В аду мест нет, но мы вас примем

      Во дворе кампуса было тихо. Далеко позади всё ещё слышалась музыка, но здесь, под деревьями, в свете фонарей, царило почти умиротворение. Почти.       Леви стоял у бетонной урны, сложив руки за спиной. Армин — рядом, держа чемодан и оглядывая территорию так, будто ожидал, что Хедель вывалится из кустов с очередным предложением по обмену.       — Она не могла уйти далеко, — пробормотал Леви. — Скорее всего, ищет одежду. Чтобы не слишком выделяться среди людей или ещё хуже… уже нашла клуб.       Армин покосился на него.       — Не уверен, что одежда ей поможет. Даже если это будет мешок из-под картошки, она всё равно будет выделяться.       Леви кивнул, осматриваясь.       — Факт, но ей не нравится быть вне… окружения.       Армин перевёл дыхание.       — А могла… раздеть кого-то из студентов? Ну, чтобы…       — Нет, — отрезал Леви, не оборачиваясь. — Эти — не её тип. Слишком много прыщей, слишком мало самооценки.       Он остановился, снова взглянул в сторону кампуса. Студенты во дворе всё ещё отходили от её присутствия, растерянные, с глазами, полными ужаса и гормонов.       — Смотри на них, — произнёс он. — Она такое не носит.       Армин моргнул.       — Такое — это что?       — Беспомощность и тупость. Она выберет кого-то с самолюбием или с красивым костюмом. А лучше — и то, и другое.       Они двинулись дальше, через двор, где на траве валялись телефоны, пустые бутылки и чьи-то потерянные туфли. Из здания слышалась музыка, в окнах мерцал свет — вечеринка продолжалась, будто ничего не произошло.       Леви шёл уверенно, легко, как если бы знал, куда идти и как это всё может закончится.       — Она будет искать одежду, похожую на ту, что была в аду. Значит — не джинсы и не футболки. Скорее — красное, гладкое, дорогое. Ей нужно, чтобы на неё смотрели.       Армин кивнул, не зная, что ответить.       — А если не найдёт?       Леви скользнул взглядом по нему, и в этом взгляде был целый том энциклопедии: «Почему ты всё ещё не понял, с кем мы имеем дело?»       — Тогда найдёт место, где найдётся, — и в следующую секунду он дернулся, как собака, учуявшая добычу. — Оттуда.       Армин тихо выдохнул.       — Так просто унюхали…       — Это придёт с опытом, она пахнет иначе.       Они дошли до торгового центра. Ночь уже вступила в свои права, витрины потускнели, двери заперты, фонари едва мерцали, словно не хотели светить на то, что происходило. Но одна дверь была приоткрыта. Изнутри — тишина. Леви первым шагнул внутрь, Армин за ним.       Холл встретил их пылью, ветром от кондиционера и слабым запахом страха, пропитанного потом. Под дрожащим неоном на стуле сидел охранник. Форма полурасстёгнута, пузо наружу, галстук валялся рядом, лицо… лицо как после хорошего секса, в котором никто не участвовал добровольно. Глаза его упёрлись в потолок, дыхание было рваным, а рот приоткрыт как у рыбы, которая поняла, что лучше с ним уже ничего не случится.       Армин остановился, глядя на него.       — Госпожа с ним?.. Прямо здесь?       — Нет, — ответил Леви даже не обернувшись. — Посмотри на него. Этот олух кончил от взгляда. Ей такие неинтересны.       Он обошёл беднягу, бросив на того взгляд, в котором не было ни жалости, ни удивления. Только профессиональное разочарование.       — Если бы она его тронула, он бы уже не дышал. Или пел гимн Ада, захлёбываясь слюнями.       В пространстве остался тонкий шлейф аромата, что-то между дорогим французским и проклятым. И босые следы ушли к другому выходу.       — Она нашла, что хотела, — подытожил Леви. — И, судя по всему, решила, что охранник — не тот, кто заслуживает внимания.       Армин огляделся. Торговый центр пуст, тишина давила. Только на улице слышалась музыка — глухой ритм, будто сердце города билось отдельно от людей. Он подошёл к окну и посмотрел через стекло.       — Там клуб и люди в очереди… — Армин нахмурился, вглядываясь. — Они странно себя ведут.       Леви подошёл ближе, тоже взглянул. У входа действительно стояла очередь — мужчины и женщины, разгорячённые, с расширенными зрачками, смех нервный, движения дёрганые. Некоторые переглядывались, кусали губы, кто-то уже обнимался, будто не мог удержаться.       — Под её влиянием, — произнёс Леви спокойно. — Узнаю стиль. Она вошла и теперь они все хотят чувствовать. Хотят сильнее, чем могут выдержать.       — То есть она внутри?       — Может быть. А может, просто прошла мимо, и у них обострилась жажда смысла или секса. Тут как попадёт, — он откинул воротник плаща, двинулся к выходу. — Пошли. До того, как они все решат сорвать одежду и вознести её хором.       Они прошли к клубу. Музыка била изнутри, как сердце, не выдержавшее темпа. Очередь у входа уже не походила на очередь — это было месиво тел, дыхания, пота и желания. Люди тянулись друг к другу, прижимались, шептали, смеялись, кусали губы. Казалось, любой толчок — и толпа рухнет в одну сплошную оргию.       Армин стоял, прижав чемодан к груди, глаза расширились, челюсть сжалась.       — Они же… прямо тут… — начал он, но голос предательски треснул.       — Ага, — отозвался Леви без удивления и какого-либо интереса. Почти с усталостью человека, который видел похуже. — Это только начало.       У входа старался держать оборону охранник — бритый, квадратный, весь в мускулах и пунктиках по уставу которые видимо въелись ему в мозг настолько, что он не реагировал на феромоны. На бейджике гордо блестело «Security», а под ним — намёк на кончину его авторитета.       — Стоп! Без документов, без печатей — никого! — орал он в никуда, потому что в следующую секунду его уже целовали, гладили, вешались на шею и нежно прижимали к стене. Даже те, кто минуту назад был веганом и интровертом.       Он пытался сопротивляться, но выглядел как папа, внезапно оказавшийся на вечеринке по обмену телами и этикетом. Леви подошёл спокойно, взмахнул рукой — не волшебно, а скорее с раздражением, как будто смахивал мошку и воздух вокруг вздрогнул. Миг — и охранник отступил в сторону, глаза стеклянные, рот — полуулыбка идиота, тело расслабилось, как будто его уже ждёт мягкая кроватка.       — Работаем, — бросил Леви, шагая внутрь, будто это была не дверь в клуб, а дверь в психбольницу, в которой он заведующий.       Армин протиснулся следом. Щека задела чью-то грудь, нога наступила в нечто скользкое и он поспешно втянул плечи, стараясь не думать, на всякий случай. Сзади очередь уже потеряла коллективный разум и впадала в общее половое просветление.       Внутри было жарче, чем у чёрта под мышкой, воздух стоял густой, как пар в русской бане. Пот пах плотью, плоть — потом, и всё это вместе дышало так, будто клуб не здание, а организм. С потолка сыпались огненные блики, стены переливались разными цветами — как будто пытались соблазнить, ослепить и сожрать.       Музыка била по телу: в грудь, в живот, в бёдра. Каждой нотой отдавало как кнутом. Танцпол больше не был скоплением людей. Это было… нечто. Единое, пульсирующее, без лиц, без имён, без пола и уж тем более без стыда. Они двигались слаженно, точно, как будто дирижёр стоял за сценой и щёлкал хлыстом. Или… как будто внутри них уже сидел кто-то другой, кто-то, кто знал, как двигаться так, чтобы ты забыл, как думать.       Леви остановился у края зала.       — Она здесь, — произнёс он, оттолкнув от себя незнакомку, что попыталась обвить его шею. — Но не на виду.       — Как вы можете быть уверены? — Армин сглотнул, стиснул чемодан, как священник — крест в борделе.       — Чувствую.       Армин огляделся. Свет рвался в глаза, и в этом пульсирующем безумии всё казалось сном, вперемешку с кошмаром. Слишком красиво, чтобы быть правдой и слишком грязно, чтобы быть иллюзией.       — А как мы её найдём? Здесь сотни людей.       Леви чуть прищурился, глядя на сцену, где девушки танцевали в дыму, словно языки пламени.       — Ищи тех, кто не двигается. Она не танцует когда здесь, она наблюдает.       Он сделал шаг вглубь клуба. Толпа разом шевельнулась, будто почувствовала его присутствие. Леви ушёл вдоль сцены, сквозь гул и запахи, а Армин, крепко прижимая чемодан, пробрался через танцпол к лестнице на второй этаж, туда, где неон сменялся мягким красным светом и воздух пах не потом, а грехом поновее — сладким, тягучим, липким.       VIP-зона была отделена от остального ада полупрозрачными шторами — словно это могло кого-то остановить. Полумрак, мягкий свет, кресла, обтянутые кожей, и воздух с привкусом дорогого алкоголя и дешёвых поступков. Всё вокруг нашёптывало: здесь можно всё, если правильно попросить или правильно склониться. И в центре этой тлеющей роскоши — Хедель.       У её ног — люди или скорее уже не совсем люди. Один целовал пальцы, другой — ступни, будто пытался вымолить отпущение грехов, которые ещё даже не совершил. Третий уткнулся в край её нового красного платья. Они не говорили, только дышали, тряслись и ждали, когда она опять заговорит.       Хедель что-то говорила негромко, шёпотом, но каждое слово будто вползало в мозг — и те, кто слушал, соглашались, обещали, были готовы отдать всё что угодно. Деньги, любовь, имена, тела, честь семьи и заднюю дверь в собственное подсознание.       Армин замер у входа. Он знал, что надо идти, что это часть плана, что он вообще для этого и пришёл. Но тело решило, что оно просто декорация, рот пересох, будто сердце забралось в горло и там сидело, затыкая воздух.       Хедель подняла взгляд. Мгновение — и этот взгляд нашёл его, будто ждал именно этого момента.       — Ну вот, — произнесла она с ленивым интересом. — А я-то думала, хоть этот вечер пройдет без мальчиков на побегушках.       Армин сглотнул. Он был бы рад быть кем угодно — ковром, дверью, музыкальной колонкой — но, увы, он был тем, кем был. Сделал шаг вперёд, крепче вцепившись в чемодан. Он был не уверен, что в этом мире чемодан может кого-то защитить, но пока это был единственный собеседник, не впавший в экстаз при виде её босых ног.       — Госпожа… пора домой.       Тишина ответила первой и только затем — шорох. Один из её… ну, назовём их почитателями, фыркнул. Второй поднял голову — глаза звериные, как у собаки, которой показалось, что у хозяйки появился новый любимчик. Ревность уже скреблась когтями по полу, покорность скалилась и всё это накалило воздух до предела.       — Домой, — повторила Хедель, будто пробуя слово на вкус. — На Земле оно звучит так же скучно, как и в аду. В раю, кстати, тоже.       Армин сглотнул, язык прилип к нёбу, голос вышел шепелявым:       — Вас призвали, да, — выдохнул наконец Армин. — Но вы должны вернуться, пока круг не схлопнулся. Иначе…       — Иначе меня накажут, — перебила она с ленивой усмешкой, будто предвкушая наказание. — Ничего нового.       Она склонила голову, опёрлась локтем на подлокотник, вытянула палец — длинный, с безупречно заточенным ногтем и провела им по губам ближайшего парня. Тот вздрогнул всем телом, дернулся, как будто по позвоночнику пустили ток. Лицо у него перекосилось — от чего, сказать сложно, было похоже одновременно на оргазм и паническую атаку.       — Но есть одно маленькое «пока». Эти… дети… — она взглянула вниз на тела сплетающиеся в экстазе. — Они лишили меня оргазма, представляешь? Призвали в самый неподходящий момент и даже не дали закончить.       Армин покраснел, как варёный рак.       — Простите, что?..       — Лишили. Оргазма. — она сменила интонацию на едва ли не томную. — Я не уйду, пока не закончу.       Он сделал шаг ближе.       — Но вы убьёте их.       — Может быть, — она пожала плечами. — А может, просто покажу, как это делается правильно. На практике.       Армин сделал ещё шаг и вытянул руку, но тут же одёрнул.       — Но…       — Я сказала: нет! — взревела Хедель. Глаза сверкнули, голос прошиб воздух, а подушки под ней сжались, как будто испугались. — Леви снова сбежит, а тут хотя бы весело.       Её пальцы снова скользнули по губам одного из лежащих — тот издал стон, похожий на мольбу, хотя слов не было. Остальные задвигались, как змеи, кто-то закатил глаза, кто-то уже не мог даже встать.       Армин понял, что если не вмешается — клуб закончится в некрологах или хрониках Ватикана.       Но как её остановить, если даже её дыхание превращает людей в рабов?       Он выдохнул, отступил, развернулся и вылетел из VIP-зоны, как снаряд. По дороге едва не снёс официантку — та вскрикнула и швырнула поднос, бокалы звякнули, в воздухе запахло ликёром и паникой. Спускаясь по лестнице, он видел, как зал стремительно теряет остатки человеческого. Смеялись уже не весело, а истерично, крики начали сливаться с музыкой. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то раздевался, не дожидаясь чьей-то просьбы. Бельё мелькало, как флаги поражения. Бокалы били об пол, руки хватали воздух, как будто он мог что-то предложить.       Он подбежал к бару, хватаясь глазами за единственное, что не тряслось от похоти и музыки. Тёмный силуэт у стойки с неподвижной спиной в плаще. Леви стоял, как памятник разочарованию, и смотрел, как бармен с выражением добродушного слабоумия наливает в бокалы всё подряд — шампанское, абсент, сироп, наверное, даже хлорку. Всё шло, если с блёстками.       — Господин! — Армин подлетел к нему, задыхаясь. — Она… там…       — Где?       — Наверху! Люди… они… — он сделал жест, который мог обозначать и групповое помешательство, и сатанинский ритуал. — Она сказала, что не уйдёт, пока… не закончит!       — Конечно, — коротко ответил Леви. — Всегда сначала «закончить». Потом разрушить и сказать, что все сами виноваты.       Он уже двигался к лестнице, не оборачиваясь. Армин бежал следом, как преданный щенок. Когда они поднялись, на втором этаже уже было пусто. Ни людей, ни запаха духов, только остатки свечей и след каблука на подлокотнике кресла.       Леви остановился, вдохнул воздух. Ничего.       — Чёрт.       Армин осторожно поставил чемодан, словно боялся, что кресло взорвётся.       — Ушла?..       — Слишком быстро. Значит, не просто ушла. — Леви огляделся. — Видимо решила продолжить на другой площадке.       — Может, найти по следу?       — Можно, — он выругался тихо, но так, что даже лампа над баром моргнула.       В этот момент в кармане завибрировал телефон. Леви достал его, глянул на экран.       — Прекрасно, — произнёс он. — Тревога внизу. Ад сходит с ума без меня.       — Что случилось?       — Если повезёт — просто пожар. Если нет — кто-то решил открыть портал без разрешения, — он спрятал телефон, развернулся к Армину. — Возвращаемся.       — А Госпожа?             — Вернёмся за ней позже. С Майком и цепями. — Он бросил взгляд на кресло, будто прикидывал, можно ли его поджечь вместе с аурой. — В следующий раз я лично закрою ей доступ к Земле.       — Думаете, она вернётся?       — Она всегда возвращается. Ей тут быстро наскучит, людишки слишком покорны под её влиянием.       Леви шагнул к двери. Армин вздохнул, поднял чемодан и последовал за ним, чувствуя, как остатки клубного жара сменяются ледяным дыханием портала.       На пороге Леви поднял глаза к небу — там звёзды, как всегда, делали вид, что не при делах.       — Вот почему я не люблю выезды. Стоит на пять минут оставить Ад — и уже бардак на двух уровнях.       И с этими словами шагнул в сияющий круг, который уже открывался под их ногами. Ад ждал.