Сожгу автограф и забуду

Париж. 10:36 утра. Номер люкс в отеле напротив площади Вандом. В воздухе — запах кофе и миндального круассана. Телевизор фоном бубнит новости. Майя сидела на кровати, укутавшись в белый халат, и размазывала по тосту шоколадную пасту. Волосы были ещё влажные после душа, а на лице — ни грамма макияжа. Она щёлкала пальцами в ритм тихо играющей в телефоне песни Rihanna – “Don’t Stop the Music”, в голове уже планируя: – Так, сначала Louis Vuitton, потом Balenciaga, потом… если останется время — загляну в Chanel, только не в тот, где работает Луи, он опять начнёт лепетать про коллаб. В этот момент голос диктора с ТВ стал ярче. — …и теперь, к культурным новостям. Вчерашний концерт Tokio Hotel в Лос-Анджелесе стал настоящей сенсацией. Не только из-за полного аншлага, но и из-за… Тут экран показал знакомое лицо. Том. Он стоял на сцене. Чёрная футболка, волосы немного растрёпаны, взгляд опущен. Гитара на коленях. Он играл… Она напряглась. «Нет. Нет. Только не это. Сейчас выключу». Она посмотрела на прикроватный столик — пульта не было. — Что за чёрт?.. — Обернулась пульта не было и на тумбе. — Где ты, маленький кусок… — пробормотала она, уже вставая, когда… гитара затянула первую мелодию. И сердце у Майи упало прямо в желудок. Это была её песня. Том играл её песню. Ту самую. С припевом про «выдох» и «гордость». С первыми нотами, которые она писала одна, сидя зимой на подоконнике в пижаме и с чашкой какао. И он играл её… так тихо. Так искренне. Она замерла, всё ещё стоя в одном халате и с намазанной пастой тостом в руке. — …этот момент стал самым обсуждаемым фрагментом концерта, — продолжал диктор. — Каулитц остался на сцене один и неожиданно сыграл композицию из репертуара Майи Харт. В интернете уже появляются десятки видео с заголовками: «Он скучает», «Это его извинение», «Майя, прости его». На экране всплыли отрывки фанатских постов: «Если она его не простит — я перестану верить в любовь!» «Он играл эту мелодию, как будто хотел сказать: “я идиот, но люблю”» — Простит ли Майя Харт парня, который, казалось бы, сам разрушил мосты, но теперь… — «Вот ещё», — процедила Майя сквозь зубы. — …возможно, всё ещё влюблён. Ведь по глазам видно — он страдает. И тут она, наконец, заметила пульт — он лежал за подушками. Резко схватила его, ткнула на кнопку и…Тишина. Экран погас. Майя стояла в комнате, тяжело дыша, будто пробежала километр. Сердце колотилось. — Я не собираюсь с ним встречаться, — громко заявила она пустой комнате. — Плевать мне, сколько он будет бренчать мою песню. Он уже однажды показал, кто он есть. Никакие сцены, никакие страдания — не перекроют того, что он сделал. Сначала — автограф, потом — девушка в клубе. И вообще он же не мой парень какое мне до него дело. Так вот: пусть теперь играет, сколько хочет — но мне все равно. Она резко повернулась к шкафу. — А я… собираюсь на шопинг. Спальня утонула в мягком свете утреннего солнца. Майя стояла у шкафа. — Сегодня мне нужен образ не для сцены, не для эфира. А для себя. И для бутиков. На колонке заиграла “Bleeding Love” — Leona Lewis. Она резко сменила её на “When I Grow Up” — Pussycat Dolls. И сразу добавила громкость. — Вот это другое дело. Майя пританцовывала, отбирая вещи. — Нет… это слишком «скромная девочка». Это — слишком «я в депрессии». О! Вот это — «я роскошна, и мне плевать, если кто-то упустил меня». Она решила надеть: белую облегающую рубашку с открытой ключицей, короткую чёрную юбку на высокой талии, лаковые чёрные сапоги по колено, очки в ретро оправе и серую берету с вуалью. Светлый мейкап. Чуть больше румян, акцент на губах. Нежно-розовый блеск. Волосы — распущены и уложены. На запястье — лёгкий браслет с жемчугом. — Так, Майя, ты — не просто девушка. Ты — богиня и точка. Пусть теперь он страдает под свою гитару. В холле отеля её уже ждали. Шофёр открыл дверь, улыбаясь. — Мадемуазель Харт, в какие районы сегодня? — В те, где деньги заканчиваются, а настроение поднимается. Поехали. Первой остановкой стал флагманский бутик Louis Vuitton. Там её уже знали. — Мадам Харт, как приятно снова вас видеть, — пропел продавец с вьющимися волосами. — У нас сегодня новинки прямо с показа. Хотите взглянуть? — Если я скажу «нет», вы поверите? Он засмеялся. Через 5 минут она уже вертела в руках два клатча: один кремовый, другой винно-красный. — А если оба? — невинно подняла она брови. — Это будет преступление стиля. — Тогда я — нарушитель модного закона. В следующие три часа она обошла: Balenciaga — чёрная косуха и сумка-хобо, Chanel — пара тонких браслетов и новые солнцезащитные очки, Dior — идеальные бежевые лодочки с лентами. Музыка в наушниках — Gwen Stefani, Mariah Carey, Britney, даже немного Timbaland. Она двигалась легко, расправив плечи. Кафе на Риволи Салат, бокал шампанского и горка пакетов у ног. Майя отправила селфи сестре: «Угадай, кто не плачет по бабнику, а обновляет гардероб?» Сестра прислала стикер с аплодисментами. Майя улыбнулась. Она действительно чувствовала себя легче. Вечером в отеле пакеты стояли у стены, как награды. Майя лежала на кровати в домашней футболке с надписью “Boys Lie”. — Знаешь что, — сказала она себе вслух, — если любовь и существует, то её зовут Dior. А если кто-то может заменить обнимашки — то это сумка Balenciaga за две с половиной тысячи евро. Она усмехнулась и протянулась на кровати. Сегодня ей хватало самой себя.

***

Лондон, 2008 год Огни вечернего Лондона казались Майе мягче, чем обычно. Из окна гримёрки виднелись огни уличных фонарей, движения машин, неон магазинов — и всё это казалось далёким и неважным, когда за тонкой занавеской закипала толпа. — Пять минут, — предупредила Лора, её помощница, заглядывая в комнату. — Всё готово. Они уже зовут тебя. Майя в последний раз посмотрела на своё отражение в зеркале. Макияж был идеален, волосы уложены в её любимые волны, на плечи спадал сверкающий топ с открытой спиной. Внутри — лёгкое волнение. Но не от сцены. От воспоминаний. Её уже не трясло, как после той сцены в кафе. Но сердце помнило. Слишком ярко, слишком неловко, слишком глупо. Она выдохнула, встала и отдёрнула ворот куртки. — Пошли. Сегодня этот концерт все запомнят хорошо. Когда Майя вышла на сцену, зал взревел. Свет ударил в лицо, толпа сотрясалась от криков. — ЛОНДООООН! — прокричала она в микрофон, и гул стал ещё мощнее. — Я так скучала по вам! Она шагнула вперёд, музыка заиграла, и всё закружилось: первая песня — живая, бодрая, её любимая сингловая версия, вторая — чуть тише, ближе к сердцу, третья — свет потускнел, и на сцене осталась только она и фонарь. И в эти минуты Майя чувствовала себя собой. Настоящей. Без камер, заголовков, скандалов и вопросов. После десятой песни она поднесла микрофон к губам и, улыбаясь, сказала: — Так, я немного отдышусь. Надеюсь, вы не против, если я поболтаю с вами пару минут? Зал завизжал, свистнул, кто-то крикнул «ты лучшая!», кто-то «любим тебя!». — Обожаю вас, правда, — рассмеялась Майя. — Серьёзно, вы такие шумные, что мне даже не нужен бэк-вокал. Толпа засмеялась в ответ, и она почувствовала, как напряжение тает. Вот она — тишина внутри. Спокойствие. Но недолго. — Майя! — кто-то выкрикнул. — Ты влюблена? Толпа снова взорвалась. Она замолчала на секунду. А потом… просто улыбнулась. — Нет, — сказала она в микрофон. — Не влюблена. Новый всплеск криков. — Знаете почему? Потому что… мне нравится просыпаться одной. Нравится делать то, что я хочу, когда хочу. Я не понимаю зачем нужны отношения если у тебя есть деньги, да даже если бы их не было то я бы вполне могла быть без отношений. Никому ничего не объяснять. Не ждать сообщений. И уж точно не ревновать. Зал стал тише. Слушали внимательно. — Но… — она на секунду замялась. — Иногда, конечно, я боюсь одиночества. Потому что, ну… быть одной — не всегда весело. Но у меня есть друзья поэтому… Но! — она вскинула руку. — Это не значит, что я готова на кого попало. Зрители сначала замерли, а потом снова рассмеялись. Майя тоже хихикнула. — Так что на сегодня мой бойфренд — это сцена. И вы. И знаете что? Я вам не изменяю. Толпа заорала от восторга, кто-то кинул ей букет. Но пока она принимала овации — десятки журналистов записывали её слова. И уже спустя час в интернете появятся заголовки: “Майя Харт: Я не влюблена — мне нравится одиночество” “Певица призналась: боюсь быть одна, но не готова к отношениям” “Майя говорит ‘нет’ любви — и ‘да’ сцене” Лондон, ночь после концерта Майя захлопнула дверь гостиничного номера и скинула туфли, как только её пятки коснулись ковра. — Всё, хватит. Я сегодня отработала как богиня. Теперь мне нужен душ, пижама и… пять минут тишины. Она включила настольную лампу, сняла украшения, вытащила шпильки из волос и тяжело вздохнула. Концерт выжал её, как лимон — но это было хорошее выжатое. Сцена дала заряд, а разговор с залом… Да, возможно, она слишком откровенничала. Но она не могла промолчать. Не сегодня. Телефон зажужжал. Майя глянула: 24 новых уведомления. — Ещё не прошло и двух часов, — пробормотала она, беря его в руки. Первые заголовки уже вылезли на экран: “Майя Харт призналась: боюсь одиночества, но не хочу любви” “Майя — королева независимости!” “Никаких отношений! Только сцена и фанаты!” Она пролистала дальше. — Отлично, теперь из меня сделают икону свободных женщин. Хоть бы фотку нормальную поставили, а то эта улыбка, как будто я чихаю… Сообщение от её подруги: «Ты жгла, Майя! Но ты точно не влюблена?» Сестра: «Тот момент, когда ты романтичнее всех, даже когда отрицаешь любовь. Ну Майя, ну актриса!» Мама: «Ты была потрясающая. А ты действительно боишься одиночества?..» Она чуть нахмурилась. Быть такой открытой… это было рискованно. И вдруг — сообщение от её брата: «Ооо, Тот самый Том Каулитц, кажется, только что лайкнул видео с твоим участвием. Просто говорю.» — Чего?.. — она замерла. Открыла ютуб. Видео с отрывком её ответа на сцене, миллион — лайков. Под ним — тысячи комментариев. Среди лайков — официальный аккаунт Тома Каулитца. Сердце стукнуло как-то странно. Она не знала, что именно почувствовала. — А что он вообще… — начала она, но замолчала. Она положила телефон на стол и пошла в ванную. Нет. Не сейчас. Не сегодня. Через сорок минут, в мягком халате и с мокрыми волосами, она вернулась, взяла телефон — и увидела ещё одну новость. “Фанаты уверены: песня, сыгранная Томом на последнем концерте — не что иное, как ответ на Майю Харт!” “Он молчит, но играет. Она говорит, но закрыта. Что будет дальше?” — Они что, не могут оставить меня в покое?.. — выдохнула она и откинулась на подушки. — Всё, завтра я вылетаю в Барселону. Пусть тут горит, как хочет. Она выключила телефон и погрузилась в подушку. А в голове — всё равно крутилась та самая мелодия. Её собственная. Но сыгранная чужими руками.

***

Том сидел на полу в гостиной, облокотившись спиной на диван. В комнате царил полумрак, лишь экран ноутбука светился тусклым голубым светом. Он снова нажал на пробел. — «Мне нравится просыпаться одной… делать, что хочу… не ревновать…» На видео Майя стояла на сцене. Уверенная. Красивая. Недостижимая. — Ну класс… — пробормотал он, — ты это специально, да? Он не знал, зачем уже в восьмой раз пересматривает это видео. Оно было снято фанатами, залито на YouTube, но под ним уже десятки тысяч просмотров и сотни комментариев. «Она богиня!» «Никто не говорит о чувствах так честно!» «Вот кто должна быть с Томом!» «Да она просто его разнесла » «Он ей не нужен, и точка.» Том закрыл ноутбук, резко. Пару секунд тишины. Потом он снова открыл. — С ума схожу, — выдохнул он. — Зачем я вообще смотрю это?.. Он поднялся, прошёлся по комнате, потом сел на край стола. В груди было странное ощущение. Не обида. Не злость. Что-то между «я виноват» и «а она могла бы просто поговорить». В дверь позвонили. — Не вовремя, — пробурчал он, направляясь к двери. Открыл. Билл. — Ну здравствуй, страдалище, — сказал тот, даже не заходя, — я слышал, ты дома, один, и, по слухам… — он сделал драматическую паузу, — смотришь восьмой раз одно и то же видео. Том закатил глаза и вернулся в комнату. Билл следом. — Я не страдаю. Я просто… интересно. — Ага, конечно. Ты просто вдохновляешься её независимостью, да? Сделать что хочешь, просыпаться одной, бла-бла-бла… — Билл, отвали. — Ты бы видел своё лицо, когда она сказала, что ей не нравятся бабники. Ты будто зеркало словил. Прям вот так: БУМ, и ты — в кадре. Том сел обратно на пол и потер лицо ладонями. — Она говорит это так, будто я нарочно… Я же не знал, что она придёт тогда. Это был… тупой момент. И всё как-то закрутилось. — Ты оставил ей автограф на руке, Том. Без спроса. И дотронулся до… — Я знаю! — Тогда не удивляйся, что теперь она поёт про свободу, а ты слушаешь её песни ночью один. Том замолчал. Он не хотел говорить вслух, но… ему было больно. — А если она права?.. — вдруг сказал он. — Может, я реально… ну, перебарщиваю. Все эти клубы, девушки, интервью… Билл сел рядом и посмотрел на него серьёзно. — Том. Ты — не плохой. Ты просто… не привык, что кто-то не падает к твоим ногам. — Она не просто не упала. Она теперь поёт, как будто… я — ошибка. На экране ноутбука зависло её лицо. Улыбка. Чуть грустная. Честная. — Я не хочу быть чьей-то ошибкой, Билл. — Тогда перестань играть роль.И стань тем, кем хочешь быть. Может, тогда она и поверит.