Крылья бабочки

      Красное пламя закружилось в безумном танце, кровавыми следами, растекаясь по холсту. Движения кисти подобны взмаху меча. И Хуа Чэн не из тех, кто отличается милосердием. И все же он проигрывал в этой схватке.       Из динамиков раздался суровый голос врача: — Какие чувства вы испытываете, когда думаете о том человеке?       Се Лянь, не раздумывая, ответил: — Я его ненавижу… Хочу чтобы он страдал также, как и я… И никакие деньги и статус не могли ему помочь.       В красном пламени проявились белые линии, сплетаясь в знакомый образ. Мазки стали яростнее, художник наносил слой за слоем, не позволяя тому пробиться сквозь огонь. Но он продолжал проявляться, упрямо сражаясь за свою жизнь, за свое право существовать. — Скажите… Я плохой человек? — прозвучало неуверенно.       Хуа Чэн хотел бы задать такой же вопрос. Но и без того знал ответ. Он выключил запись резким нажатием и взглянул на холст. В творящемся хаосе из огня бесстрашно стояла белая фигура. Луч света, сошедший в Преисподнюю.       Мужчина вытер пот со лба и отбросил инструменты. Если сейчас не помыть, то краска засохнет… — Ну и хрен с ней… — тихо произнес он.       Находиться дома стало невыносимо. Мысли постоянно возвращались к флешке со злосчастными записями, и как бы мерзко он себя не чувствовал, продолжал слушать их. Чужие страдания не доставляли удовольствия, впрочем и ценной информации там не было, это был всего лишь странный способ убедить себя в собственном неравнодушии. А еще это подкармливало его ненависть к Цзюнь У, хотелось принести голову ублюдка Се Ляню на блюдечке и сказать, что больше тот урод его не побеспокоит.       Хуа Чэн вдавил педаль газа, стремительно проносясь по темным улицам. Огни фонарей и неоновых вывесок превратились в нечеткие линии. И даже здесь он продолжал видеть тот самый образ. Даже на всей скорости не удавалось оторваться от него.       Мужчина глянул в зеркало и словил странное чувство дежавю. В метрах двадцати от него ехал черный байк. Точно такой же, который он видел на днях. Тогда Хуа Чэн все списал на случайность. Он замедлился и повернул влево, водитель позади последовал за ним. Вновь поворот, преследователь не оторвался. Сделав большой круг, мужчина убедился, что за ним следят. Наверное, Цзюнь У подослал своих. Но почему водитель так открыто преследует его? Должен был понять, что его раскрыли. Или ждет подкрепление?       Хуа Чэн затормозил, ожидая действий второго. Но черный байк пронесся мимо, заставляя вновь усомниться в собственной адекватности.       Мужчина закурил сигарету, размышляя. Два раза он заметил погоню, когда был на мотоцикле. Либо в другие моменты он слежки не замечал, либо человек всегда его поджидал где-то на байке, либо…       Он слез с мотоцикла и позвал: — Вонг! Проверь байк.       Издали раздалось: — Да, босс!       Хуа Чэн швырнул куртку на ближайший стул и набрал код для лифта.       Он не сделал ни шага, но сразу понял: что-то не так. Посетители сегодня были веселее обычного и… Почти не обратили на него внимания. Нечто из ряда вон.       Он выловил взглядом Хэ Сюаня. Судя по раздражённой физиономии напарника, тот знал ответ на его вопрос. — У нас новый вип. — он кивнул на облепленный людьми стол. — Лучше бы нам поскорее с ним разобраться. — Я выиграл! — радостно закричал голос из толпы. — Бармен! Обнови всем за мой счёт!       Посетители игорного дома вне всяких сомнений обладали внушительным достатком, попасть сюда можно было только по рекомендации. Но редко кто позволял себе подобные выходки без последствий.       Хуа Чэн прокашлялся, привлекая к себе внимание. Люди опомнились и расступились, перешептываясь и звеня бокалами. За столом сидел молодой человек лет двадцати пяти с длинными темными волосами, в дорогом костюме, вышитым на заказ и украшенным драгоценной брошью в форме веера. Хуа Чэн улыбнулся. — Приветствую в нашем скромном заведении. Нечасто здесь встретишь новые лица, господин… — Ши. — сказал тот. — Ши Цинсюань. А вы…я полагаю тот самый Хуа Чэнчжу?       Больших трудов стоило сдержать изумление. О семье Ши он был наслышан, как и каждый в городе. — Все верно. Не откажитесь пройти в ложу?       Нужно узнать, что младший отпрыск тут делает. Ши Уду пока не принял ни одну из сторон, но, зная его, выберет самую выгодную. И, к сожалению, в данный момент это не их сторона.       Ложа отделила их от главного зала. Отличным решением было поставить здесь шумоизоляцию. — Чем же я обязан такой частью от самого Чэнчжу? — в глазах Цинсюаня промелькнули озорные искры. — У нас встречный вопрос. — без всяких любезностей сказал Хэ Сюань. — Разгар войны с Цзюнь, а брат самодура так нагло появляется в наш…       Хуа Чэн остановил напарника. — Мы всего лишь хотим убедиться, что твое появление не связано с происходящим.       Ши Цинсюань скривился как от кислого лимона. — Тогда у меня для вас плохие новости.       Стоило ли рассчитывать на другой ответ? — Я так и знал. — проворчал Хэ Сюань. — Что? Присматривает сторону поудобнее? — Мой брат не хочет примыкать ни к кому. Затратно очень. Я здесь по личной причине.       Хуа Чэн переглянулся с Хэ Сюанем. — Что за причина?       Ши Цинсюань взволнованно покрутил брошку на пиджаке. — Однажды мне помог очень хороший человек, а сейчас я хочу помочь ему… Вы ведь хорошо знаете Се Ляня? — посмотрел он с каким-то упрёком. — Тот человек, которого вы обманываете.       Хуа Чэн до боли свёл челюсти. — Он… — Не знает, что я здесь. Но по красочным описаниям, номеру телефона и донесениям охраны образ складывался очень точный.       Значит, это и есть тот самый друг, которому писал Се Лянь. — Охраны? — Моя охрана иногда приглядввает за ним. Вас, Чэнчжу, сложно не заметить.       Возможно, тот тип на мотоцикле один из охраны. — Не ходи вокруг да около. Что тебе надо?       Цинсюань вновь поправил брошь прежде, чем ответить: — Чтобы вы уничтожили Цзюнь У.