Подражатель. История Хикару

      Лёгкие подкрученные кончики чёрных волос красивыми волнами спускались на плечи милого юноши, который подошёл к бару, и Хикару улыбнулся, разглядывая его лицо. До чего же красивые люди здесь обитают. И некоторые даже заглядываются на него, пытаясь флиртовать, но он не обращает на это внимания.       Ему не нужен секс. Он никогда не знал ласк и начинать не планировал. Это бессмысленно, когда имеешь высшую цель. Служение — путь. И нет на этом пути места мимолётным увлечениям, когда сердце и душа отданы в руки Бога. Вот что доставляет истинное удовольствие.       Рай ждёт где-то впереди, но путь туда неблизкий.       — Ну-у, — начал Хикару, стараясь игриво улыбнуться омеге, — если право выбора напитка за мной, то… «Ночной Токио» — мой фаворит. Одну минуту.       Он ярко улыбнулся, затем сместился чуть в сторону, чтобы намешать красивый чёрный коктейль, разбавленный пищевым шиммером. В разноцветном свете клубных ламп напиток выглядел ещё прекраснее, переливаясь, словно тысяча маленьких звёзд.       — Вот, попробуйте.       Юноша отпил, легко касаясь чёрной трубочки губами, и улыбнулся.       — Очень вкусно, вы правы!       — И очень красиво. Сияет, как и ваши глаза, — Хикару снова улыбнулся, но на мгновение перевёл взгляд в зал.       Мамору смотрел в телефон, стоя неподалёку от входа. Кто-то пытался увлечь Его разговором, утащить в танец, но Он осмотрел подошедшего омегу и быстро улыбнулся.       «Не тот», — подумал Хикару за Бога, а потом вновь заглянул в глаза юноши, что неторопливо пил вкусный напиток.       — Вы здесь совсем один?       — Угу, — юноша отпустил трубочку, убирая с губ влажные следы салфеткой. — Хотел с другом, но он оказался слишком занят, ха-ха.       Хикару снова широко, но безумно обаятельно улыбнулся. Ему ещё не удавалось распознать в юношах то, что нужно Богу, но он пытался. И знал, что однажды поймёт, кто достоин одной жаркой ночи с Мамору, после которой Божество заберёт себе их душу, а кто — нет. Но пока распознать это не удавалось.       — Я уверен, что здесь найдётся хорошая компания, — бармен быстро подмигнул, а потом кивнул в сторону танцпола. — Я заметил, что во-он тот блондин тоже пришёл один и постоянно смотрит в телефон. Наверное, ему одиноко и его друг тоже не пришёл.       Юноша тут же повернулся на барном стуле, чтобы посмотреть, о ком говорил Хикару. И Мамору не мог оставить равнодушным. Он как раз убрал телефон в карман, и омега поспешил поправить тонкие лямки лёгкого платья.       — Не оставляйте напитки здесь и не выпускайте их из рук — мало ли, — с заботой посоветовал Хикару, и юноша похихикал, захватив напиток с собой.       — Спасибо за заботу, — кивнул он и отправился попытать удачу.       Хикару продолжал наблюдать со стороны, но быстро понял, что вновь ошибся. Мамору не был заинтересован в юноше, хотя и уделил ему какое-то время, после чего ушёл в глубь толпы.       Но даже там не нашлось нужного, и Божество двинулось прямиком к бару.       Сердце прекратило биться или замедлилось настолько, что Хикару качнулся, словно вот-вот упадёт, но Мамору не обращал на него внимания. Он присел на освободившийся барный стул, продолжая заглядывать в телефон. Взгляд Его был пуст. Он увлечённо о чём-то размышлял, и Хикару никогда прежде не видел на Его лице подобных ноток неуверенности.       Но даже в своей задумчивости Аполлон выглядел сногсшибательно. Его серьёзный взгляд напоминал взгляд отца, который вот-вот выдаст какую-то житейскую мудрость. И Хикару ждал её.       — Чем вас угостить? — попытался привлечь внимание Хикару, но Мамору не поднял головы. Серьёзные думы Его не отпускали. И напитки Ему были не нужны.       Пока Хикару отошёл к другим гостям, отвлёкшим его от любования, Мамору встал со стула и направился прямо к выходу. Один.       Такое случалось, хотя и редко. Не всегда Его пассии заслуживали отдать свою душу. Иногда они оставались невредимыми, но использованными. Это вызывало у Хикару вопросы, задать которые лично он не мог, но ответы придумывал сам. Очевидно, что юноши были недостойны большего — вот и всё. Ими пользовались в туалете, на парковке клуба или на заднем сиденье колесницы и отшивали, не желая утягивать в царство света.       Таких Хикару не любил. Однажды он заметил, что Мамору избавляется от чужих телефонов, бросая их на асфальт или в мусорку. Преданный ученик старался поднимать эти находки и утаскивал их в своё логово. Это были его сокровища. Трофеи. Связь. И подарки от Божества. Они нравились ему больше, чем быстрый секс и прощание.       Но сегодня Божество было особенно задумчиво. А дальше всё стало только хуже.       Мамору всё реже приезжал в клуб. Всё больше погружался в собственные думы. А если и приезжал, то лишь для того, чтобы скоротать время. И если даже Хикару удавалось пристроиться хвостом, то только чтобы увидеть, как Мамору ожидает нужного часа, чтобы… ничего не делать.       Резкая смена планов и настроения поначалу вызывала внутри болезненное предчувствие — словно что-то не так. Хикару даже хотел броситься вперёд, припасть к чужой груди, пасть на колени, лишь бы на его прямой вопрос ответили. Что же не так? Неужели он в чём-то провинился?       Быть может, все его попытки подтолкнуть наивных юношей к великому благословению расстроили Бога? Выбор Хикару Его расстроил? Разочаровал? Потому что он никак не мог найти то, что нужно Мамору, то, что Он видит в омегах. Но Хикару правда не мог. Он не обладал силой смотреть в душу, как это умел Он.       А потом ответ нашёлся. В невысоком и очень тощем черноволосом официанте, за которым колесница следовала по пятам. Хикару заметил это совершенно случайно.       Он уже знал, что в жизненном маршруте Бога появился небольшой ресторан. К нему Мамору приезжал после клуба, в котором Он не только не находил «нужных», но уже давно и не искал. Божество дожидалось подходящего часа, с работы ехало к ресторану, а из него — в небольшой бедный район, после которого сразу домой. Он провожал юношу. Жизнь Бога менялась. А значит, и Его ученика тоже.       Но выбранный омега совсем не был похож на тех, привычных глазу Хикару. Он больше напоминал Хикару себя прошлого — убитого и брошенного на дно воспоминаний. Несуразный, тонкий, незаметный, окутанный тоской и печалью. Вечно одинокий.       Но если Мамору избрал его, значит, есть за что.       Когда наступил долгожданный отпуск и появилось намного больше свободного времени, Хикару доехал до фитнес-клуба затем, чтобы посмотреть на серебряную машину. Он негромко вздохнул, пробежавшись взглядом по линиям мышц своего Идеала, который только вышел с работы, представляя, как тот упорно занимается в зале. А потом поехал дальше — один. Прямиком в ресторан.       Тощий официант сразу подошёл, стоило присесть за столик.       — Добро пожаловать, — в руку протянули меню. Но Хикару глянул на бейджик с именем, а потом на чужое лицо.       Юноша был очень молод и безумно красив. Кожа непривычно бледная, тело худое и чуть сутулое, но лицо — восхитительно прекрасно. Тонкое, острое, изящное настолько, что все вопросы отпадали сами собой.       — Благодарю. Казухико, — Хикару улыбнулся, но в душе почувствовал трепет. Воодушевление!       Поначалу он ревновал к каждому, кого Мамору выбирал для своих утех. Потому что завидовал им — вниманию, которым их одаривали, мимолётному счастью упасть в объятия Высших сил. Но ревность отступила, когда пришла Тайна. Знание. И Хикару понял, что они лишь души, которые утонут в Его свете. Они должны утонуть. А он — нет.       Но Казухико был другим. Внимание Божества к его персоне отличалось. Настолько ощутимо, что воздух вокруг Мамору был разряжен. И в его редкие поездки в клуб Хикару это чётко ощущал. Полярность менялась. Медианы разъезжались в стороны. Юг становился Севером.       Но планы Всевышнего Хикару всё ещё были неведомы, так что, будучи верным апостолом, он не смел в них вмешиваться, продолжая выискивать уроки дальше, вынашивая прежние учения и никуда не порываясь.       Он верен. Он знает, что Мамору никогда не ошибается, что у Него есть верный путь, по которому Он следует. Они следуют. И этот путь никуда не денется.       Чаще всего в «Кагаяки» приходили одни и те же лица, хоть и толпами. Хикару помнил их, запоминал без особого труда, но помимо этого на них всё было написано: желание найти, с кем провести вечер, с кем уехать из клуба, кто кому нравится, кто кидает флиртующий или оценивающий взгляд. Нелепые, помешанные на своих низменных животных желаниях. Они вызывали даже лёгкую радость в душе.       Как просто быть ими. Просто быть никем. На их плечах нет знаний, нет божественной ноши и воли. Их глаза закрыты, а разум затуманен. Они смотрят, но всегда мимо.       Но вдруг в толпе оказалась тень. Тень, подобная Хикару. Усталый, но внимательный взгляд, подтянутый внешний вид, небольшая щетина.       Хикару улыбнулся, чувствуя, как во владения Господина проник Чужак. Рубашка с закатанными рукавами, синие брюки, напряжённые руки с выступающими венами. Гость клуба не искал омег на ночь, не желал танцевать и расслабляться. Своим взглядом он цеплялся за толпу, за альф и омег, оценивая их с ног до головы, но быстро терял интерес. Он размышлял. И искал. Но совсем не так, как остальные.       Хикару следил за ним, стоя за барной стойкой. Он знал, что вселенная испытывает его. Что Мамору испытывает его. Но ничто не могло пошатнуть его крепчайшую веру и сбить с пути. Он всегда был готов. Каждую минуту.       Чужак остановился у бара, оглянулся на толпу, а потом резко метнулся к выходу на парковку. Но довольно быстро вернулся и серьёзным взглядом глянул на бармена.       — Я так понимаю, вам не напитки нужны? — Хикару шире улыбнулся, хотя ответ ему казался очевидным.       — Как я могу связаться с главным? Твой босс здесь?       — Мой босс? Зачем он вам? — такие вопросы иногда случались. Владельцы «Кагаяки» — слишком серьёзные люди, которые контролируют весь наркотрафик Токио, и порой кто-то и правда ищет «босса». Но чаще всего совсем не так, как этот мужчина. Да и искать особо не нужно: лестница, вип-зал на втором этаже — и вперёд. Если тебя приглашали, конечно. Но Чужака никто не приглашал. Иначе он бы тут не стоял.       Хикару отошёл налить напитки другим гостям, а про себя даже усмехнулся. На корпоративах днём, если его просят задержаться, он наполняет бокалы высокопоставленных лиц игристым, а потом слушает от своего администратора о том, какой же он молодец и сможет далеко пойти. Да, это всё такая чушь. Такая нелепая история, которая проходит на фоне и совсем его не интересует. Он здесь не ради того, чтобы лизать ботинки начальников и искать карьеру в криминальном мире. Он здесь ради Мамору. А людишки могут делать что хотят.       — Камера на парковке работает? — вновь спросил Чужак, когда Хикару к нему вернулся.       — М? Камера? О, это вряд ли, сэр. Я работаю тут уже несколько лет, но не помню, чтобы она работала. Там даже огонёк не горит, — Хикару указал рукой в угол на неработающую камеру и внимательно взглянул на чужое лицо.       Чужак устало выдохнул и вновь отошёл от бара. Но сердце Хикару оставалось неспокойным. Слишком странный вопрос. Слишком странный Чужак. Его аура портила воздух, как едкий дым. Вонючий и неправильный.       Хикару смотрел ему в спину, сохраняя чужой образ в своей голове, как снимок.       Камера на парковке и правда не работала. Об этом знал Хикару. Об этом знал Мамору, чем и пользовался, увозя юношей из клуба. Об этом знало и начальство, когда приезжали машины с нужными людьми или чем-то ещё. Но полицейским не было бы дела до наркотиков — конечно нет. Они здесь не менее почётные гости, чем другие. И если Чужак прибыл не в поисках правосудия, мстя за убитого в наркоманских разборках родственника, то зачем?       Хикару думал о нём. Вспоминал его лицо, голос, руки. И ждал. Ждал, когда он снова заявится в клуб, ждал, когда сделает свой шаг, покажет лицо, оскал. Но ничего не происходило. По крайней мере в клубе.       Мамору окончательно перестал приезжать в «Кагаяки». И в другие клубы тоже. После работы Его машина строго ехала сразу за город, к Дворцу, лишний раз никуда не сворачивая. А когда в Его социальных сетях пропала надпись «холост» и появились свадебные посты, Хикару понял, что наступило затишье. Во всём.       Поначалу, разглядывая снимки, он был готов сойти с ума от боли и ревности. Он стискивал телефон вспотевшими пальцами, вглядывался в лицо Бога и в лицо Его молоденького официанта. И не понимал.       Мышление Мамору оставалось загадкой. Закрытой книгой, покрытой десятками цепей. Хикару пытался оголить правду, понять суть, но всё тщетно. Это было тяжело.       Однако он верил в Него. Верил в Его свет, чувствовал этот свет не кожей — душой. И если Мамору остановился, значит, так надо. Затишье наступает только перед бурей. И никак иначе. Даже если приход бури может затянуться…       Со временем к фотографиям семейной жизни добавились и другие. Ребёнок. Светловолосый мальчик-омега радовал всемогущего Отца. Мелькал в историях, равно как и младший муж. Они куда-то ездили, чем-то занимались. Жили вдали. Жили там, где Хикару столкнулся с истиной, где отдал свою жизнь во служение и принял на себя роль Хранителя. Жили. Просто жили. Будто ничего другого им больше не надо.       А Хикару теперь только протирал стаканы. Каждый день проходил, как предыдущий. Свет пропадал с каждым днём, с каждым месяцем, с каждым годом. А вместе со светом Мамору гаснул и Хикару.       — Сколько можно?! — выкрикнул он сам себе, наблюдая за очередной историей в «Инстаграме». Он был терпелив. Он ждал. Он никуда не спешил и никого не подталкивал. Но время шло. Ничего не менялось.       Хикару вновь и вновь приезжал к фитнес-клубу, посматривал на серебряную колесницу, следил за тем, как Мамору уезжает домой. К семье. К тем, кто не должен быть рядом. К тем, кто похищал Его свет. Хикару ударил по рулю, желая громко крикнуть в этот же момент. И орать так долго, пока голос не пропадёт. Но это желание он подавил. Потому что впереди увидел другую машину, с сидевшим за рулём курящим Чужаком.       Интуиция не подвела.       Хикару вглядывался в его лицо на расстоянии, но не сомневался. Будущий апостол или еретик?       Хикару понимал, как работают человеческие законы. Он прекрасно знал, что, если смотреть со стороны простых обывателей, Мамору был серийным убийцей. Но эти ярлыки — лишь пустой звук от недалёких. Они не могут понять истинной сути вещей, не могут узреть путь и разделить Его волю. И они падают на дно. Но мир строился по их законам, и, хотя Бог оставался неуязвим, не исключено, что так будет не всегда. Не исключено, что люди пошлют кого-то попробовать Его одолеть.       А Бог предал свой путь, променяв его на мещанское семейное счастье.       Где-то в душе даже зародилась новая, иная надежда. У пути должен быть конец. Хикару никогда не понимал какой, но знал, что люди должны знать. Что они должны преклоняться. Они должны знать Его имя и в трепетном страхе падать ниц. Свет гаснет, и его надо было разжечь.       Хикару совсем отошёл на задний план, оставляя это дело за смертными — за Чужаком. Детективом, который какое-то время преследовал Мамору, изучал Его жизнь и ездил к клубу. Но и он в какой-то момент остановился.       И Хикару почувствовал, как одиночество и пустота заполнили собой всё, что когда-то наполнялось светом. Мамору больше не приходил в клуб, не бывал там уже несколько лет. Даже с друзьями, даже мимолётно. Он потерял интерес. Сбился с курса.       Смотреть на Него было больно до слёз. Он больше не сиял. Всю свою жизнь и внимание Он отдавал своей маленькой семье, не обращая внимания на мир вокруг. На своего истинного последователя, который обливался слезами каждую ночь, стискивал подушку, кусал её край, стараясь сдержаться. Хикару думал, размышлял, пытался понять. Пытался найти оправдание, но его не было.       Прежде Он был солнцем. И Его яркие лучи обжигали сильнее огня. Они сжигали не кожу, а естество. Но теперь Его свет напоминал потухший фитиль.       Хикару остановился на парковке перед своим домом, вздыхая. Он вновь и вновь прокручивал все годы, что они были вдвоём. Все те души, что пали под натиском Величия. Все те тела, что канули в небытие. Никто не знал. Никто не помнил. Никому не было дела. Бог слился с толпой, вместо того чтобы возвышаться над ней. Возможно, Хикару следовало сделать то же самое. И он был почти готов отступить.

***

      На новом щитке, что висел на краю парковки, красовалась яркая реклама какого-то продукта. Но какого именно — было неважно. Потому что, выйдя из машины, Хикару всматривался только в пёструю надпись, игнорируя всё остальное.       «Только ты сможешь!»       Сердце снова забилось быстрее. Вселенная снова говорила с ним, как и прежде. Он снова говорил с ним. В миг отчаянья, в миг, когда он был готов сдаться, Божество снова протянуло ему руку.       И Хикару вдруг понял. Понял правду. Понял, что он прошёл такой длинный путь и теперь готов. Готов стать Посланником Его воли. Готов к тому, к чему его вели. Готов подняться на новую ступень.       И жизнь снова обрела смысл, который он чуть было не упустил.       Окрылённый, он бросился бежать домой, ведь впереди — перерождение. И ему нужно было осмыслить его. Осмыслить новую ступень. Но в коридоре, из квартиры напротив, в этот момент как раз выходил сосед.       — Куда ты так мчишься? — юноша улыбнулся, запирая дверь, а потом повернулся всем телом к Хикару.       Молодой сосед жил тут недавно, всего лишь полгода, и они неплохо подружились за это время. Приятный красивый омега был безумно интересной личностью, и, если бы у Хикару было время на человеческие прихоти, он бы не упустил свой шанс.       Юмиро всегда относился к нему хорошо. Просил поливать цветы в своё отсутствие или кормить кота. Жаловался на жизнь или чем-то хвастался, делился впечатлениями, звал пить чай. Рассказывал о своей жизни от и до. Написывал в социальных сетях иногда и в целом любил пообщаться с соседом, который к тому же работал барменом в любимом заведении, где они впервые и познакомились.       — Да вроде не мчусь, — Хикару улыбнулся в ответ. — А ты куда?       — Съезжу к родителям, а вечером в клуб. Сегодня твоя смена? — юноша игриво улыбнулся. Дружба с барменом была его личной победой, потому что ему было всего семнадцать и никто не стал бы наливать ему выпивку просто так. Но Хикару стал.       — Нет, у меня выходной.       — Вот чёрт, ну ладно. Кто-нибудь угостит.       Юми улыбнулся, помахал рукой и двинулся к лифту. Хикару посмотрел ему в спину, потом на чужую дверь, а потом зашёл к себе.       «Только ты сможешь!»       Всё оставшееся время до самого вечера Хикару вновь и вновь прокручивал в голове эту фразу, свой будущий путь. Но не мог сосредоточиться, потому что снова и снова обращался мыслями к Юмиро. Поначалу он не понимал почему, но потом озарение настигло.       Фигура, лицо, голос. Прекрасный, молодой, красивый. Такой, какой понравился бы Богу. Точно бы понравился. Но вселенная оставила его для Хикару. Потому что Юмиро и Мамору никогда не оказывались в клубе в один день. И это неспроста.       Руки потряхивало, но в голове было ясно, как в летний день. Тихо, спокойно, умиротворённо. И когда сосед снова оказался за дверью, собираясь в клуб, Хикару тут же вышел.       — Юми? Ты в клуб?       — Ага. А что такое?       — Подвезти? — Хикару вышел следом, закрывая свою дверь.       — Я думал, у тебя выходной.       — Попросили подменить, как раз собирался. — Хикару и правда был одет не по-домашнему, и Юми улыбнулся ярче.       — О, вообще супер!       Хикару взял увесистый рюкзак, который заранее подготовил, и они вместе вышли на тёмную улицу.       — Закинь в багажник, пожалуйста, — Хикару невинно улыбнулся, протягивая ношу, а Юми только кивнул, когда подошёл к машине.       Но скоро оказался в багажнике и сам.       Машина мчалась вперёд сквозь ночную улицу. Руки трясло сильнее. Как быть? Как поступить? Как стать достойным?       Город сиял со всех сторон, но постепенно свет приглушался. Дома становились всё менее чёткими, районы — бедными, улицы — пустынными.       Хикару заехал в отдалённый двор с заброшенным одноэтажным зданием. Настолько никому не нужная даль подходила идеально. Здесь ничего и никого не было. Эти руины стояли тут столько лет, что Хикару видел их ещё будучи ребёнком.       — Прости-прости меня, пожалуйста, но т-ты не понимаешь! — Хикару заткнул своему другу рот, заталкивая тряпку поглубже, пока тот продолжал мычать. Связал ему ноги и руки, усаживая у стены. — И ты не поймёшь. Тебе никогда не понять меня, не понять Его. Но если бы ты увидел, если бы услышал Его голос, коснулся Его руки, заглянул в Его глаза — ты бы понял. О, я видел это столько раз! Как они заглядывают Ему в глаза и пропадают в них раз и навсегда. И потом… потом тоже пропадают.       Хикару нервно посмеялся. Он и сам утонул в них в тот миг, когда впервые заглянул, но окутала его вовсе не любовь, а нечто совсем иное.       — Ты должен быть рад, Юми. Ты будешь первым! Я ещё никогда подобного не делал, но я уверен… почти уверен, что у меня получится. Р-разве это сложно, да? Разве сложно убить кого-то?       Омега на секунду застыл и округлил от ужаса глаза.       — Да не смотри ты так! Ты просто не понимаешь. Твоя ценность в том, что у тебя её нет. Ни у кого её нет. Я не понимал, долго не понимал почему, но… Он словно видит людей насквозь и знает, кому суждено уйти. Он забирает их души. И когда я с тобой закончу — Он узнает. Он вернётся на истинный путь. И я буду тем, кого Он благословит. Мы напишем историю вдвоём.       Глаза Хикару бегали, как у безумного. Стресс от предстоящего дела накрывал с головой. Руки тряслись. Мысли путались. Перед глазами он видел, как легко его Бог убивает омег, не напрягается, не паникует. Мамору настолько не переживал о их телах, что просто скидывал их в колодец. Так просто. У всех на виду. Но оставался уверенным в том, что никто никогда за ним не придёт. И он был прав.       Но Хикару не знал, как именно Бог делает это, не знал, как Мамору убивает их, так что оставалось только импровизировать. Именно поэтому в его рюкзаке лежал нож — самый обычный кухонный нож для мяса, который он предварительно наточил.       — Мне нужна твоя кровь. Много. — Хикару присел напротив, стирая большим пальцем выступившие слёзы на испуганном лице. Омега дрожал от страха. Но Хикару уже знал, как рассказать миру о Боге. И как рассказать Богу о себе. Он принесёт жертву. Он создаст алтарь. Множество алтарей. Столько, сколько потребуется. — Ты хороший парень, Юмиро. Правда. Ты очень красивый и умный, явно умнее своих сверстников. И, поверь, мне бы очень не хотелось мучить тебя, но… вряд ли получится по-другому.       Мальчик начал дёргаться, пытался развязать руки, а Хикару встал, чтобы ещё раз обдумать свой план, успокоить мысли. Но ему было страшно.       — Это… испытание, понимаешь? Он это делает. Он испытывает меня. Ты просто… Этого не понять, я знаю. Особенно таким, как ты. Но мы встретились с тобой в клубе, помнишь? Ты помнишь тот день?       Хикару снова присел напротив, а Юмиро неуверенно кивнул, будто послушание было путём к спасению.       — Я тоже помню. Вы никогда не приходили в клуб одновременно. Понимаешь? Потому что если бы Он увидел тебя, то давно бы забрал. Но Он знал, когда там был ты и я… и Ему там было не место. Он оставил тебя для меня. Чтобы я понял… однажды понял. А потом ты заехал в квартиру напротив! Разве так бывает? Такое совпадение, а? Ты понимаешь, о чём я говорю?       Юми опустил голову, не способный сдержать поток слёз.       — Я о том, что всё это — путь. Всё вело тебя и меня к этому моменту. Я понимаю, как это звучит, но, когда твоя душа уйдёт, ты увидишь и сам. Он заберёт тебя. И ты поймёшь. Поверь мне. Всё не зря.       Юми приглушённо заверещал, когда Хикару поднёс нож. Его колотило в истерике. Он дёргал руками, ногами, сидя при этом на полу у самой стены. Наверняка он был согласен на что угодно, лишь бы Хикару остановился.       — Это… не так просто, как кажется. Он и правда меня готовил. Год назад, два, пять — я бы не смог, поверь мне. Но сейчас я готов. Только я смогу. Только я смогу. Только я.       Хикару резко вонзил нож в чужую ногу. Но вошёл он неглубоко, потому что рука тряслась. А мышечное сопротивление требовало большей силы, и Хикару надавил ещё, чувствуя, как плоть хрустит, расступаясь перед лезвием. Кровь слегка сочилась по бокам, а Юми вопил в тряпку что есть силы.       — Сейчас-сейчас! — Хикару вытащил из рюкзака пустую бутылку, подготовленную заранее, пытаясь наполнить её, но крови вышло совсем немного. Чужой сдавленный вопль впивался в мозг когтями. — Тише-тише, пожалуйста, заткнись! Я н-не могу сосредоточиться!       Но Юми не унимался.       Хикару схватил его за волосы. Свои же, от пота, прилипли ко лбу. Мерзкое липкое ощущение покрыло всё тело. Казалось, что чужая кровь окутывает каждый сантиметр. Горячая, с ярким запахом железа.       Но останавливаться было нельзя. Остановиться было невозможно. Эта ступень оказалась самой тяжёлой в его пути, самой высокой. Но он должен был справиться. Он просто обязан. Иначе Божество будет в нём разочаровано.       Первый порез по шее провалился — неглубокий, рваный, приносящий море ужаса и боли юной жертве. Но Хикару не обращал внимания. Он чувствовал, как его пальцы дрожат, как он плох, как стоит на краю ступени и вот-вот оступится, упадёт к самому началу лестницы. И он не был готов начинать сначала.       Хикару резал ещё. Снова и снова. По рукам и ногам. Он входил во вкус, пытался придать своим движениям уверенности, справиться с телесным сопротивлением. Перейти порог. Уверенно встать на ступень.       И ему удалось. Окончательный, но всё ещё неумелый и рваный порез на шее свидетельствовал о том, что он справился. И сможет больше.

***

      Спустя несколько дней Хикару стоял напротив небольшого двухэтажного здания, где над входом висела покосившаяся табличка «Агентство Тацуми». Он поправил огромные очки, ниже опустил рукава, потрепал чёлку, падавшую на глаза, и не спеша зашёл внутрь.       Сегодня он воскресил того неудачника, которым когда-то был. Потому что нет никого более жалкого и невинного, чем прежний Хикару. Незаметного и трусливого. Страшного и одинокого. Того, на которого никогда никто не посмотрит.       — Добрый день, — тихо начал он и присел на кресло, прямо напротив огромного деревянного стола, за которым сидел Чужак — всё в тех же синих брюках, рубашке, но теперь и в пиджаке.       — Добрый день, меня зовут Рэнтаро, — частный детектив Рэнтаро Тацуми удобнее устроился на своём месте и продолжал изучать Хикару взглядом.       Хикару усмехнулся про себя, пока разглядывал свои колени. Он сделал шаг. Ещё одна незримая ступень скрипнула под его ногами, помогая подняться вверх. Скоро он окажется на вершине.       — Вы занимаетесь поисками пропавших людей? — Хикару поднял наконец голову и заглянул Чужаку-детективу прямо в глаза.