DLC Операция ,,Рассвет’’.

Часть 2.

      Опять темнота, во тьме был рождён мир и во тьме встретит он свою погибель. Сквозь узкую щёлку закрытого глаза слабо проходило свечение нового дня. Бесконечная тьма наконец отступила и перед моим замыленным взором предстал тусклый свет флуоресцентной лампы под потолком. Её ровное гудение не позволило бы снова отправиться в царство морфея. Внезапно всё тело сковало пронзительной болью, словно не осталось бы в теле ни единой целой кости. Слева от кровати сильно сощурившись я смогла разглядеть капельницу. Сколько же пакетов там висело? Красный это кровь, это и так понятно, прозрачный как вода, это обеззараживающее, и ещё один, с более синим оттенком, это обезболивающее? Так много? Не было смысла пытаться встать, когда у меня не получается даже второй глаз приоткрыть. Чёрт, от этой боли я даже рук не чувствую. Как вообще может болеть сразу всё тело, так ещё и под таким количеством обезболивающего? Я слышала, что от такого его количества могут быть галлюцинации. Может, и не было никакого благородного юноши, что ведёт разговоры о науках и философии? Возможно это был всего лишь сон? - Позовите скорее доктора! Она очнулась! – Где-то на границе сознания проносились встревоженные голоса, исполненные радостью, звук отдаляющихся шагов и скрип несмазанных дверных петель. Но разве всё это важно? Общая тягость состояния и невыносимая усталость вновь затянули меня во мрак закрытых глаз, когда земные заботы кажутся чем-то далёким и не важным. Возможно я ещё сплю? И когда я вновь открою глаза я окажусь в своей комнате фамильного дома в родном Риверсайд и ни Эггман, ни металлический вирус не потревожат покой нашего маленького провинциального городка… - Уберите капельницу! Не видите, что ли, один воздух остался. Хорошо хоть авто клапан отработал – Низкий охрипший от постоянных криков голос дежурно раздавал команды, как в своё время делала я, когда работала в Восстановлении. - На складе больше не осталось анестетиков, и к нам всё продолжают поступать раненые разной степени тяжести, а вы всё с этим трупом возитесь! - Согласно приказу полковника, я обязан … - Вы кого это тут трупом назвали?! – сказала я, собирая вместе все силы, что были, но вместо поучительного крика, я смогла выдать лишь приглушённый шёпот, переходящий на хрип.       Они одновременно обернулись на меня и было отчётливо видно, как на их лицах застыло удивление, словно приведение увидели. - Не разговаривайте! Вы ещё слишком слабы! - Похоже я всё-таки проиграл спор – тихо, себе под нос произнёс тощий лаборант не высокого роста, но произнёс он это без злобы. - Я смотрю мне тут не слишком рады. - Что вы, успокойтесь. А этот обормот сегодня будет у нас в ночную смену полы драить! – по поникшему лицу лаборанта было отчётливо ясно, что он корит себя за длинный язык. – Но позвольте представиться. Меня зовут Эмбруаз Фаре я главный хирург и ваш непосредственный лечащий врач. Вы долгое время были без сознания, и мы уже не надеялись, что вы очнётесь. - Приятно познакомиться Эмбруаз, меня зовут Ланолин. Вы не знаете, что со мной произошло? - Я не располагаю такой информацией. Впервые я вас увидел уже в операционной, куда вас принёс Полковник Зуо. Поэтому, лучше расспросите его. – Что ж, хорошо. А пока стоит собраться с мыслями. Доктор и лаборант стояли в грязных потасканных больничных халатах. По всей видимости, они очень загружены работой, им совсем некогда даже просто сменить одежду. Приятная прохлада простыни, которой меня укрыли, меня озадачила. Я явно была одета не в свою одежду. И если даже врачи ходят в грязных халатах, то что уж говорить о пациентах. - Надеюсь вы не одели меня в один из таких халатов? – с лёгкой укоризной сказала я. - Ах, это? Прошу простить за наш внешний вид. Работы очень много, и мы просто не успеваем об этом подумать. А за свой счёт не переживайте. Полковник приказал одному своему лейтенанту выделить для вас шорты, типа «милитари». И берцы в количестве одной пары, когда вы сможете встать на ноги. – Что ж, хотя бы голой не оставили. Но постойте! Колокольчик! Я не чувствую его на моей шее! - Доктор, со мной не было никаких личных вещей?! Со мной не было колокольчика величиной с ладонь золотого цвета?! - Успокойтесь. Когда вас принесли при вас не то что личных вещей, при вас даже одежды толком не было. И колокольчика при вас тоже не было. – спокойным, почти тихим голосом сказал доктор, он явно не хотел, чтобы я начала истерику. Спокойно. Если я сейчас поддамся панике, то ни к чему хорошему это не приведёт. Но всё же. Как же так? Ведь не было и дня, чтобы я разлучалась с колокольчиком! Надо постараться вспомнить, что со мной произошло. Сон! Талрьян говорил, что я должна найти свой колокольчик. Значит, это был не сон? - Но постойте. – вновь обратив внимание на свой халат, сказал доктор. – Вы можете нас видеть? - А… – его вопрос выбил меня из мыслей – А почему нет? – искренне сказала я – взгляд всё ещё очень мыльный, но достаточный, чтобы я могла различать лица! – последние слова я старалась произнести, смотря прямо в глаза нахальному лаборанту, что стоял поодаль. - Как бы вам объяснить? – сказал доктор, нервно поглаживая свою бороду. – Вы вообще видеть не должны. – как можно тактичнее пытался говорить он. - Я чувствую на левом глазу повязку, но ведь вторым глазом я вас сейчас и рассматриваю. - На вашем правом глазе – тяжело выдохнув начал он – был поврежден хрусталик. И даже после нашей операции мы были убеждены, что восстановить его до зрячего состояния мы не смогли. – Я ужаснулась его словам и едва сдерживала себя, сохраняя хладнокровие и внешнее спокойствие. Я не говорила, что легко поддаюсь панике? Я стараюсь с этим бороться, но пока получается так себе. Не уверена, хочу ли я знать, что он скажет дальше. – Ваш случай был очень тяжёлый и на то, чтобы рассказать обо всём уйдёт не простительно много времени. Давайте так, я оставлю у вас свой планшет с открытой историей вашей болезни, пока буду делать обход других пациентов. В углу экрана есть кнопка, что активирует авто воспроизведение написанных записей в аудио формате. Также, возле вашей кровати, на стене, есть кнопка экстренного вызова медперсонала. Используете её если за время моего отсутствия вам станет плохо. Я вернусь через пару часов. А вы пока приходите в себя. Полковник хотел бы с вами поговорить. – Доктор и лаборант вместе вышли в коридор и их удаляющиеся шаги и эхо разговора становились всё тише и тише. Через несколько минут я уже могла полноценно открыть правый глаз, потому как левый был стянут бинтом. Планшет лежал на тумбочке из тонкой жести, с местами осыпавшейся белой краской. Почему же я не могу вспомнить, что со мной произошло? Я по-прежнему не могла почувствовать движение своих пальцев на руках, но точно чувствовала предплечья и локти, и то, что я могу их согнуть, и то что на них ложится тяжесть остальной руки. Машинально я повела правую руку к тумбочке и услышала, как с грохотом ударился метал об метал. Помнится, я говорила, что учусь сдерживать свою панику и смогла сохранить лицо перед врачом? Забудьте! Вы ещё не знаете, что такое настоящая паника и истерика. Я потянулась к тумбочке железной рукой, что соединялась с моей, чуть не доходя до локтя. Также было и со второй. Я поднесла руку к своему лицу и попыталась пошевелить пальцами. Я вижу, как они двигаются, как я того и хотела бы, но я их не чувствую. По моим щекам потекли слёзы в немом оцепенении. Я попыталась хотя бы сесть, но опираться железными культями об ещё пока мои локти было чудовищно больно, но раза с третьего я всё же смогла сесть. Не ощутив, привычной тяжести на груди я решила, что бинты были наложены очень профессионально, раз она стала столь невесомой.       Кажется, теперь я понимаю слова того лаборанта. Всё моё тело покрывало бесчисленное число шрамов, а мою грудь швы и стяжки и лишь теперь я обратила внимание, что мой третий размер стал в лучшем случае первым. Мой живот был не нормально большого размера, будто беременная на последнем месяце, но он не был тяжёлым, а ноги были стянуты бинтами и гипсом. Осторожно я сняла с левого глаза повязку и мой взор стал разделён на обычное зрение моего здорового глаза и красное монохромное зрение металлического с пробегающими на заднем фоне строками кода. Стоило мне куда-либо посмотреть, как на красном фоне появлялся текст, описывающий характеристики озаряемого объекта. Осторожно ощупав металлической рукой свой искусственный глаз, я поняла, что кроме глаза из металла была сделана часть глазницы со скулой. В очередном приступе печали я попыталась вытереть слёзы, но лишь неосторожно ударила себя в здоровую скулу, словно кочергой. Признаться, это немного прояснило мой разум и вскоре я наконец перестала реветь. Я вспомнила про планшет, что оставил доктор и попыталась аккуратно взять его в руки боясь сломать. Он не реагировал на прикосновение моих железных пальцев, поэтому я попыталась снять блокировку носом. Получилось. Открылась страница моей истории болезни и записи о случившимся от доктора. Найдя в углу экрана кнопку аудио прослушивания, я погрузилась в записи: «Полковник Зуо нагло ворвался в операционную, когда я и младший медперсонал уже заканчивали зашивать огромный порез на спине мальчика лет 10, который вероятно он получил от большого костяного лезвия. Ибо от костяных осколков мы и очистили рану. Полковник держал на руках окровавленную с головы до ног женщину, посмотрев на которую тянуло блевать. Руки ниже локтей представляли собой месиво из костей и мышц, ноги с открытым переломом неестественно вывернуты, её глаза словно пытались неторопливо выдавить, грудь представляла собой лохмотья плоти, свисающие на коже, из ануса свисал короткий кусок прямой кишки, на теле местами не хватало кожи, а её живот был невероятно раздут, и из изувеченной вульвы обильным потоком на пол операционной стекало семя странного цвета вперемежку с кровью. Боже… Что могло сотворить такое? Одной из наших лаборанток стало плохо и её увели, а следом за ней увезли и мальчика на каталке. Полковник пригрозил нам, и сообщил, что мы должны во чтобы то ни стало спасти её.       Не без труда, нам удалось выгнать Полковника из операционной, чтобы он не мешал. Он был явно озабочен её здоровьем и отдал приказ «Она должна выжить!!!». Таких тяжёлых случаев я никогда не встречал за все годы моей практики. Даже в нашей Зоне, которую здесь называют КиберМобиус, не встречалось таких случаев. Наша медицина шагнула далеко вперёд и мы, могли себе позволить продлять жизнь старцев изменяя ген старения. Поставить на ноги несчастного, что побывал в лобовом столкновении в аварии на одной из парящих магистралей, где нормированная скорость передвижения 400 км/ч. Для богатых даже была услуга пересадки мозга в новое синтезированное тело. Но после начала распространения кровавой чумы, появления демонов и моём нынешнем пребывании на посту главного врача неотложного отделения помощи эвакуированным из других поражённых апокалипсисом Зон, я стал простым полевым врачом, и из всех знаний своего мира, наиболее впечатляющими остались лишь мои навыки установки киберимплантов высокого качества. Пока мы успели остановить кровотечение и установить оборудование для искусственной вентиляции лёгких в операционную зашёл заведующий отделением. По его не довольному лицу было понятно, что он только что говорил с Полковником. Он в очередной раз сказал, что это не обычный пациент и ему должно быть оказано должное внимание, также было и необычное поручение, откаченное семя было необходимо поместить в герметичный баллон и плотно запечатать крышку, что в последствии мы и сделали. Ноги девушки мы спасли и закрепили пока (по меркам моего мира) древним чрескостным компрессионно-дистракционным аппаратом и наложили швы. Руки же спасти было невозможно, поэтому мы обрезали раздробленные ткани и установили протезы из сплава титана и серебра. В сознание она придёт не скоро, но я очень надеюсь, что в данных варварских условиях я смог правильно подключить нервы. Грудь, по всей видимости она была обладательницей превосходного третьего размера, но из оставшихся кусков плоти мы смогли сшить только первый, но зато были сохранены соски и молочные протоки, также мы восстановили целостность влагалища и одели поддерживающий корсет, со временем матка станет прежнего размера. Также мы зашили прямую и двенадцатиперстную кишку. Пришили остатки кожи с рук на места где её не хватало, что уже больше походило на пошив одежды. Обработали разодранное горло. Восстановили при помощи медицинского полимера прорванные мембраны в ушах. Мы как могли пытались восстановить её правый глаз, но все наши старания тщетны, ведь она не сможет им видеть. От второго вообще ничего не осталось, более того глазница была повреждена и нам пришлось её укреплять титановой пластиной чтобы стянуть переломы, а глаз окончательно заменить на кибернетический. На складе был только допотопный глаз с красным монохромным зрением. Она потеряла много крови, поэтому ей было назначено переливание, также анестетики от возможного заражения крови и обезболивающее внутривенно через капельницу. Сейчас она в коме и если будет на то воля божья она вернётся в этот жестокий мир. Коллеги в шутку назвали меня Франкенштейном, а её моим монстром. Я не разделяю их невежество, ибо в столь тёмные времена, кто как не мы, доктора, должны бороться за каждую спасённую из кошмара душу.».       Закончив слушать записи я с трудом могла ясно мыслить. К прежним беспокойным мыслям добавился ещё и страх. Что за неведомая сила способна повергать в хаос целые миры? Я только сейчас обратила внимание, что в палате, в которой меня поселили нет окон, стены сделаны из крепкого бетона, выход в коридор закрыт железной дверью, а высота потолков составляет 2,5 метра. Зачем делать такие высокие потолки, может это старая база Эггмана? Но он неизменно делал стены из металла и оставлял свой логотип везде где придётся. Даже эта комната была слишком большой для меня, и тут явно поместилось бы ещё несколько кроватей, но их словно отсюда вывезли.       Осмотрев свои ноги, я увидела только бинты и гипс, получается аппарат для фиксации костей уже сняли. Сколько я была без сознания? Я попыталась встать, но понимая, что ноги пока не готовы держать нагрузку, хотела было вновь заплакать, жалея себя, но увидела под кроватью медицинскую утку и едва не сгорев со стыда аккуратно закрыла лицо руками и с горящими щеками легла назад в кровать.