Ты скорбишь?

— Ты скорбишь? — вопросительно грустным тоном бросил Побрацкий, сразу после чего входная дверь громко захлопнулась перед ним.       Антону такой внезапный визит знакомого под вечер, мягко говоря, не понравился. Только парень нахмурился, закатил глаза и отвернулся от двери, приготовившись идти в свою комнату, как его слух сотнями игл пронзили многократные тычки в звонок от Димы.       Звёздочкин что-то раздражённо пробурчал себе под нос, вовсе отключив звонок на умном навороченном экранчике домофона у входной двери. На этот раз воздух сотряс грохот от того, что Дмитрий долбил в дверь кулаками и пытался объяснить, зачем он пришёл, в надежде на то, что нудный "товарищ" откроет ему. — ...Я помянуть хотел. Дверь внезапно распахнулась. Прозвучал низкий, дикторский, но громкий голос Антона. Слово было произнесено практически без вопросительной интонации. — Кого. Звёздочкин задал этот вопрос, хотя уже наверняка знал, какой ответ последует. Ответ, который колко ткнёт его куда-то в район сердца. — Оле-... Кхм, -гсея, — чуть потупившись произнёс Побрацкий. Антон лишь произнёс: — Заходи.       Где-то в голове Димы прозвучало самодовольное "ессс". Было бы неловко, если бы он произнёс это вслух. Очень неловко...       Дмитрий прошёл в квартиру Звёздочкина, мимолётно взглядом оценивая её. А потом так же мельком сверкнул глазами на Антона, поняв, что тот нормально так выше него. Выиграл по жизни, родившись в богатой семье и выиграл генетическую гонку. И не только с ростом. — Дмитрий, ты по какому поводу вообще вспомнил Олежу? И пришёл ко мне, чтобы поскорбить?.. — озадаченно спросил Антон, у которого с каждой секундой размышлений появлялось всё больше вопросов к товарищу, параллельно медленно садясь на диван в зале. — Тебе какая разница? Разве ты не поддерживал тесные связи с Олежей при жизни? — нарочито виняще забросал Дима вопросами, тоже сев подле большего, а после задал коронный укоризненный, — Не уважаешь своего покойного др-... Не успел парень договорить, как его прервал строгий тон Антона: — К твоему сведению, Дмитрий, уважал и уважаю его до сих пор. Чего нельзя сказать о тебе. Звёздочкин сверлил меньшего взглядом, немо сообщая, что стоит свернуть эту тему.       Шашлык закатил глаза, только бы не смотреть на Антона, протянув раздражённое "ла-а-адно".       Повисла несколько неловкая пауза. Побрацкий с тоской осматривал всё ещё сломанную ногу, а больший... Просто сидел. — Мы так и будем сидеть и ничего не делать, или будем скорбить? — через пару минут озадаченно спросил Дима, повернувшись к Звёздочкину. — Если ты под "скорбить" имеешь в виду "напиваться водкой до потери пульса", то даже не втягивай меня в это, Дмитрий. Я, в отличие от тебя, знаю чувство меры, — высокомерно произнёс Антон, кинув взор на бутылку огненной воды, ещё давно стоящую на столике. — Нет, "скорбить" — это... Ну, когда грустят, там, тыры-пыры... Умер человек, жалко его, понимаешь? А водяра — стимулирует желание скорбить. Да и вообще, чё ты гонишь на меня, я разве когда-то накидывался в зюзю, особенно при тебе? — завозмущался Побрацкий. Антон усмехнулся и немногозначно ответил: — Ну да. — Ну, вот ви-... А... Сейчас такого не будет!.. — подняв указательный палец одной руки твёрдо заявил Дмитрий, лишь вызвав улыбку у большего. — Ладно уж, видимо, мне стоит тебе поверить. Я схожу за рюмками, — быстро вымолвил Звёздочкин, встав с дивана, а после ушёл в другую комнату. Побрацкий лишь проводил его взглядом, подумав про себя: "Дебил..."