Противоположности притягиваются

В купальне подле дома вода всегда была горячей, сотрудники заботливо нагревали её в огромных чанах с самого утра, и к вечеру её температура становилась идеальной для купания. Именно в ней лежал обессиленный охотой Изуку, не шевелясь, позволяя воде омывать своим теплом его нагое тело. Четыре дня пролетели незаметно, и все они были наполнены неизведанным доселе удовольствием, которое, словно наркотик, не давало оторваться от своей сладости.  Кацуки зашел в купель, погрузился в воду рядом с женой. Они не имели права сидеть вместе, но на дворе стояла глубокая ночь, постовой уже мирно спал, не заметив, что в купальню вообще кто-то зашел. -Ты уже весь красный,- пробубнил Кацуки, глядя на жену. -Просто нагрелся,- ответил Мидория, глядя на расписной потолок. -Тебе не дурно от жара?- более беспокойным голосом спросил Бакуго. -Нет, я просто устал за те дни. Рад, что этот период подходит к концу, хоть выспимся,- усмехнулся Изуку, переводя взгляд на мужа. -Говоришь так, будто не сам на меня садился и умолял продолжать по три раза к ряду,- ухмыльнулся Кацуки. -Каччан, это неловко,- смутился Мидория. -И давно ты вспомнил мое детское прозвище? Я думал, мы к нему больше не вернемся. -Разве тебе оно не нравится? -Нет. -Разве оно тебя так сильно бесит? -Тоже нет. -Тогда буду тебя им называть. На мгновение повисло молчание, прерываемое лишь плеском воды о вымощенные плиткой бортики. -А вдруг кто-то зайдет?- спросил Мидория. -Не уверен,- ответил Бакуго,- Час уже поздний, нам самим пора бы домой. -Не могу встать, вода такая теплая,- протянул с ноткой досады Изуку, окунаясь по самый нос. -Я не буду тебя выносить отсюда, у тебя свои ноги есть,- пробубнил Кацуки. Мидория хотел было возмутиться, но вдруг почувствовал, как шершавая рука мужа переплела его пальцы. Они держались под водой, и в этом жесте были сокрыты настоящие чувства Кацуки. Да, возможно, не влюбленность, какой её описывают в книжках, но какая-то привязанность все же есть. Изуку вынырнул, освободив рот от воды. -Но я же такой худой, разве мое костлявое тело настолько тяжелое?- спросил Мидория, зная, какая реакция за этим последует. -Чего? Хочешь меня в слабости заподозрить?!- возмутился Бакуго. -Я этого не говорил, ты сам додумал,- пожал плечами Изуку. -Да я тебя, палку, одной рукой подниму! Хочешь, докажу?! -Только не тут! Здесь слишком скользко!  -Не вешай мне лапшу на уши, садись на мою руку, говорю! -Каччан, ты шумишь! А вдруг придут? Нас же с позором выгонят! Кацуки стих, а Изуку присел ближе и обнял сильную руку мужа. -Чего нежишься?- спросил Бакуго. -А разве нельзя? Мы пара, нам положена нежность,- ответил Мидория. Кацуки промолчал, позволив жене сидеть в обнимку со своей рукой. Они сидели в тишине, не было слышно даже их дыхания. Изуку прислонился лицом к горячей коже Кацуки, вдыхал металлический запах, который за все это короткой время стал для него родным. -Ты хоть в шею уткнись,- сказал Кацуки. Изуку подполз ближе, сев мужу на бедро, обнял Кацуки за шею и, уткнувшись носом в шею, вдыхал родной запах. Бакуго нежно, насколько позволяли его натруженные руки, провел по спине жены, опускаясь ниже. Изуку понял намек, и не сказать, что ему самому не хотелось этого, он был не против, хоть его и пугала перспектива быть пойманными. Руки мужа гладили его бедра, а Мидория тем временем оставлял легкие поцелуи на шее Кацуки, гладил его грудь своими мягкими ладонями, спускаясь ниже быстрее, чем это делал муж. Когда Изуку коснулся рукой члена Бакуго, тот рвано выдохнул. Проведя руками, сомкнутыми в кольцо, по всей длине полового органа, Мидория буквально почувствовал, как плоть напрягается, встает, наполняясь пульсирующей кровью. Это возбуждало, не хотелось ждать больше, чем уже есть.  Кацуки немного припустился в купели, чтобы Изуку было удобнее. Тот, не спрашивая, медленно насадился на чресла мужа. Каждая пульсация в члене Кацуки отдавалась внутри Мидории, отчего уже захотелось простонать. Но Изуку слишком полюбил фрикции и удовольствие от них, и не был намерен уходить от намеченного. Он задвигал тазом, терся о член своими чувствительными точками, мычал, наслаждаясь процессом. Кацуки рвано выдыхал, держа жену за талию и помогая тому двигаться. Кровь прилила в достаточном количестве в чресла обоих, чтобы Мидория ощутил приятное ощущение наполненности. Изуку ускорился, естественная смазка активно натекала, но её уносила вода. Ах, знал бы охранник, чем эти двое занимаются в купели. Мысль быть пойманными больше не пугала, а возбуждала еще сильнее. Внутри лона Изуку было горячо и влажно, от ускорившегося трения о член Кацуки глухо простонал, и, спохватившись, прикрыл рот кулаком. Изуку прыгал на чреслах Бакуго активнее, явно получая удовольствие, его лицо залилось краской, брови поползли наверх, а зубы прикусывали нижнюю губу, в надежде, что из этого рта случайно не вырвется слишком громкий стон. -П-Поцелуй меня, Каччан!.. Кацуки повиновался и накрыл губы жены своими. Они целовались до самого конца, их языки переплетались, исследуя друг друга.  Изуку простонал в поцелуе и содрогнулся, когда пик настиг его. Сильный, словно извержение вулкана, оргазм накрыл с головой. Мидория слез с члена мужа, взял его в руки и начал водить по длине рукой, сомкнутой в кольцо, от чего Кацуки глухо застонал, приподнимая таз. -Тщ-щ-щ, тише, родной, нас же могут услышать,- шептал на ухо мужу Изуку, быстрее двигая рукой. Кацуки излился прямо в воду мощной белой струей. Умывшись после интимного времяпровождения, супруги в обнимку направились домой. Время было позднее, ни единой души на улице, даже бродячие кошки сидели на своих местах. -Каччан, а ты меня любишь?- игриво спросил Мидория. -Смотря что ты имеешь ввиду под словом люблю? Если ты про уважение к жене и желание проводить все время вместе, защищать, то получается, что да. И этого ответа хватило, чтобы растопить сердце Изуку. -А ты меня?- спросил Кацуки, жамкнув Мидорию за нос. -Ай! Если ты имеешь в виду желание быть с тобой ежесекундно, горевать и радоваться вместе, то получается, что да? Они обнялись крепче и зашли в дом.