Черная Пантера, Серебряная Лань

Дьявол в деталях 20:00 вечера 17 октября, Tokyo Midtown, Токио       Тем же вечером, в полумраке роскошного кабинета Tokyo Midtown, залитом мягким приглушенным светом, Мамору стоял перед зеркалом с серьёзным выражением лица, пытаясь аккуратно завязать галстук-бабочку. Его строгий, проницательный взгляд и уверенные, отточенные движения выдавали опыт и внимание к деталям, но результат, казалось, всё равно его не устраивал — этот небольшой, но упрямый аксессуар, словно нарочно бросая вызов его терпению, все никак не хотел поддаваться.       В отражении мелькнуло движение: дверь тихо приоткрылась, и в комнату бесцеремонно вошел Алмаз. Он сдержанно усмехнулся, заметив терзания друга.       — Ну что, готов? — прозвучал его решительный голос.       — Безусловно, — отозвался Мамору, едва повернув голову.       Алмаз с усмешкой покачал головой, наблюдая за его тщетными попытками справиться.       — Давай помогу, — хмыкнул он. — Уже сил нет смотреть на твои потуги, — он шагнул ближе, перехватывая бабочку и ловко завязывая ее на шее брюнета.       Убедившись, что все в порядке, Алмаз стряхнул с пиджака невидимые пылинки и окинул друга оценивающим взглядом. Мамору выглядел безупречно: черный как ночь костюм, строгая рубашка, полированные до блеска кожаные туфли. Все — черного цвета, как и его намерения. Единственное, что выделялось в этом образе, — его ледяные, пронзительно-синие глаза.       — Вау! Да ты неотразим, — усмехнулся Алмаз. — Будь я бабой, отдался бы тебе в ту же секунду, не раздумывая.       — Идиот, — фыркнул Мамору, отвешивая ему легкий пинок.       — И снова Prada? — поддел его парень, хитро прищурившись. — Дьявол носит Prada! — хохотнул он в полный голос. — Ну ты себе не изменяешь, как я погляжу.       — Пошел к черту, Алмаз, — Мамору скривился, но тоже рассмеялся. Они обменялись многозначительными взглядами, в которых скрывалась опасная смесь иронии и доверия.       — Я уже с ним, — отозвался блондин, вытирая проступившие от смеха слезы. — Ладно, ладно, прости. Это, видимо, нервное… Сегодня, как-никак, самый ответственный день.       — Вот именно, — кивнул Мамору, немного успокаиваясь, словно отпуская все лишние эмоции, которые могли отвлечь его от предстоящего дела. — Шутки в сторону, мне нужно настроиться.       В этот момент в дверь кабинета громко постучали, и внутрь вошла красивая, стройная девушка с шикарными формами и безупречной осанкой. Ей было всего двадцать один, но её движения излучали зрелость и хищную харизму — качества, редкие для столь юного возраста. Она шла легко и уверенно на ослепительно высоких каблуках. Огненно-красные волосы, собранные в роскошный волнистый хвост, переливались при каждом её движении, а ярко-алые глаза под густыми ресницами, словно драгоценные рубины, сверкали и притягивали взгляд. Холодная, почти прозрачная кожа и карминовые губы создавали образ опасной и в то же время обворожительной девушки. На ней было короткое бордовое платье с дерзко глубоким декольте, обнажающим изящную линию ключиц и длинные массивные серьги, мерцающие золотом.       — Мамору, все готово, — произнесла она, грациозно подходя ближе. Это была Каоринайт, его верный секретарь и личный ассистент. Она окинула мужчину оценивающим взглядом, став прямо перед ним, словно проверяя, и ласково проводя ладонями по его плечам.       — Как всегда, безупречен, — с придыханием произнесла она, заглядывая ему прямо в глаза. — Ты уверен, что я не понадоблюсь на этом мероприятии? Могу поехать вместе с вами, буду рядом с Алмазом, вдруг понадобится моя помощь…       Её пальцы мягко коснулись его груди, и эти прикосновения были почти интимными. В глазах Каоринайт вспыхнула искра надежды, едва уловимая, но такая яркая. Мамору молча выдержал ее взгляд, затем выпрямился, будто стремясь освободиться от её прикосновений, и резко отвернулся к зеркалу, холодно ответив через плечо:       — В этом нет необходимости. Ты же знаешь, что я буду с Рей.       Она чуть нахмурилась, а в глазах мелькнула уязвленность.       — Но…       — Каори, ты проделала прекрасную работу, выбрав лучшее мероприятие для вечера. Но сейчас ты нужна здесь, чтобы следить за ситуацией и оперативно все докладывать. Будь умницей. А теперь можешь идти.       Поджав губы, девушка с трудом сдержала эмоции и, склонив голову, тихо произнесла:       — Конечно, Мамору. Хорошего вечера и успешной операции. Я буду тебя ждать…       — Не стоит. Сегодня я сюда не вернусь, — сухо ответил он.       Её лицо слегка дрогнуло, но она быстро выдавила спокойный ответ:       — Поняла… — произнесла Каоринайт, стараясь придать голосу твердость. — Тогда… я пойду.       — Иди, — бросил он, не поворачивая головы.       Кивнув и, стараясь сохранить достоинство, она молча покинула комнату, оставляя за собой шлейф терпкого парфюма с явным привкусом горечи.       Как только дверь за ней закрылась, первым заговорил Алмаз, все это время сдержанно наблюдавший за происходящим.       — Слушай, а тебе не надоело ее мучить? Ты же держишь ее на коротком поводке, — заметил он, слегка качая головой. — Сказал бы ей правду, что видишь в ней только своего секретаря и доверенное лицо. Она же влюблена в тебя по уши, а ты только кормишь ее иллюзиями. — Он скрестил руки на груди, не сводя с друга испытующего взгляда. — Цени тех, кто тебе предан, Мамору! Женская природа такова: когда они любят — отдаются полностью, но окончательно разочаровавшись — могут и предать!Сегодня она тебя боготворит, а завтра — кто знает? Любовь и разочарование опасный коктейль.       — Во-первых, — не оборачиваясь, отозвался брюнет, — я ценю и доверяю только тебе, Алмаз. — Он произнес это с подчеркнутой серьезностью. — Во-вторых, Каори никогда этого не сделает. Она, как верная маленькая собачонка, всегда вертится у моих ног, глядя на меня с беззаветной преданностью и восторгом. До сих пор считая меня своим спасителем… Наивная…       — …Не подозревая, что именно ты причастен к гибели её родителей, — продолжил Алмаз с циничной усмешкой. — Ей было всего тринадцать, когда, случайно выйдя из дома, она едва не стала жертвой того страшного взрыва. Она могла погибнуть вместе со своей семьёй, если бы не странное стечение обстоятельств. Я помню тот день, как если бы это было вчера. Мы проезжали мимо, ты, как всегда, стремился полностью удостовериться, что задание выполнено. И вот тогда ты увидел её — такую маленькую и одинокую, сидящую среди обломков, плачущую и кричащую в пустоту. Ты забрал её под свою опеку, будто спасая. А она? С первого взгляда влюбилась в тебя. Глупая. В её глазах ты был сказочным принцем, ангелом-хранителем, который вытащил её из ада, в котором она оказалась… Не осознавая, что именно этот «принц» и был тем самым, кто разрушил её идеально выстроенный мир.       — Тебе хоть пьесы пиши, как драматично ты всё описываешь, — холодно произнес Мамору, неторопливо поправляя платиновые запонки на манжетах своей рубашки. — Да… Она напомнила мне мать… Тот же цвет волос, те же черты лица… Поэтому я её и пощадил. И, как видишь, она до сих пор мне верна.       — Ты даже решил посвятить её в свои дела. Она знает, что ты Черный Ворон… Хм, не знаю, Мамору. Если уж приручил, то будь с ней повежливей, не обижай её. Я вот лично не уверен, что она сможет держать язык за зубами, в случае чего, — с недовольством произнёс Алмаз, качая головой.       — Если не сможет — незамедлительно последует за своей семьей, — отрезал Мамору, не обращая внимания на замечание. — Она лишь очередной расходный материал, только с небольшими привилегиями. Если посмеет нарушить мое доверие, я ее уничтожу. Я не потерплю предательства. Всё вокруг должно принадлежит только мне и верность в первую очередь. Но я не понимаю, к чему все эти переживания, Алмаз?       — Да так… мысли вслух, — спокойно ответил блондин. — Считай, что ты знаешь мое мнение — оно не менялось. Её следовало убрать с самого начала. А сейчас уже жалко. Она оказалась хорошей помощницей.       — А ты, оказывается, ещё хладнокровней меня, — рассмеялся Мамору, с легкой издевкой. — Каоринайт полностью в моей власти, она делает всё, что я прикажу. Так что беспокоиться не о чём. Хотя порой её попытки добиться ответных чувств слегка раздражают. Эти наивные фантазии… Ха! Ты только представь: я и она. На что она только рассчитывает?       — Ладно, дело твое, — пожал плечами блондин. — Просто имей в виду, а теперь нам пора. Сегодня решающий день, который изменит все!       — Вот именно. Сегодня мы перепишем историю, — Мамору крепко сжал его плечо. — Вперед, друг.       И не оглядываясь они вместе направились к выходу.

***

(Читаем под музыку) Zack Hemsey — «The Way (Instrumental)»       Черный Rolls-Royce Phantom мчался по вечернему Токио, словно безмолвный призрак, скользящий сквозь пульсирующие огни мегаполиса. Маскот «Дух Экстаза» — легендарный символ автомобиля, изображающий изящную фигуру крылатой богини Ники — парил над капотом, устремляясь в бескрайние объятия ночи. Ее серебристые крылья рассекали густой городской воздух, наполненный ревом двигателей и вспышками неоновых реклам, будто острый клинок, прорезающий тьму.       Внутри автомобиля царила звенящая тишина. На заднем сиденье, в полумраке просторного салона, сидел Мамору. Его профиль, подсвеченный отблесками уличных фонарей, был резким: строгая линия челюсти, прищуренный взгляд — полное олицетворение сдержанности и контроля. Глаза скользили по мелькающему за окном пейзажу, но мысли явно витали в глубинах прошлого. По правую руку от него, небрежно откинувшись на кожаное сиденье, удобно расположился Алмаз. Его расслабленная поза резко контрастировала с собранным видом друга, но взгляд, устремленный в пустоту, выдавал, что каждый из них был поглощен собственными мыслями. Молчание между ними было весомым, но лишенным напряжения — это была тишина, не требующая слов.       Миновав очередной небоскрёб, Rolls-Royce плавно свернул на широкую скоростную трассу. Городские огни начали исчезать, уступая место бескрайнему звездному небу. Мамору отвел взгляд в сторону и тут же замер. Его пальцы невольно сжались в кулак. На горизонте показалась она. Луна. Полная. Огромная. Почти сверхъестественная. Её холодное серебро царственно разливалось повсюду, проникая сквозь тонированные стекла автомобиля и окутывая салон мягким, призрачным сиянием.       Мамору охватило странное, почти болезненное чувство дежавю. Луна казалась необыкновенно близкой, словно её вытеснили из привычных небесных высот, максимально приблизив к Земле. Утром все новостные каналы обсуждали редкое астрономическое явление — суперлуну, столь огромную, что она должна была осветить ночное небо, поражая воображение своим величием. Но для Мамору это зрелище несло куда более личный характер.       Он всем нутром почувствовал тяжелую, почти гнетущую тишину. Серебряная луна пробила защитный панцирь его воспоминаний, и он уже не мог отвести от нее глаз. Небесное светило словно насмехалось над временем, связывая прошлое и настоящее одним холодным взглядом. Он видел её такой лишь дважды в своей жизни. Сейчас. И двадцать один год назад.       Тогда ему было шесть. Та ночь, освещенная таким же ослепительным лунным светом, стала роковой для очень многих. Мир раскололся на «до» и «после». Воспоминания оживали, как ожоги на коже: ослепляющая тишина, внезапно ставшая оглушающей… Вой сирен… Едкий запах гари и пепла…       В его груди что-то сжалось. Это был знак. Он был уверен. Не случайность и не совпадение. Вглядываясь в безмолвный, сияющий серебром диск, Мамору словно шагнул в прошлое. В тот роковой день. В ночь, которая навсегда изменила все…

***

Расщепление тьмы 21 год назад 23:00 вечера Секретная научно-исследовательская база «Metalia», Гренландия (Продолжаем читать под музыку)       Ночь накрыла Гренландию ледяным саваном. Белоснежная пустошь простиралась до самого горизонта, отражая свет огромной луны — словно всевидящего ока, нависшего над базой, безмолвно наблюдающего за всем, что происходит внизу. Морозный воздух обжигал легкие, а ветер, казалось, стремился сорвать с бойцов их заснеженные маскировочные костюмы. Взгляд приковывало огромное сооружение — гигантский металлический монолит, спрятавшийся среди ледяных утесов. Этот темный бастион находился в укрытой от посторонних глаз ледяной расщелине, окруженной отвесными скалами и коварными ледниками. Стены базы, сверкающие под лунным светом, походили на острые лезвия, а узкие окна напоминали глаза чудовища. Внушительных размеров сооружение было вырезано в массиве заснеженных утесов, соединенных сетью ледяных тоннелей, уходящих в глубины ледникового щита. Густая тьма полярной ночи делала базу почти невидимой для внешнего мира. Снаружи казалось, что жизнь здесь давно вымерла, однако внутри кипела зловещая деятельность, скрытая от посторонних глаз.       В стенах этого объекта велись секретные исследования, результатом которых стало создание чудовищного биологического оружия — живой машины разрушения, способной уничтожить всё живое на своем пути.       На краю обрыва, откуда открывался величественный вид на ледяную крепость, притаился элитный боевой отряд Ангелов Бездны. Они были облачены в белые маскировочные костюмы, сливаясь с окружающим пейзажем. Их дыхание едва проступало в морозном воздухе, превращаясь в тонкие облачка пара. Рыхлый снег хрустел под тяжелыми зимними берцами, нарушая зловещую тишину. Агенты, скрытые в темноте, готовились к штурму. Во главе отряда стоял их командир, несокрушимый лидер — Снежный Барс. Легендарный агент, известный своей несгибаемой решимостью, блестящим умом и безупречным мастерством, он стал живым воплощением силы и опыта, внушая уважение даже самым закаленным бойцам.       Держа в руках бинокль с тепловизором, мужчина внимательно отслеживал движения охранников на территории. Высокий и строгий, с короткими светлыми волосами и холодным взглядом пронзительных голубых глаз, он уверенными жестами отдавал четкие и лаконичные команды.       — База защищена системами автоматической обороны. Группа «Альфа» идет через главный вход, «Бета» обходит с тыла. «Гамма» берёт северный сектор. «Дельта» ждет сигнала для подрыва южной стены. Мы должны ликвидировать объект любой ценой. И помните: у нас нет права на ошибку! — холодным, но уверенным тоном произнес Барс.       Агенты кивнули, сливаясь с ночной мглой, будто хищники на охоте.       Командир крепче закрепил ремень автоматической винтовки и огляделся. Вой ветра приносил с собой нечто зловещее, словно в преддверии кровавого спектакля. Барс на мгновение прикрыл веки, собираясь с мыслями, затем резко открыл их и громко скомандовал:       — Начинаем!       Тем временем в недрах базы кипела жизнь. Огромный научный комплекс «Metalia» являл собой вершину технологического прогресса. Здесь, в абсолютной изоляции, лучшие умы планеты трудились над созданием нового поколения биологического оружия — Черного Архонта, живого кошмара, способного сокрушить любые барьеры на пути к мировому господству.       Чёрный Архонт — ультрасовременное биологическое оружие нового поколения, где передовые биотехнологии сплетаются с мощью искусственного интеллекта. На вид это всего лишь небольшая чёрная сфера, меньше человеческой ладони, покрытая множеством микроскопических сенсоров. Однако за этим скромным обликом скрывается разрушительная мощь, способная стереть с лица земли целые цивилизации.       После активации сфера выпускает облако наноботов — крошечных машин, невидимых для человеческого глаза. Эти микроагенты мгновенно заполняют пространство в радиусе двухсот метров, становясь невидимой, но смертоносной сетью. Их главная задача — найти и уничтожить цель с исключительной точностью. Управляемые сверхмощным искусственным интеллектом, наноботы сканируют местность, анализируют биологические параметры и определяют ДНК всех живых существ вокруг.       Прежде чем приступить к атаке, Чёрный Архонт получает данные о жертве: уникальный биометрический профиль, включающий ДНК, тепловую сигнатуру, голос и даже отпечатки пальцев. Эта информация загружается в память устройства, позволяя ИИ точно идентифицировать цель даже в толпе. Оказавшись в зоне действия, наноботы стремительно находят объект, сверяют его биологические параметры с заданным профилем, а затем приступают к ликвидации.       Приближаясь к цели, они проникают в организм через дыхательные пути, кожу или слизистые оболочки, становясь частью кровотока. Их движение бесшумно, а размеры столь малы, что человек не чувствует их присутствия. Распространяясь через кровеносную систему, они захватывают жизненно важные органы: сердце, мозг, легкие. Внезапно человек ощущает легкое покалывание, затем паралич. Центральная нервная система подвергается нейронному перепрограммированию, блокирующему все движения. Жертва остаётся в сознании, но уже не способна сопротивляться.       В течение нескольких минут наноботы запускают разрушительный процесс. Они высвобождают специфические молекулы, блокирующие работу органов, затем разрушают клеточные мембраны, превращая ткани в аморфную массу. Сердце замирает, легкие перестают дышать, а организм распадается на молекулярном уровне. Снаружи смерть кажется внезапной, будто от сердечного приступа, но внутри тело полностью уничтожено.       После завершения операции наноботы самоликвидируются. Они расщепляются на безопасные компоненты, которые быстро разлагаются, не оставляя следов ни в окружающей среде, ни в теле жертвы. Даже при самой тщательной экспертизе невозможно определить причину смерти или найти улики.       Чёрный Архонт — это оружие абсолютной точности. Оно может поражать как индивидуальные цели, так и целые группы, работая тихо и незаметно. Его возможности включают дистанционное управление, задержку активации для оптимального момента и абсолютную избирательность. Разработанный для точечных атак, «Архонт» может быть запрограммирован и на масштабное поражение, способное уничтожить целые города, превращая их в безжизненную пустошь.       Этот механизм смерти — мрачное напоминание о том, как передовые технологии, оказавшись в неправильных руках, могут превратиться в смертельное оружие, способное навсегда истребить человечество. (Выключаем музыку)

***

(Читаем под музыку. Ставим на повтор) Zack Hemsey — Vengeance (Instrumental)       В самом сердце базы, в центральной лаборатории, под высокими сводами просторного помещения, среди сверкающих лабораторных столов и стеклянных капсул, доктор Соичи Томоэ стоял за приборной консолью, сосредоточенно следя за финальными этапами создания Чёрного Архонта. Его лицо было озарено тусклым светом пульсирующего кокона — почти завершенного биологического оружия.       Соичи Томоэ — высокий, худощавый мужчина лет 35, с зачесанными назад седыми волосами, обнажающими высокие скулы и резкие черты лица, а также пронзительными серыми глазами, скрытыми за крупными круглыми очками, ещё больше подчеркивающими его интеллектуальную натуру. Внешний вид Томоэ был неизменно сдержанным: светло-голубая рубашка с длинными рукавами в тонкую черную полоску, синий галстук, идеально выглаженные синие брюки, черные туфли и неизменный белый лабораторный халат. Будучи человеком с неутомимой жаждой открытий, он возглавлял группу ученых, называющих себя «Апостолами Смерти» — людьми, посвятившими свою жизнь созданию запрещенных во всем мире исследований и секретных проектов, нарушающих все моральные и этические нормы. Томоэ стремился к знаниям любой ценой, готовый идти на любые жертвы ради научных прорывов.       Его руки дрожали от усталости, но глаза пылали одержимостью. Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, поддерживая сложные процессы, неизменно трудилась его жена Кейко Томоэ. Стройная женщина с мягкими чертами лица, прямой осанкой и собранными в строгий пучок чёрными волосами. Она излучала силу и спокойствие, а сосредоточенность и преданность делу превращали её в незаменимую союзницу.       — Архонт стабилен, — сообщила она, не отрывая взгляда от экранов. — Его параметры достигли максимального пика. Ещё немного — и процесс будет завершён.       Соичи лишь кивнул, а его губы изогнулись в странной полуулыбке, больше похожей на выражение триумфа.       — Совершенство… Мы создаём совершенство, Кейко, — произнёс он с еле сдерживаемым восторгом. — Мир никогда не видел ничего подобного.       Все присутствующие перевели взгляд к массивной стеклянной капсуле, испускающей зловещий черно-зеленый свет. Её окружало сложное переплетение трубок и проводов, напоминающее сеть искусственных вен, связывающих этот монументальный сосуд с источниками энергии и системами управления. Эти технические артерии питали самую суть устройства, которое было больше, чем просто контейнером. Внутри, словно живое сердце, мерцала и пульсировала сущность, созданная на стыке науки и тьмы — Черный Архонт.       Позади группы ученых, словно безмолвные тени, замерли две фигуры — Берилл и её верная советница, старуха Циркония, стоявшая по правую руку от своей повелительницы. Их проницательные взгляды внимательно отслеживали каждое движение «Апостолов Смерти», строго контролируя весь процесс и не упуская ни единой детали.       Берилл была воплощением безжалостной власти. В пурпурном обтягивающем комбинезоне с глубоким вырезом, украшенном тёмными витиеватыми узорами, она величественно возвышалась на постаменте, словно незримая хозяйка мира. Её длинные огненно-рыжие волосы струились по спине, подобно живому пламени, а тускло-оранжевые глаза вспыхивали огнём безумия и неукротимых амбиций. Фарфоровая бледность кожи подчёркивала её мрачную красоту, а тёмно-фиолетовые губы, казалось, никогда не знали улыбки. Длинные ногти, окрашенные в густой кроваво-красный цвет, напоминали когти хищника. Но самым устрашающим в её облике был взгляд — взгляд человека, излучающий непоколебимую уверенность в достижении поставленной цели.       Являясь потомком одной из самых древних и беспощадных криминальных династий, чьи представители на протяжении многих столетий оставались в тени, не зная поражений и не ведая страха, она несла в себе кровь тех, кто веками удерживал власть, оставаясь незримыми властителями мира.       Научно-исследовательская база «Metalia» была сердцем Берилл — местом, где она, подобно богине разрушения, намеревалась создать ультрасовременное оружие для покорения всего человечества.       Циркония представляла собой полную противоположность своей госпожи. Сгорбленная, с руками, скрытыми в складках тёмного плаща, она больше походила на зловещую тень, чем на живого человека. Её морщинистое лицо скрывал глубокий капюшон, а само присутствие сгущало тьму в помещении, наполняя воздух тяжёлой, вязкой атмосферой. Однако старческие глаза этой женщины всегда излучали холодный блеск разума. В этой хрупкой на вид фигуре таилась скрытая сила, которую было опасно недооценивать.       Доктор Томоэ продолжал следить за показателями, не отрывая взгляда от мониторов. Его пальцы неистово летали над клавиатурой с нечеловеческой скоростью.       Всё это время Берилл стояла неподалёку, уверенно опираясь на металлический поручень и внимательно наблюдая за ним. Её острые ногти ритмично постукивали по холодной поверхности, словно метроном, отмеряющий время.       — Томоэ, сколько экземпляров вы успеете подготовить к рассвету?       Соичи не обернулся. Его лицо отражало смесь напряжения и странного восторга.       — Если процесс стабилизации не сорвётся… мы сможем завершить около сотни. Пока готовы только четыре прототипа.       Голос мужчины прозвучал хрипло, как у человека, давно позабывшего, что такое отдых. Он быстро указал рукой на металлический стол неподалёку. Там в специально оборудованных кейсах лежали уменьшенные копии Архонта.       Сферы были безупречны — глянцево-чёрные, с мягким, почти гипнотическим сиянием, каждую из которых он считал своим шедевром.       Взгляд Берилл настойчиво впился в кейсы. Узкие губы едва заметно изогнулись в удовлетворенной улыбке.       — Прекрасно! — блаженно прошептала она и провела ногтями по поручню, оставляя на металле тонкие царапины.       Скрип пола заставил её обернуться. В самом дальнем углу лаборатории, в тени, едва уловимой для глаз, находились шестилетние дети. Мамору — сын Берилл, с его большими, серьезными глазами, Хотару Томое — застенчивая девочка с тонкими чертами лица и белоснежной кожей, и Алмаз, мальчик с белоснежными волосами и уверенным взглядом.       Их присутствие казалось неуместным в столь серьёзной обстановке, но Берилл настояла, чтобы её сын находился здесь. Она считала, что Мамору непременно должен стать свидетелем рождения нового мира, который вскоре станет его наследием.       Несмотря на поздний час, дети были рады остаться со своими родителями. Сидя вместе, усталые, но увлечённые, они весело играли в «Ширитори» — японскую игру, где каждое следующее слово должно начинаться с последней буквы предыдущего. Игра шла шёпотом, но их тихие голоса, полные азарта, всё равно пробивались сквозь гул приборов.       Хотару робко посмотрела на Алмаза:       — Ты первый, — шепнула она.       Алмаз кивнул, его голос прозвучал спокойно, но с ноткой уверенности:       — «Тора» (тигр).       Мамору хмыкнул и быстро ответил:       — «Ракуда» (верблюд).       Хотару задумалась, её тонкие пальцы пробежались по складкам юбки. Затем она тихо произнесла:       — «Даико» (большой барабан).       — Молодец, Хотару! — одобрительно сказал Мамору. — Теперь моя очередь. «Котоба» (слово).       Алмаз поднял бровь и усмехнулся:       — Ты нарочно это выбрал, чтобы мне было сложнее? Хорошо… «Бакемоно» (призрак, чудовище).       Девочка, которая всегда была немного суеверной, вздрогнула.       — Не надо про призраков, Алмаз, — сказала она дрожащим голосом. — Это страшно.       Алмаз вздохнул:       — Хорошо. Давай поменяем «Басу» (автобус).       Хотару улыбнулась.       — Мне нравится. «Сутэки» (красота, чудо).       На мгновение их игра наполнила холодную лабораторию теплым звучанием детских голосов. В ту секунду, когда Мамору уже готов был произнести следующее слово, пронзительный сигнал тревоги расколол ночную тишину, заставив все пространство содрогнуться. Базу охватило тревожное мерцание — красные огни вспыхнули, заливая помещение зловещим, ярко-багровым светом. Аварийные лампы засверкали, отражаясь от зеркальных стен, словно кровавые пятна, заполняя весь зал. Сотрудники, охваченные оцепенением, замерли. Кто-то лихорадочно переводил взгляд с одного лица на другое, словно надеясь найти ответы в чужих глазах, кто-то не мог даже пошевелиться, и только редкие фразы, сказанные вполголоса, нарушали напряженное молчание. Обстановка вмиг пропиталась паникой.       — Что происходит? — испуганно спросила Хотару, крепко вцепившись за рукав Мамору.       Ее вопрос остался без ответа. В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в лабораторию вбежал охранник. Его лицо было искажено от волнения.       — Агенты! Они здесь! — выкрикнул он, хватаясь за рацию.       Берилл до боли сжала кулаки.       — Быстро уведите детей! — прокричала она, ловко вынимая и перезаряжая своё оружие.       Солдаты мгновенно подчинились ее приказу, на бегу подхватывая и унося мальчиков через тайный проход, скрывающийся за стеной. В полной суматохе, когда все пытались собраться и вырваться из помещения, Хотару, испугавшись, в панике споткнулась и случайно отпустила руку одного из бойцов. В ужасе она отбежала в сторону и скрылась за массивным стеллажом, стоящим в углу. Множество людей в спешке выбегали, не замечая маленькую девочку, скрывшуюся в тени. Всеобщее напряжение и суета, царившие вокруг, затмевали всё, и Хотару осталась незамеченной. От громких звуков она сжалась, прислонившись спиной к холодному металлу, её маленькое тело содрогалось от страха. Обхватив голову руками и закрыв глаза, она словно пыталась защититься от этого безумия, которое врывалось в её сознание. В глазах ребенка застыла паника, и единственным желанием было — чтобы этот кошмар, поскорее, закончился.       Тем временем Берилл, стоявшая в центре лаборатории, с яростью наблюдала за стремительно нарастающим хаосом.       — Вы! — громко скомандовала она, обернувшись к своим бойцам. — Немедленно закройте кейсы с прототипами и унесите их! Они должны быть надёжно спрятаны! Это наше единственное сокровище, что уцелело! — Её взгляд снова вернулся к капсуле, где под мерцающим светом биомеханическая оболочка Архонта едва сдерживала необузданную энергию.       — Томоэ! — голос Берилл прорвался сквозь вой сирены. — Вскрыть Черного Архонта! Немедленно! Мы не можем позволить им захватить его!       Доктор, стоявший у консоли, обернулся с ошеломлённым выражением лица. Он был бледен, его пальцы дрожали.       — Вы хотите извлечь и разделить Афину? — выдохнул он. — Мы никогда не делали этого раньше! Это опасно, мы не знаем, какие могут быть последствия!       — Мы не можем сейчас позволить себе думать о последствиях, — её глаза горели безумной решимостью. — Агенты уже здесь! Они хотят уничтожить Архотна! Если они доберутся до него всё будет потеряно! Но если мы достанем и разделим Афину, у нас появится шанс соединить биочип заново и возродить его! Вы понимаете, что стоит на кону?!       — Теоретически, если собрать все компоненты, биочип сможет восстановить свою структуру… Но это невероятно рискованно! — пробормотал Томоэ, бросая обеспокоенный взгляд на капсулу.       Берилл сделала шаг вперёд, её лицо исказилось от гнева, и она грозно прорычала:       — У нас нет времени! Это наше оружие, наше творение! Неужели вы хотите, чтобы они уничтожили его? Немедленно приступайте!       Доктор, осознавая, что спорить бесполезно, отчаянно кивнул, обмениваясь тревожным взглядом со своей женой и оставшейся командой «Апостолов Смерти».       — Начинаем расщепление, — коротко произнес он.       Квантовый биочип «Афина» — сверхсекретная разработка, представляющая собой своеобразное сердце Черного Архонта. Этот биочип, расположенный внутри объекта, состоит из органических наноструктур, способных управлять сложными биохимическими процессами в реальном времени. «Афина» даёт искусственному интеллекту возможность мгновенно адаптировать наноботов и синтезировать новые биомолекулы в зависимости от характеристик цели. Без этого биочипа оружие теряет свою максимальную мощность и способность к тотальному уничтожению биологических объектов. Более того, «Афина» не только координирует действия наноботов, но и делает их «невидимыми» для любых существующих систем защиты и противодействия, что делает Черного Архонта практически непобедимым. Этот биочип, результат десятилетий исследований, может быть раздроблен на несколько фрагментов для повышения безопасности. Однако, при соединении этих частей, «Афина» восстанавливает свою полную функциональность, возвращая Архонту его небывалую разрушительную мощь.       Бросившись к панели управления, руки ученого начали быстро и лихорадочно метаться между кнопками, переключателями и экранами, в то время как сирены продолжали неумолимо выть.       — Включаю протокол экстренного разделения! — прохрипел он, вбивая сложную последовательность команд.       Огромные машины ожили, издавая треск и гудящие звуки, когда процесс разделения вступил в свою решающую фазу. На мониторах зеленые линии графиков зашкаливали. В воздухе ощущалось напряжение, и глухие удары, похожие на биение сердца Черного Архонта, раскатывались эхом, заполняя помещение зловещей, подавляющей энергией. Внезапно пульсирующий черно-зеленый свет внутри сосуда начал угасать, уступая место ярким синим вспышкам. Капсула зазвенела, вибрации становились всё сильнее. Стены лаборатории зловеще заскрипели, словно сопротивляясь происходящему. С потолка посыпались искры, и в воздухе запахло горелым металлом.       Томоэ встретился взглядом с женой. На их лицах блестел пот, отражая синеватое свечение энергетического резервуара.       — Процесс нестабилен! Оно сопротивляется! — выкрикнул Томоэ, когда внезапно из капсулы вырвался ослепительный сгусток энергии, выбив искры из панели управления.       — Соичи, у меня есть сомнения… — хрипло прошептала Кейко, плотно поджимая губы. — Он слишком мощный…       В следующий момент двери лаборатории сорвало взрывной волной. Стены задрожали, едва удерживая конструкцию под натиском команды спецагентов. Оглушительный грохот заставил всех пригнуться. Красные лазеры засверкали в полумраке и в клубах дыма появились Ангелы Бездны. Силы Берилл тут же заняли оборонительные позиции. Снежный Барс уверенно вел отряд за собой, мгновенно оценивая обстановку. Взгляд его холодных голубых глаз сразу зафиксировал цель — массивную капсулу возвышающуюся в центре помещения.       — Объект обнаружен! Полная ликвидация! — кратко скомандовал он, жестом указывая на светящийся сосуд.       Берилл мгновенно поняла его намерения.       — Прикрывайте учёных! Никто не должен добраться до Архонта! — взревела она, вскидывая автомат и открывая огонь.       Лаборатория превратилась в хаотичное поле боя. Люди Берилл вступили в бой, преграждая путь агентам. Грохот выстрелов заглушал всё вокруг, эхом отражаясь от стен. Пули с визгом рикошетили от металлических конструкций, сыпались искры, а густой дым, пропитанный гарью и порохом, застилал обзор. Взрывы сотрясали помещение, превращая его в смертельную ловушку.       Но Барс стремительно продвигался вперёд, словно не человек, а безупречная машина, не знающая усталости и сомнений. В его голове крутилась лишь одна мысль — уничтожить биологическое оружие, даже ценой собственной жизни. Пули свистели вокруг него, но он, словно предугадывая траекторию, смещался на долю секунды раньше, избегая смертельных ранений. В его глазах горела абсолютная сосредоточенность. Он отбивал удары прикладом, стреляя на ходу. Один из бойцов попытался схватить его за плечо, но Барс резко развернулся, выбив оружие противника, мгновенно отправляя его в нокаут мощным ударом. Не замедляя шаг и не меняя траекторию, он направил свой прицел на капсулу.       — Не дайте ему выстрелить! — яростно выкрикнула Берилл, бросая стремительный взгляд на своих бойцов.       Двое её людей бросились наперерез, но Барс встретил их ледяным взглядом, легко считывая каждое движение. Первый нападавший попытался нанести удар, но агент, ловко увернувшись, перехватил его руку и с хрустом вывернул её, безжалостно отправляя противника на пол. Второй, с автоматом наготове, рванул вперёд, но Барс, шагнув в сторону, с невероятной скоростью обрушил локоть ему в кадык. Боец зашатался, хватаясь за горло но не успел даже рухнуть — мощный удар ногой в грудь отбросил его в стену.       Агент четко осознавал, что время не на его стороне, и каждая секунда — на счету.       Вдох — выдох.       Барс прицелился, сузив глаза, с абсолютной концентрацией. Один точный выстрел мог изменить исход битвы. Его палец лег на спусковой крючок…       Но прежде, чем он успел нажать, Берилл бросилась вперед. Она вынырнула из укрытия и, не колеблясь, выпустила серию точных выстрелов. Одна из пуль задела мужчину по руке, заставив его вздрогнуть и опустить оружие. Огонь срикошетил, оставив на капсуле лишь тонкую царапину.       — Не выйдет! — яростно прошипела она.       Барс едва заметно усмехнулся. Даже раненый, даже окружённый, он был убийственно опасен. Сделав рывок, он прыгнул ближе, перехватывая и поднимая оружие другой рукой.       Ещё секунда — и прозвучит выстрел…       В тоже самое время Томоэ с отчаянием взглянул на свою жену. Их лица казались застывшими масками, в этом безумном хаосе, а в глазах читалось напряжение и безысходность.       — Энергия выходит из-под контроля! — выкрикнул он, глядя, как капсула с Архонтом начинает раскаляться. — Я больше не могу его сдерживать!       Голос ученого утонул в гуле нарастающей энергии.       — Мы закончим, Соичи, — прошептала она. — Мы обязаны…       — Осторожно! — вдруг прокричал он.       И прежде чем Барс успел нажать на спусковой крючок, Черный Архонт издал такой пронзительный визг, который не могли воспроизвести никакие машины. Его оболочка дернулась, выпуская серию энергетических импульсов. Один из них ударил в аппарат за спиной жены Томое. В следующее мгновение — яркая вспышка разорвала пространство.       Взрыв.       Слепящий белый свет заполнил все вокруг, вытеснив цвет и тень. Ударная волна с оглушительным грохотом сбила с ног всех, кто оказался поблизости. Томоэ отбросило на несколько метров в сторону, он ударился головой о металлический стеллаж и потерял сознание. Его жена оказалась в самом эпицентре взрыва. Всё произошло слишком быстро — её силуэт исчез в языках пламени, не успев издать ни звука.       Маленькая Хотару, всё это время скрывавшаяся в дальнем углу за одной из панелей, испуганно сжалась и закрыла лицо руками. Она едва не закричала, когда огромная стальная балка рухнула вниз, полностью накрыв её хрупкую фигуру.       Весь мир вокруг полыхал. Лаборатория превратилась в ад: пламя жадно пожирало стены, удушливый черный дым клубился, застилая взгляд, а взрывы сотрясали пространство. Крики раненых сливались в хор агонии, кровь стекала по холодному металлу, смешиваясь с пеплом и обломками. Всё вокруг превратилось в хаос, в вихрь боли и отчаяния.       В первые минуты после взрыва мир словно замер в глухом вакууме, где звук исчез, время искривилось, а каждое движение казалось размытым эхом реальности.       Берилл пришла в себя, лёжа на холодном полу, её дыхание было тяжёлым и прерывистым. С усилием приподнявшись на дрожащих руках, она метнула быстрый, затуманенный взгляд по сторонам. Женщина увидела, как искрятся разрушенные мониторы, как ученые, не успевшие спастись, лежат под завалами. Но самое главное — капсула…       Капсула была расколота.       Когда дым немного рассеялся, стало видно, что внутри пульсирующего жара появились три ярких осколка — три биочипа Афины, извлечённые из тела Черного Архонта, — они вспыхнули и взмыли в воздух, словно ослепительные кометы, светящиеся синим, зеленым и фиолетовым цветом. Каждый из них отразил в себе всполохи огня и хаоса, прежде чем отскочить в разные стороны, будто разбросанные самой судьбой.       — Получилось… — хрипло простонала она.       Берилл попыталась подняться — в ушах звенело, глаза слезились от едкого дыма, а запах гари разъедал лёгкие — дышать было нечем. Сделав ещё одну попытку, она огляделась и поняла, что ранена, но не смертельно. Однако каждое движение отзывалось острой болью.       Прижимая ладонь к кровоточащему боку, она судорожно осматривала обломки вокруг себя. И вдруг, среди разрушенного металла, заметила фиолетовый отблеск. Биочип. Собрав последние силы, Берилл рванулась вперёд, хватая сияющий осколок и прижимая его к сердцу, словно самое драгоценное сокровище.       Но этого было мало. Нужно найти остальные.       Она лихорадочно продолжила поиски, когда из-под завалов донёсся слабый, хрипловатый голос:       — Госпожа…       Берилл резко обернулась.       Циркония.       С трудом приподнявшись, старуха разжала дрожащую ладонь. В её пальцах мерцал второй биочип, отливая зеленоватым сиянием.       Глаза Берилл вспыхнули.       — Ты жива! Как же я рада тебя снова видеть! Биочип у тебя — прекрасно! Теперь у нас есть два. Нужно немедленно найти третий! — прошептала она, помогая ей выбраться.       Но третьего не было.       — Я видела, как его забрал один из агентов… — прохрипела Циркония, всё ещё задыхаясь от дыма и пытаясь подняться.       Лицо Берилл исказилось от ярости.       — Чёрт! — прошипела она сквозь зубы, но тут же взяла себя в руки. — Ничего. У нас есть два. Найдем и третий.       Грохот сотрясающихся стен вернул её к реальности. Всё здание вот-вот обрушится.       — Живо выбираемся отсюда! — рявкнула она трем своим уцелевшим бойцам. — Проверьте всех, найдите выживших, если они есть, и уходим! Сейчас все рухнет!       После непродолжительных поисков отряд двинулся к потайному тоннелю скрытому в противоположной стене лаборатории. Времени больше не было.       Выжило только семеро…       …Снаружи база разрушалась, громовые раскаты взрывов сливались с рёвом сурового, ледяного ветра. Снежный Барс наблюдал за руинами, осознавая, что враг уничтожен. Однако в его душе не было ни триумфа, ни облегчения. Крепко сжимая в руке один из фрагментов Афины, он ощутил нечто, чего прежде никогда не испытывал — предвестие неизбежной беды. Чувство необратимости, сдавившее душу в тиски, и уверенность в том, что его дни сочтены…       …Подземные тоннели базы, будучи самым безопасным местом, сплетённые из прочного металла и бетона, были спроектированы таким образом, чтобы выдерживать колоссальные нагрузки, обеспечивая прочность всей конструкции. Но даже они не справлялись с теми разрушениями, что обрушивались извне. Берилл и Циркония отлично знали эти лабиринты, уверенно продвигаясь вперед, освещая себе путь рваными вспышками тусклых фонарей. Каждое новое дрожание стен, каждый раскат взрыва, сотрясавший воздух, отзывался в их ослабевших телах. Они пригибались, чтобы избежать падающих обломков, но не останавливались, нужно было двигаться быстро, чтобы успеть выбраться.       Вдруг впереди мелькнул свет — слабый, дрожащий, словно мираж, но с каждой секундой он разгорался все ярче и ярче. Они ускорились, но в тот же миг тоннель сотряс очередной взрыв, от которого стены опасно накренились. И в этот момент, сквозь грохот и шум, Берилл услышала тонкий знакомый голос. Её сердце сжалось. Это был её сын.       — Мама! Мамочка! — это был Мамору. Он подбежал к ней и крепко обнял.       Берилл вздрогнула. Боль от раны пронзила её тело, но она лишь крепко стиснула зубы. Каждый контакт причинял ей мучения, но в этот момент не было ничего важнее, от осознания того, что её сын жив.       — Что ты здесь делаешь?! — голос Берилл был резким, но внутри звучала тревога. — Я велела вам уходить! Вы должны были ждать на поверхности!       Она резко повернулась к бойцам, требовательно вскинув брови.       — Госпожа… — один из них опустил голову. — Ваш сын отказался уходить без вас. Он настоял, чтобы мы вернулись.       Женщина тяжело вздохнула, скользнув ладонью по тёмным волосам сына. Она улыбнулась — всего на мгновение, прежде чем её лицо снова стало серьезным.       — Ты уже такой взрослый, мой дорогой… — её голос дрожал от усталости, но в нём всё ещё была сила. — Вы должны немедленно покинуть тоннель! И это не обсуждается!       — Но, мама…       — Вы должны помочь выжившим! — твёрдо сказала она. — А мы с Цирконией будем идти следом.       Мамору неохотно кивнул, переводя взгляд и тут же замер. Его сердце пропустило удар, когда он увидел бойцов, державших на руках безжизненные тела доктора Томоэ и… Хотару. Он застыл на мгновение, не веря собственным глазам.       — Хотару… — его голос едва не сорвался. — Она жива?       — Без сомнения сынок. — сдержанно ответила Берилл. — Но ей нужна твоя поддержка. Ты меня понимаешь? — она накрыла его ладонь своей. — Вы должны выбраться отсюда, как можно скорее, чтобы обеспечить ей незамедлительную медицинскую помощь.       Она резко обернулась к своим бойцам.       — И доктор! Вы обязаны его спасти! Он — единственный, кто может соединить биочипы заново! Делайте всё возможное и невозможное! Но он должен жить!       Люди Берилл кивнули, мгновенно приходя в движение.       В этот момент раздался робкий шепот.       — А мои родители?       Алмаз, до этого молчавший позади Мамору, наконец подал голос. Его семья, как и семья Хотару, была частью группы «Апостолов Смерти», состоящей из ученых, которые совместно трудились над созданием Чёрного Архонта.       Наступила зловещая пауза.       — Мне очень жаль, парень… — один из бойцов осторожно положил руку ему на плечо. — Их больше нет.       Алмаз застыл и побледнел. Словно в замедленной съёмке его глаза широко распахнулись. Страх, недоверие, ужас — всё смешалось в этом взгляде. Его губы задрожали, и, не в силах больше сдерживать боль, он рухнул на колени. Слёзы крупными каплями скатывались по его щекам, дрожащие пальцы сжались в кулаки. Мамору молча опустился рядом и, не говоря ни слова, крепко обнял друга, грустно переводя взгляд на Берилл.       — Мама, мы же не оставим Алмаза? Теперь он будет жить с нами? — в голосе сына слышалась надежда, смешанная с тревогой.       — Конечно, сынок. Алмаз всегда был и будет частью нашей семьи. Вы должны держаться вместе, как братья. Всегда. Поддерживать друг друга, что бы ни случилось.       Она обвела их строгим, но тёплым взглядом.       — Сегодня многие потеряли своих близких. И теперь вы нужны малышке Хотару. Она тоже осталась без матери. Все трое вы должны держаться вместе.       Алмаз взглянул на неё глазами, полными слез, затем перевёл взгляд на Мамору и твёрдо кивнул.       — Обещаем! — их голоса слились воедино.       Берилл задержалась на мгновение, словно запоминая этот момент. Затем резко выпрямилась.       — А теперь — идите!       Группа выживших поспешно направилась к выходу, но Берилл, тяжело дыша, прислонилась лбом к холодной поверхности стены, чтобы ненадолго перевести дыхание. Кровь продолжала просачиваться из раны, и поджав губы, она отодвинула край ткани, чтобы оценить её состояние. Рана кровоточила и становилась все хуже, но женщина не могла проявлять слабость перед своими людьми. Нужно было держаться, чтобы сохранять власть и авторитет.       Но именно сейчас ей был необходим отдых. Закрыв глаза, Берилл позволила себе несколько минут тишины, несколько мгновений для того, чтобы собраться с новыми силами двигаться дальше. Немного отдышавшись, она медленно обернулась к Цирконии, которая всё это время молча наблюдала за ней.       — Пошли, нам тоже нужно выбираться, — её голос прозвучал хрипло, почти неслышно, когда она с усилием откинула прядь рыжих волос с грязного лба, покрытого потом и кровью, и, не оглядываясь, сделала шаг вперёд. — И кстати, отдай мне второй осколок биочипа, я хочу, чтобы они оба были у меня! Так мне будет спокойней!       Она протянула руку, не оборачиваясь. Но ответа не последовало.       — Ну же, биочип! — уже настойчивей повторила Берилл, не понимая, почему Циркония молчит.       Как вдруг…       Острая боль пронзила её живот.       В этот момент она резко остановилась, её глаза широко распахнулись от страха и ужаса. Изо рта вырвался сдавленный, глухой стон. Берилл посмотрела вниз и увидела, как в области живота расползается темное кровавое пятно. Она медленно повернулась, встретившись ошеломленным взглядом с Цирконией, которая молча держала пистолет с глушителем.       Это был не просто выстрел. Это был удар в спину, предательство, которое казалось невозможным.       — Ты… — с болью прохрипела Берилл, — Как ты могла? Я же тебе доверяла! Ты была моей правой рукой!       Она оседала на пол, струйка крови стекала с её губ. В глазах Берилл застыли непонимание и слёзы.       — Нееет! Не верю! Только не ТЫ! — её слова были наполнены болью и отчаянием, тело слабело, и она с трудом поддерживала сознание. — Почему?       — Мир меняется… — скрипучим голосом произнесла Циркония, — Твоя власть уже не безгранична. И сегодняшний день — тому доказательство! — её пальцы сильнее сжали рукоять пистолета. — Выживает не сильнейший, а хитрейший — тот, кто умеет быстро приспосабливаться к новым реалиям! Я служила тебе верой и правдой долгие годы, но ветер перемен неумолим. Ты слаба, Берилл. Твоя рана сильна. Ты все равно не сможешь выбраться отсюда живой, этот тоннель слишком длинный и извилистый. — она протянула к Берилл свою худую сморщенную руку. — Отдай мне биочип! Немедленно! Не вынуждай меня выстрелить вновь!       Берилл злобно рассмеялась, кровавая улыбка исказила её лицо.       — Ай да Циркония! Нужно было тебя оставить под теми завалами… — она начала истерично хрипеть, сплёвывая кровь на пол, её взгляд был затуманен болью и яростью.       — Леди Берилл! — послышался голос подбегающих бойцов.       — Ты всегда меня недооценивала, верно, Циркония? Я отправила своим людям сигнал, и они уже здесь! — Берилл не сводила взгляда с противницы, её ухмылка стала хищной, словно оскал раненой волчицы, готовой нанести последний смертельный удар.       Старуха, в ярости, скривила лицо, целясь прямо в голову своей госпожи, но в этот момент её рука, с пистолетом была прострелена точным выстрелом одного из бойцов. Она громко закричала, отскочив в сторону, и, не теряя времени, быстро нажала на выпирающий камень в стене. Секундное движение — и скрытый потайной вход открылся, поглощая Цирконию в темноте, прежде чем её преследователи успели приблизиться.       — Мы можем её догнать, госпожа! — один из бойцов подбежал, крепко сжимая оружие. — Она не уйдёт далеко, тем более раненая!       Берилл, не отрывая взгляда от противоположной стены, лишь слабо покачала головой.       — Не стоит тратить на неё время! У меня его и так мало… Где мой сын?       — Мамочка, я тут… — сказал Мамору, подбегая к ней, с глазами, полными слёз. — Я услышал, что ты вызываешь людей, и поспешил за ними. Прости меня, я вновь ослушался тебя… Мама! — его голос дрожал, а слёзы текли по щекам. Он был ещё ребёнком, но уже осознавал горькую правду: он терял её. Терял навсегда.       Берилл посмотрела на него, и в её глазах замерцал тот самый огонь, который не мог погаснуть, даже стоя на краю жизни.       — Мой сын… Моё наследие… — голос женщины был едва слышен, она с трудом пыталась поднять руку, но силы покидали её. — Придвинься ближе… — тихо прошептала она, слёзы катились по её лицу, оставляя кровавые следы на бледной коже. — В правом кармане… Достань биочип и сохрани его! Слышишь! — голос её стал слабым, но настойчивым. — Это один из фрагментов Афины, не перебивай меня и слушай внимательно! Есть ещё два… — она замолчала, собираясь с духом. — Один у предательницы Цирконии, второй у секретных агентов. Найди их все. Доктор Томоэ соберёт их… Он воскресит Черного Архонта… — она закашляла, тяжело переводя дыхание. — Возвращайтесь домой… Там есть кому о тебе позаботиться! Мои люди тебе всё объяснят… Те, кто остался… Я им доверяю, они помогут тебе. — Берилл резко осеклась, её губы сжались в тонкую линию, а веки едва заметно дрогнули. — Вы оставите меня здесь, это моё сердце, моя душа, я хочу умереть тут! — она вновь сильно прохрипела опускаясь все ниже! — Запомни сынок, ты потомок великой и могущественной династии! Все в этом мире должно принадлежать только тебе! И верность — в первую очередь! Запомни это, мой мальчик! Ты ВЕЛИКИЙ! Ты будешь править МИРОМ! Отомсти за МЕНЯ! ОБЕЩАЙ! НУ ЖЕ! — её голос становился все слабее.       Жизнь медленно покидала её.       — ОБЕЩАЮ, мамочка! ОБЕЩАЮ! — прокричал Мамору, не в силах больше сдерживать поток слёз, который обжигал его щеки, словно адское пламя. Его голос был полон отчаяния и боли, смешанных с ненавистью к своему бессилию. Он держал окровавленный осколок Афины в одной руке, как священный груз, а другой — крепко сжимал руку матери, словно пытаясь остановить время, пытаясь удержать её.       — ОБЕЩАЮ! — повторил он.       В тоже мгновение, глаза Берилл медленно закрылись, и её дыхание, прервавшись, кануло в вечность.       — НЕТ! НЕЕЕТ! МАМА! МАМОЧКА! — отчаянный крик мальчика сотряс тёмный тоннель, отражаясь от скользких стен гулким эхом. Голос его дрожал, разрываясь на куски невыносимой боли. Мамору судорожно втянул воздух, но казалось, что он задыхается. Всё внутри него сжалось в тугой узел. Он чувствовал, как разлетается на куски его мир, как рушится всё, что он знал.       — Нам нужно идти, господин, — сдержанно произнес один из бойцов, его слова были решительными, но в них звучала горечь утраты.       — Мы должны забрать её! Мы не можем оставить её здесь! — кричал Мамору стиснув кулаки, его глаза наполнились болью и отчаянием. Он не хотел верить, не хотел отпускать.       — Это последняя воля леди Берилл! Мы не можем ослушаться! Мы уходим без неё! И это не обсуждается, господин Мамору! Нам нужно вывести вас отсюда, пока всё не обрушилось!       Боль пронзила его насквозь, будто тысячи клинков вонзились в детскую грудь. Плечи затряслись, но он упрямо стиснул зубы, заставляя себя проглотить рыдания.       — Я люблю тебя, мамочка… — прошептал он, словно надеясь, что она услышит его слова. Осторожно наклонившись он поцеловал её холодную, окровавленную щеку. В этот момент весь мир вокруг него рухнул, всё стало тусклым и пустым. В этот момент он, словно повзрослел на тысячу лет.       Поднявшись, Мамору расправил плечи, заставив себя быть сильным. Всё его тело дрожало, но это была уже не детская слабость, а рождение чего-то нового, тёмного и необратимого. Его прекрасные, когда-то наивные синие глаза, полные жизни и надежды, теперь наполнились тьмой. Они стали бездонными, чёрными, будто сама пустота. В этот момент маленький мальчик внутри него умер — на смену ему пришла новая личность, полная боли, ярости и жажды мести. В его взгляде теперь не было ничего, кроме холода, решимости и огня отмщения.       — Идем! — решительно произнёс он. Бойцы переглянулись и молча направились за ним к выходу.       Мамору задержался лишь на мгновение, бросив последний взгляд на мать, затем развернулся и уверенно двинулся вперёд.       Клятва шестилетнего ребёнка в ту ночь стала началом конца для всего мира. (Выключаем музыку)