Три гонки

Меня зовут Санчо, я оператор артефактов и дронов и, как сказал великий Шэнли, его оруженосец. Мне нравится такое определение больше, чем оператор. Быть оруженосцем спортсмена куда большая честь, не так ли? Мы стоим в боковом ответвлении тёмного коридора. Я смотрю во все глаза на великого Шэнли, будущего победителя! Я знаю, что он получит золотую медаль. Разве может быть иначе? Разве наш Сектор Кольца может не победить в этих гонках? Перед моими глазами всплывает полупрозрачное окошко с видео происходящего на стадионе, и начинает играть музыка игр, которая возбуждает во мне чувство величия и будущих свершений. А может и не музыка сама, а нейрочип. Но так ли это важно? Главное, что Сектор Хриса победит. Я знаю это так же точно, как и то, что в завтрашний Сол, утром, взойдёт Солнце — это такой же непреложный закон, как и небесная механика. Наблюдаю за тем, как роверы каравана кружат хоровод, и задумываюсь над тем, чтобы они в Торговой Лиге делали без Сектора Хриса? Ведь давно бы вымерли без наших товаров. Без нашей оптики, которая установлена на Наморах - все знают, что то, что Сектор Лабиринта ночи делает оптику это фейк! Лучшую оптику на Марсе делает Майя! Без нашей еды, выращенной в гидропонных фермах! Торговая лига зависит от нас, и, через него, весь Марс. А вот мы без них всех прекрасно проживём: у нас автономная энергетика, спасибо термоядерной электростанции отцов-основателей. В моём нейрочипе звучит команда на выход. Я марширую как учили, и пристраиваюсь за спиной величайшего спортсмена. Ведь прошлые спортсмены сектора никогда в турнирах не побеждали, значит они менее достойны, чем он — ведь мы самый великий и самый главный Сектор на Марсе, разве не так? Звучит наш гимн, и я верю в величие нашего Сектора ещё сильнее, чем в синтез из тяжелых атомов водорода в Столице Сектора Хриса — а ведь это самое важное, что даёт нам всем в Секторе жизнь. *** Мы с Майей стоим перед квадрокоптером, и не знаем куда нам деться. Я смотрю на неё и чувствую нежность. Лицо Майи закрыто непрозрачной маской, мешающей увидеть её эмоции, из-под которой видны только её глаза, но Майя смотрит на меня, я уверен, тоже с любовью. Возвращается Великий Спортсмен и его друг-оверлорд. потому, что мы в гостях, Социальная Сеть нашего Сектора, тут не действует, и напротив фигуры оверлорда не появляется привычное всплывающее полупрозрачное окно с его имением, а я, к сожалению, ещё не помню его. Надеюсь, никто не узнает об этом моём позоре. Я ведь недавно в Секторе, как и Майя — мы с ней дикие, жили в ячейке Секты Симуляции: ещё один стыд, мы верили, что находимся в компьютерной программе, или вообще в каком-то рассказе. Хорошо, что теперь мы попали в цивилизацию! По моему лицу прилетает бронированным кулаком. Блин, больно! За что? Нет, мы, конечно, заслужили с Майей, которую оверлорд тоже бьёт. Чувствую ещё большее восхищение Шэнли и его справедливой добротой. *** Майи больше нет. Мне очень больно. Даже нейрочип не помогает справиться с этой болью. Решаю сделать себе ещё больнее, вызывая перед своим взором её последнюю фотокарточку, которую компьютер услужливо делает из моей памяти, записанной со зрительной коры мозга: Майе 16 марсианских лет, на её лице появились следы химических ожогов. Которые, потом, как у неё это всегда и бывает, пройдут. *** Как это возможно? Почему Шэнли не завоевал Золотую Медаль? Почему он улетел на Бронзовой платформе? Мне кажется, это какой-то обман. Нейрочип пытается мне передать эмоции преданности сектору и гордыни, но в этот раз это почему-то не срабатывает — возможно, из-за технологического регресса, с которым мы, остатки человечества, живём на этой красной пустынной планете? Но ведь у меня установлен древний чип, созданный ещё до катастрофы. Ладно, не хочу об этом думать. Тем более не хочу думать о лузере, Шэнли. Тот, кто бил нас с Майей, справился бы лучше. Не хочу думать и про то, что честь Сектора опять посрамлена. Вместо этого ещё раз вызываю перед глазами фотокарточку той, которая дала мне жизнь 10 марсианских лет назад. *** Меня зовут Майя. Я — дивергент. На меня эти фальшивые волны любви от нейрочипа не действуют. Я знаю, как всё на самом деле — мы в компьютерной программе, а те, кто говорят, что мы внутри рассказа, проклятые еретики. Впрочем, если ты живёшь в программе, которая симулирует даже взаимодействие элементарных частиц друг с другом, разве это не своего рода реальность? А реальность бывает несправедлива — хуже всего то, что мой тот, без кого я не мыслю своей жизни, оказался на турнире. Когда мы с Санчо попали в рабство, я думала, что жизнь кончена. Но потом воспряла с духом, когда узнала, что отупевшие от скуки и развлечений бессмертные оверлорды Сектора забыли как управлять старыми, продвинутыми устройствами, созданными до Катастрофы. Мы в Общине любим компьютерные системы и учёбу, так что мы Санчо попали в привилегированную касту — рабов-специалистов. То, что я тут оказалась с ним, это катастрофа. В проклятом Секторе не нашлось никого, кроме Санчо, кто бы мог управиться с роботом-нейрохирургом. А Князь Сектора очень хочет, чтобы его сыночек Шэнли выжил. Чтобы хоть как-то защитить Санчо, я вызвалась быть смертницей — внутри меня уже зреет урод, думать о котором мне страшно и мерзко, — в тело которого пересадят мозг этого тощего и неуклюжего молокососа, Шэнли. Я поставила оверлордам ультиматум, что всё равно не буду больше делать для них оптические устройства, после того, что они собрались делать с Cанчо. Угнетатели сперва поставили меня на тяжелые работы по производству фторовых ячеек, на которых я бы умерла по их задумке через несколько лет. Но потом неожиданно передумали, когда выяснили, что моя биохимия модифицирована, чтобы быть биологически бессмертной, а как её изменить её на обычную они не знают. А бессмертным можно быть, согласно традициям сектора, только оверлордам. Им уже не важно то, что я делаю для них оптические приборы, на чём они неплохо зарабатывали - соблюдение традиций для рабовладельцев оказалось важнее прибыли! Моя продвинутая, древняя биохимия позволяет мне держаться и не умирать. Несмотря на чудище, уже распирающее меня изнутри. Происходящее со мной очень странно. Чувствую себя сектанткой, верящей в то, что я героиня безумного рассказа, собранного по кусочкам из земного контента, написанного и снятого до катастрофы: "Чужого", "Голодных Игр", и "Безумного Макса" - мы в Общине, в отличие от рабов Сектора, с древней Культурой Человечества знакомы. Но я не должна предаваться таким мыслям, сейчас самое важное —, сделать всё для того, чтобы мой сын выжил... *** Завидую тому, как мать Шэнли прощается с ним. Завидую и тому, что она хотя бы узнает судьбу своего сына. Я же умру до того, как выясню, выживет Санчо, или нет. Это несправедливо! Может быть, сверхинтеллекты, запустившие нашу симуляцию, согласятся с этим? Может, нас с Санчо воскресят, если погибну уже скоро не только я — меня передёргивает от того, как внутри меня шевелится монстр — но и тот, кто важнее всего для меня на этом свете? Как, и эта демо-версия не понравилась? Говоришь, покупатель, неопределённый финал? Ну хорошо, вот тебе спойлер: Санчо спасут, когда поисковые отряды найдут пещеру в поисках ценного артефакта-робота-хирурга. Всё равно не нравится и не купишь? Ну что ж… Может быть, её купит Сверхинтеллект с Земли, запускающий исторические симуляции на спутнике Сатурна Титане, который превращён им в Суперкомпьютер? Он любит скупать такой контент, с полной записью нейросостояния — оживит этих людей в «матрице», а сам рассказ мой рассказ выложит на сайте с фанфиками в собственной же "матрице". Может, у меня, наконец, хватит денег выкупиться из рабства и писать не то, что покупают, а то, что я хочу?