heartbreak weather

его голова трещит, а желудок сводит так, что по всему телу снова и снова разливается жар. мерзкий и вязкий, слово лава, обжигает все внутренности, подступая к горлу. Арсений уснул в обед, стоило ему только прилечь после пар, и сейчас всё его тело мокрое и липкое, а сил, чтобы хотя бы открыть глаза нет. он думает о прохладном душе и стакане воды, и ему кажется, что всё очень плохо. с каждым днем не становится лучше. ему жарко и холодно, он кутается в теплое одеяло и с тихим стоном стягивает его с себя, словно в агонии. за окном уже стемнело, он чувствует, как телефон вибрирует под его подушкой, тянется к нему, неприятно щурясь от яркого света экрана. у него несколько пропущенных сообщений, и Арс нажимает на диалог с Олесей. лесёнок шастун думал, что сегодня твоя вечерняя смена злился на меня, за то, что тебя нет 🥲

арс

придурок

лесёнок кстати, он сегодня без подружки наверное, она занята тем, что учится не давать дерьмовые советы людям надеюсь я не сглазила

арс

в любом случае, хорошо, что меня нет

он выходит из их чата с Олесей, чтобы проверить другие сообщения. там несколько бесполезных оповещений из приложений и сообщения от Шастуна. желудок снова скручивает так, что его начинает тошнить. шастун почему тебя сегодня нет?

арс

потому что это не моя смена?

шастун ага это мы уже выяснили

арс

попробуй выучить расписание своих сотрудников до того, как доставать меня

шастун у меня есть дела поважнее, чем запоминать смены официантов Арсений выпускает горький смешок на это, крепче сжимая пальцами телефон. он бормочет себе под нос: «иди нахуй», и уже начинает печатать это своему боссу. его пальцы зависают над экраном, а потом стирают написанное.

арс

трахни свою подружку, если тебе нечем заняться

шастун звучишь жалко Арсений всё же печатает «иди нахуй, Шастун», а после блокирует свой телефон, утыкаясь лицом по влажную подушку. у него нет сил разбираться с Антоном.

***

вечерняя смена Арсения на следующий день заставляет его раздражаться. вообще, он почти всегда раздражается на всё, что угодно. Олеся привыкла к этому, живя с ним под одной крышей пару лет. она только гладит его взъерошенные волосы и сжимает его плечо, шепча «всё будет хорошо, птенчик, вот увидишь». и он ненавидит эту работу, но ему приходится оставаться на ней, чтобы не умереть от голода. а ещё хочется курить, но пачка закончилась ещё два часа назад, а Олеся на другом этаже. Арсений устало выдыхает, чувствуя, как гудят его ноги, хотя он пришел час назад. он идёт к комнате персонала, когда кто-то хватает его за руку в коридоре. кто-то. он знает, что это Антон, поэтому резко разворачивается, закатив глаза. — чего тебе? — не то чтобы он должен разговаривать так с боссом, но им обоим плевать. — пойдём со мной. Антон всё ещё держит его за руку, когда они быстрым шагом идут в сторону его кабинета, и Арс даже не сопротивляется, хотя единственное о чем он думает, это то, что ему давно пора завязать с сигаретами и Шастуном. ему кажется, что это никогда не закончится. он говорит себе каждый день о том, что ненавидит Шастуна, что ему нужно уйти из этого чертового клуба и больше никогда не вспоминать ни о нем, ни об этой работе. его ноги дрожат, когда Антон открывает перед ним дверь, разворачиваясь, чтобы внимательно посмотреть на парня, стоящего перед ним. Арсению хочется сжаться и спрятаться, умолять его не смотреть, он знает, что у него под глазами синяки, а волосы запутались, как бы он не пытался что-то сделать. Антон ухмыляется, наверняка, ему от этого даже смешно, на то, как парень дрожит только от его присутствия рядом. Арс снова думает, что ему нужно завязать с этим. но спустя несколько минут он снова сидит на столе в кабинете босса, член мужчины снова в нем, и Арс только впивается ногтями в его спину, пытаясь не закричать от того, насколько ему хорошо и плохо одновременно. он царапает ногтями кожу сильнее, пытаясь причинить Антону, оставляя отметины, который его подружка может заметить. — полегче, Арсений, — Мужчина шипит, толкаясь глубже, заставляя парня перестать царапать его плечи. он ничего не говорит. он почти всегда молчит, принимая всё, что ему дают, потому что это единственное, что ему досталось. никакой любви. потому что для этого у него есть Ира, которая всегда улыбается и старается всем помочь, даже если это никому не нужно. Шастун целует её, и они держатся за руки и ходят на свидания по субботам. он забирает её из университета, а потом они, вероятно, занимаются любовью на кровати Антона в его квартире. но Арс не знает каково это, потому что единственное, чего он достоен – быть трахнутым в кабинете Шастуна пару раз в неделю. потому что он не такой идеальный, недостаточно хорош, недостаточно красив. он выкуривает несколько пачек сигарет в день, и его ребра выпирают, потому что он не может заставить себя съесть что-то калорийнее листьев салата на обед. потому что он трахается с Шастуном, который влюблен в идеальную Иру, пахнущую цветами, а не сигаретным дымом.

***

Арс застегивает свою рубашку, которая уже свисает с его плеч, когда Антон протягивает ему сигарету, осматривая тело парня. — сколько ты выкурил сегодня? — парень трясущимися пальцами сжимает фильтр и жадно вдыхает дым, так, словно он не курил уже неделю. — какое тебе дело? мужчина пожимает плечами и берет сигарету из его рук, затягиваясь. Арс ждёт, пока он вернёт ему её снова, потому что он не курил слишком долго, и Шастун мог бы просто взять новую из пачки, но он издевается над ним. Арс начинает кашлять, когда мужчина кончиками пальцев проводит по его шее. это слишком нежно. в глазах Арсения мутнеет на мгновение, и он не знает от чего. — попроси Оксану, чтобы она выдала тебе новую форму, — мужчина кладёт руку под его рубашку, очерчивая большими пальцами рёбра парня. он молчит, боясь выдохнуть, потому что Антон какой-то особенно странный сегодня. он бы хотел иметь возможность поцеловать его сейчас. и ему хочется разрыдаться, потому что мужчина совсем скоро избавится от него. он знает это, потому что становится всё худее с каждой неделей, и в один момент Антону просто станет противно от него. он не хочет быть вышвырнутым, но Арс действительно не знает, как заставить себя есть больше, чем его желудок позволяет ему. — иди работать, Арс. Антон отходит от него, поправляя ремень на брюках. вот и всё. никаких поцелуев и никакой любви.