Таинственная книга

Эта книга стояла в специальной витрине в доме Оливье столько, сколько я его знаю. Большая, черная обложка украшенная позолоченной вязью, загадочно поблескивала там, приманивая взгляды. На все вопросы мой возлюбленный неизменно отвечал, что это подарок и на этом прекращал разговор о книге. Зачастую он будто спешил отделаться от моих вопросов. Но чем чаще я стал посещать его дом, тем чаще видел книгу. И тем больше меня мучило любопытство. Я в курсе, что любопытство сгубило не одну кошку и женщину, но все же я считал себя уже достаточно давним любовником Оливье, чтобы иметь право знать, что же это такое. Мне было мало попасть в его спальню, гардеробную или заглянуть на пустую кухню с холодным очагом. Мне было мало видеть, как он пьет кровь у прекрасных юношей и девушек. Мне не хватило даже обращения в вампира. Я хотел знать всю его подноготную, абсолютно все о нем. И даже то, что он нарочно от меня скрывал. Однажды, когда я снова загостился у Оливье на пару дней, его срочно вызвали на какой-то очередной вампирский сбор. Оливье был довольно старым вампиром, его голос в Совете имел вес, порой он принимал важные решения. Я же считался чем-то средним между его временным увлечением и учеником. Серединка на половинку. А может быть даже просто постельной игрушкой. Уже пару лет как я не поднимал тему книги и вообще прошлого, надеясь, что Оливье забудет о моих расспросах. И, похоже, так и было. Он разрешил мне остаться в его доме, только взял обещание, что я не брошу дом открытым — в последнее время воры так обнаглели, что лезли без разбора и к людям, и к вампирам. И, каюсь, я воспользовался его отсутствием, чтобы найти маленький ключик от витрины, за которой пряталась книга. Я с трепетом достал ее и осторожно смахнул пыль. За черной обложкой с золотыми узорами прятались слова старого, почти позабытого английского языка. Он сильно отличался от нынешнего международного и всем известного английского. С трудом я разобрал несколько фраз, но ничего не понял. Затем вооружился переводчиком, постепенно привык и даже начал понимать… Увы, книга оказалась совершенно не тем, чего я ожидал. Это был сборник юмористических произведений довольно пошлого характера. Пожалуй, я бы даже назвал их скабрезными. Я не знал, почему мой возлюбленный так ее хранил. Может быть, это и правда подарок от кого-то важного и смысл отнюдь не в книге? Я раскрыл книгу на первой странице, там, где обычно подписывают такие подарки и ставят автографы авторы. Так и есть — выцветшими древними едва заметными чернилами кто-то сделал надпись: «В подарок моему драгоценному» и рядом короткая размашистая подпись. Больше ничего. Я поставил книгу на место, запер витрину и счел, что это и правда не мое дело. Оливье славился обилием связей за его длинную жизнь, так что я был не первым и не последним, просто очередным в списке его любовных побед. И как ни горько признавать, но раз он спустя несколько столетий все еще хранил эту книжку с пошлыми историями, значит тот, кто ее подарил, был ему дорог. Намного дороже, чем я и все прочие временные любовные интересы. Но он подарил мне кое-что важное — бессмертие, так что не мне его судить. Не заинтересуйся он мной — и я сейчас бы гнил в могиле, будучи давно и безнадежно мертвым. Мне нужно было хорошо и долго подумать, а потому я дождался Оливье, извинился за возникшие непредвиденные дела и смылся из его дома раньше, чем он бы начал расспросы. Боюсь, он все понял, поскольку бросил небрежный мимолетный взгляд на витрину. Но я сделал вид, что спешу и оказался на улице почти перед рассветом. Так многое нужно успеть осмыслить до того, как я провалюсь в глубокий сон без сновидений… Особенно свою зависть. Я не ревновал. Я завидовал. И именно это нужно было осознать и обдумать, пока я не наделал новых глупостей.