The safest place

      Заброшенная душевая пахла пылью, старым деревом и слабым ароматом диких цветов, пробивающихся сквозь щели в развалившемся полу. Она была их местом. Для Белл это было единственное место, где можно было дышать свободно, не ощущая на спине колючего взгляда надзирательниц или соседки по камере.       Дверь привычно скрипнула. Белл заглянула внутрь по привычке, почти не надеясь никого увидеть, кроме, возможно, Капибары — упитанной рыжей кошки, получившей своë нелепое имя за спокойствие. Но сегодня здесь была Клэр.       Она сидела на своëм обычном месте, на матрасе, широко расставив ноги, а в руках она держала Капибару, которая, мурлыкая на всë здание, уютно устроилась на коленях. Луч солнечного света, пробившийся сквозь дыру в крыше, освещал их обеих и забавно подсвечивал танцующие пылинки в воздухе.       Белл замерла на пороге, но Клэр лишь скользнула по ней своим спокойным взглядом и чуть заметно кивнула.       — Не стой там, будто первый раз, — тихо хмыкнула она и вновь провела подушечками пальцев по мягкой шерсти.       Белл вошла, стараясь ступать бесшумно, и опустилась рядом, в нескольких десятках сантиметров от Клэр. Не слишком близко, чтобы не нарушать еë личное пространство, но и не слишком далеко, чтобы всë ещë чувствовать себя под защитой невидимого купола, который Клэр умела создавать вокруг себя.       Белл поставила локоть на колено и подпëрла голову ладонью, искоса поглядывая на Клэр, которая продолжала водить пальцами по мягкой шерсти кошки, вырисовывая какие-то узоры у неë на макушке. Белл впервые подумала о том, что ей… Хорошо? Хорошо, но не потому что было весело или безопасно в общепринятом смысле. В этой тюрьме не было безопасности, хорошо — потому что не было страшно. Страх, еë теперь постоянный спутник, здесь, рядом с Клэр, отступал, превращаясь в фоновый шум. Рядом с ней дрожь в теле отступала хотя бы на несколько секунд.       Она наблюдала, как ладонь Клэр медленно и мягко гладила шубку Капибары. Длинные, тонкие пальцы, на костяшках которых были видны старые шрамы, именно они — свидетели историй, о которых Белл боялась даже догадываться. Но сейчас эти пальцы были нежными. Руки Клэр не были похожи на руки убийцы или психопатки — в их касаниях было слишком много нежности и любви. Эти пальцы каждый день осторожно касались листьев розы и колючих стволов, копались в земле, сжимая даже ту с осторожностью, эти же пальцы бережно водили по страницам книг, боясь порвать.       Капибара тихо мурчала, и еë мурчание было единственным звуком, разрушающим тишину в заброшенной душевой. Посоревноваться с ним могло лишь сердцебиение Белл, которое моментами казалось ей слишком сильным. Белл не была здесь заключëнной, жертвой, номером из списка. Она была просто Белл. Девушкой, сидящей в лучах солнечного света в заброшенном здании рядом с другой девушкой, которая была для неë одновременно и самой опасной пропастью, и единственной устойчивой почвой под ногами.       Капибара тихо зевнула, перевернулась на спину, подставляя живот. Клэр издала тихий, почти неслышный звук, нечто среднее между смешком и вздохом. Белл не открывала глаз, но на еë губах тоже появилась лëгкая, едва заметная улыбка.       — Если хочешь — возьми, — вдруг сказала Клэр, подталкивая к Белл пакет с тостовым хлебом, где первые несколько кусков были сплошным мякишем без корочки. — Капи я уже накормила, — кивнула она, переводя взгляд обратно на кошку.       Белл слабо улыбнулась и взяла один кусочек, тут же отправляя его себе в рот. Она была слишком увлечена едой, что даже не обратила внимание на то, как в этот момент на неë смотрела Клэр. Она, на самом деле, всегда смотрела на неë, а особенно, когда та даже понятия не имела. Клэр всегда приглядывала за Белл. Всегда стояла позади неё и не сводила взгляда.       — Ладно, давай, — усмехнулась вдруг Клэр, осторожно спихивая кошку с колен и поднимаясь на ноги, попутно отряхивая брюки.       — Уже уходишь? — вдруг выпалила Белл, доедая остатки хлеба. Щëки были забавно набиты, как у маленького хомяка.       Клэр хмыкнула и вытянула из-за ящиков очередную книжку, которую забрала из библиотеки.       — Так хочешь?       Белл тут же отрицательно замотала головой, кажется, чуть не поперхнувшись хлебом. Клэр на это лишь едва заметно улыбнулась и села обратно, откладывая книгу позади себя.       Тишина рядом с Клэр не казалась Белл напряжëнной или пугающей, скорее донельзя спокойной и… Уютной, если в таких условиях это можно было так назвать. Клэр одна из немногих, кто ни разу не причинил вреда и даже намëка на это не было, поэтому Белл, хоть и ругала себя за это, но начинала доверять и тянуться. Рядом с Клэр хотелось молчать и сидеть вечность.       Солнечный луч, в котором танцевали пылинки, упал прямо на лицо Клэр, и Белл вдруг с невероятной чëткостью увидела каждую деталь. Она видела, как прядь темных волос, выскользнув из-за уха Клэр, упала ей на лоб, касаясь ресниц и мешая смотреть.       Желание пришло внезапно. Это была почти инстинктивная нежность, которая перевесила страх. Сердце Белл заколотилось, но уже по-другому — не от паники, как обычно, а от осознания шаткости моста, по которому она собиралась пройтись. Еë рука медленно поднялась, пальцы слегка задрожали в воздухе, и она видела, как изменился взгляд Клэр — из спокойно-наблюдающего он стал пристальным, изучающим, но не запрещающим. В еë темных глазах мелькнул вопрос, но она не отстранилась.       Кончики пальцев Белл впервые коснулись кожи Клэр у виска. Это было похоже на прикосновение к крылу бабочки — нечто такое же хрупкое, нежное и готовое исчезнуть в любую секунду. Кожа была тëплой и невероятно гладкой. Белл замерла на секунду, чувствуя, как под еë пальцем забился размеренный пульс. Затем она провела пальцами вверх, убирая непослушную челку со лба Клэр и обнажая ещë не до конца зажившую рану на лбу. Шелковистые пряди скользнули между пальцев. Она заправила волосы за ухо Клэр, и еë ладонь на мгновение задержалась у щеки, больше не касаясь, просто чувствуя исходящее от неë тепло.       Клэр не моргнула. Еë губы, обычно поджатые в строгую линию, дрогнули. Уголки еë рта непроизвольно поползли вверх, пытаясь сложиться в улыбку, но она с усилием, видимым лишь Белл, снова сделала их ровными. Она не сводила с неë взгляда, и в этом взгляде было столько всего.       — Болит? — вдруг шепнула Белл, едва ощутимо касаясь раны.       — Нет, — фыркнула Клэр и резко подвинулась ближе.       Белл было дëрнулась, но Клэр ловко поймала еë руки и положила себе на виски, призывая запустить пальцы в волосы и убрать чëлку. Она сделала это лишь потому, что увидела как улыбалась Белл, когда увидела еë без чëлки. Белл не особо думала, еë руки сама двинулись дальше, пальцы запутались в густых, тëмных волосах Клэр. Большие пальцы собрали чëлку по обе стороны, открывая лоб. Белл сама не заметила, как заулыбалась, а пальцами принялась сжимать мягкие пряди — это расслабляло. И забавляло…       Клэр усмехнулась, а затем резко подвинулась, опуская лоб на уровень губ Белл. Она смотрела на неë снизу вверх и хитро улыбалась. Белл сглотнула и неловко взглянула вниз, натыкаясь на распахнутые глаза Клэр, которые наконец не были закрыты чëлкой. Красивые, большие и совсем не злые. И это она — «бешеная собака»? Скорее похожа на самого милого на свете кота с умоляющими глазами.       — Ну? — Клэр наморщила нос, вопросительно вскинула бровь и подвинулась ещë ближе, уже ощущая неровное дыхание Белл.       — Что ты…       Клэр усмехнулась, указала пальцем на ранку и подвинулась почти впритык к губам Белл. Оставался лишь несчастный сантиметр между ними. Белл тяжело сглотнула, а уже в следующую секунду рискнула всем — она осторожно прижалась губами ко лбу Клэр, прикрыв глаза. Пальцы задрожали и пряди чëлки снова повалились на лоб, щекоча щëки Белл. Чëрт знает, как это случилось, но Белл впервые за это долгое и мучительное время почувствовала себя живой.       Клэр едва слышно хихикнула и сама отодвинулась, рассматривая каплю растерянное лицо напротив. Эмоции на лице Белл менялись с какой-то ошеломляющей скоростью и, кажется, причиной была вовсе не Клэр и их контакт, а всë то, что грузом накопилось на еë хрупких плечах. Белл снова прижалась губами ко лбу девушки, пальцами стиснула пряди сильнее и вздрогнула, пытаясь подавить подступающие рыдания.       Тепло — вот что теперь ломало. Человеческое отношение ворошило все чувства внутри, взывая к слезам. У Белл всë плохо, буквально. Она ещë не смирилась с травлей, как ко всему этому добавилась ситуация с парнем и резкое ухудшение состояния у папы. По щекам Белл покатились горячие слезы. Она не всхлипывала, просто беззвучно плакала, отстранившись, и смотря в глаза Клэр. Пальцы всë продолжали гладить эти тëмные, густые волосы.       Клэр едва успела поднять взгляд, как Белл снова прижалась ко лбу. Она целовала лоб бесконечно, словно пыталась залечить еë раны, наплевав на свои. Так было проще. Проще было проявить заботу о ком-то, чем о себе. Проще, чем остаться наедине со всем тем, что клубилось внутри и размножалось с каждой чëртовой секундой. Клэр замерла. Еë грудь перестала двигаться, она затаила дыхание, словно боялась спугнуть хрупкую реальность. Казалось, время в это заброшенном здании остановилось.       Потом раздался выдох, медленный, глубокий и невероятно тяжëлый. И руки Клэр, которые всë это время лежали на коленях, поднялись. Они не схватили, не притянули, а просто мягко, невероятно бережно обняли Белл, прижали еë к себе. Она привлекла еë ближе, позволив уткнуться лицом в изгиб между плечом и шеей, и укутала в своих руках так, словно строила крепость.       — Я же говорила. Если тебе помогают слëзы — поплачь, — спокойно произнесла Клэр, поглаживая ладонью хрупкие плечи. — И не забывай дышать.       Она сказала это потому что чувствовала то, как Белл буквально перестала дышать. Сжалась в еë руках и притаилась. Окаменела, потому что иначе в тюрьме было не выжить. За слëзы она бы снова получила, получила бы за свою слабость и доброту, а синяки ещë с прошлого раза не зажили. Она сделала вдох и тут же почувствовала запах роз, старых книг и земли — определенно Клэр. Так пах уют, так пахла безопасность и спокойствие в этом самом неспокойном на свете месте.       — Ты в безопасности, — шепнула Клэр, путая это слово где-то в тëмных волосах Белл.       И Белл заплакала. Впервые за всë время — не тихо и украдкой, а всерьëз зарыдала. Она впивалась в ткань тюремной робы Клэр, еë плечи судорожно дрожали. Она пыталась выплакать всë: несправедливость, злость, страх, который ел еë изнутри каждую чëртову секунду, унижения, и боль. Она пыталась выплакать всю свою сломанную жизнь прямо в грудь Клэр, в еë крепкие, надëжные плечи.       И Клэр не была против. Она не раздражалась на громкие всхлипы и болезненные стоны, не раздражалась на шмыганье носа, хотя такие звуки еë обычно выводили из себя. Еë объятия не были просто прикосновением — они были формой спасения. Руки сомкнулись вокруг Белл с такой силой, что, казалось, могли сломать рëбра, но для Белл это был единственный повод не утонуть в бушующем море отчаяния. Одна рука Клэр плотно лежала на еë спине, прижимая так близко, что Белл чувствовала каждый вдох и каждый удар сердца. Другая — та, что обычно наносила смертельные удары, — теперь с невероятной нежностью впивалась пальцами в еë волосы, поглаживая, успокаивая.       — Потом надо будет успокоиться, слышишь? — прошептала она, касаясь губами виска Белл. — Я здесь столько, сколько тебе нужно. Ты в безопасности.       Это заставило Белл разрыдаться ещë сильнее. Пальцы с силой цеплялись за ткань на спине Клэр, а слëзы уже заливали изгиб еë шеи и воротник робы. Клэр повторяла эти слова снова и снова, как мантру, пока рыдания Белл не начали терять свою разрушительную силу, превращаясь в прерывистые всхлипы.       В эту минуту, когда в заброшенной душевой стало тише, из-за угла снова выползла Капибара. Возмущëнная, видимо, тем, что на неë перестали обращать внимание, она грациозно спрыгнула с ящика, подошла к ним и, выразительно мурлыкая, начала тереться о ноги. Не добившись результата, она без тени сомнения запрыгнула сначала на колени Клэр, а потом, переступив, устроилась прямо на стыке их ног. Нелепость ситуации была настолько очевидной и внезапной, что Клэр первой не выдержала. Из еë груди вырвался тихий, хриплый смешок. Он вибрировал в груди, где к ней всë ещë прижималась Белл.       Белл, всë ещë захлебываясь слезами, подняла заплаканное, раскрасневшееся лицо. Увидев самодовольное выражение морды кошки и едва сдерживаемую улыбку Клэр, она тоже фыркнула. Это был странный звук — нечто среднее между всхлипом и смехом. А потом она рассмеялась по-настоящему, сквозь слезы, которые всë ещë текли по щекам ручьями.       — Ну всë-всë, — мягко прошептала Клэр и, не спрашивая разрешения, протянула руку к лицу, смазывая слëзы с щëк. — Давай, лучше поцелуй меня в лоб ещë раз, — подмигнула она, пытаясь разрядить атмосферу, и тут же резко опустила голову.       Белл сдавленно рассмеялась, но послушно прижалась губами ко лбу Клэр вновь. Слëзы с ресниц предательски нырнули прямо на лицо Клэр, заставляя ту снова усмехнуться:       — Ну поливать слезами было не обязательно.       — Прости, — шепнула Белл и поцеловала лоб снова, а затем отстранилась.       — Ещë и соплей на меня навешала, — смеясь, фыркнула Клэр и потëрла свой лоб, смазывая влагу рукавом. — Да ладно тебе, иди сюда, — выдохнула она, приобнимая Белл за плечо и прижимая к своему плечу.       — Я не хотела, у тебя вся кофта теперь… — Белл протянула руку, чтобы коснуться огромного влажного пятна на ткани.       — Перестань, — буркнула Клэр, поймала руку, сжав дрожащие пальцы, и опустила еë на мягкое тело Капибары. — Лучше кошку погладь.       Белл послушно запустила пальцы в рыжую шерсть и шмыгнула носом. Клэр не переставала еë гладить. Еë рука, прежде приобнимавшая за плечо, переместилась на щëку Белл. Большим пальцем она с нежностью, которой Белл не знала от кого-либо другого, стала стирать с еë лица мокрые дорожки от слëз. Она делала это медленно, тщательно, сконцентрировавшись так, словно это было самым важным делом в мире.       — Вот так… — прошептала Клэр. — Когда в теплице расцветëт роза, я подарю еë тебе, — вдруг сказала она, легко пихнув девушку плечом.       — И не жалко? — шмыгнула носом Белл, даже не поднимая глаз.       Клэр лишь усмехнулась — и в этой усмешке был весь ответ. Ей ничего не было жалко для неë. Она не убирала руку, продолжая держать еë у щеки, в то время как Капибара, наконец добившись внимания, громко мурлыкала под дрожащими пальцами Белл.       И впервые за долгое время Белл почувствовала, что на еë кровоточащие раны налепили пластырь. И это сделала Клэр. Клэр — самое безопасное место Белл.