Барышня

«Мне требуется дождь,

крадущийся к сосне на цыпочках,

шурша по хвойному настилу,

мне требуется дом и свет в его окне,

где мне легко дышать…»

С. Лаврентьева/ Кот Басё

Это было их тайное место, о котором никто не знал. Их маленький рай, который они обнаружили совершенно случайно, однажды свернув в заросшую заброшенную часть сада. Берег реки здесь был крутым, тропинки для прогулок не проложены, поэтому любящие весеннюю и летнюю прохладу городских садов отдыхающие, в этом уголке совсем не появлялись. А в прошлом году Динка неподалёку обнаружила заросший вьющимися лианами грот. Кто и когда его построил, оставалось загадкой. Может быть, так задумал проектировщик сада, думая в то время о влюблённых, которые могли бы тайно встречаться в таком уединённом месте. — Посмотри, какая красота! Если войти внутрь, то лианы скроют от посторонних взглядов тех, кто за ними находится, — восхищалась Динка. — И можно секретничать сколько захочешь, не боясь быть услышанным, — вторила ей Света и уже шепотом, будто стесняясь собственных слов, добавила, — А ещё можно целоваться, не боясь, что кто-то увидит, — тут же покраснела и опустила глаза. — Света… — Динка на мгновение запнулась, — а тебя целовали? Или ты сама целовала? — Конечно! — звонко засмеялась Света, — сто раз! — и, увидев на Динкином лице зарождающееся удивление, добавила, — я тебя сто раз уже в щёчку целовала, а ты меня. — Я не об этом, — Динка хотела продолжить свою мысль, но не решилась и замолчала. Это было в прошлом году. И вот сейчас, нежась первым летним теплом на берегу маленькой речки, Динка решила вернуться к волнующему её вопросу. Света сидела на пледе и перебирала волосы лежащей у неё на коленях Динки. Девушка приподняла голову и повернулась к подруге, ей обязательно нужно было видеть её глаза, важно было видеть лицо Светы, когда та будет отвечать на заданный вопрос. Сцена, увиденная возле гимназии ещё в мае, не шла из головы. Внутри жгло обидой и злостью, Динка себя одёргивала, пыталась забыть, но не могла. И только сейчас решилась на вопрос. — Света, я давно хотела спросить, помнишь, возле гимназии тебе Никита Межевич ручки целовал? — и, не дожидаясь ответа, продолжила засыпать подругу вопросами, — Он тебе нравится? Ты влюблена в него? Вы целовались? — Динечка, ну что за глупости ты говоришь? — Почему же глупости? Я отлично видела, как он смотрел на тебя! Говорил тебе что-то на ушко, а ты при этом неподобающе громко смеялась, между прочим! — Динка вскочила на ноги и от волнения принялась расхаживать взад-вперёд, уперев руки в бока. Выглядела она сейчас как воинственная амазонка, только платье немного разрушало этот образ. — Динечка, тебе всё это показалось! Никита - брат моей одноклассницы Светланы Межевич и мы просто мило болтали с ним. Не помню уже о какой чепухе шла речь, но, видимо, он рассказывал что-то смешное из студенческой жизни будущих юристов, раз я смеялась. Я в то время ждала тебя, а он свою сестру, — Света примирительно коснулась Динкиной руки, но та её отдёрнула. — И ты мне хочешь сказать, что никаких чувств между вами нет? — Конечно, нет! Это всё твои глупые фантазии, — Свете стало немножко обидно, что Динка ей не верит. Ближе её у Светы никого не было, и если бы она была влюблена, то первой об этом, конечно же, узнала Диана. — Ах, глупые фантазии! Значит, я глупая? — Динечка, я вовсе не это имела в виду! Не ты, а твои, не имеющие под собой совершенно никакой почвы, фантазии и измышления. Ведь я всё-всё тебе рассказываю! Разве о таком не рассказала бы? Но Динка уже не слушала, её несло и было уже не остановить. Вот сейчас ей стало понятно, что за чувства рождаются у неё внутри. Осознание происходящего ошеломило её. Это ревность! Она до смерти ревнует Свету! От одной мысли, что кто-то может касаться её, целовать, Динка сходит с ума. — А я, между прочим, да будет тебе известно, целовалась! Вот! На третьем этаже в нашем доме живёт студент Алёша Меньшиков, я ему булочки заворачивала, а он мне руки целовал! И в щечку даже несколько раз целовал! А потом, потом..., — Динка не придумала, что было потом, поэтому резко замолчала. — Понравилось? — тихо спросила Света. — Конечно! Вот предложит мне замуж, обязательно пойду за него! — Динка понимала, что её понесло уже куда-то не туда, но остановиться не могла. Хотелось зацепить Свету, намеренно обидеть, чтобы она пожалела. Стоп, Динка остановила саму себя, о чём пожалела? Ведь Света даже не догадывается о том, что происходит в Динкиной душе, за что же она сейчас так с нею. Мысли вихрем пронеслись в голове девушки, но Света уже резко развернулась и быстро пошла прочь, а потом и вовсе побежала, путаясь подолом в высокой траве. Она спряталась в гроте, который не был виден с того места, где они с Динкой отдыхали. Надеялась, что Динка подумает, что она совсем убежала из сада и не станет искать её здесь. И тогда Света сможет одна спокойно посидеть, поплакать и подумать о том, что сейчас произошло и отчего так больно. Ветки лиан откинулись в сторону, и в грот вошла Динка, виновато пряча глаза. Опустилась на корточки перед Светой и обхватила руками её ноги, уткнувшись лбом в колени. — Прости меня, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло. Прости! Не плачь! Не могу видеть, как ты плачешь. Особенно больно, потому что из-за меня. Я действительно очень глупая! Света потянула подругу за руки, заставляя подняться, и, глядя в глаза, очень серьёзно сказала: — Я люблю тебя, Динечка! И никогда, слышишь, никогда у меня даже не возникало мысли, что я буду любить и целовать кого-то другого! — Света! — Динка на мгновение потеряла дар речи. Обняла Свету за талию, подушечками пальцев вытерла бегущие по щекам без остановки слёзы. Притянула ближе и нежно коснулась губами заплаканных солёных губ подруги. Затем лёгкими невесомыми поцелуями касалась покрасневших век, мокрых щёк и возвращалась к припухшим губам. И нескончаемое количество раз шептала: «Люблю, люблю, люблю!» Это лето стало самым счастливым и сумасшедшим. Расставаться не хотелось не то, что на минутку, даже на секундочку. В субботу девушки с самого утра до позднего вечера пропадали в своём саду и целовались, целовались, целовались. Голова кружилась от поцелуев, невозможного счастья и предвкушения будущей самостоятельной жизни. А по пятницам в Светином доме Динке не спалось, хотелось, как раньше забраться под одеяло, обнять, прижаться крепко и так проспать до самого утра. Но, после поцелуев, случившихся в гроте, Динка запрещала себе такое, словно боялась перейти ещё одну черту. Света приходит сама, долго перед этим ворочается в своей постели, вздыхает, громко зевает, встаёт, пьёт воду, потом снова вздыхает и ворочается. И наконец, тихонько ложится рядышком с самого края, готовая в любую секунду убежать обратно. Но желание касаться придаётся уверенности. Двигается ближе, жарко дышит в шею, щекотно проходится губами до ключицы. Пальцами сквозь тонкую ткань рубашки касается груди. И Динка забывает, как дышать, замирает, делая вдох. И только после осторожного «можно», шумно со стоном выдыхает «да», когда Светины губы касаются твëрдых горошин сосков. Руки осторожно исследуют тела друг друга, губы прокладывают влажные дорожки, дыхание сбивается, а внутри всё пульсирует и горит жарким огнём. — Я люблю тебя, Динечка! — Я люблю тебя, Света! Навсегда! Света просыпается от шума дождя за окном. Капли стучат, разбиваются о стекло и стекают стремительными струями вниз, унося с собой всю пыль, оставляя лишь светлое и чистое. Распахивает окно настежь и вдыхает свежий воздух полной грудью. Дождь усиливается, и если прислушаться, то можно услышать красивую мелодию летнего ливня. Дотягивается до куста сирени за окном. Тысячи капель обрушиваются на её руку, оставляя едва уловимый цветочный аромат. Света наливает в стакан воды из кувшина и ставит туда сорванную ветку. Дождь заканчивается, оставив удивительное настроение и ощущение новой жизни.