Может перейдем, наконец, на ты?

POV Доран. Тот бестолковый день с массой необоснованных обвинений, аргументом к которым выступало лишь моё бурное прошлое, кончился на удивление без потерь. На этой проклятой земле мужчины даже работу свою выполнять должным образом не в состоянии – там, где индиец бы всё решал головой и силой, тут мельтешащие и трусливые мистеры лишь жеманно пытаются тыкать пальцем в того, кого страшно боятся. В того, кто способен размозжить безмозглую голову голой ладонью. Хм, может, всё же не зря опасаются? Я усмехаюсь собственным мыслям, но вмиг становлюсь серьёзнее, вспоминая о той, что заварила всю кашу. Честно? Меня на секунду даже обуял восторг. Я не ошибся по поводу этой птички – смелая, решительная и достаточно умная для того, чтобы вовремя обернуться невинной овечкой. Впрочем, несвойственное мне беспокойство всё равно закрадывалось в душу, звуча в голове набатом: «А что, если…» – Нет! – выдыхаю вслух, на мгновение разрывая тишину в гостевой спальне. Никаких «если», особенно после того, что ты учудила, госпожа Шарма. Убить ту дуру на её же приеме, остаться там и вести себя как ни в чём не бывало, признаться мне в содеянном, после чего целовать… Голова не на месте? Прав был Кайрас – эта девчонка бед не оберётся. Нужно спасать. Сменив одежду на более свободную, подхожу к окну. В этом гадком месте даже погода паршивая – тучи снова нависли над озером, давяще пригибаясь к пожелтевшим листьям местных деревьев. Дождя нет и вчера не было – земля не такая сырая. Заниматься должно быть удобно. Нельзя терять сноровку, особенно при нынешних обстоятельствах. Прикрепив на пояс кинжал в ножнах, покидаю спальню. В соседнюю от моей дверь входит девушка в голубом сари, однако, услыхав звук, тут же высовывается обратно. Племянница. – Дядя, привет! – хорошенькое лицо Сарасвати загорается радостью, но практически сразу гаснет со следующими словами: – Они больше не появлялись? Констебли. – Нет. Второй камердинер Де Клера передал, что вопрос уладили до следующего прошения. Пока коронер изучает тело и проводит дактилоскопическую экспертизу – они ничего не смеют мне предъявлять, – говорю уверенно, не желая нервировать девушку. На самом деле, всё не так радужно – отпечатки пальцев ничто до тех пор, пока не нашли оружие. А если его найдут… на нём есть мои пальцы, но то полбеды. Страшнее, что на кинжале есть её отпечатки. Кстати, о ней. – Сара, ты не видела госпожу Шарма? – перевожу разговор на тему, волнующую последние дни до невменяемой одержимости. Возможно, моё лицо оказывается слишком заинтересованным, потому как в следующее мгновение глаза Сарасвати хитро вспыхивают, а губы её растягиваются в улыбке. Давай, маленькая, выпусти коготки и поязви. – Хм, не видела. Можно в спальне поискать, только вот… – Что? – лицо становится ещё хитрее, а из глаз младшенькой прямо сыпятся искры. Как не вовремя из тебя материнский характер лезет, балда! – Что подумает прислуга, увидев тебя входящим или выходящим в покои невесты их преславного милорда? – Сарасвати складывает руки на груди, плечом упираясь в дверной косяк, и внимательно смотрит. Не выдерживая показного спектакля, закатываю глаза. – Это не твоя забота, любимая племянница. Но если переживаешь за нашу репутацию перед местной шудрой – можешь сама сходить и передать, что я жду её с другой стороны озера, ближе к саду. – Попроси прислугу! – Сара, не доводи до беды. Подействуй на нервы ещё секунду – и я снесу голову первому встречному! Споко-ойно, Доран, дыши. Племянница не виновата, что тебя окружают одни идиоты. – Мне не нужны лишние уши, – говорю, чуть склонившись поближе к девушке. Доверительный тон и пытливый взгляд выбивают остатки баловства, и Сарасвати молча кивает. – Сейчас переоденусь и зайду к ней. – Спасибо, племянница. – Благодарно улыбаюсь и разворачиваюсь в сторону лестницы. Хвала Богам, это кончилось. Разговаривать со своими родными женщинами всегда непросто – строптивый нрав в них проглядывается слишком отчетливо. Спорить с Видией или двойняшками – почти то же самое, что засунуть голову в пасть крокодилу – себе дороже. Хитрые, своевольные – ночной кошмар индийских мужчин. И я ради них мир переверну. По пути к озеру замечаю, как тихо сегодня вокруг – никто не мельтешит, не бегает по коридорам, и даже миссис Батлер не видно в столовой для персонала. Итак, что мы имеем? Мёртвую леди Суинфорд, «убитого горем» мстительного ублюдка и закоренелого шовиниста Бернарда, тупых и трусливых стражей порядка, не вовремя сгеройствовашую госпожу Шарма и проклятый разлад на родине. Дерьмо! Разрулить это всё так сразу не выйдет, значит… нужно действовать в приоритетном порядке. Приоритетном, да. Огибая озеро по влажной пожухлой траве, бросаю взгляд на парадный вход. Её всё ещё не было видно на помпезном крыльце. Я напряжённо замираю посреди сада, когда голову простреливает неочевидная мысль, вбиваясь в темечко постулатом и крупными буквами: ПРИОРИТЕТ! Вот же он. Точнее, она. Все беды, проблемы, угрозы внешнего мира меркнут и блекнут на фоне бед и проблем, способных разрушить жизнь драгоценной, асуры б её попутали, Госпоже! Как это называется? И есть ли вообще этому чувству название… Подхожу к ближайшему от воды дереву и опускаюсь на землю, спиной прижимаясь к шершавой коре старого дуба. Мысли начинают плутать по тропе, на которую в принципе запрещено ступать, и несутся по ней неуловимым вихрем. Как так вышло, что за все свои тридцать шесть лет я впервые не могу описать то, что испытываю к конкретному человеку? Это точно не страсть, не похоть, интересом или увлечением тоже назвать язык не повернётся, вожделение и любовь – всё мимо. Тут словно бы… всего по чуть-чуть. И приправлено злостью и жаждой присвоить то, что под строгим запретом. Ощущение, словно мышонок попрыгал перед голодным котом, покривлялся, раздразнил и теперь бежит, перебирая крошечными лапками, а у кота на уме лишь одно – поймать и попробовать. Слопать. Ну и что это за проклятье? Слишком тривиально и плоско, чтобы суметь оправдать собственное нездоровое помешательство на чужой судьбе. И её кровное родство с Кайрасом не причина. И то, что она круглая сирота, нахлебавшаяся горя малютка – аб-со-лют-но всё – НЕ ТО! Жалеть её станет лишь полный кретин – в дымчато-серых глазах не получится высмотреть ни капли страдания, там буйствуют мятежный огонь и решительность. Дивия Шарма точно не тот человек, которого следовало бы жалеть. Но отчего-то в первую очередь мне хочется уберечь именно её. Укрыть от малейшего шлейфа опасности, защитить ото всех и от самой себя в том числе. Никому, никогда, ни за что не позволить коснуться и волоска на красивой умной головке. Я идиот? – Я идиот, – негромко озвучиваю неоспоримый факт для деревьев, озера и самого себя, но моё одиночное рандеву прерывает красивый голос с язвительной ноткой: – Туше. Не спешите поедать самого себя, господин Басу – предоставьте это мне. Птичка подкралась незаметно, и теперь стояла передо мной невообразимо довольная. Красивая, хитрая, слегка раскрасневшаяся – так быстро бежала? И сходу плюётся ядом. Вот что мне с ней делать? Придётся действовать по наитию. POV Деви. «Это не первое твоё убийство, и если после каждого ты будешь так нервничать – лишишься рассудка быстрее, чем разберешься со всем», – слова Рама крутятся в абсолютно потерянной голове, и даже чай с Кэтрин не смог отвлечь от тревоги, поедающей всё внутри. Как, за что, почему я? Или скорее: почему она? Клара Суинфорд… даже после смерти от тебя сплошные беды! Тяжёлый день. Тяжёлый год. Тяжёлый век. Ещё с детства судьба поспешила поставить на мне крест, а сейчас я в полной растерянности и понятия не имею, куда идти. И есть ли смысл идти куда-либо. По иронии судьбы, прямо сейчас я иду. Устало плетусь по коридору огромного дома, в котором всегда кто-то гуляет – то служанки, то сквозняки, то все вместе. Единственное, чего хочу прямо сейчас – стащить с себя это многослойное платье, упасть лицом на подушку и проспать до скончания времён. Ну или хотя бы до завтра… Не успеваю положить пальцы на ручку двери – из-за угла появляется Сара и с хитрой ухмылкой семенит прямиком ко мне. Я знаю это лицо. И мне тут же становится страшно… – Драгоценная госпожа, уделите мне минутку вашего драгоценного времени, – театрально пропевает младшенькая из Басу и, убедившись, что в коридоре никого – тут же бесцеремонно заталкивает меня в мою же спальню. Я не успеваю и пикнуть, как эта фривольная бестия уже захлопывает дверь и прижимается к ней, намекая, что пути отступления мне заказаны. Великая Мать, Сара! Как будто от тебя возможно сбежать. – Что за представление? – в эту секунду я недовольно закатываю глаза, жутко уставшая за день… за всю свою жизнь. – Вы с дядей что, надышались местным унынием? Один требует сразу к делу, вторая выступает. А как же прелюдия? – Сарасвати обходит меня и опускается на кушетку, блаженно откидывая голову на подушки. Молчит. – Так, ты пришла просто поболтать или по делу? – расслабляюсь и иду к подруге, откидывая её ноги, чтобы затем опустить их себе на бёдра, усевшись на вторую часть зелёной софы. Гладкая смуглая голень львицы украшена росписью мехенди, стертым наполовину. Веду пальцем по витиеватым линиям и позволяю себе не думать ни о чем важном, кроме цветов на хорошенькой ножке юной Басу. Девушка игриво двигает ступней, несильно лягая меня в бедро, и наконец отвечает на мой вопрос: – Скорее по делу. Выполняю работу обслуги, – её мелодичный голос звучит недовольно, с примесью вынужденного долга. Ухмыляюсь себе под нос, поражаясь услышанному. Кто смог заставить львицу нацепить роль девочки на побегушках? – Зачем? – не могу не спросить. Жуть, как интересно! – Дядя попросил. – Ах, вот оно что! Аргумент. Заставить делать что-то против воли кого-то из семейки Басу может лишь другой представитель Басу. Всё становится на свои места, вот только… – Зачем? – вырывается без моего ведома. Зачем, зачем... Как попугай заладила. – Я думала, ты мне скажешь, – её необыкновенно красивые глаза хитро блестят и слегка сужаются, делая взгляд совсем хищным. Ах ты ж маленькая затейница! Вот почему согласилась выполнить его просьбу – чтобы меня расспросить. – Сара, – закатываю глаза, шлепая её по обнаженной ноге. Она вновь ею дёргает, пытаясь меня пихнуть, но я прилагаю усилия и надавливаю, оставляя лежать голень на своих бёдрах. Отвечаю вполне себе честно: – Самой бы знать. Учитывая его непостоянство и репутацию, от господина Басу я могу ожидать в равной степени как поддержки, так и жажды оставить меня без головы. – Да, или ещё чего похуже… и тогда мне останется смиренно принять на себя статус падшей женщины: крутить шашни с женатым мужчиной в доме собственного жениха. Дивно! Сарасвати недовольно морщит нос и встает с кушетки. Бросает взгляд на окно. – Оденься удобнее. Дядя уходил в одежде для тренировок, может хочет с тобой позаниматься. Но, Деви, – взгляд Басу становится пристальным, доверительным и серьёзным: – Как бы он на тебя не смотрел, не забывай главного – смотрит он на тебя женатыми глазами. Я неуютно веду плечами, отводя на секунду взгляд. Опомнившись, усмехаюсь, встречаясь с выжидающим взором подруги: – Нет мне дела до его глаз. И семейного положения в том числе, – звучит крайне неубедительно, знаю. – Конечно, – Сарасвати снисходительно улыбается. – Тогда не буду тебя задерживать. Доран ждёт на другой стороне озера, в самом начале сада. Хорошей вам тренировки,– подозрительно улыбнувшись и более не добавив ни слова, Сара выходит за дверь, оставляя меня в полной растерянности. Великая Мать, у них это в крови, что ли: то сами сходят с ума, то мастерски сводят с него других? Просить бестолковую Лидию помогать в переодевании нет никакого желания, и я самостоятельно сбрасываю с тела это проклятое платье с рюшами и десятью юбками, в которых убиться проще, чем напоровшись на кинжал глоткой. Облачаюсь в свою форму для тренировок, закалываю волосы в тугой пучок, цепляю на пояс оружие. Не удержавшись, бросаю взгляд в сторону зеркала. Просто для себя! Мне нет дела до его мнения. Абсолютно никакого. Особенно после того, что он сделал. Или, вернее будет сказать: после того, как он ничего не сделал. Покидая спальню, я вновь задумываюсь о случившемся несколько дней назад. Бал, Доран с Камалом в кабинете Бернарда, проклятый кинжал в моих руках, эта гадкая Клара Суинфорд… хвала Богам, её невежество и иноверие уберегли эту никчёмную душу, заперев двери в Тамас-Виталу. Представить даже страшно, каким бхутом она бы могла стать. Выйдя на улицу, я упиваюсь свежим холодным воздухом. Озеро приближается неумолимо, как и моё волнение. Не к месту, не к месту, не к месту! Хищники чуют страх. Они им питаются… В попытках успокоить собственные нервы, вспоминаю Деймоса. Как там мой мальчик? Надеюсь, не бранит меня последними словами за то, что вынужденно оставила его. Его своевольный характер не сахар, и ключик к этому зверю найти получилось лишь у меня. Оттого особенно ценной была любовь к этому чуду. Доверяет лишь мне, и я обязательно объяснюсь с ним по приезде и заглажу вину самыми вкусными яблоками нашего сада! Издалека показывается силуэт. Сердце стучит с каждым шагом всё стремительнее, а в голове мыслей возникает опасно много. С нашего последнего разговора прошло несколько дней, и за это время Доран ни разу не подумал о том, чтобы обсудить случившееся. И почему у меня складывается такое ощущение, что он и вовсе пытался меня избегать? Но счёл это недостойным своего поведения и решил вот расставить все точки над i. Признается ли, что для него тот поцелуй стал ошибкой? Поможет отстоять меня вместе с Кристианом? Или попросит оставить его в покое? Последнее очень даже может быть, учитывая свободолюбивый нрав господина Басу и его стремление всегда и всё контролировать. А с моим появлением в его жизни контролировать всё станет крайне проблематично. Во что я снова вляпалась? Для чего ему я – с целым ворохом проблем, без ума и опыта, осиротевшая и обезумевшая? С периодически возникающей фантомной болью в районе живота, на котором должен был остаться уродливый шрам, но вместо него – лишь пустота и не моя судьба. Словно бы вместе со шрамом у меня отняли право выбирать. Теперь я должна следовать по тропе, которую прокладывает она. Тёмная мать. И с каждым днём во мне остается все меньше меня. Живу по соседству с безумием, неконтролируемо вырывающимся и убивающим всех на своем пути. Я безнадежна. И моё влечение к Дорану безнадёжно. Ощущение, словно своей рукой швырнула на иссохшую доску спичку на своем личном мосту и стою по центру, наблюдая, как огонь пожирает все и меня в том числе. Не покажу ему, как изнемогала все эти дни. Как с замиранием сердца ждала разговора. И лучшей защитой в моем случае оказывается, как ни странно, нападение. Доран выглядит отстраненным, погруженным в собственные мысли так глубоко, будто здесь находится лишь его тело, а сам он где-то очень далеко. Сидит, положив локти на колени и свесив ладони вниз. Смотрит в землю, себе под ноги, и я впервые вижу этого воинственного Льва таким уязвлённым перед окружающим его миром. Я сбавляю шаг, почти крадучись преодолевая оставшиеся метры. Подхожу, хищно нависнув сбоку. Хочу уже объявить о своем приходе, как вдруг слышу тихое, слегка обреченное: – Я идиот. – Понимаю сразу, что сказанное не для моих ушей. Идиот? Нет, ты ракшас, пожирающий мою душу уж какой день, но не подозревающий об этом! Вслух же язвлю, задыхаясь от удовольствия развернувшейся перед глазами картины самопорицания: – Туше. Не спешите поедать самого себя, господин Басу – предоставьте это мне. Секунда – и вот янтарные глаза поднимаются, а мне с трудом удаётся удерживать невозмутимое выражение. Его пронзительный взгляд устремляется в путешествие по мне, иначе назвать это не получится – разгуливает по лицу, бродит вдоль острых ключиц, чтобы затем пройтись по округлостям, что я сама выбрала бесстыдно подчеркнуть, собираясь на эту встречу. Белую мужскую рубашку свободного кроя заправила в облегающие штаны, и моё тело было так обтянуто тканью, что на родине – да и здесь тоже – это сочли бы верхом бесстыдства. Но я знала, что он оценит. Мужчина молчит. Я не решаюсь разрушить возникшее между нами безмолвие, которое с каждой секундой становится дестабилизирующим, неловким. Воздух между нами сгущается донельзя, и в моей голове начинают проноситься обрывки из прошлого. Его рука, сдерживающая мои запястья над головой. Исследующие мою кожу мужские губы. Желание, накатывающее волнами. Асуры! Нашла время… С ужасом ощущаю, как к лицу приливает жар, и решаюсь бросить как можно небрежнее: – Так и будете молчать? POV Доран. Что за женщина! Нацепила эти ужасные тряпки, которые так беззастенчиво демонстрируют идеальные пропорции тела. Мне едва хватает сил удержать себя в руках, чтобы не пялиться. Отвратительная английская одежда на ней смотрится до того превосходно, что я начинаю ненавидеть её все сильнее. Не Деви и не одежду. Англию. По одному острому взгляду и резким фразам улавливаю настроение птички. Спорить не хочется. Ругаться тоже. Но и блеять перед маленькой фурией в планы не входит. Поэтому молча встаю и, сделав к ней шаг, спокойно спрашиваю: – Шарма, дуешься? – Госпожа Шарма. На «ты» не переходили, – цедит недовольно, глядя прямо в глаза. Аккуратный подбородок гордо вздернут, пухлые губы сжаты, а брови нахмурены. Даже злится красиво… Не могу упустить возможности и не поддеть маленькую бунтарку: – На «ты» не переходили, это верно. Вы предпочли перейти сразу к делу. Рискну предположить, что «тыкать» позволите только после совместной ночи? Или даже тогда нет? – захожу за грань и наслаждаюсь её эмоциями. Вот она ошарашено пучит глаза, а после кривит губы от ярости. Наконец, маленькую ракшаси одолевает смущение, и её щеки краснеют. А потом она делает то, что напрочь лишает меня покоя – улыбается. Сквозь это своё злое смущение растягивает губы в такой довольной ухмылке… Я на мгновение теряю лицо. Вот оно, то самое оружие, которым госпожа Шарма машет во все стороны, сама того не ведая. За ней плетётся толпа поверженных ею же, павших в ноги этой маленькой женщине, вожделеющих её взгляда, её внимания. А она ни сном, ни духом об этом. Невинная простота. Мне хочется поведать ей этот секрет в ту же секунду, но Деви меня опережает: – Даже тогда нет, господин Басу. Вы не заслужили этого. – Ауч, точно пощёчину влепила. Хочу пошутить, но она вновь улыбается, и я тут же забываю все слова. Я могу простоять вот так, глядя в светло-серые глаза девушки, бесконечно долго, но она отворачивается. Поднимает голову в небо и, что-то высмотрев, наконец возвращает свой взгляд ко мне. – Птицы летают низко. Скоро начнется дождь. Давайте приступим к занятию, пока есть такая возможность. Хорошо, маленькая командирша, давай приступим. Я принимаюсь объяснять все тонкости боя, не упуская возможности прикасаться к изящному телу госпожи Шарма. Делаю это так ненавязчиво, что девушка практически не замечает, но тем самым раздразниваю себя донельзя. Вот она делает выпад, ныряя мне под руку, я перехватываю её руки, ставлю подножку и валю на себя. В последний момент отрываю голову, чтобы не поздороваться затылком с землей, и опираюсь на локти. Распластавшася по мне птичка поднимает лицо, уверенно пряча испуг от падения. Осторожно шевелится, прижимаясь своим гибким хорошеньким телом непозволительно близко. Разве возможно остаться равнодушным к глубине лунных глаз, глядящих с затаившимся в них доверием? От Дивии Шарма веяло неуловимой опасностью. Скрытым смыслом, невысказанной угрозой, предсмертной агонией. Дело было не в интеллекте или внешности девушки, всё упиралось в беспощадное прошлое. Оно настолько отчаянно стремилось погубить хрупкую душу, что против воли выковало из неё сталь, облачая в доспехи. Из боли, утраты и страха возникла непоколебимая твердость. Она отталкивала, но не всех. Это именно то, что мне всегда было нужно – чувствовать привкус опасности до приятного напряжения, когда кровь гонит отголоски испуга по венам, возбуждая адреналин. Не доставляет удовольствия запугивать самому, но остаётся неотъемлемой частью меня. Страх притупляется с каждой прерванной мною жизнью, и лишь сейчас я вновь ощущаю его вкус на кончиках пальцев, в закромах сердца – так глубоко, что не разглядеть. Я начинаю бояться. Не её. За неё. – Я повалила Вас, – мурлычет с довольной улыбкой, держась на таком крошечном от моего лица расстоянии, что я чувствую исходящий от кожи аромат масла – миндально-ванильный шлейф пробуждает нешуточный аппетит. Провести носом по нежной шее, скользя ниже, чтобы оставить на ямочке между ключиц влажный поцелуй. Если не прекращу думать об этом – точно сорвусь, и тем самым могу навлечь на Деви целый ворох проблем. Как будто мало ей бед… Скалюсь, приближаясь ещё немного, и шепчу в самые губы: – Ещё с той самой встречи в моём коридоре. Уложила на лопатки, я бы сказал, – и резко отстраняюсь, приподнимая девушку за подмышки и устремляясь следом. Ставлю её на ноги и как ни в чем не бывало продолжаю тренировку. А в голове мелькают картинки того, что я бы мог с ней сделать, не будь мы сейчас в этом ужасном месте, связанные убийством какой-то идиотки, где Деви – рука, в которую я лично вложил тот проклятый кинжал. POV Деви. Доран Басу. До чего же наглый, бестактный! Сумасшедше красивый... Ощущать желание, чуждую доселе безотказность и возмущение одновременно рядом с ним становится настолько привычным делом, что бурная смесь из эмоций совершенно перестает пугать и нервировать. А его руки на моём теле смотрятся до того органично, что приклеить их или даже пришить – так, для надежности, – перестаёт казаться идеей больной на голову влюблённой особы. – Уложила на лопатки, я бы сказал. – Его большие ладони ставят меня на землю – ощущаю себя безвольной куклой, против своей же гордости растекаясь ему под ноги, с бесконечным желанием просто пропасть, испариться – лишь бы не показывать Дорану, как сильно его слова влияют на моё эмоциональное равновесие. От его цепкого взгляда не укрыться, и я подмечаю довольную усмешку. Чтоб тебе роти поперек горла встало, ракшас! Спустя час активных действий я чувствую, как ноги отказываются держать тело, а пальцы, сжимающие кинжал, немеют и отекают. Испарина и слипшиеся у лба волосы раздражают, и я решаю покончить со всем. С трудом признаюсь самой себе в том, как сильно разочарована равнодушным молчанием Дорана. Не в силах терпеть его самодовольство, нарочно швыряю тренировочный нож мужчины в густые кусты – звука пробитого дерева не слышу и понимаю, что приземлился предмет в траву. Иди, ищи. Перевожу на него взгляд, старательно делая вид, что испытываю вину. Глаза округляются, словно бы говоря: «я так старалась попасть, да не вышло! Совсем не ожидала, что он угодит в те заросли…» Но злорадная ухмылка рвется наружу, и губы будто бы против воли растягиваются по сторонам, рисуя победный оскал. Сообразительный Лев вмиг улавливает мой коварный прищур, и настроение его стремительно меняется. Суровость, какую я наблюдала в первый день знакомства, вновь нацеливается на меня. О, нет! – Ракшаси, совсем обезумела?! – его густые брови сдвигаются на переносице, а золото в кошачьих глазах превращается в темную медь. Палач выходит, пора бежать. – Я случайно! – выкрикиваю почти обиженно, словно и правда хотела попасть в дерево, а не выкинуть кинжал от него подальше из вредности. Лев наступает, и моя идея тут же кажется мне глупой до безнадёжности. Чтобы совсем не позориться, собираю остатки гордости в кулак и вскидываю голову вверх. Выплевываю сквозь зубы: – Хотя, если добиться твоего внимания можно лишь подлостью, то я готова твоими кинжалами крошить декоративные камни в пруду Де Клера. Посмотрим, как будешь выкручиваться в бою с отупевшими лезвиями. Брови Дорана поднимаются в легком недоумении, а сам он с сомнением в голосе спрашивает: – Смерти моей хочешь? Настырно молчу, отворачивая лицо в сторону. Хочу в том случае, если и дальше будешь так отвратительно вести себя рядом со мной! Целовать – отстраняться, целовать – отстраняться. Не позволю! Мысли прерывают настойчивые касания. Доран приближается и, осторожно поддев пальцами мой подбородок, вынуждает взглянуть на него. Недовольно дёргаю головой, но оказываюсь прижатой к горячему мощному телу. И проклятое сердце тут же трепещет от удовольствия. – Пусти меня, Доран! Нас могут увидеть! – старательно продолжаю отпихивать его от себя, но быстро осознаю, что смысла в моих трепыханиях никакого: толкать господина Басу почти то же самое, что толкать голыми руками скалу Кайласанатхи. – Посмотри-ка, мы уже перешли на ты. – Да он издевается! – Нет! – Пытаешься цену себе набить? – он бесцеремонно подхватывает меня на руки, унося подальше от озера, к деревьям, образующим небольшую рощу. – О, проницательно. И как, у меня получается? – всё дергаюсь в его руках, мысленно умоляя ненавистное сердце заткнуться и не томиться в отчаянном нетерпении. Сама не знаю, в ожидании чего. – Вполне. У меня столько золота точно не наскребётся. Или драгоценная госпожа принимает только камушками? – господин Басу наконец ставит меня на землю и тут же притягивает к себе. Заправляет выбившийся локон мне за ухо и мурлычет: – Дикарка. Тебе идёт быть такой. – Какой? – тяжело дыша, опускаю руки, оставляя их безвольно висеть вдоль тела. Всё, проиграла. Не хватает ни сил, ни желания держаться подальше от этого человека. Боги свидетели, я пыталась. – Я обещал тебе что-то? – внезапная смена темы сбивает с толку. Хмурюсь, пытаясь понять, о чем он. Качаю головой, не сводя взгляда с решительного лица. – Вот и не выделывайся. Понимаю твоё смятение и раздражение, но я не вижу смысла заводить серьезные разговоры до той поры, пока ты сама в себе ковыряешься. Не хотел говорить, чтобы не сбивать с толку, но твоё уж слишком отчаянное желание надеть мне петлю на шею и с улыбкой глядеть, как я болтаю ногами в воздухе, начинает пугать. Нет, Деви, мне не всё равно. И нет, я ни о чем не жалею. Да, я испытываю к тебе влечение и не только. Но пока до конца не разобрался в себе – не хочу дурить голову. Я… – на секунду Доран отводит взгляд и тяжело вздыхает. Молчит, словно решает: сказать или не стоит. И, наконец, заканчивает, отправляя меня и мои чувства к асурам. – Я не хочу, чтобы ты стала одной из девочек, что научились плотским утехам на мне и перестали быть чем-то важнее кошки за углом дома. – Честно, прямо, хлестко. И добавить нечего. Вопреки тому, что говорит Палач не самые приятные для ушей слова, отпускать он меня не стремится. Держит ладони на спине, ближе к талии, и смотрит с высоты своего выдающегося роста так цепко, будто надеется высмотреть что-то особенно важное. А мне хочется зарядить ему по голове, чтобы избавиться от ощущений обиды и разочарования, заполняющих грудную клетку как-то уж слишком стремительно. Разве не учили меня держать лицо и эмоции при себе? Разве я имею право влюбляться при нынешних обстоятельствах? Разве я не помолвлена с другим человеком? Разве, разве, разве… всё это неважно. Самое главное сейчас – не разрыдаться и вникнуть в смысл сказанного. Обдумаю позже. Мой покой важнее. – Я услышала Вас, господин Басу. В таком случае… – я замолкаю, когда до ушей доносится звук треснувшей ветки, и как только Доран меня отпускает – отскакиваю от мужчины подальше. Мы успеваем взглядом договориться о том, что вернёмся к этому позже, и поворачиваемся в сторону звука. К нам семенит малознакомая мне служанка. Не дойдя несколько метров, она выкрикивает взволнованно: – Мистер Басу, мисс Шарма, скорее! Милорд хочет с Вами поговорить, – обращение к Дорану сопровождается глазным тиком, или это она так подмигивает? Боги, что за глупости. – Он ждёт в своём кабинете. А Вас, мисс Шарма, – смотрит менее учтиво, но с легким страхом во взгляде. Всё правильно, бойся. – Хотела видеть миссис Батлер. У неё вопрос по фарфору. Мы с Дораном направляемся вслед за прислугой. Как там её, Мэгги? – По какому ещё фарфору? – слегка морщусь от глупости предстоящего разговора. – Который будет стоять на свадебном столе в бальной зале, – с готовностью отвечает служанка, а я ловлю на себе насмешливое внимание Дорана. Злорадствуешь? В таком случае оставлю тебя без тарелки на свадьбе! – Господин Басу, я провожу Вас, – улыбается англичанка, бросая на мужчину уж больно странные взгляды. Сжимаю челюсти, едва не скрипя зубами от злости. Если стану хозяйкой поместья – первым делом выкину тебя за забор. – Чудесно, Мэри, – тяжко вздыхает Доран, даже не пытаясь спрятать усталость в голосе. Что, и имя её знает? Должно быть, слишком навязчивая. Я смотрю на своих спутников последний раз и сворачиваю в другую сторону, чтобы добраться до экономки путем покороче и побыть лишнюю минуту в тишине. Доран дарит мне напоследок многообещающую ухмылку. POV Доран. По пути к поместью английская прислуга непрестанно бросает на меня заинтересованные взгляды, то и дело прикусывая нижнюю губу. Нервно мнёт то тёмную юбку, то белый фартук, томно вздыхает, поправляя накрахмаленную наколку на голове. И чем ближе мы подходим к дому, тем ярче становится румянец на её щеках, а дыхание – чаще. Внимание и суетливость служанки раздражают, но я игнорирую её. Хочется побыстрее избавиться от этой девицы, которая явно была не прочь «ощутить на себе грубые ласки огромного и дикого мужчины». Эта фраза особо запомнилась, когда я невольно подслушал разговор местной обслуги в одной из многочисленных гостиных поместья лорда. Две девушки, одна из них – моя провожатая, рьяно обсуждали пугающе огромных дикарей, неотёсанных мужланов из далёкой варварской страны. Но это касалось больше меня и Камала, нежели Рама и Эрита, потому что мы с другом вызывали страх своими внушительными фигурами. Как выяснилось позже, любопытству и похоти всё же удалось вытеснить страх. Глупая дура, раз мнит, будто бы я паду так низко, что буду зажимать кого попало по углам. Тем более прислугу. Её наивность поражает. И вместо того, чтобы сказать ей прекращать питать надежды, прибавляю шаг так, что служанке приходится чуть ли не бежать за мной. Хвала Кали, примерно через десять минут мы расстаёмся с англичанкой. Перед этим она раз пять, не меньше, присела в реверансе, как будто я в этом нуждался, и настойчиво предложила свою помощь: если не сейчас, то позже в любое время дня и ночи, «когда господину Басу будет угодно». В последних словах скрывался явный намёк на близость. Но я как и раньше проигнорировал это и жестом показал, чтобы она молча уходила. Как только фигура моей провожатой скрывается, берусь за ручку двери. И, наплевав на этикет, вхожу в кабинет лорда без стука, уповая на то, что застану его врасплох. Да и какой смысл стучать, раз Де Клер и так меня ждал? Что же, к моему разочарованию, план не работает. Лорд не подскакивает с места от неожиданности, не принимается нервно рассовывать документы по ящикам, бросая на меня гневные взгляды. Напротив, он преспокойно сидит за столом, склонившись над бумагами. Хмурит лоб, вчитываясь в каждую строчку. Интересно, делает вид, что не замечает, или и правда не слышал, как я вошёл? Подаю знак, что в кабинете он не один – демонстративно кашляю. И когда генерал-губернатор поднимает на меня взгляд, я вальяжно, без согласия хозяина кабинета, усаживаюсь в мягкое кресло, стоящее рядом с рабочим столом. Лениво закидываю ногу на ногу, а руки кладу на подлокотники. Веду себя слишком раскованно с человеком, у которого на меня заведена особая папка с внушительным списком деяний против Британской короны. Мне не в чем себя упрекать и винить. Да, я убивал англичан и делал это с особой жестокостью. Да, моё оружие не раз познало вкус крови. Но я не раскаиваюсь в содеянном. Лишь они виноваты в том, что встали у меня на пути. Голубые глаза недобро впиваются в моё лицо, пытаясь в нём что-то отыскать. После он переводит взгляд ниже, на мою тренировочную форму со следами грязи и пота. Я так и не удосужился перед походом к лорду сменить одежду на чистую. Первым делом – дело, а после и себя в порядок привести можно. Вижу, как ноздри Де Клера слегка дёргаются, стоит ему почувствовать запах, исходящий от моего немытого тела после интенсивной тренировки. Про себя усмехаюсь. А грязный я, лорд, оттого, что с твоей невестой в траве валялся, к себе прижимал её разгорячённое тело. На деле же невинно улыбаюсь англичанину на его недовольство моим поведением. С минуту мы изучаем друг друга. Я терпеливо молчу, давая ему первым начать разговор, что он вскоре и делает, застав меня на долю секунды врасплох: – Я знаю, что это сделала госпожа Шарма, – с нажимом на слово «это» произносит лорд ледяным, как и его взгляд, тоном. Мне требуется время, чтобы подобрать нужные слова. Но для начала разобраться: блефует англичанин или же правда знает о причастности Деви к убийству. В любом случае непонятно, почему Де Клер решил говорить на эту тему именно со мной? Или он решил таким образом проверить всех членов делегации? – Что «это», уважаемый лорд? — с насмешкой отвечаю ему я. – Кажется, я Вас не понимаю. – Приходится играть дурачка. Подставлять птичку не в моих интересах. – Я полагал, что Вы куда понятливей, господин Басу, – Кристиан подается вперёд, и чуть понизив тон, продолжает: – Я знаю, что Дивия убила Клару Суинфорд. – Доказательства. Есть? – Голос мой ровный, без единого намёка на волнение или страх. Де Клер откидывается на спинку сиденья, и, копируя мою же позу, после недолгого молчания наконец отвечает на вопрос: – Мне довелось побеседовать с некоторыми гостями, которые были на приёме. К счастью или к сожалению, хотя я склоняюсь всё же к последнему, они многого не запомнили. Но, несмотря на это, мне удалось по крупицам собрать важную информацию: странное пятно на платье, якобы от вина, беспокойное поведение. Перчатки, точнее их отсутствие, прогулки в тех местах, куда гости обычно не заглядывают. Но последней каплей стали слова Деви. – Англичанин делает паузу в своей речи, но лишь для того, чтобы поправить бумагу на столе, а после продолжает говорить: – Потребовалось время, чтобы сопоставить факты. В итоге я пришёл к умозаключению, что это преступление совершила моя невеста. – Вы так споко-ойно об этом говорите, генерал-губернатор, – протягиваю я, а внутри всё холодеет от мысли, что Деви в опасности. – Допустим. Но лишь допустим на минуту, что это сделала госпожа Шарма. Ваши действия? – слова даются с трудом, но я стараюсь держать лицо. Сейчас не время кидаться на лорда и угрожать ему, требуя спасти Деви от ареста. Правильным будет выслушать Де Клера, что я и делаю. – Как и прежде, я планирую придерживаться тех слов, которые озвучил констеблям и Бернарду: никто из делегации не виновен в случившемся. В том числе и Вы, господин Басу. – А как же те опрашиваемые Вами люди? Уже то, что Вы лично принимаете участие в расследовании, а не доверяете это местным властям, говорит само за себя. – Я не могу остаться в стороне, когда обвиняют моих гостей и, более того, друзей моей достопочтенной невесты. К тому же, – уголок губ англичанина дёргается вверх, – есть вещи, способные усмирить любого болтуна. – Неужто Вы одобряете методы экзекуции до официального приговора? – волна облегчения разливается по телу. Кажется, генерал-губернатор и не думает угрожать, напротив желает помочь. Но не стоит расслабляться, наверняка у него на это свои мотивы. К гадалке не ходи – лично заинтересован в браке с Дивией. Это и движет им. – Вам бы рубить головы с плеч, – собеседник вновь морщится. – Знания, подкреплённые деньгами на личном счёте центрального банка Англии. – С деньгами всё понятно. Что в вашей стране, что в нашей, они решают многое. А что касается знаний? Поделитесь? – Я скептически приподнимаю бровь. – Вы слышали такое выражение «знания – сила»? Так вот у меня в руках случайно оказался прелюбопытный компромат, и он может подмочить репутацию некоторых важных людей, которые этого отчаянно не желают. Киваю, удовлетворённый ответом лорда. Как я и думал: Де Клер куда умнее своих английских «друзей». Хитёр, расчётлив и корыстен. Не зря многие соотечественники так яро ненавидят его. – В таком случае, какую роль во всём этом играю я? – я смещаюсь на кресле вперед и опираюсь локтём на важные документы лорда. — Заметьте, я не подтвердил причастность госпожи Шарма к убийству вашей соотечественницы. – Я это заметил. – И почему же Вы рассказали всё мне? А не, например, господину Камалу Раю? Он как-никак опекун госпожи Шарма. Или же Раму Дубею, духовному наставнику? Я всего-лишь охрана. – Считайте, что это первый шаг навстречу нашему с Вами союзу. – Союзу… Ах, да-а, тому самому, с подачи Деви, – я намеренно называю госпожу Шарма ласковым именем, чтобы позлить лорда, и на этот раз у меня получается вывести его – глаза англичанина недобро сужаются, хотя его воспитания и выдержки оказывается достаточно, чтобы не комментировать мои словесные выпады. – Кажется, я обещал подумать. – И что же Вы надумали? – Лёд в словах лорда остудил бы, пожалуй, всю Бенгалию. Усмехаюсь, а сам тяну с ответом, хотя для себя давно всё решил. После убийства Клары Суинфорд, пообещал себе, что сделаю всё, лишь бы защитить Деви. И союз с Де Клером – это малая часть того, чем мне предстоит заняться. – Согласен. – В таком случае предлагаю скрепить наш союз рукопожатием, – генерал-губернатор протягивает светлую ладонь, я же крепко сжимаю его руку. И как же приятно наблюдать за тем, как лицо лорда напрягается, когда я стискиваю его длинные аристократичные пальцы. – Обсудим всё сейчас? – Пожалуй, я дам Вам время отдохнуть и принять ванную. Вы наверняка утомились. – Вы правы, генерал-губернатор, – усмехаюсь, вспоминая недовольство лорда моим внешним видом. – Сейчас же воспользуюсь Вашим советом, а встречу мы согласуем позже. – Непременно. Уже подхожу ближе к двери, как меня нагоняет голос Де Клера: – Господин Басу… – Слушаю Вас, лорд, – неспешно оборачиваюсь. – Вы же не позабыли, что госпожа Шарма – моя невеста, которая в скором времени станет моей законной женой? – Такое не забывается. – Благодарю, что Вы помните об этом. – Пожалуйста, лорд Де Клер, – не без иронии отвечаю я и отворачиваюсь. Вот только не уверен, что отдам её Вам, – уже мысленно произношу я, выходя из кабинета хозяина дома.