тьмой и миазмами бездны. Брат Лу, видевший нашу с монахом короткую перепалку с повисшей в воздухе угрозой расправы с моей стороны, только улыбался. По его мнению мы с Ду Шэном стали друзьями. Не разубеждая его в этом, так как бесполезно, он упертый, ждал остальных праведников, заинтересованных в искоренении демонических адептов. К нам, по приглашению главы Ван Ду, присоединились Медведи, Лисы и Цикады, во главе с почтенным Ша Уди. Думал, там же будут и Журавли, но те, косо посмотрев на главу Цикад, прошли мимо. Подходя к Ша Уди, написал потоками цы: «— Разрешите восхититься вашей стойкостью и мужеством, почтенный Уди?» — обращаясь к мастеру Цикад, как и обещал самому себе когда-то. Ша Уди удивился моей просьбе, но не отказал. Только сначала спросил причину, по которой Почтенный Призрак склоняет голову и отдает дань уважения такому непутевому праведнику как он. Ведь грязные слухи, скверные обвинения и неоправданная ненависть, посеянная Старейшинами Журавлей в умы и души младшим, шли впереди заслуг и доброго имени Почтенного Ша Уди. «— Я презираю тех, кто приписывает себе чужие заслуги и требует за это уважения и поклонения, и уважаю тех, кто идет против них. Поднимается вверх, наплевав на мнение других!» — и сложив руки в почтительном жесте, поклонился. — Вы, Почтенный Гуй, хоть и молоды, тоже заслуживаете уважительного поклона, — сказал почтенный Цикада, смотря на меня медовыми глазами, отвечая тем же, поясняя: — В столь юном возрасте, с вашими проблемами в общении с другими, вы достигли высот в культивации. Создали Зародыш. Возглавили культ и взвалили на себя дела и тяготы Долины. Уверен, ваш учитель гордится вами! Как и почтенный мастер Линьюй. Закончив с поклонами и признаниями в уважении, мы отправились в город. Повторно поднять тему демонических адептов решили под сводами постоялого двора, а не в стенах одной из северных сект. В зале ближайшего трактира, расположившись перед этим в номерах на ночь. Спустившись, оставив младших и некоторых старших мастеров за другими столами, неподалеку от нас, заняли самый большой стол. Чтобы не привлекать внимания и не просто так занимать место, заказали чайник красного чая и имбирные пирожные. Для надежности, чтобы никто из посторонних не услышал наш разговор, накрылись куполом «Отчуждения» с вплетенными письменами «Отвода чужих глаз». К куполу и письменам, чтобы не тратить время на написание слов потоками цы, я добавил формацию «Могильной тишины», позволяющей передавать мысли тем, кто находится в радиусе действия. Стоило мне это сделать, как в дверях трактира появились собратья по темному пути. «— А вот и мои друзья, как раз во время!» — сказал мысленно, показывая на дверь и прибывших мастеров. Ими были брат и сестра Кан — Старшие мастер культа Шелкопряда. На них, как и всегда, одеяния под цвет их потоков цы. На сестре Дзе — темно-фиолетовый комплект походной одежды, а на брате Джу — черный. Ткань украшена серебряными нитями, сплетающимися в узоры паутины. Но не они главные актеры пьесы, а тот, кто за их спинами. Хунь Нэ — Почтенный мастер культа Трупов Инь. ОН, как обычно закутан в черный балахон с головой. Только ярко-лиловые сияют внутренней энергией в тени одеяния, да пепельно-серые волосы спускаются по плечам и груди. За ним, самого себя не осознавая, шел мастер праведной секты, ставший адептом культа Жизни. На его лбу черный талисман, исписанный алыми письменами. Улыбнувшись Хунь Нэ, вспомнил тот день, когда мы с ним, после длительных партии в Го, обменялись личными техниками. Он мне «Нефритовый гроб», а я ему, в качестве компенсации, точнее утешительного приза «Черные талисманы», написанные мое кровью и принцип их создания. — Шелкопряды! Гробовщик! — испуганно воскликнул на весь зал один из Цикад, тут же хватаясь за меч. Но по жесту почтенного Ша Уди он успокоился и сел за стол, остужать горячий нрав. Брат Нэ не навредит им, пока что. А дальше как пойдет. — Почтенные и Старшие, — взял слово Хунь Нэ, чтобы разрядить обстановку и перейти сразу к делу, — мы с братом и сестрой Кан привели неоспоримое доказательство того, что культ древних демонов набирает силу, расширяет свое влияние, — и приказал подчиненному талисманами мастеру выйти вперед. — Это же… — воскликнул брат Лу, узнав в нем кого-то знакомого. Судя по реакции, Лу Ван очень хорошо знал этого праведника. Как мне показалось, кого-то другого он мог представить на этом месте, с талисманом на лбу, но не его. — Это… — но имя так произнести и не смог. Хунь Нэ, понимая, кивнул, подтверждая. — Эта зараза распространяется повсюду. И мы — еретики, и вы — праведники, просто обязаны ее уничтожить! — призвал он всех за столом сидящих, добавляя как манифест: — Иначе нас всех постигнет участь… — вместо имени он просо посмотрел на пошедшего демоническим путем праведника.