Запретная связь

Глава 4. Зов Плоти и Крови Семнадцатая весна Римуса Люпина была отравлена сладким ядом. Анимагия Мародёров превращала каждое полнолуние из кошмара в дикую, захватывающую игру. Но в эту ночь всё было иначе. Воздух в Запретном лесу был густ и наэлектризован, пах грозой и чем-то древним, звериным. Внезапно, сквозь привычные запахи мха, земли и своих друзей-животных, он уловил другой. Чужой, но до боли знакомый. Запах старой крови, дикой мощи и одинокой ярости. Его собственный волк насторожился, завыл внутри него, отвечая на безмолвный зов. То был зов вожака. — Ребята, я... мне нужно проверить одну тропу, — пробормотал он, его голос в пасти волка звучал как низкий хрип. Сириус, великолепный чёрный пёс, тревожно ткнулся носом ему в бок. Джеймс, гордый олень, фыркнул, вставая на дыбы. Но Римус уже бежал, повинуясь инстинкту, уводящему его от безопасности в самое сердце тьмы. Он остановился на поляне, залитой лунным светом. И там, в центре, стоял Он. Фенрир Грэйбек в облике волка был исполином, на голову выше Римуса. Его шерсть была сплошной историей битв — матовой, с проседью и старыми шрамами. Но глаза... глаза горели не просто звериным безумием. В них пылал холодный, осознанный огонь ненависти, боли и узнавания. Римус замер, опустив голову в инстинктивном подчинении, но всё его существо трепетало от противоречия. Фенрир медленно обошёл его, тяжёлое дыхание окутывало Римуса облаком пара. Его огромная морда приблизилась к шее Римуса, втягивая запах. Это был не просто ритуал доминирования. Это была оценка. Прикосновение, соблазнительный запах юноши манил оборотня. «Маленький волчонок Люпин...» — мысль, острая как коготь, вонзилась в сознание Римуса. Телепатия была редким даром среди их породы, но Фенрир обладал им в полной мере. «Вырос. Но всё ещё носит их ошейник — ошейник стыда» Римус попытался отступить, но лапы будто вросли в землю. «Я предлагал тебе силу. А ты убежал к своим хозяевам. Смотри, чего ты лишился!» Видение ударило по Римусу с силой запретного заклинания. Он увидел не стаю, а семью. Оборотни, молодые и старые, сидели у костра, не скрывая своих шрамов. Они не прятались по норам, они были сильны, едины, свободны. И в центре — Фенрир, не как тиран, а как вожак, как центр их вселенной. «Присоединяйся ко мне, Римус. Не как слуга. Как...равный. Ты почувствуешь ту свободу, которой у тебя никогда не было!» Голос в его голове приобрёл новые, опасные обороты. В нём слышалась не только жажда власти, но и глубокая, извращённая нежность, одинокое желание разделить своё бремя с кем-то, кто мог бы понять, кого выбрало волчья суть. А может?..Но тут в сердце Римуса вспыхнул образ. Сириус. Его смех. Его предательски красивые глаза. Теплота его прикосновений, которые он себе запрещал. Запах дыма и ночи, который значил для него больше, чем сама луна. «Нет!» — мысль Римуса была слабой, но твёрдой. «Я не могу. Я не хочу твоей свободы! Она построена на крови.» Ярость Фенрира вспыхнула, как пожар. Он впился взглядом в Римуса, и казалось, что может видеть самые потаённые уголки его души. Он учуял это, учуял другую привязанность, другой запах, чуждый и ненавистный — запах черноволосого мальчишки-волшебника. Глубокий, раскатистый рык, полный обиды и ревности, вырвался из его груди. Это был звук, от которого замирала кровь, Римус крупно задрожал. «Он!? Ты предпочитаешь этого щенка с цепью на шее?! — мысль Фенрира была подобна удару кнута. – Он никогда не примет того, кто ты есть! Для него ты всегда будешь чудовищем!» Римус отшатнулся. Эти слова попали в самую больную точку. Собрав все силы, он резко развернулся и бросился бежать прочь, обратно к друзьям, к своему проклятому, но единственному пристанищу, к Блэку! Фенрир не стал преследовать. Он неподвижно стоял на поляне, провожая юношу горящим взглядом. Он мог бы силой подчинить, запугать, сломать, но он жаждал не этого. Он жаждал, чтобы этот юный волк с печальными глазами пришёл к нему сам, добровольно, чтобы отрёкся от своей старой жизни и выбрал его, Волка. Чтобы в его взгляде была не покорность раба, а ответное пламя, которого так же жаждал Фенрир. --- Римус, задыхаясь, выбежал к своим друзьям, которые уже в человеческом облике метались в поисках его. Лицо его было бледным, руки дрожали. — Римус! Что случилось? — первым подскочил Джеймс, хватая его за плечи. Люпин попытался взять себя в руки, напустив беззаботный вид. — Оборотень... Фенрир Грэйбек, — выдохнул Римус, опускаясь на колени. — Он был там! Сириус побледнел как полотно. Его глаза сузились, в них вспыхнула холодная ярость. — Он тебя тронул? — Нет... Он... он говорил со мной. В голове. Предлагал... присоединиться к нему.. Питер испуганно пискнул и отшатнулся. — Что? — Джеймс недоверчиво покачал головой. — Присоединиться? К этим дикарям? — Он говорил о свободе. О силе, — Римус не решался поднять глаза на Сириуса, словно был в чем-то повинен. И тут Сириус взорвался. — Свободе?! — его голос прозвучал как хлыст. — Свободе быть загнанным зверем? Свободе кусать детей? Это не свобода, Римус – это бешенство! Он хочет тебя заполучить, потому что ты лучше них! Потому что ты — один из нас! В его голосе звучала не только злость, но и отчаянный, почти панический страх. Страх потерять его. Джеймс сжал кулаки. — Больше он к тебе не подойдёт. Мы не допустим этого! Римус смотрел под ноги, чувствуя, как слова Сириуса и жгучий взгляд Фенрира разрывают его на части. Он был зажат между двумя безднами — проклятой свободой одинокого волка и проклятым счастьем любить того, кого никогда не сможет иметь. — Я никогда, – Римус преданно посмотрел в глаза тому, кого беззаветно любил. – Никогда не приму его предложение! И тогда Сириус вздохнул с облегчением, Люпин был его! Полностью его. Он верил Римусу, верил, что тот говорил искренне. В это время Фенрир слышал каждое слово мальчишки. Словно огненное проклятие, эти слова дырявили грубую шкуру волка. Почище смертельных пуль и заклинаний, проклятое оружие по имени Римус, медленно и болезненно убивало оборотня.