Бегущий в Лабиринте: Панацея

​Нога Томаса нервно подрагивала, выбивая невидимый ритм в такт учащённому стуку сердца. Каждая секунда ожидания прожигала сознание раскаленным железом. Сомнения грызли изнутри — а вдруг их план окажется пустой затеей? Но глубинное нутро кричало громче любых доводов разума — здесь что-то не так. И теперь, когда под удар попала Сэм, отступать было некуда. В комнате царила привычная суета. Сквозь пелену собственных мыслей Томас улавливал обрывки разговоров — задорный смех Фрайпана, саркастичные подколы Минхо, сопение Чака. Сам он сидел в стороне, словно отгороженный невидимой стеной, пальцы бессознательно сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались. Только Ньют, с его вечным чутьем, заметил отрешенность друга. Его блондинистая макушка склонилась рядом, жилистая рука протянула шелестящий батончик. Томас лишь покачал головой. Мысль о еде вызывала тошноту — будто проглотишь хоть кусочек, и все тревожные ожидания хлынут наружу мерзкой рвотой. — Так, ладно, Томми, в чем дело? — Ньют нахмурился, его беззаботный взгляд стал серьезным. — Дело в Сэм? Послушай, мы тут все переживаем, что её увозят в убежище раньше нас всех, но в конечном итоге, мы же обязательно встретимся. ​Томас резко вдохнул — так и рвануло дать Ньюту оплеуху за это слепое доверие. Вместо этого он лишь прикусил губу до боли, уставившись в трещинку на полу, будто в ней скрывались все ответы. — Молчать будешь? Ну ладно, тогда-а-а... — протянул Ньют, и в этот момент из-под кровати донесся металлический скрежет. Блондин подскочил, как ошпаренный. Томас же резко отпрянул в сторону — ровно настолько, чтобы не потерять из виду источник звука. Скрип. Еще один. Будто кто-то открывал ржавую дверь в параллельный мир. И вот оно — чумазое лицо Ариса, появившееся из-под кровати, как призрак из кошмара. — Здорово, парни! Я Арис! — его голос звучал неприлично бодро для ситуации. — Ну что, готов? Томас кивнул, уже подбираясь к вентиляционной шахте, когда голос Ньюта остановил его: — Эй, Томми, это что такое? ​Вопрос повис в воздухе. Остальные сгрудились вокруг, их лица отражали спектр эмоций — от любопытства до откровенной тревоги. Томас замер, подбирая слова. — Слушайте, я не могу всё это принять, ладно? — его голос звучал хрипло. — Мне кажется, здесь всё не так гладко, и не думаю, что я смогу просто успокоиться. ​Его взгляд скользнул по лицам друзей, читая в них привычное недоверие. Но сейчас было не время для полумер. — Арис показал мне кое-что. Комнату на втором этаже. Они отвозят туда носилки, вроде как с детьми... — Вроде как? — Минхо резко перебил, его брови поползли вверх. — То есть ты не уверен? — Не совсем, и поэтому я хочу выяснить, — Томас опустился на колени, его пальцы впились в край кровати. — Я устал от того, что нас постоянно обманывают! Я не намерен терять кого-то из вас, потому что какой-то тип, похожий на крысу сказал, что здесь безопасно! ​Тишина. Потом — неожиданный смешок Ньюта. Его лицо озарилось той самой ухмылкой, которая обычно предвещала неприятности. — Хорошая речь, Томми, — он опустился рядом, его рука легла на плечо Томаса теплым грузом доверия. — Только без глупостей, лады? — Ты его отпускаешь? — голос Минхо прозвучал сзади, наполненный недоверием. — Серьезно? Ньют лишь кивнул, напоследок хлопнув Томаса по плечу. И вот он уже ползет за Арисом в тесную металлическую пасть вентиляции. Последнее, что слышат друзья — звонкий стук его ботинок по металлу, постепенно затихающий в глубине системы.  ​Минхо уставился на Ньюта взглядом, полным немых вопросов. Блондин пожал плечами и плюхнулся на койку. Комната замерла в ожидании. — Психушка... — наконец выдавил Минхо, цокнув языком. ​Вентиляционные шахты оказались настоящим адом. Раскалённый металл прожигал колени даже сквозь ткань, а спёртый воздух был настолько густым, что каждый вдох обжигал лёгкие. Томас полз вслед за Арисом, пот заливал глаза, смешиваясь с пылью и оседая на губах солёной горечью. Ни Лабиринт, ни бесконечные пробежки под палящим солнцем не изматывали так, как эти несколько метров узкого металлического коридора. ​Когда они, наконец, добрались до нужного люка, Арис резко поднял руку — стоп. Его палец прижался к губам, затем указал вниз, на узкую щель в решётке. Коридор внизу тонул в мертвенном белом свете флуоресцентных ламп. Пустота. Лишь одинокий охранник, прислонившийся к стене, лениво зевал, время от времени мотая головой, словно пытаясь прогнать сон. — Они отправили всю охрану на первый этаж, оставили только этого бедолагу сторожить, — шёпот Ариса был едва слышен. ​Томас нахмурился. — На первый этаж? — его брови поползли вверх. — А что там? — Видимо, что-то очень важное. — Арис кивнул в сторону охранника. — Надо от него как-то избавиться… Есть идеи? ​Их взгляды встретились. Томас поджал губы. План у него был, но он не был уверен, что Арис согласится. Охранник зевнул во весь рот, потягиваясь так, что хрустели позвонки. Ночные смены в Ковчеге были худшими — бесконечные проблески активности, когда мимо пробегали лаборанты с какими-то пробирками, врачи с озабоченными лицами, а потом снова тишина. Словно кто-то нарочно растягивал время, чтобы помучить его. Сегодня было особенно странно — весь персонал охраны внезапно перебросили на первый этаж, оставив его одного. Он даже не стал задумываться, почему. Лишь бы смена поскорее закончилась. ​И тут — шорох. Охранник резко поднял голову. Из-за угла показался парень — чумазый, взъерошенный, с диковатым блеском в глазах. — Эй ты! — охранник рванулся вперёд, но парень лишь криво ухмыльнулся, высунул язык и юркнул обратно за угол. Инстинкт сработал быстрее мысли. Охранник бросился в погоню, но едва завернул за угол, как что-то тяжёлое врезалось в него сбоку. Они рухнули на стену, оружие едва не выскользнуло из рук. Прежде чем он успел понять, что происходило, чьи-то пальцы вцепились в его запястья, резко разводя руки в стороны. Томас. Он появился словно из ниоткуда — лицо напряжённое, глаза горящие. Охранник дёрнулся, но Арис уже был сзади, сжимая его руки в замке. Борьба длилась секунды. Томас вырвал ружьё, пальцы нащупали спусковой крючок. Арис отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда разряд электричества пронзил охранника. Тело дёрнулось, глаза закатились, и он рухнул на плитку с глухим стуком. — Нехилая пушка! — Арис отряхнул руки, осклабившись. ​Томас не ответил. Он стоял над телом, сжимая ружьё так, что пальцы побелели. Потом наклонился, проверил пульс. — Да, — наконец сказал он, поднимаясь. — Возьмём с собой. ​Глухой щелчок электронного замка прозвучал как выстрел в тишине. Дверь медленно отъехала в сторону, обнажив пространство, залитое призрачным голубым свечением. Парни замерли на пороге, ослепленные неожиданным зрелищем. Их тени удлинились и расплылись по полу, смешавшись с холодным светом. Комната оказалась неожиданно простой — продолговатый прямоугольник с зеркальными стенами, в центре скромный стол с ноутбуком, проектор, направленный в конец комнаты. Зеркала множили их растерянные лица, создавая бесконечный коридор из одинаковых отражений. Арис автоматически закрыл дверь, когда они вошли. Томас сделал несколько неуверенных шагов вперед, пальцы судорожно сжимали ружье. В голове роились вопросы — он же видел здесь аппаратуру, видел носилки с детьми! Его память не могла так подводить. Взгляд метнулся к Арису —тот тоже видел, они не могли сойти с ума одновременно. ​Арис меж тем подошел к столу, перелистывая разложенные бумаги. Отчеты с сухими цифрами, тетрадь с детскими каракулями на полях — ничего значимого. Ноутбук при попытке включения потребовал пароль, выбросив на экран насмешливый смайл. — Какой-то цирк, — голос Ариса дрогнул от возмущения, — они же не могли перенести комнату за одну ночь? ​Томас подошёл к зеркальной стене. Его отражение казалось размытым, неестественным. Ладонь сама потянулась к холодной поверхности. И вдруг — лёгкое тепло. Пальцы будто погрузились в плотный туман. Томас резко дёрнул руку назад — цела, невредима. Сердце забилось чаще. — Это проекция, — прошептал он, осознание ударило, как ток. — Обман, чтобы скрыть... Не раздумывая, он шагнул вперёд — и мир перевернулся. Зеркальная стена приняла его, как вода пловца. Холод объял тело на мгновение, и вот он уже по ту сторону иллюзии. Открыв глаза, Томас застыл. Арис появился рядом, сбрасывая с себя остатки проекции, как мокрую паутину. Его дыхание прервалось. Десятки тел. Подвешенные на странных конструкциях, как куклы на невидимых нитях. Бледные, почти серые лица. Грудь едва заметно поднималась — они дышали, но казались давно мёртвыми. Томас метнулся между рядами, глаза лихорадочно выискивали знакомые черты. И вдруг — — Сэм! Он рванул вперёд, откинул прядь с бледного лица... и сердце упало. Не она. Другая бедняжка. — Это Кларисса, — голос Ариса прозвучал за спиной,словно из глубокого колодца. — Её забрали сегодня утром. ​Дверь распахнулась с металлическим скрежетом, заставив парней вздрогнуть. Шаги, голоса — звуки ворвались в комнату, как незваные гости. Обернувшись, они увидели правду: проекция была зеркалом Гезелла — с одной стороны обычное зеркало, с другой — лишь слегка затемненное стекло. Теперь они могли видеть всё, оставаясь невидимыми. ​Томас почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. За стеклом двигались знакомые силуэты. Один из мужчин направился к ноутбуку, его движения были точными, выверенными. Второй оставался неподвижным, как статуя, его молчание давило тяжелее любых слов. Парни придвинулись ближе, затаив дыхание. Каждый нерв в теле Томаса был натянут, как струна. — Это надолго? — Чарльз поправил галстук, его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — У меня еще куча дел, ты же в курсе? ​Дженсон, не удостоив его взглядом, продолжал настраивать проектор. Его пальцы летали по клавишам с неестественной быстротой. — А я, по-твоему, здесь батрачу? — в его голосе прозвучало редкое раздражение, когда экран вспыхнул, и на нем появилось лицо. ​Сердце Томаса провалилось куда-то в бездну. На экране была та самая женщина из Лабиринта — та, что рассказала им правду и заплатила за это жизнью. Но сейчас... сейчас она выглядела совершенно живой. Румянец на щеках, властный взгляд — в ней не было и тени того отчаяния, которое Томас видел в последний раз. — Доктор Пейдж, здравствуйте! Дженсон почти склонился в поклоне, его поза выражала подобострастие, которое резало глаза. — Планы изменились, — женщина сразу перешла к делу, её голос был холоден, как сталь. — Я приеду завтра утром, хочу, чтобы к этому времени все дети уже были готовы. Лицо Дженсона исказила гримаса — смесь удивления и раздражения. За его спиной Чарльз расплылся в улыбке, явно получая удовольствие от дискомфорта коллеги. — Подготовьте плоспер* и автобусы, как только я прибуду, сразу же отправимся в ПОРОК. ​Это слово ударило Томаса по сознанию, как молот. ПОРОК. Оно звучало грязно, опасно, окончательно хороня все иллюзии о спасении. Его худшие подозрения подтверждались. — Да, конечно, но к чему такая спешка? Детей ещё полно, и... — Так будет выгоднее, Дженсон, — Пейдж перебила его, как школьницу. — Или ты забыл, что твой первый автобус с иммунными нагло обокрали! Перевезем их всех сразу, запутаем Правую Руку. ​Правая Рука. Эти слова эхом отозвались в сознании Томаса. Он перевел взгляд на Ариса, но тот лишь пожал плечами — загадка для них обоих. — Кстати, насчет Правой Руки, — Дженсон сделал шаг вперед, его лицо расплылось в масляной улыбке. — Верные птички нашептали мне, что их видели в горах. Если дадите разрешение, то я направлю туда отряд, и мы заберем иммунов... Ава резким жестом прервала его. Дженсон замолк, а за его спиной раздался тихий смешок Чарльза — звук, от которого по спине вновь побежали мурашки. — Поговорим об этом потом, — женщина вздохнула, будто устала от детских капризов. — Будь добр, подготовь иммунов, и да, Дженсон... — её взгляд стал пронзительным, как лезвие. — Я не хочу, чтобы им было больно. — Конечно, — он кивнул, но в его глазах читалось что-то... ненасытное. — Я могу начать с последних прибывших? — Делай, как хочешь. С этими словами экран погас, оставив после себя гнетущую тишину. Томас почувствовал, как в горле встал ком. Они были не спасены. Они были товаром. И первыми на очереди были его друзья.

***

Тишина в комнате была густой, как смола, наполненной лишь прерывистым дыханием и скрипом пружин кровати под беспокойными движениями. Ньют сидел на краю, его пальцы выбивали нервную дробь по коленям — та-та-та, та-та-та — словно отсчитывая последние секунды перед катастрофой. Минхо метался по комнате, как пантера в клетке, его тень прыгала по стенам в такт неистовым шагам. Фрайпан и Уинстон обменивались краткими взглядами. Чак, свернувшийся калачиком на постели, грыз ноготь до крови, не отрывая глаз от зияющей черноты под кроватью. И вдруг — грохот, разорвавший тишину, как взрыв. ​Дверца вентиляции с треском вылетела, отброшенная ударом, от которого содрогнулись стены. Из черной пасти шахты вывалились Томас и Арис — лица, залитые потом, глаза дикие, горящие. В их движениях читалась паника загнанных зверей. — Нам нужно уходить. Сейчас. — Голос Томаса звучал хрипло, каждое слово будто вырывалось с мясом.  ​Они с Арисом уже двигали кровать к двери, создавая импровизированную баррикаду. Ребята застыли, парализованные. Ньют первым пришел в себя. — Томас, что происходит? — спросил он, но в голосе уже не было сомнений — только леденящая уверенность. ​Томас резко обернулся. Его лицо было бледным, губы дрожали. — Всё ложь! — Он выдохнул, и казалось, вместе с воздухом из него вырывалась последняя надежда. — Ковчег — это ПОРОК. ​Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. Минхо замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ньют медленно поднялся, его обычно спокойные глаза сузились до щелочек. — Ты уверен? — спросил он, хотя ответ уже читался в глазах Томаса. — Я видел их... — Томас схватился за голову, будто пытаясь вырвать из памяти жуткие образы. — Детей... подвешенных, как... как образцы. И Пейдж... она жива. Они всех нас обманывают! Сомнения растаяли, словно утренний иней под первыми лучами солнца. Время застыло, сжавшись до единственного пульсирующего момента — действовать сейчас или потерять всё навсегда. Один за другим они исчезали в черной пасти вентиляции, слепые и глухие от переизбытка адреналина, движимые лишь первобытным инстинктом выживания. ​Второй этаж встретил их пустым коридором, залитым мертвенным светом флуоресцентных ламп. Томас прижался к холодной стене, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что вот-вот разорвет грудную клетку. Где-то впереди — шаги. Они ворвались в ближайшую дверь, и мир сузился до лаборатории, пропитанной едким запахом спирта и чего-то металлического, что щекотало ноздри и заставляло сжиматься желудок. ​И тогда они увидели её. Лаборантка замерла посреди комнаты, как олень перед фарами. Её глаза — два огромных испуганных круга, отражающих смертельный ужас. — Руки вверх! — Голос Томаса звучал чужим, хриплым от напряжения. Дуло направилось в сторону женщины. — Где моя сестра? Минхо и Фрайпан уже с грохотом передвигали столы, создавая импровизированную баррикаду. Лаборантка дрожала, как последний лист на осеннем ветру. — Она... на первом этаже... — слова застревали у неё в горле, — Но там охрана... Вы не пройдете... Томас окинул взглядом комнату — бесконечные ряды пробирок, мерцающие экраны мониторов, кушетки с кожаными ремнями, на которых ещё виднелись вмятины от тел. Его взгляд упал на неприметную дверь в глубине. — Что там? — он сделал шаг вперёд, чувствуя, как холодный пот стекал по спине. — Есть способ спуститься незаметно? Лаборантка сжала губы в тонкую белую ниточку, глаза наполнились слезами. — Подсобка... — она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, — Там грузовой лифт... ведёт прямо в хранилище образцов. Там же на этаже... держат Объект-0. ​Мурашки побежали по спине Томаса, как ледяные пальцы смерти. — Объект-0? — голос Чака дрогнул, став выше на октаву. Лаборантка кивнула в сторону Томаса, слёзы теперь свободно текли по её щекам. — Его сестру... Томас не дал ей договорить. Он уже рванул к двери, кровь гудела в висках — Сэм была там. Они должны были спасти её. Но сильная рука Ариса резко остановила его. — Томас, не глупи, — пальцы Ариса дрожали, но голос был твёрд. — Это самоубийство, там куча охранников. Нам нужно разделиться. Я попробую устроить панику, переманю часть на этот этаж. — Один? Нет, один ты не пойдешь, — Томас покачал головой, чувствуя, как адреналин затуманивал разум. — Мы с Уинстоном поможем ему, — голос Фрайпана прозвучал чётко, перекрывая хаос мыслей. — А она, — он указал на дрожащую лаборантку, — Приведёт нас к системе охраны. Устроим чертову диверсию! ​План был хрупким, как паутина, сотканная на ветру. Но в этом хаосе ничего лучше придумать было нельзя. В конце концов, решили так: Арис с Фрайпаном и Уинстоном взломают систему охраны и найдут Терезу, а Томас, Минхо, Ньют и Чак спустятся за Сэм. ​Стальной люк грузового лифта захлопнулся с глухим стуком, похожим на последний удар молота по крышке гроба. Томас прижался спиной к ледяной стенке, чувствуя, как капли пота стекали по вискам. В тесном пространстве слышалось прерывистое дыхание Минхо, нервное постукивание пальцев Ньюта, сдавленные всхлипы Чака. Лифт дрогнул и начал своё медленное погружение в преисподнюю. Каждая секунда, отмеченная миганием индикатора, казалась вечностью. Томас представлял, как прямо сейчас Арис с остальными пробирались к системе охраны, как охранники срывались с постов по тревоге. Лифт внезапно дёрнулся — сердце Томаса замерло. Когда двери, наконец, разъехались, перед ними предстало стерильное царство смерти. Небольшая комната с холодильными камерами, где за стеклом тускло поблескивали ряды пробирок с цветными жидкостями. Воздух пах формалином и чем-то металлическим. — Два лаборанта у дальнего стола, — прошептал Минхо, выглянув из небольших щелей двери хранилища. ​Воспользовавшись элементов неожиданности, ребята выскользнули из комнаты, как тени. Один из лаборантов даже не успел вскрикнуть, когда приклад пистолета обрушился на его висок. Второй ученый замер с пробиркой в руках, его глаза округлились. — В хранилище. Быстро, — прошипел Томас, направляя оружие. ​Их пленники молча поплелись вперёд, дрожащими руками ухватившись за головы. Минхо захлопнул замок с характерным щелчком, который прозвучал неожиданно громко в этой гробовой тишине. ​Ребята двинулись дальше по узкому коридору лаборатории, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Свет флуоресцентных ламп мертвенно подчёркивал бледность их лиц. Томас шёл первым, его пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета — каждое нервное окончание в его теле было напряжено до предела. За спиной слышалось прерывистое дыхание Минхо, лёгкий металлический звон медицинского скальпеля, который Ньют выхватил в панике, шаркающие шаги Чака. ​Поворот. Ещё один коридор. И вдруг — движение. Тень отделилась от стены, и перед ними возникла Тереза. Она замерла, словно призрак, её обычно аккуратно собранные волосы теперь были растрёпаны, глаза — два огромных тёмных круга, полных немого ужаса. Губы дрожали, пальцы судорожно сжимали край футболки. — Тереза?! — голос Томаса прозвучал хрипло. — Что ты здесь делаешь? Ребята застыли, образуя странную живую картину —пять человек, замерших в различных позах удивления и настороженности. Тереза медленно провела рукой по лицу, оставляя на щеке мокрый след. — Я... мне стало плохо, — её голос звучал чужим, сдавленным. — Медсестра... она сказала подождать здесь... Но её уже долго нет. ​Томас сделал шаг вперёд, его глаза метались между Терезой и тёмной дверью в конце коридора — там, где должна была быть Сэм. Каждая секунда отсрочки жгла его изнутри. — Всё это ложь, — он выдохнул, слова вырывались, как пули. — Ковчег, спасение... Это ПОРОК, Тереза. Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же! ​Его рука потянулась к ней, но в этот момент... Мир взорвался. Свет погас с глухим щелчком, оставив после себя лишь кровавое мерцание аварийных ламп. Стены, пол, потолок — всё окрасилось в зловещие оттенки красного. И тут же — пронзительный, разрывающий барабанные перепонки вой сирены, заполнивший всё пространство, проникший в кости, в мозг, в самое сердце. — Они справились! Это диверсия! — закричал Минхо, перекрывая рев тревоги. Его лицо в алом свете выглядело искажённым, почти демоническим. Тереза стояла, прижав ладони к ушам, её глаза были полны ужаса и... понимания. Она резко кивнула, и в этом движении была вся прежняя Тереза — решительная, несгибаемая. Томас не стал ничего объяснять. Он просто схватил её за руку и рванул к той самой двери, за которой ждала Сэм. Сирена выла, свет мигал, но теперь у них был шанс. Дверь лаборатории поддалась с третьего удара. Среди гула механизмов, аппаратов и лекарств была она. Сэм. Бледная, почти прозрачная, привязанная к креслу с иглами в венах. Она распахнула опухшие веки, когда дверь захлопнулась. Её глаза метались, не веря реальности происходящего. — Том...ми? — её голос звучал хрипло, как будто она месяцами не говорила. ​Томас рванулся вперёд, вырывая капельницы, разрывая ремни. — Мы уходим. Сейчас же! Но её рука внезапно вцепилась в его запястье с неожиданной силой. — Нет! Мы не можем! Далтон... Они держат его внизу! — Её глаза горели лихорадочным блеском. — Мы не можем уйти без него! ​Ребята ошарашено уставились на неё. Хаос. Сирены. Мигающие огни. Им следовало бежать отсюда, как можно скорее, а не вызволять какого-то неизвестного. — Кто такой, чёрт возьми, Далтон? — вырвалось у Минхо. — Он как я, вроде того, — начала объясняться Сэм, когда Томас и Ньют помогали ей подняться с кушетки. — Я не могу снова бросить его. Ни в этот раз. Путь наверх был открыт — диверсия удалась. Но вниз... В самое пекло, в сердце ада. Томас замер, чувствуя, как время распадалось на атомы. В глазах Сэм он видел не страх за себя — а ту же неистовую решимость, что когда-то заставила его пройти сквозь Лабиринт. — Чёрт возьми... — прошептал он, ощущая, как почва уходила из-под ног. Выбор между разумом и сердцем. Между спасением и верностью. Между жизнью и... чем-то более важным. Внезапно его рука сжала пистолет. — Где он? — спросил он просто. ​Тревожное зарево аварийных ламп окрашивало стены в кровавые тона. Сэм стояла, опираясь о стену, её пальцы впивались в шершавую поверхность, будто пытаясь удержать равновесие не только тела, но и рассудка. — Он в подвале… — её голос был хриплым, словно перетёртым песком. — В криокамере. Они… они держат его там. ​Томас почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине. — Мы не можем идти все вместе, — резко сказал Ньют, перекрывая вой сирены. — Они уже подняли тревогу. Если нас перехватят — всё. ​Томас, стоявший рядом, сжал кулаки. Его глаза горели. — Значит, разделяемся, — он кивнул в сторону Чака, который прижался к стене, словно пытаясь, стать невидимым. — Ньют, вы с Чаком и Сэм — за Далтоном. Мы отвлечем охрану. Сэм кивнула, её пальцы впились в рукав Ньюта. Чак, бледный, но решительный, подхватил с пола выроненный лаборантом скальпель.  — А как вообще свалить с этой дыры? — прошипел Минхо, прислушиваясь к нарастающему гулу шагов в коридоре. Тишина. И вдруг — тонкий голос Чака:   — Гараж... ​Все повернулись к нему. Мальчик ёрзал, но глаза горели.  — Вы не помните? Когда мы попали сюда, нас вели через гараж! Там должны быть машины... или автобусы. ​Томас ощутил, как в груди вспыхивала искра надежды. — Значит, план такой, — он быстро очертил в воздухе траекторию пальцем. — Вы спускаетесь, находите Далтона, прямиком в гараж. Мы задержим охрану, подхватим Ариса с остальными и встретимся у гаража. Если автобусы заперты — взламываем. Если нет — угоняем первый, что заведётся. Гул сирен нарастал, где-то близко хлопнула дверь. Времени не было. ​Группа метнулась в разные стороны. Томас с Минхо и Терезой — к выходу, прямо навстречу ошарашенной охране. Ньют, сжимая руку Сэм, потянул Чака к аварийной лестнице — туда, где мерцала надпись «ВЫХОД».  ​Бегство началось. Десяток охранников в белоснежных костюмах, похожих на призраков, рванули вверх по лестнице, их движения были резкими, словно их подгонял невидимый кнут. Красное мерцание тревожных ламп разливалось по стенам, превращая коридоры в декорации дешёвого хоррора, где по сценарию судьбы выжить должен лишь один. Но Томас не собирался играть по этому сценарию. Они вырвались из комнаты, гонимые адреналином, который горел в крови, как жидкий огонь. Охранники, с лицами, искажёнными немым шоком, размахивали оружием, словно пытались отогнать саму неизбежность. План отвлечения сработал — их крики слились в единый рёв ярости, когда они бросились в погоню. Томас выхватил пушку, ствол холодно блеснул в тусклом свете, и первый же выстрел сразил ближайшего преследователя. Затем — бег. Бесконечный, стремительный, с сердцем, колотящимся в такт шагам. Они летели сквозь лабиринт коридоров, двери мелькали, как страницы в бешеном вихре. За спиной нарастал гул — демоны в белых костюмах не отставали. В голове у Томаса чётко выстраивался план: заманить охрану на третий этаж, подальше от Сэма и Ньюта, а потом, встретив Ариса, через вентиляцию прорваться к гаражу. — Вон туда! — голос Минхо прорвался сквозь грохот выстрелов, когда они свернули за угол, и пули впились в стену, оставляя после себя шрамы из пыли и осколков. Прижавшись к холодной стене, они переводили дыхание. Третий этаж был близко, но Ковчег, этот монстр из бетона и стали, скрывал свои тайны, словно насмехаясь над их незнанием. — И куда нам дальше? — Минхо хрипло дышал, а Томас, выглядывая из-за угла, методично сдерживал натиск охраны. Патроны ещё были, но надеяться на удачу — всё равно, что играть в рулетку с собственной жизнью. — Если пройдём дальше по коридору, там будет аварийный обход через лабораторию токсикологии, — голос Терезы прозвучал резко, словно она боялась, что слова застрянут в горле. — Откуда ты знаешь?! — Минхо уставился на неё, глаза сузились от подозрения. — Объясню позже, сейчас не время, — она отводила взгляд, словно в полумраке коридора искала оправдание. — Ну что, идём? ​Раздумывать было некогда. Томас почувствовал, как оружие в его руке стало тяжелее — заряд таял. Швырнув пустой пистолет в преследователей (меткий бросок, и один из них рухнул с глухим стоном), он кивнул Терезе, и они рванули вперёд. Топот десятков ног сливался с гулким эхом сирен, но вот она — лаборатория токсикологии. Дверь, к их удивлению, поддалась без сопротивления. Они ворвались внутрь, опрокинули шкафы, создав баррикаду, за которой тут же раздался яростный лязг — охрана пыталась выбить дверь. — Ну и куда? — Минхо сверкнул глазами, нетерпение клокотало в нём, как кипящая лава. — Тут нет двери! — Двери нет, — Тереза рванулась к огромному смотровому окну, за которым виднелась другая комната. — Но есть окно! ​Она схватила стул, и прежде чем парни успели сообразить её замысел, тяжёлый предмет врезался в стекло. Оно разлетелось на тысячи осколков, рассыпавшись по полу, словно хрустальные слёзы. Баррикада рухнула, и они перепрыгнули через подоконник, укрываясь за стеной, когда снова загрохотали выстрелы. Впереди маячила дверь с обещающим словом: «ЛЕСТНИЦА». ​Они пробрались к ней, словно тени, и очутились на лестничной площадке. Дверь захлопнулась за ними, и они рванули вверх, в темноту, где каждый шаг мог стать последним. Ещё одна дверь — и они ворвались в знакомый медпункт третьего этажа. Крики, вой сирен, хаос. Дети, словно загнанные звери, метались по коридорам, отчаянно сопротивляясь.  Томас схватил Терезу за руку, и они помчались дальше. Минхо, ошеломлённый, бежал следом. Они прорвались к Атриуму, как вдруг — — Твою мать! — Минхо врезался в них, когда те резко остановились. Перед ними, невредимые, с оружием наперевес, набитыми рюкзаками, стояли Арис, Фрайпан и Уинстон. Их улыбки были безумными, как у тех, кто уже переступил грань. — Вы живы! — Томас готов был обнять их всех. — И справились на ура! — Ага, — Фрайпан хрипло рассмеялся, выстрелив в пробежавшего мимо охранника. Того тут же скрутили две девчонки, пиная его с яростью загнанных зверьков. — Хорошая диверсия, да? Это Арис предложил предупредить остальных. — Мы не могли просто бросить их, — Арис говорил спокойно, но в его глазах горел огонь. — Теперь у них есть шанс. — Молодец, пацан! — Минхо крикнул, но его слова потонули в рёве сирен. Радость длилась мгновение. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Саркастичные аплодисменты заставили кровь стынуть в жилах. Дженсон. Он вышел из тени, как предвестник гибели, а за ним — его псы, охранники с наведёнными стволами. Его лицо расплылось в мерзкой ухмылке, когда он махнул рукой, и стена стволов двинулась вперёд.  райпан и Уинстон шагнули навстречу, стреляя, но их отчаянная храбрость была лишь каплей в море. И тогда появились они. Девчонки, словно фурии, они ворвались в коридор, отвлекая охрану, давая им шанс. — Куда теперь?! — Уинстон кричал, отстреливаясь. — К лифту! У душевых! Оттуда — к гаражу! — Томас сжал руку Терезы, и они побежали вперёд, в последний рывок к свободе. Они рванули к лифту, ноги горели, лёгкие рвало на части от бешеного бега. Томас врезался в стену у панели вызова, пальцы с силой вдавили кнопку. Где-то в шахте заскрежетали механизмы — лифт поднимался, но так медленно, будто сама судьба издевалась над ними. — Давай же, чёрт возьми! — Минхо стукнул по панели, словно мог ускорить движение кабины силой ярости. За спиной раздались шаги — тяжёлые, размеренные. Дженсон. За ним двое охранников, их стволы уже нацелены. — Мы прикроем! — Фрайпан и Уинстон шагнули вперёд, выстрелы грохнули, заставляя преследователей замедлиться. Дженсон не стрелял. Он стоял, сжав руки за спиной, его лицо искажала какая-то странная смесь злости и… разочарования? — Томас, — его голос прозвучал почти отечески, но в нём сквозила сталь. — Ты же понимаешь, что это безумие? Мы дали тебе всё. Ты был одним из лучших. Томас почувствовал, как внутри него что-то вскипает. — Да, был. Пока не передумал. — Это необходимо! — Дженсон сделал шаг вперёд, его глаза горели. — Мы спасаем человечество! Ты сам верил в это! — Верю и сейчас. Но не в ваши методы. Дзинь. Лифт прибыл. Двери разъехались, и они влетели внутрь, как ураган. Уинстон и Фрайпан, отступая, дали последние выстрелы — один из охранников рухнул, второй вскрикнул, хватаясь за плечо. Дженсон остался стоять, лишь слегка пригнувшись за их спинами. ​И в этот момент Томас посмотрел ему прямо в глаза — и поднял средний палец. ​Дженсон вздрогнул, словно его ударили. Двери начали закрываться. — Перекройте все выходы к гаражу! — его голос, резкий и злобный, прорвался сквозь треск рации. — ВСЕХ вниз! Немедленно! ​Металлические створки захлопнулись, отрезая его лицо — последнее, что они увидели, было обещание возмездия в его глазах. Кабина рванула вниз. — Ну и ну… — Минхо выдохнул, облокотившись на стену. ​Но расслабляться было рано. Где-то внизу их уже ждали. 

***

Ньют сжимал руку Сэм — его пальцы излучали тепло, такое плотное и надёжное, что в иной момент Сэм могла бы раствориться в этом прикосновении. Но сейчас мир вокруг был далёк от нежности. Тревожное мерцание ламп, будто предсмертные вспышки угасающих звёзд, спуск в подземную тьму, где воздух был густым, как сироп, и всхлипы Чака, дрожащие где-то за спиной — всё это сплеталось в единый клубок тревоги, вытесняя лёгкое трепетание в животе. Они спускались вниз в гнетущей тишине, нарушаемой лишь эхом их шагов. На лестничной площадке, у самой двери в подвал, их поджидал одинокий охранник — бледная тень в белом костюме, застигнутая врасплох. Ньют сработал молниеносно: резкий удар, глухой стон, и тело бесшумно осело на пол. Подвал встретил их гулом работающих механизмов — низким, монотонным, словно дыхание спящего чудовища. Чак замер, когда впереди показалась криокамера: массивная, холодная, с синеватым свечением, пробивающимся сквозь толщу стекла. Это был единственный источник света в кромешной тьме, если не считать жалких огоньков редких ламп, дрожащих, как последние искры угасающего костра. Сэм рванула вперёд, прижалась ладонями к ледяной поверхности, будто пытаясь ощутить сквозь неё чьё-то сердцебиение. Внезапно она дёрнулась, резко развернулась к остальным. — Надо её отключить, — голос её был твёрд, а глаза метнулись к компьютеру управления, тусклый экран которого мерцал строчками кода. Ньют подошёл ближе. Панель управления представляла собой хаотичное нагромождение кнопок, проводов, мигающих индикаторов — ни одной понятной подсказки, ни одного намёка на логику. Сэм уже протянула руку, готовая использовать свои способности, но Ньют перехватил её запястье. — Не нужно, не трать силы, — его взгляд скользнул к кулеру с водой, стоявшему неподалёку. — Если не получается отключить — мы её просто сломаем. Кивок в сторону Чака — и они уже тащили тяжёлую бочку, вода в которой плескалась, как будто предчувствуя свою миссию. Единым движением они опрокинули её на компьютер. Искры взметнулись в воздух, словно фейерверк, система захрипела, заглушаясь нарастающим гулом, и наконец — последний, пронзительный пик. Тишина.  Затем — шипение гидравлики. Криокамера раскрылась, и ледяная жидкость хлынула на пол, увлекая за собой худое, почти бесплотное тело. Сэм бросилась вперёд, припала к незнакомцу, дважды шлёпнула его по щекам — резко, но без жестокости. Веки дрогнули. Глаза распахнулись — испуганные, дезориентированные, но как только взгляд упал на Сэм, страх растаял, словно туман под утренним солнцем. Он вскочил, откашлялся — и вдруг притянул её к себе с такой силой, что Ньют невольно сделал шаг вперёд, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.   — Далтон, мы уходим, — Сэм помогла ему подняться, её голос звучал твёрдо, но в нём дрожали нотки чего-то неуловимого — то ли страха, то ли решимости. — Это Ньют и Чак, они с нами. Парень был одет в обтягивающий костюм, подчёркивающий его худобу, словно он провёл в криосне века, а не месяцы. Выглядел он не старше пятнадцати, с копной кудрявых промокших волос и темными, почти угольными, глазами. Ньют протянул руку для рукопожатия, но Далтон проигнорировал жест, наклонившись к Сэм, чтобы прошептать что-то на ухо. Чак фыркнул, бросив взгляд на Ньюта. — Мы не останемся здесь, — Сэм говорила чётко, почти повелительно, но в глубине её глаз Ньют уловил слабую искру сомнения. Будто она пыталась убедить не только Далтона, но и саму себя. — Мы уходим от папы. Сейчас. И плевать, что он разозлится… ​Её слова висели в воздухе, будто вызов самой судьбе. А потом — стремительный рывок. Сэм схватила Далтона за руку и рванула к выходу. Ньют толкнул Чака в спину, и они бросились следом, в темноту, где их ждал либо побег… Либо гибель. Темный коридор содрогался от тяжелых шагов. Воздух, пропитанный запахом машинного масла и пороха, резал легкие при каждом вдохе. Ступени лестницы, ведущей к гаражу, скрипели под их ногами, будто живые существа, предупреждая о приближающейся опасности. Далтон бежал впереди, его изможденное тело двигалось с неестественной легкостью — мышцы, не использованные месяцами криосна, теперь работали с пугающей эффективностью. ​Внезапно тени на лестничной площадке ожили. Габриэла Тэтчердс.  Капитан охраны замерла перед ними, как изваяние из стали и ненависти. Ее кожаный ремень скрипел при движении, когда она медленно поднимала пистолет. Двое охранников по бокам синхронно вскинули оружие, стволы которых блестели в тусклом свете аварийных ламп. — Стоять! — ее голос прозвучал как удар кнута, эхом отражаясь от бетонных стен. Но остановиться значило сдаться. Далтон рванул влево, его тело слилось с тенью. Ньют бросился вправо, плечом врезаясь в одного из охранников. Чак толкнул Сэм вперед, и в этот миг время словно замедлилось — пули просвистели в сантиметрах от их тел, оставляя после себя запах раскаленного металла. ​Они ворвались в коридор, ведущий к гаражу, но Габриэла не собиралась сдаваться. Ее сапоги гулко стучали по бетону, каждый шаг приближал расплату. — Я сказала СТОЯТЬ! ​Металлический щелчок взведенного курка. Холодный блеск ствола в полумраке. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Сэм даже не успела обернуться, когда Чак бросился вперед. Его тело содрогнулось от удара, теплые брызги крови попали на неё. В воздухе повис запах пороха и меди. Габриэла замерла, ее пальцы непроизвольно разжались. Пистолет едва не выскользнул из потных ладоней.  ​Настоящая пуля. Не электрошок, не транквилизатор —смертельный свинец, разорвавший плоть.  Чак взглянул на собственную грудь, окрашивающуюся в красный. Его полные ужаса глаза бусины взглянули на девчонку, а затем он рухнул на пол. Сэм упала на колени рядом. Ее пальцы впились в мокрую от крови рубашку Чака. Капли падали на его побледневшее лицо, смешиваясь с потом на висках. — Чак... Эй, Чак!.. — ее голос звучал чужим, разбитым. — Посмотри на меня, пожалуйста... Чак! Нам нужно уходить! Вставай, малыш! ​Но он лишь слабо улыбнулся, его губы дрогнули, пытаясь что-то сказать. Из уголка рта вытекла алая струйка. Последний хриплый выдох — и его тело обмякло, став невыносимо тяжелым. Ньют и Далтон застыли как статуи, стволы охранников смотрели на них. Воздух наполнился запахом страха и пота. ​Габриэла медленно подняла дрожащую руку с пистолетом. — Подними руки. Отойди от него. Но Сэм не двигалась. Ее плечи тряслись, но не от страха — от ярости, которая пульсировала в висках, застилая глаза красной пеленой. Лампочки в коридоре взорвались одна за другой, осыпая пол осколками. Провода на стенах заискрились, наполняя воздух запахом гари. Охранники закричали, когда из их ноздрей, ушей и уголков глаз неожиданно хлынула густая алая жидкость. Щелчок. ​Звук ломающихся шейных позвонков прозвучал как сухой треск веток. Их тела рухнули на пол с глухим стуком. Габриэла отпрянула назад. Ее пальцы судорожно сжали пистолет, когда первая теплая струйка крови вытекла из ее носа. Сэм поднялась. Ее рука дрожала, когда она протянула ее к капитану. ​Габриэлу подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Ее позвоночник неестественно выгнулся, суставы хрустели под невидимым давлением. Кровь капала с ее лица на бетонный пол, оставляя темные пятна. — Ты... убила... его...  — слова Сэм звучали хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. ​Вдруг — теплое прикосновение на плече. Ньют. Его пальцы мягко сжали ее костлявое плечо. — Сэм, не нужно, — прошептал он. — Прекрати это… — Но она убила Чака! — Я знаю, — выдохнул он. — Знаю, но… Ты не такая, как они. Сэм сжала кулаки до боли, но затем разжала их. Габриэла рухнула на пол, хватая ртом воздух, ее униформа промокла от пота. — Уходим, — прошептал Ньют, притягивая девчонку за собой. — Но Чак! Нам нужно забрать его! Забрать! Парень буквально потащил её, и они рванули вперед, оставив позади кровь, смерть и часть своей невинности. Впереди был гараж, свобода и остальные. Но цена за всё это оказалась слишком высокой.

***

Тишина в коридоре перед гаражом была звенящей, прерываемой лишь мерным падением капель воды где-то в трубах. Каждая из них отсчитывала секунды, словно метроном, подгоняя время.  Минхо стоял у стены, его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, суставы белели от напряжения. Каждый мускул в его теле был готов к рывку, к бою, к чему угодно — только бы не это томительное ожидание. ​Уинстон и Фрайпан перебирали оружие, но стволы были пусты — судьба, казалось, издевалась над ними, оставив лишь холодный металл без надежды на выстрел. ​Арис молчал, но его глаза выдавали бешеную работу мысли. Он уже продумал десятки путей отступления, сотни вариантов, если всё пойдёт наперекосяк. А Томас... Томас стоял, сжимая ладонь Терезы. Её пальцы были холодными, но он чувствовал в них едва уловимое дрожание — не страх, нет, а что-то другое. Напряжение перед бурей. Он верил.  И вера его не подвела. ​Они вырвались из-за угла, запыхавшиеся, с лицами, покрытыми потом и копотью. Сэм, не раздумывая, врезалась в Томаса, её пальцы впились в его куртку, оставляя мокрые следы от слёз. Он автоматически обнял её, одной рукой гладя её спутанные волосы, а взгляд уже метнулся к Ньюту. Блондин стоял чуть поодаль, его тело слегка дрожало, будто от холода. За ним — незнакомый парень, худой, с глазами, полными отрешенности. Но Чака не было. Не было его лучшего друга. — Ньют? — голос Томаса прозвучал хрипло, будто сквозь песок. — Где Чак? ​Сэм всхлипнула громче, её плечи затряслись. Ньют не ответил. Он лишь опустил взгляд, медленно покачав головой. И в этот миг что-то рухнуло. Невидимая тяжесть навалилась на всех сразу — гнетущая, давящая, как купол из свинца. Боль, которую нельзя было выразить криком, потому что не осталось сил даже на это. Но мир не давал им времени на скорбь.  ​Где-то в коридорах раздались крики охраны, лязг оружия, топот сапог. ПОРОК не собирался отпускать их так просто. Томас резко выпрямился, стиснув зубы. — Вперёд. К гаражу. ​Но Тереза схватила его за руку. — Нет! — её голос звучал резко, почти отчаянно. — Разве ты не слышал Дженсона? Он приказал перекрыть все выходы! Если зайдём туда — сами себя загна́ем в ловушку! ​Томас замер. — Есть предложения? ​Тереза посмотрела на него, и в её глазах вспыхнула решимость.  — Да. ​Она выпрямилась, и её тон, внезапно ставший твёрдым, заставил остальных насторожиться. — Идите за мной. Следуя за Терезой, они ворвались в гигантское помещение, напоминающее ангар для космических кораблей. Высоченные потолки терялись в полумраке, пересеченные металлическими балками, покрытыми слоем пыли и паутиной старых кабелей. Воздух здесь был другим — густым, насыщенным запахом озона и статического электричества. Под ногами хрустели осколки разбитых ламп, оставляя светящиеся следы фосфоресцирующей жидкости. ​В центре этого пространства возвышалась странная конструкция — массивная металлическая рама высотой в три человеческих роста, напоминающая портал в другой мир. Ее полированные поверхности тускло отражали аварийное освещение, а сотни проводов, словно живые змеи, сползали с нее к сложной панели управления с десятками мерцающих экранов. — Сторожите вход! — Тереза бросила команду, уже подбегая к панели.  ​Ее пальцы затанцевали по клавишам с неестественной ловкостью, будто она тысячу раз делала это раньше. Каждое прикосновение заставляло экраны вспыхивать новыми данными, а механизмы — издавать тревожное гудение. Далтон замер как вкопанный. — Плоспер... — прошептал он, и это слово повисло в воздухе, наполненное каким-то мистическим ужасом и надеждой одновременно. Томас хотел спросить, но в этот момент первый удар потряс массивную дверь. Металл застонал, а болты заскрипели под натиском. — Баррикаду! — Минхо и Фрайпан опрокинули ближайший лабораторный стол, который с грохотом поехал по бетонному полу. Уинстон и Арис подтащили ящики с оборудованием, их руки дрожали от напряжения. Сэм выступила вперед. Она подняла руку, и странная энергия заполнила воздух — дверь внезапно замерла, будто уперлась в невидимую стену. Из носа девушки потекла алая струйка, смешиваясь с потом на ее бледном лице. Ее зубы были стиснуты так сильно, что казалось, вот-вот треснут. Внезапно пространство внутри рамы задрожало. Сначала это было едва заметное мерцание, но через мгновение оно превратилось в ослепительный водоворот сине-фиолетовой энергии, пульсирующий как живое существо. — Все внутрь! — крикнула Тереза, не отрываясь от панели. Один за другим они исчезали в мерцающем портале —сначала Минхо, чья тень на мгновение застыла в переливающемся свете, затем Уинстон, Фрайпан, Арис. Далтон обернулся в последний раз, его глаза отражали странное свечение, прежде чем он шагнул в неизвестность. Когда остались только Томас и Сэм, дверь с грохотом разлетелась на куски. В проеме, окутанные клубами пыли, стоял Дженсон, а за ним — десяток охранников с поднятыми стволами. Лицо его было искажено яростью, его пальцы сжимали пистолет так сильно, что костяшки побелели. ​Сэм замерла всего на мгновение. Затем ее глаза вспыхнули тем же странным светом, что и портал. Она резко вздернула руку — и с потолка обрушился дождь из металлических балок и кабелей. Дженсон едва успел отпрыгнуть. — Сэмми! — голос Томаса прозвучал хрипло, его рука дрожала, протянутая к ней.  Томас схватил ее ладонь — она была холодной и липкой от крови. Они шагнули в пульсирующий портал, и последнее, что увидел Томас — это лицо Дженсона, искаженное чистой, беспомощной яростью, прежде чем мир растворился в ослепительном синем вихре. Тьма. Тишина. Ощущение свободного падения сквозь бесконечность. И где-то вдалеке — слабый свет нового дня, нового мира, новой свободы. _______________________________ Плоспер* (сокращенно от Плоский переход) — устройство, используемое для перехода из одного места в другое. Плоспер является своеобразным телепортационным устройством.