Сожгу автограф и забуду

Майя, всё ещё напевая под радио и переодеваясь в домашнюю одежду, услышала звонок телефона. На экране высветилось: «Эмили». Она с улыбкой нажала ответить: — Наконец-то! А я уж думала, ты меня забыла. — Забыла?! — воскликнул весёлый голос на другом конце. — Да я уже забыла, как ты выглядишь вживую! Всё, что вижу — твой нос по телевизору, и то в профиль. Майя засмеялась. — Ну, хоть профиль у меня красивый. — Не спорю. Но мне нужны детали! Мимика, глаза, как ты закатываешь их, когда я начинаю нести бред… — Я правда скучала, Эмили, — сказала Майя, присев на подоконник. — Мне не хватало твоего болтания. И твоих тупых теорий. — О господи ты что говоришь, что скучала!? Не хватало тебе еще сказать, что любишь меня и я поверю, что ты умираешь. Ладно только не говори, что мы будем говорить только о тебе! У меня столько сплетен, что если мы не встретимся — я взорвусь. Буквально. Как пицца в микроволновке. — Тогда ты обязана провести со мной пару дней. Просто обязана. — Приезжай. Я тебя жду. Серьёзно. В ответ — молчание. — Эмили? Ты тут? И тут… шёпот у самого уха: — Я уже здесь. Майя подпрыгнула, резко обернувшись: — Эмили?! Как ты вошла?! Дверь же была на замке! Эмили стояла у двери с рюкзаком, нагло ухмыляясь. — Дорогая моя, ты сама дала мне запасные ключи. Чтобы я не доставала тебя звонками, когда тебе лень было вставать и открывать дверь. Майя захлопнула рот рукой. — О Боже, точно… Я тогда ещё сказала, что ты «вторая хозяйка дома». — Вот именно. И вторая хозяйка требует чаю, пирожных и немедленного обсуждения твоей бурной личной жизни с Томом Каулитцем. — Сначала чай, — сказала Майя, усмехаясь. — Потом — ад. Они направились на кухню, где Эмили уже с порога начала: — Ты хоть знаешь, что в фан-зонах уже фотошопят твои свадебные платья? — Прекрасно. В каком из я выхожу за него? В кожаном или с дредами? — В шапке и кедах. Но самое смешное — тебя ведёт к алтарю Билл. Майя расхохоталась, и кухня наполнилась уютом, теплом и настоящей дружбой — той, что помогает пережить даже самые абсурдные любовные драмы. Квартира наполнилась ароматом чая с бергамотом и тёплым светом настольной лампы. На столе — чашки, печенье, ноутбук с открытым YouTube, и коробка с эклерами, которую Эмили принесла как «сладкое топливо для грязных разговоров». Майя, сидя в спортивных шортах и мягкой кофте, подняла бровь: — Ну давай. Разложи всё, что накопилось. Я готова. Эмили ухмыльнулась и достала блокнот. — Итак… досье на Тома Каулитца. Возраст — 19. Рост — 185. Вес — неизвестен. Зато известно, сколько фанаток по нему сохнут. — Уже звучит как полицейский отчёт, — хмыкнула Майя. — О, милая. Это будет хуже. — Он — парень в дредах, шапке, с полным ртом дерзостей и пустым графиком постоянных отношений. Майя захихикала. — Справедливо. Эмили загнула палец: — Первое. Курит как паровоз. Я нашла фотку, где он держит сигарету в одной руке, а во второй… девушку. И не в переносном смысле. — Ну супер. Одной рукой он убивает свои лёгкие, а другой — чужую репутацию. — Второе! — продолжила Эмили, — В 2007 был скандал: якобы крутил с бэкстейдж-работницей на фестивале. Причём во время тура. Слухи подтвердились фотками, где они «случайно» засветились вместе у отеля. Майя скривилась. — И ведь с такой скоростью он мог бы стать олимпийским чемпионом по бегу на короткие дистанции… от обязательств. Эмили прыснула со смеху, откусив эклер: — Третье — у него был случай, когда одна фанатка ночевала под их автобусом. А он, по слухам, просто… спустился и позвал её на чай. На. Чай, Майя. — Ты думаешь, он наливал ей Эрл Грей? — Думаю, он показывал ей свой… музыкальный инструмент, скажем так. Майя рассмеялась так громко, что поперхнулась чаем. — Боже, Эмили! Ты же понимаешь, что ты сейчас описываешь моего, потенциально, бойфренда? — Я описываю катастрофу в шапке.Но! — Погоди. Дальше лучше. Эмили открыла ноутбук и запустила видео, где Том даёт интервью. На экране он слегка смущается, говорит о «девушке своей мечты» и… произносит имя Майи. Майя вдруг стихла. — Я это уже слышала… — Я знаю. Но посмотри на его лицо. Он же… реально в тебя втюхался. — Парень, у которого в списке «100 фанаток в backstage», вдруг заикается, когда говорит о тебе. — Может, он просто устал. Или прикидывается. — Или это пиар. Эмили посмотрела на неё внимательно: — А может… ты ему правда нравишься. — И он просто не знает, как вести себя с девушкой, которая не ведётся на его понты. Майя отвела взгляд. — Он мне тоже… не совсем противен. — О-о-о-о! — закричала Эмили. — Это почти как признание в любви! — Скоро ты скажешь: «Мне нравятся его дреды». — Ни за что! — выдохнула Майя, смеясь. — Но… у него милые глаза. И руки. Он хорошо играет. — И губы у него симпатичные. — Нет. Стоп. До губ не дойдём! — Поздно! — закричала Эмили. — Ты влюбляешься! — Том+Майя = конец света! Майя вздохнула, откинулась назад и с улыбкой сказала: — Он, может, и катастрофа. Но… если когда-нибудь он перестанет быть идиотом, то, возможно… это не будет концом света. А началом чего-то… нормального. Эмили подняла эклер, как бокал: — За то, чтобы он перестал быть идиотом. А если не перестанет — мы его найдем. И ударим. Эклером. Обе девушки рассмеялись, и ночь продолжилась под шёпот новостей, фанатских слухов и первых проблесков настоящей симпатии, которую Майя уже не могла игнорировать.

***

Солнце уже стояло высоко, лениво просачиваясь сквозь полупрозрачные шторы в спальне Майи. Часы показывали 1:02.p.m. Майя прищурилась, потянулась и, не обнаружив рядом Эмили, тут же услышала её лёгкое похрапывание из гостевой комнаты. Она встала, на ходу заплетая волосы в небрежную косу, и босиком пошла её будить. — Эмили, — позвала она сладко, почти песней. — Вставай, моя ленивая принцесса апокалипсиса. Мы же собирались по магазинам, помнишь? — Ещё 5 минут… — раздалось глухо из-под подушки. Майя закатила глаза и сорвала с неё одеяло. — Подъём! Нам надо примерить тысячу нарядов, разнести пару бутиков и обязательно пожаловаться, что в моде ничего нового. Ты разве не мечтала об этом с самого тура? — Проклятье, ты знаешь мои слабости… — простонала Эмили, подтягиваясь. — И ты даже не налила кофе. — Кофе будет, когда ты оденешь что-то кроме своей футболки с надписью “Я не просила быть чудом, я им родилась”. Минут через десять вся квартира гудела. Музыка из колонок — Katy Perry — Hot N Cold, ворохи одежды, смех и косметика по всему туалетному столику. Пол превращался в полосу препятствий из джинсов, юбок, топов и каблуков. Обе носились туда-сюда, примеряя, сбрасывая и снова доставая вещи. — Майя, можно я надену твою юбку? — крикнула Эмили из другой комнаты, уже крутясь у зеркала. — Да хоть меня надень! — засмеялась Майя. — Я же миллион раз говорила — бери что хочешь, мне ничего не жалко… кроме еды. — Я знала, — протянула Эмили, возвращаясь в комнату с кусочком шоколада. — Ты свою милость прервёшь только ради сладкого. — Это не милость, это инстинкт самосохранения. Я охраняю шоколад лучше, чем охрана Бейонсе охраняет её кулисы. Они обе засмеялись, размахивая одеждой, подпевая песням, выбирая тени и подводку. Эмили нашла винтажную футболку Майи с надписью “Girls rule the world” и в восторге её надела. — Мы с тобой как катастрофа моды, но в хорошем смысле, — сказала она, втискиваясь в сапоги на платформе. — Мы как ураган: проносится — и все смотрят вслед, — усмехнулась Майя, закрепляя заколку. Они подошли к большому зеркалу у выхода. Обе накрасились, переоделись, наложили румяна и блеск. Обе — шикарные, уверенные, блистающие. — Знаешь, таких как мы больше нет, — сказала Майя, оглядывая их отражение. — Мир не выдержал бы второй партии, — усмехнулась Эмили. И, не сговариваясь, обе наклонились и оставили по отпечатку губной помады на зеркале. — Официально: мы богини. Они выскочили за дверь, смеясь, словно им снова по шестнадцать. Солнце сияло над Лос-Анджелесом, день был тёплым, и улицы заполнились людьми, будто весь город вышел на парад красоты. Майя и Эмили, сверкая образами, шли по бульвару, заглядывая в витрины. В одной руке у Майи был лимонад с мятой, в другой — свежекупленный клатч цвета крем-брюле. — Этот магазин с итальянскими сумками просто вопль для моей кредитки, — простонала Эмили. — Уведи меня отсюда, пока я не расплакалась на кассе. — Ты же говорила, что приехала экономить. — Я говорила, что приеду сдержанной. Потом увидела эти сапоги, и моя сдержанность умерла в муках. Они шли мимо бутика с огромными цифровыми экранами, и тут Эмили вдруг остановилась. — Ооо… стой. На экране появилась рекламная кампания нового бренда одежды, и в главной роли — никто иной, как Том Каулитц. Он стоял полубоком, в расстёгнутой рубашке и джинсах, волосы чуть растрепаны, взгляд — немного нахальный, но слишком уж фотогеничный. На следующем кадре — он сидел, облокотившись на стену, обнажённый торс и гитара на коленях. Майя на секунду замерла, потом хмыкнула: — Красавчик… — Вот это пресс… — протянула Эмили восхищённо. — Ты серьёзно?! — возмутилась Майя, повернувшись к ней. — Ты весь кадр смотрела исключительно туда?! — Ага, — спокойно ответила Эмили. — Потому что один из нас точно смотрел на него влюблёнными глазами. И это была не я. Майя резко отвернулась к витрине, сделав вид, что рассматривает сумочку. — Я не влюблённо! Я… просто оценила постановку света. И кадрирование. — Это называется профессиональный взгляд, ясно? — Профессионально всматриваешься на каждый его кубик на животе? — Эмили! — Майя, признайся, ты залипла! — У тебя буквально рот приоткрылся. Как у ребёнка, увидевшего шоколадный фонтан. Майя фыркнула и пошла дальше. — Даже если бы он был последним мужчиной на Земле, мне всё равно пришлось бы напомнить ему, что я не фанатка с подписью на груди. — Ну, судя по фото… фанатки теперь сами бы на нём расписались. — Ну вот теперь ты точно не получишь мою юбку на следующей тусовке. — А я и не хотела! Я хочу его… — Эмили — …гитару. Для коллекции. Честно. Они обе расхохотались и продолжили путь, обсуждая фотосет, стилиста, и, конечно, тот самый пресс. И хотя Майя делала вид, что всё это пустяки, где-то в глубине души у неё снова щелкнуло… Тот самый лёгкий укол — не ревности, но интереса. Пресса, улыбка, взгляд — всё это снова напомнило ей, что Том Каулитц не так легко уходит с передовой её мыслей.

***

Пять часов. Пять часов, сотни пакетов, бесконечные примерки, сорванные ценники, уговоры, истерики (“ну это последняя кофточка, обещаю!”) — и куча радостного смеха. Майя и Эмили не просто сходили по магазинам. Они осуществили модный захват центра Лос-Анджелеса. И теперь, немного уставшие, но вполне довольные, они наконец завалились в уютное кафе на углу. Уютный интерьер, музыка в стиле Norah Jones, аромат свежей выпечки и кофе. Они сели у окна, рядом с колонной, и выгрузили десятки пакетов на соседний стул. — Я боюсь считать, — первой сказала Майя, потягивая холодную воду. — Серьёзно. Мы вдвоем, кажется, потратили почти миллион. И на что? Эмили, размахивая одной из коробок, театрально вздохнула: — На розовую прелесть, Майя. На розовые мечты с милыми бантиками. И немного лавандовых иллюзий. Ты же знаешь — если вещь милая, и тем более розовая, я обязана её купить. — Даже если это каблуки за двадцать тысяч долларов? — Ага, — кивнула Эмили, как будто это очевидно. — Ты видела бантик?! Он стоил всех моих денег. Это как миниатюрный шедевр. Я бы поставила их на полку и любовалась. — А надевать? — скептически прищурилась Майя. — Ты в них даже на улице не выйдешь. Они под твою одежду не подходят вообще. Это просто… эстетика без логики. — Эстетика выше логики, детка, — выпалила Эмили и развалилась на мягком диване. Они заказали сладкий кофе с ванилью и карамелью. Майя — огромный кусок шоколадного пирога. Эмили — круассан с миндальной начинкой. — Ты уверена, что не умрёшь от сахарной передозировки? — спросила Эмили, уставившись на полное поднос сладостей у Майи. — Я уже умерла. От красоты этой юбки. И теперь ем на том свете. Майя засмеялась и потянулась к сумочке, доставая салфетку и ручку. — О, неужели ты решила составить список того, что мы с тобой купили? — спросила Эмили. — Учитывая, что там уже был розовый топ с сердцем, брюки с пайетками, жилетка с мехом и трусики с надписью “Only for rockstars”? — Нет. Я пишу список условий для Тома, если он вдруг вздумает ещё раз появиться в моей жизни. — Ого. Это серьёзно. Прочти вслух. Майя кашлянула, чуть надменно расправила салфетку и начала: — Первое. Он должен бросить курить. Я не встречаюсь с парнями, которые воняют, как пепельница. Это мой принцип, я не отступлю. — Справедливо, — кивнула Эмили, жуя круассан. — А ещё? — Второе. Алкоголь — только бокал вина на Рождество. И то, если он не ведёт себя потом, как идиот. — А он ведёт себя как идиот? — с интересом уточнила Эмили. — Он же Том Каулитц. Третье. Никакого флирта с фанатками. Никаких улыбочек, подмигиваний, автографов на груди. Я ревнивая. А он явно — ходячая угроза спокойствию любой девушки. Эмили захлопала ладошами: — О, боже, мне нравится это. Майя Харт — контролирующая рок-звезда. Продолжай! — Четвёртое. Не врать. Ни по мелочам, ни вообще. Если ему нужна толпа девушек и свобода, пусть скажет. Я найду себе парня с очками и мягкой душой. Например, того же Густава. — Ты всё ещё про Густава? — А что? У него есть стабильность. И, возможно, собака. Они обе рассмеялись, а Майя дописала внизу: — И последнее — он должен заслужить. Каждую улыбку. Каждое «привет». Каждый шанс. Эмили склонилась над салфеткой: — А можно и я напишу? Пятое: дарить мне такие же каблуки, как у Майи. Без повода. Потому что я подруга жертвы. Майя прыснула от смеха и допила кофе. На дне осталась капля карамели. Она посмотрела на салфетку. Чуть задержалась взглядом. Потом аккуратно сложила её и убрала в сумочку. — Ты сохранишь это? — удивилась Эмили. — Пока да. Чтобы не забыть, какого Тома я никогда не хочу видеть рядом. И какого… может быть, однажды — захочу.

***

Прошло два дня с их безумного шоппинга. Квартира Майи всё ещё выглядела так, будто через неё прошёл ураган розовых пакетов. Они с Эмили сидели на полу, обложенные подушками, едва не утонув в одеяле, и смотрели старый фильм на DVD. На экране героиня в вечернем платье убегала под дождём, а Эмили потягивала какао и кидалась попкорном в экран, возмущённо комментируя: — Вот дурочка. Он буквально кричит, что любит её, а она бежит! Ты бы тоже убежала? — Ну… смотря в каком это городе, — усмехнулась Майя, укутываясь потуже. — Если бы в Лондоне, я бы осталась. — А в Берлине? — В Берлине я бы сама кричала, что люблю. Они рассмеялись. В этот момент зазвонил телефон Эмили. Она взглянула на экран и мигом выпрямилась. — Папа. Подожди. Она взяла трубку и, сменив тон на более мягкий, ответила: Пап, привет. Да, всё нормально. Я у Майи. Мы тут фильм смотрим и отъедаемся шоколадом, — сказала она, встав с дивана и отошла в сторону. … — Да нет, мне не нужны деньги. Я же взрослая, пап. Я сама себя обеспечиваю. … — А тебе не нужны? — она усмехнулась. — Ну всё, тогда ты мой должник. С минуту спустя Эмили вернулась, бросив телефон на подушку. — Ох уж эти папы… Всю жизнь будут видеть во взрослой дочке маленькую принцессу, которую нужно спасать от всего. Не так ли? Она повернулась к Майе — и тут же замолчала. Улыбка медленно сошла с её лица. — Прости, — сказала Эмили, виновато. — Я не подумала. Майя не среагировала сразу. Она смотрела на экран. Лицо её было спокойным, даже немного отстранённым. — Всё нормально, Эмили. Ты не виновата. — У тебя есть папа, ты его любишь. Это естественно. На экране герои обнимались под дождём, а в груди Майи разлилось тихое, знакомое чувство — пустоты, которая сидела с ней с самого детства. Она не знала, каково это —чувствовать себя чьей-то принцессой. — Я никогда не звала кого-то «папой». Мне было… всё равно. Я была счастлива, что мне не нужно было кого-то ждать по вечерам. Я смотрела на подруг, которые плакали, потому что их папы что-то не разрешили или обидели. И думала: как хорошо, что у меня такого нет. Он не нужен мне. И честно? Я бы не хотела, чтобы он вдруг появился. Я чужая ему. И он — мне. её единственная крепость была мама. Но и с ней отношения были непростыми. Ты навещала семью после тура? — тихо спросила она, нарушая тишину. Майя чуть скривилась. — Ты же знаешь… я не люблю давать отчёт, где я хожу. Особенно маме. Она начнёт с вопросов: «Ты спала сегодня нормально?» «Почему ты не ела?» «Куда ты пошла в этом откровенном платье?» — И всё в таком духе. — Но… ты же любишь её? Майя пожала плечами: — Наверное. Вроде как. Она сделала глоток какао, прикрыла глаза на мгновение, потом устало выдохнула: — Я собиралась завтра к ней. Ну и к Алексу. Он наверняка уже пересмотрел все мои старые записи и теперь строит из себя звезду. — Твоя мама рада будет. — Эмили мягко дотронулась до её плеча. — Наверное. — Майя опустила взгляд. — Просто я… не всегда умею быть «дочерью». Я с четырнадцати лет на сцене. Репетиции, студии, гастроли. Я маме всегда говорила, что у меня всё под контролем. Она говорит: «Ты взрослая, но мне хочется обнять тебя, как девочку.» — Потому что ты всё ещё её девочка, Майя. — А для кого-то… ты ещё можешь стать принцессой, даже если сама давно не веришь в сказки. Майя прикрыла глаза. Принцесса… Так никто её не называл. — Пусть сначала избавится от сигарет и флирта с фанатками, тогда поговорим о сказках, — пробурчала она, чуть улыбнувшись. Они вновь рассмеялись.