Seven minutes in Heaven

Because seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

Seven minutes in heaven

I hope in the end that I'm not a virgin

Seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

Seven minutes in heaven

I hope in the end that I'm not a virgin

***

— Как думаешь, сколько у нас есть времени, прежде чем нас выпустят? — тихо спросил Азирафель, наконец оторвавшись от губ, к которым, казалось, он только что прикипел. Его дыхание всё ещё сбивалось, а взгляд блуждал где-то между пуговицами рубашки Кроули и его ключицей. — В твоём шкафу, конечно, уютно, но… для первого раза я бы хотел условия получше. Кроули опёрся спиной о стенку, глядя на ангела снизу вверх, и не смог сдержать усмешку. Ну надо же — каких-то пятнадцать минут назад он мысленно проклинал Вельзевул за эту идиотскую идею сыграть в "Семь минут на небесах", а теперь был готов благодарить её до конца времён. — Думаю, минимум час, — лениво ответил он, вытягивая ноги. — Шедвелл не из тех, кто быстро отпускает учеников, даже если школа уже почти закончилась. — Он на мгновение прищурился, а потом, едва заметно склонив голову, добавил: — Хотя, знаешь, и без кровати можно прекрасно провести время. Например… продолжить светскую беседу, прежде чем перейти в более интимный формат общения. Что скажешь, ангел? Азирафель уставился в эти тёплые янтарные глаза, которые без очков выглядели почти неприлично притягательно. Он пытался найти слова, но вместо этого почувствовал, как сердце предательски ускоряет ритм. Кроули, как всегда, был воплощением искушения. В конце концов, у них ведь нет ничего для… этого, так что можно подождать до выпуска. Именно так он и произнёс — поспешно, почти оправдываясь. Кроули не ответил, только встал, насколько позволял тесный шкаф, и начал что-то искать на верхней полке среди коробок. Через пару секунд извлёк небольшую чёрную коробочку и, не глядя, протянул её Азирафелю. Внутри оказались две небольшие бутылочки смазки и куча презервативов. Казалось бы, краснеть сильнее уже невозможно, но Азирафель умудрился. — Хастур хранит всё у меня, — спокойно пояснил Кроули, заметив взгляд ангела, и пожал плечами. — Сам понимаешь, комната на одного — дорогая привилегия. Он улыбнулся краешком губ, с откровенным удовольствием наблюдая, как у Азирафеля на щеках вспыхивает новый румянец. — Как думаешь, вечеринку специально устроили, чтобы нас свести? Или это просто случайность? — с лёгким любопытством спросил Энтони. Месяц назад Учёба для выпускников Брайтонского колледжа подходила к концу. Все экзамены были сданы, университеты и направления выбраны, заявки давно отправлены. Двенадцатиклассникам оставалось меньше месяца в пансионате — ожидание результатов, последние прогулки по кампусу, последние утренние сборы в общей столовой и дополнительные занятия для желающих. Кто-то решил остаться до конца, кто-то поехал домой на время. Атмосфера постепенно расслаблялась — в воздухе стояло ощущение предвкушения и лёгкой тоски. Отношения между двумя враждующими классами неожиданно улучшились после того, как стало известно: их старосты встречаются. Всё началось с обычного противостояния. Габриэль Мессенджер, отличник до кончиков волос, староста класса, прозванного «Ангелами» за идеальные оценки и поведение, и Вельзевул - которую по имени никто не зовёт, староста параллельного класса «Демонов», где каждый отличался особым характером и умением создавать хаос. Их классы враждовали с первого курса: кто лучше сдаст контрольную, кто устроит эффектнее школьный проект, кто громче посмеётся над неудачами соперников. Габриэль и Вельзи были центром этого противостояния, лицом классов, врагами по определению. Но однажды их привычные пикировки начали меняться. Сначала — взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем следовало бы. Потом — разговоры в библиотеке, которые никто не должен был слышать. Ещё через неделю — совместная работа над проектом, где никто не мог скрыть, что им интересно наблюдать друг за другом. Через месяц они уже шептались после репетиций, держались за руки в коридоре и оставляли школу в лёгком хаосе слухов. Для всех остальных это стало настоящей сенсацией: враждующие старосты вдруг начали встречаться. Если с этой парочкой всё стало предельно ясно за месяц, то за развитием другой истории наблюдали как минимум года четыре. Шесть лет назад Азирафель Фэлл и Энтони Дж. Кроули пришли в Брайтонский колледж почти одновременно — в возрасте одиннадцати лет. Маленький Азирафель вырос на окраине Лондона. Он был умён не по годам, любил книги, новые знания и тихие уголки, где можно было спокойно думать. Несмотря на то что его отец был священником, а мать — обычной медсестрой, это никак не мешало мальчику поступить в престижный пансионат. А Энтони? Ему в жизни, пожалуй, повезло — но цена оказалась слишком высокой. Его мать умерла почти сразу после родов, несмотря на усилия лучших врачей. Отец Кроули, погружённый в горе и отчаяние, растил сына между болью утраты и строгими попытками удержать семейный бизнес в Шотландии на плаву. С самого детства вокруг Энтони крутились репетиторы, частные учителя и няни — словно выстроенные в цепочку люди, заменяющие семью. Со временем Кроули-старший женился вновь и, желая обеспечить сыну «должное образование», отправил его учиться в Англию. Сам он навещал Энтони лишь раз в несколько лет, щедро оплачивая всё, что тот пожелает, и ежемесячно пополняя его счёт внушительными суммами. Уже на школьном приветствии новых учащихся Кроули заметил его. Невысокого мальчишку со светлыми кудряшками и пронзительно-голубыми глазами — как небо, в котором заблудилось солнце. Курносый нос, будто созданный для улыбки. Ангел, — именно так он бы его описал, если бы кто-то спросил. К сожалению для Энтони, они оказались в разных классах и даже в разных корпусах — в разных «домах». Учебные здания Брайтонского колледжа располагались на севере и занимали обширную территорию. Женская часть общежитий находилась на западе, мужская — на востоке. А в самом центре комплекса, выполненного в неоготическом стиле викторианской эпохи, тянулась длинная аллея с садом — место, где ученики любили проводить перемены и короткие минуты отдыха между занятиями. Покидать территорию школы разрешалось лишь с пятнадцати лет — и только с письменного согласия опекунов. До этого весь мир учащихся ограничивался стенами колледжа, коридорами с высокими арками и бесконечными расписаниями. Четыре года назад Впервые они встретились вечером — в первый день девятого класса, когда ученикам наконец разрешили выбирать направления и дополнительные занятия. Азирафель, держа в руках список предметов, вошёл в аудиторию и сразу заметил его. У окна сидел чертовски привлекательный юноша с рыжими, как пламя, волосами и в солнцезащитных очках — что уже само по себе выглядело вызывающе в строгих стенах колледжа. Он смотрел на закат, будто тот был частью какой-то тайны, известной только ему. Недолго думая, Азирафель подошёл и сел рядом. Рыжий повернул голову, приподняв бровь — с лёгким интересом и намёком на усмешку. Сейчас Кроули как никогда радовался своей светочувствительности, ведь именно она давала ему право скрывать глаза за тёмными стёклами. А глаза, как известно, — зеркало души. По его взгляду и без того можно было понять, что он совсем не против нового соседа. — Азирафель, — представился парень, чуть смутившись и протянув руку. — Ты тоже поёшь в хоре? Я раньше не видел тебя в этом корпусе. — Кроули, — ответил тот, легко пожимая руку. — И нет, я играю на фортепиано, скрипке и электро-гитаре. Но это так, для души. — Он немного наклонился вперёд, улыбнувшись краешком губ. — А не видел ты меня, потому что мы в разных классах. Хотя я-то тебя часто замечал на территории школы. Энтони чуть приподнял очки и подмигнул, оставив Азирафеля с покрасневшими щеками и лёгким чувством, будто в воздухе появилось что-то новое. Со временем они всё чаще пересекались на занятиях. Настоящий разговор между ними обычно случался только на уроках философии — и то превращался в спор. Азирафаэль горячо отстаивал принципы добра и морали, Кроули с ленивой усмешкой разрушал его аргументы, подкидывая всё новые парадоксы. За пределами уроков они почти не общались. Разве что случайно сталкивались в столовой — каждый со своей компанией, каждый за своим столом. Но стоило их взглядам встретиться через зал, как воздух будто на мгновение менялся, становился плотнее. Между ними пролетала едва заметная искра, то ли понимания, то ли вызова. Самое странное заключалось в том, что ни один из них не стремился сблизиться. В их редких встречах было что-то особенное — как будто судьба нарочно отмеряла им ровно столько, сколько нужно, чтобы не забыть друг о друге. Неделю назад Итак, спросите вы: как они докатились до того, что сейчас сидят в шкафу, и не просто сидят, а ещё обсуждают свои чувства и, кажется, что-то планируют? На самом деле здесь нет ничего сверхъестественного. Всего лишь работа одноклассников-«купидонов». С тех пор как Габриэль и Вельзевул стали парой, их компании из разных классов начали чаще проводить время вместе. И за эти четыре года совместных занятий никто не мог не заметить переглядки и неловкие разговоры этих двоих. До конца учебного года оставалось совсем немного. В тот день, пока Кроули и Азирафель сидели на совместном уроке музыки, Габриэль с Вельзевул и своими близкими друзьями отправились перекусить. И именно там вскрылись очень интересные детали… — …И он мне уже все уши прож-жжужал! Я задолбалась слушать рассказы про их совместные уроки — это невыносимо! Четвёртый год подряд терплю этот бедлам! Говорю ему: «Иди, пригласи его погулять, кофе выпейте или ещё что-нибудь». А он мне: «Ты его видела? Он же Ангел, его такое не зз-заинтересует! Он в библиотеке сидит почти всё время. А вдруг он натурал, а вдруг я ему вообще не нравлюсь, не хочу портить и без того редкое общение…» И вот так каждый раз! Куча дебильных отговорок! Что с ним не так!? Он жж-же и на философию пошёл чтобы больше с ним времени проводить. Папаше на него пофиг, так что тут не вариант, что родители убьют, если узнают. Внутренней гомофобией не страдает, прекрасно знает, что общество уже давно такое не осуждает. Ну разве что старый поехавший Шедвелл будет вопить на всю округу, если застукает. Он, походу, ебучий лебедь: если влюбился — то раз и навсегда. Поскорее бы конец всего этого пизз-здеца… — Вельзевул бахнула руками по столу, заканчивая свою гневную тираду. — Мушка моя, — осторожно начал Габриэль, стараясь не попасть под горячую руку, — может, не стоит так заводиться? Они просто… ну, не торопятся. — Не торопятся? — Вельзевул зло фыркнула. — Габи, они двигаются со скоростью двух черепах под успокоительным! За соседним столом кто-то тихо прыснул. Адам едва удержался от смеха, но, встретившись взглядом с Вельзевул, моментально схватился за горло и сделал вид, что кашляет. — Слушайте, — подала голос Майкл, скрестив руки на груди, — а может, им и так нормально? Глазками стрелять и мучиться в тишине? — Ну, в их случае это совсем не в тишине, — вставил свои пять пенсов Ньют. Все моментально замолчали и уставились на него. — Возможно, чисто теоретически, — начал он осторожно, — кто-то мне сказал, что Азирафеля тоже не совсем устраивает такое “платоническое” общение. И, возможно, у него… тоже есть чувства к Энтони. Компания синхронно уставилась на него, пытаясь осмыслить сказанное. Тишину нарушил лёгкий шлепок — Анафема с силой влепила Ньюту подзатыльник. — Ты же обещал, что не расскажешь никому! — прошипела она ему на ухо. — Но это же ради его блага! — начал защищаться Пульцифер. — Да и не тебе приходилось выслушивать все эти влюблённые бредни про то, какие у Кроули “шикарные волосы”, “грациозные пальцы когда он играет на фортепиано” и “какие с ним можно вести дискуссии по философии”! Фэлл, в отличие от Кроули, шифруется лучше, поэтому это знаю только я — как его сосед по комнате. Он оглядел собравшихся и добавил максимально серьёзным тоном: — Но! Я вам этого не говорил. — Мы сейчас серьёзно обсуждаем, испытывает ли Азирафель что-то к Кроули? — хмыкнул Хастур, который до этого сидел тише воды, ниже травы. — Он же смотрит на него так, будто тот — последний кусок торта на свете. Вельзевул, всё это время мрачно сверкавшая глазами, вдруг медленно расправила плечи. — Хорошо. Значит, всё ясно. Они оба идиоты. Но мы — умнее. Габриэль осторожно приподнял бровь. — Солнышко, что ты задумала? — Исправить вселенскую несправедливость, — с ледяной решимостью ответила она. — Если эти двое сами не могут признаться друг другу, мы... немного им поможем. — И как же мы собираемся им помогать? — с сомнением спросила Майкл. — Запрём где-нибудь и заставим признаться, или как? На лице Вельзевул появилась хищная улыбка. — О нет... — простонал Габриэль, мгновенно почувствовав неладное. — О да, — её улыбка стала почти безумной — и, похоже, заразительной: Хастур и Анафема уже начинали догадываться, к чему всё идёт. В итоге все, кто был заинтересован в «сведении» этих двоих, договорились тайно собраться на следующий день после занятий. Место встречи выбрали заранее — уютное кафе «Бархатный лист», где за мягким светом ламп и ароматом свежего кофе можно было спокойно обсудить, что, как и когда делать. Собравшись, каждый занял своё место за столом, глаза блестели от предвкушения, а на губах уже играла тень улыбки. План, похоже, у всех в голове уже был, оставалось только синхронизировать действия и убедиться, что «операция» пройдёт без лишнего шума. — Итак, — начала Вельзевул, сцепив пальцы на столе. — Спасибо всем, кто пришёл помочь разобраться с этими двумя тугодумами. Моё предложение простое: устраиваем мини-вечеринку в честь окончания школы уже в эти выходные. Нас немного — никто ничего не заподозрит. Она окинула собравшихся взглядом, будто проверяя, все ли готовы к операции. — Перейдём сразу к сути и распределению заданий. Все взгляды были прикованы к ней, и это явно придавало ей уверенности. — Я и Хастур берём на себя Кроули. — Она кивнула в его сторону. — Нужно убедить его провести вечеринку у себя. Комната просторная, живёт он один, и главное — там есть большой шкаф. Хастур ухмыльнулся, подмигнув Габриэлю. — Габи и Майкл, — продолжила Вельзевул. — Ваша задача — заманить Фэлла. Ни в коем случае не дайте ему понять, что Кроули тоже будет. Любые методы, лишь бы он пришёл. Время— до конца недели. — Само собой, дорогая, — мягко ответил Габриэль, склонив голову с почти ангельской улыбкой. — Далее, Ньют и Анафема. — Вельзевул повернулась к ним. — С вас две бутылки вина. Одна — для игры, — при этих словах её глаза сверкнули по-настоящему демонически, — а вторая — для прикрытия. Ана коротко кивнула и уже потянулась к телефону, вероятно, искать ближайший винный магазин. — Что касается части с “запиранием”, всё просто. После первой бутылки все будут ещё относительно трезвыми, и я предложу сыграть в старую добрую игру — “Семь минут на небесах”. Или “бутылочку”, как кому нравится. — Она усмехнулась. — Суть проста: бутылка крутится, и двое, на кого она укажет, уходят на семь минут в уединённое место. Она сделала эффектную паузу и обвела всех взглядом. — Как только Кроули и Азирафель окажутся в шкафу, мы посылаем сигнал Этим, они доложат всё Шедвеллу. Он, как обычно, врывается, орёт, всех гонит вон — кроме тех двоих в шкафу. На лице Вельзевул появилась по-настоящему коварная улыбка. — В итоге они просидят там около часа. А за это время у них просто не будет шанса не поговорить о своих чувствах. Хастур тихо присвистнул. — Гениально. — Я знаю, — самодовольно ответила Вельзевул, откинувшись на спинку стула. Наше время Кроули всё-таки согласился. Никто так и не понял, как Вельзевул с Хастуром это провернули, но к вечеру субботы комната Кроули выглядела так, будто по ней прошёлся отряд декораторов. Шарики, гирлянды, мягкие кресла, аккуратно разложенные закуски и бокалы. В сочетании с привычным полумраком и множеством зелёных растений комната выглядела странно, но, надо признать, красиво. — Выглядит... уютно, — осторожно заметил Кроули, прищурившись и скрестив руки на груди. — Ага, — отмахнулся Хастур, не встречаясь с ним взглядом. — Просто доверься процессу. Первым пришёл Ньют — с пакетом, в котором звякнули бутылки. За ним, сияя гордостью, появилась Анафема. Потом — Майкл, с видом полевого командира, волокла пару пледов «на случай, если кто-то замёрзнет». И, наконец, Габриэль, как всегда, в своём репертуаре: с подносом мини-кексов и… Азирафелем под руку. Когда все были в сборе, включили музыку, вино разлили по бокалам, и Мессенджер, естественно, решил сказать тост. — Что ж, мои дорогие друзья, — начал Габриэль, натянув свою фирменную улыбку, — спасибо всем, что пришли отпраздновать окончание школы. Впереди нас ждёт прекрасное будущее, и я искренне надеюсь, что мы ещё не раз пересечёмся. — Ну, за это можно выпить, — буркнул Кроули, приподнимая бокал и делая глоток до того, как остальные успели чокнуться. — Не порть момент дорогой, — укоризненно произнёс Азирафель, но уголки его губ дрогнули — слишком уж знакомо звучало это ворчание. — Как будто я когда-то что-то портил, — ответил Кроули, скосив на него взгляд из-под очков. Майкл уже вовсю налила себе добавку, Хастур жевал что-то с подозрительно довольным видом, а Вельзевул, сидя в углу, медленно прокручивал бокал в руках, наблюдая за всеми с ленивым интересом и выжидая момент. — Только не начинайте ссориться на празднике, — протянула Анафема, улыбаясь. — Мы хотя бы полчаса можем прожить без споров? — Это зависит от того, кто первым скажет «Боже мой», — вставил Ньют и тут же покраснел, когда Азирафель кашлянул в бокал. В комнате стало уютно — тихо играла музыка, гирлянды отбрасывали мягкий тёплый свет, а воздух пах вином и сладкой выпечкой. Кроули, устроившись на одном из кресел, наблюдал за всем с тем видом, будто был здесь исключительно из вежливости. Но каждый раз, когда Азирафель тихо смеялся, демон ловил себя на мысли, что этот вечер — не такая уж плохая идея. Когда первая бутылка опустела, а вторую только открыли, Вельзевул как бы невзначай хлопнула в ладоши: — Предлагаю сыграть в старую добрую игру, — произнесла она с невинной улыбкой. Все как-то сразу оживились — даже Габриэль, несмотря на наигранное ворчание, и Азирафеля, который, казалось, уже начинал догадываться, что задумано что-то сомнительное. — Что ж, правила просты, — начала Вельзи, — на кого указывает бутылка, те идут в шкаф, — она указала на большой чёрный шкаф с зеркалом во весь рост, — и выполняют задание, выбранное группой. Всем ясно? Кроули уже открыл рот, чтобы возмутиться, почему в его шкаф кто-то собирается лезть, но Вельзевул не дала ему и секунды — бутылка уже закрутилась. Все замерли. Мгновение — и стекло замерло, указывая ровно на двух человек, ради которых весь этот спектакль и был устроен. — Ну что ж! — радостно хлопнула в ладоши Вельзевул. — Первая пара может пройти в шкаф, а мы пока решим, кто пойдёт следующим. И кстати, ваше задание поговорить, о чём именно решайте сами. Пока смущённый Азирафель и нервный Кроули шли к шкафу, девушка подала сигнал Анафеме, чтобы та писала Этим. Как только дверь шкафа закрылась, Ньют быстро достал из сумки Ани небольшую складную чёрную палку и засунул её между ручками шкафа, чтобы после их ухода дверь нельзя было открыть. Пока из шкафа доносились тихие и редкие диалоги, в комнату ворвался злой как чёрт Шедвелл. Он выгнал всех из комнаты и провёл каждого к своей комнате, тщательно проверяя, чтобы никто не покидал её и сидел на месте. Тем временем в шкафу Темнота шкафа была почти полной, лишь слабый свет от лампы в комнате пробивался сквозь щель между дверями. Азирафель тихо вдохнул, стараясь успокоить дрожащие руки. — Ну… вот мы и здесь, — сказал он, пытаясь улыбнуться, но получилось немного робко. Кроули прижался спиной к двери, скрестив руки на груди. Его солнечные волосы казались ярче на фоне темноты, а очки слегка сверкнули. — И что теперь? — усмехнулся он, но в голосе слышалась лёгкая нерешительность. — Мы… ну, должны поговорить, — промямлил Азирафель, опустив взгляд. — Просто… поговорить. Кроули слегка наклонился, глаза пронзили полумрак. — О чём хочешь говорить, ангел? Но прежде чем Азирафель успел ответить, по всей комнате раздались крики разъярённого охранника, который выгнал всех прочь. Двое в шкафу затаили дыхание и не смели издать ни звука. Шкаф вдруг стал ещё теснее, тёплый воздух смешался с лёгким запахом духов Кроули. Азирафель с трудом удерживал дыхание, стараясь не выдать нервозность. — Ну… — тихо начал он, словно проверяя, услышит ли его кто-то снаружи, — теперь мы действительно одни. Кроули слегка улыбнулся, уголки губ дрогнули, выдавая лёгкое смущение. — Да… и что? Будем молчать, пока нас не выпустят? — его голос был мягче обычного, чуть бархатистым. — Нет… — Азирафель повернул голову, чтобы встретиться с его глазами. — Просто… я хочу, чтобы мы поговорили. Без всяких игр. Кроули кивнул, устроился так, чтобы не занимать слишком много места. — Ну что ж… тогда поговорим. С чего начнём? — С… с того, что я давно хотел тебе сказать, — тихо произнёс Азирафель. Голос дрожал, но в глазах горел свет. — Я… думаю о тебе… часто. И мне важно, чтобы ты это знал. Ведь школа скоро закончится, и мы можем больше не встретиться никогда. Кроули замер на мгновение, а потом уголки его губ приподнялись в лёгкой усмешке. — Нгх, знаешь, Азирафель, я… — он запнулся, не найдя нужных слов. Блондин воспринял паузу как отказ и начал тараторить: — Всё нормально, Тони, я всё понимаю, я… — глаза начали блестеть от сдерживаемых эмоций, но прежде чем он успел договорить, почувствовал лёгкое касание губами. Поцелуй был невинным — тонким, едва ощутимым, но при этом разливающим по телу смесь тепла и радости. Сначала Азирафель замер, удивлённый, а потом, собравшись с духом, ответил, мягко, но смело. Кроули плавился под этим теплом, чувствуя, как оно разливается от кончиков пальцев на ногах до волос на голове. Ангел осторожно касался его там, где доставали руки, несмотря на тесноту шкафа. Желание остановиться, отдышаться и перевести дух становилось всё сильнее с каждой секундой. Когда пальцы Азирафеля невольно задели волосы Кроули, тот задрожал, выдав приглушённый, почти нечленораздельный звук. И это ещё больше разожгло смесь эмоций между ними. — Как думаешь, сколько у нас есть времени, прежде чем нас выпустят? — тихо спросил Азирафель, наконец оторвавшись от губ, к которым, казалось, только что прикипел. Его дыхание всё ещё сбивалось, а взгляд блуждал где-то между пуговицами рубашки Кроули и его ключицей. — В твоём шкафу, конечно, уютно, но… для первого раза я бы хотел условия получше. Кроули опёрся спиной о стенку, глядя на ангела снизу вверх, и не смог сдержать усмешку. Ну надо же — минуту назад он мысленно проклинал Вельзи за эту идиотскую идею сыграть в "семь минут на небесах", а теперь был готов благодарить её до конца времён. — Думаю, примерно час, — лениво ответил он, вытягивая ноги. — Шедвелл не из тех, кто быстро отпускает учеников, даже если школа уже почти закончилась. — Он на мгновение прищурился, а потом, едва заметно склонив голову, добавил: — Хотя, знаешь, и без кровати можно прекрасно провести время. Например… продолжить светскую беседу, прежде чем перейти в более горизонтальные форматы общения. Что скажешь, ангел? Азирафель уставился в эти тёплые янтарные глаза, которые без очков выглядели почти неприлично притягательно. Он пытался найти слова, но вместо этого почувствовал, как сердце предательски ускоряет ритм. Кроули, как всегда, был воплощением искушения. В конце концов, у них ведь нет ничего для… этого, так что можно подождать до выпуска. Именно так он и произнёс — поспешно, почти оправдываясь. Кроули не ответил. Только встал, насколько позволял тесный шкаф, и начал что-то искать на верхней полке среди коробок. Через пару секунд извлёк небольшую чёрную коробочку и, не глядя, протянул её Азирафаэлю. Внутри оказались две небольшие бутылочки смазки и куча презервативов. Казалось бы, краснеть сильнее уже невозможно, но Азирафаэль умудрился. — Хастур хранит всё у меня, — спокойно пояснил Кроули, заметив взгляд ангела, и пожал плечами. — Сам понимаешь, комната на одного — дорогая привилегия. Он улыбнулся краешком губ, с откровенным удовольствием наблюдая, как у Азирафаэля на щеках вспыхивает новый румянец. — Как думаешь, вечеринку специально устроили, чтобы нас свести? Или это просто случайность? — с лёгким любопытством спросил Энтони. — Кто его знает, может, и случайность, но я всё-таки склоняюсь к тому, что это был хорошо продуманный план. Я же согласился только после аргумента Габриэля, что ты тоже будешь там, — смущённо ответил Фэлл. — Меня точно таким же аргументом убедили провести вечеринку в моей комнате, — хмыкнул Энтони. — Одноклассники-купидоны… кому не расскажешь, не поверят. — Знаешь, дорогой мой, я им в какой-то мере благодарен, — сказал Азирафаэль, и в его глазах плескалась любовь. — Ведь если бы не они, я бы так и не признался тебе.—Немного припухшие от поцелуев губы расплылись в улыбке. — Нуу, если бы ты этого не сделал сегодня, — пожал плечами Кроули, — я бы сделал это со временем в университете. — В каком смысле? — не понял блондин, вскинув брови. — Ты тоже поступаешь в Оксфорд? Но я думал, что ты хотел пойти в Гарвард, изучать астрономию. Кроули усмехнулся, наклонив голову чуть вбок. — Ты прав. Собирался. Но… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — по чистой случайности я узнал, что один человек, который мне очень нравится, тоже поступает в Оксфорд. Меня интересует не только астрономия, но и ботаника. И, как оказалось, есть огромная вероятность, что наши курсы будут пересекаться. Так что… Он не договорил. Только слегка пожал плечами, но в уголках губ мелькнула знакомая тёплая улыбка. Фэлл не сразу смог что-то ответить. Сердце гулко отозвалось в груди, а щёки предательски запылали. — Энтони, ты ведь… не всерьёз поступил туда только из-за меня? — спросил он, но голос прозвучал так мягко, будто сам надеялся услышать «да». — Может, и не только, — лениво протянул Кроули, делая вид, что рассматривает что-то в темноте шкафа. — Но это точно было решающим аргументом. Не сдержавшись, ангел набросился на рыжего и, так в тесном шкафу, обвил его шею руками, тем самым почти улёгся на него и страстно поцеловал. Их языки сплетались в жгучем танго любви. Было неясно, кто ведёт, да и к тому же это было совершенно не важно. — Люблю тебя, — почти одновременно выдохнули юноши, оторвавшись друг от друга. Может, из-за полумрака, а может из‑за гормонов, зрачки были расширены у обоих, а в шкафу стало тяжело дышать. После общего признания их губы вновь соединились. Ровно до тех пор, пока Азирафель случайно (или вовсе не случайно) не толкнулся бедрами в Кроули, который сейчас лежал под ним. И тот наконец смог определить степень его твердости, весьма, кстати, впечатляющих размеров. — Блять… — только и смог выдохнуть Энтони. — Если нас сейчас же не выпустят и ты меня хорошенько не оттрахаешь на кровати, желательно и не раз — я убью всех причастных к этой идиотской идее с этим дебильным шкафом. — Ох, дорогой мой, — ответил Азирафель и ещё раз толкнулся, — в своих фантазиях я представлял это немного иначе... Но раз ты настаиваешь, я совсем не против. — Нгхх, ангел… ты сведёшь меня с ума. — Кроули с трудом переводил дыхание. — Теперь, когда мы вместе — мы же теперь встречаемся? Да, мы определённо пара. У нас целая жизнь впереди, чтобы попробовать всё на свете. И это включает не только сексуальную жизнь… Фэлл хотел что-то возразить, но Кроули не дал ему вставить и слова. — И, судя по огромному ружью у тебя в штанах, — проговорил демон сквозь полуусмешку, — я завтра вообще с кровати не вылезу, чему несказанно рад. Азирафель покраснел до кончиков ушей, но, судя по блеску в глазах, совсем не собирался останавливаться. — Энтони, прошу тебя… хоть немного приличия, — выдохнул он, а сам тем временем провёл пальцами по линии его шеи, задержавшись у воротника. — Приличия? — усмехнулся Кроули, приподнимаясь на локтях. — После того, как ты меня поцеловал и почти уложил в этом чёртовом шкафу? Ангел открыл рот, будто хотел возразить, но слова предательски застряли где-то в горле. Кроули воспользовался этим и легко притянул его к себе, снова прижав губы к его губам — уже мягко, без прежней спешки. — Я уверен, у тебя в штанах тоже припрятано что-то вкусненькое для меня, — наконец собравшись с мыслями, сказал блондин и медленно скользнул рукой к ширинке Энтони. — И я более чем уверен, что эта сладость не меньше, чем у меня. В шкафу становилось всё душнее, воздух между ними словно вибрировал. Мир за тонкой дверцей будто исчез: никаких голосов, смеха, ни даже шагов — только их дыхание и учащённые удары сердец. На мгновение всё затихло. Где-то снаружи кто-то смеялся, но для них мир сжался до размеров узкого шкафа, где пахло теплом, деревом и чем-то неуловимо сладким — может быть, счастьем. — Мгпф, какой грешный ангел… Мне нравится, — улыбка Кроули стала настолько широкой, что казалось, ещё немного — и станет как у чеширского кота. Тем временем — за пределами шкафа Снаружи послышались шаги. Кто-то остановился прямо у двери. — …Не, серьёзно, ребят, они там уже сорок минут, — донёсся приглушённый голос Хастура. — Если они ещё живы, это уже чудо. Нужно было выпускать их раньше. — Открой, проверь! — раздражённо крикнула в телефон на громкой связи Вельзевул. — Да, да, мы хотим знать, чем всё кончилось! — поддакнул кто-то из Этих, кажется, Адам. — Я пять фунтов ставлю, что они уже целуются, — хмыкнул Ньют. — Пять? Ха! Десять — что они не только целуются, — добавила Анафема. Хастур закатил глаза и тяжело вздохнул. — Ладно, тишина. Я вхожу, — пробормотал он и постарался бесшумно открыть дверь комнаты. Внутри было слишком тихо. Разве что из шкафа доносились глухие, подозрительно неровные звуки — дыхание, перешёптывания, что-то вроде тихого стука. — Эй… вы там живы? — неуверенно спросил он, подходя ближе. Ручка не поддавалась. Хастур потянул сильнее — ничего. Тогда он прищурился, заметил, что между ручками втиснута чёрная складная палка, и выругался: — Вот же блядь… Ньют, твою мать… Он собрал всю волю в кулак, осторожно приоткрыл дверцу — и застыл. Перед ним, в полумраке шкафа, в переплетении рук и ног, с растрёпанными волосами и раскрасневшимися лицами, сидели Кроули и Азирафель. Оба, очевидно, не замечали ничего вокруг. Азирафаэль был сверху, дыхание сбивалось, а Кроули, приподняв голову, смотрел на него с какой-то невозможной, почти болезненной нежностью. — …ох ты ж, — только и выдохнул Хастур. Телефон в его руке пискнул — на громкой связи Вельзевул нетерпеливо спросила: — Ну что там? Хастур открыл рот, но ответить не успел. Кроули заметил его первым. Его глаза, тёмные и блестящие, сверкнули опасным предупреждением. Через секунду демон уже поднялся и распахнул дверцу шире. — А ну пошёл вон, — процедил он и, прежде чем Хастур успел хоть что-то сказать, схватил его за ворот и буквально вытолкал из комнаты. — Эй! — возмутился тот, спотыкаясь. — Я вообще-то вас спасал! — Да-да, спаситель, — усмехнулся Кроули, ловко выхватывая телефон из его рук и прижимая к уху. — Миссия выполнена, Вельзевул. Они живы. И чертовски заняты. На том конце послышалось нечто среднее между смешком и усталым вздохом: — Только не прибей его, Кроули. Нам ещё до выпуска нужно дожить. Кроули ухмыльнулся, вытолкал Хастура в коридор и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь перед его носом, повернув ключ. — Эй! — донёсся приглушённый крик Хастура из-за двери. — А палку куда дел?! Кроули хмыкнул, бросил палку в сторону мягких кресел, оставшихся после вечеринки, и, оборачиваясь, встретился взглядом с Азирафелем, который сидел всё так же в шкафу — покрасневший, растерянный и до невозможности милый. — Ну, ангел, — произнёс он с едва заметной усмешкой, подходя ближе, — теперь нас точно никто не побеспокоит.