Крылья бабочки

      Хуа Чэн быстро взбирался по ступеням, едва переводя дыхание. Начал громко стучать в дверь. — Гэгэ! Открой дверь!       Но даже спустя минуту никто не подошёл. В груди поднялась тревога, и он начал ломиться ещё яростнее. — Се Лянь! Открой чёртову дверь!       Вдруг из квартиры раздался грохот и тихая ругань. Щелчок. Не дождавшись, пока дверь полностью откроется, Хуа Чэн резко дёрнул ручку и влетел внутрь. — Ты в порядке? Я слышал шум.       Лицо Се Ляня было красным, грудь слегка вздымались от частого дыхания. Хуа Чэн заметил, что дверь в ванной была без замка. — Ручку заклинило… — сбивчиво произнес он. — Пришлось выбивать.       Хуа Чэн вздохнул, чувствуя небольшое облегчение. — Главное, ты в порядке…       Се Лянь нахмурился, вытирая пот со лба. — А разве не должен?       Слова прилипли к горлу, не желая вырываться наружу. Но придется. — Я получил посылку… От Цзюнь У.       Он внимательно посмотрел на Се Ляня, но на лице не было ни испуга, ни удивления, скорее лёгкая тревога и раздражение. Убедившись, что бурной реакции не последует, Хуа Чэн продолжил: — Там были фото нас с тобой… Кто-то сделал их из исподтишка. — про мерзкую открытку он решил не упоминать.       Се Лянь дёрнул уголком губ и предложил: — Сядем?       Мужчина терпеливо подождал, пока он соберется с мыслями. Длинные пальцы сжали стакан с водой. — Он иногда пишет мне с разных номеров. Значит… Ещё и следит. — произнес Се Лянь отстраненно без капли удивления.       Хуа Чэн вскинул брови, на миг, утратив дар речи. — Пишет?       Се Лянь кивнул. — Я пытался менять номера, блокировал… Но он все не отстанет. В тот день… Когда у меня случилась паническая атака, он снова написал… — добавил, немного расстроенно: — От злости даже телефон разбил…       Пришлось остановить себя от вопроса, почему тот молчал. Вполне очевидно, Се Лянь просто привык к подобному. — Кто-то из клиники сливает твой номер. — предположил Хуа Чэн. — Других вариантов быть не может.       Тот пожал плечами. — Думаю, так и есть. Я стараюсь не читать, просто…иногда не сдерживаюсь. — Се Лянь поднял глаза, полные сожаления. — Но я не хотел, чтобы ты тоже пострадал…       Хуа Чэн накрыл его ладоней своей. Постарался выдавить ободряющую улыбку: — Я и так уже перешел ему дорогу. Пару фоток хуже не сделают. Но тебе небезопасно ходить одному.       Было неприятно думать об этом… Но, скорее всего, слежка началась как раз из-за него. — Я собирался поужинать. Ты останешься? — вдруг спросил Се Лянь. — Останусь. — после перенесенного, он точно не сразу решиться уйти. — Заодно попробую дверь починить.       Как бы Се Лянь его не отговаривал и не говорил, что это бесполезная затея, мужчина настоял на своем. — Ого… — Се Лянь подёргал ручку и на пробу закрыл-открыл дверь. — Сань Лан настоящий мастер.       Хуа Чэн усмехнулся, собирая инструменты обратно в ящик. — В детстве дома часто приходилось чинить…заедала постоянно. — Спасибо. — сказал Се Лянь немного смущённо. — Ты меня очень выручил.       Мужчина принюхался, напрягшись. — А что горит?       Се Лянь побледнел. — Пирог… — хрипло произнес он.       Стоило открыть дверцу духовки, как на них вылетел огромный столб дыма. Се Лянь сразу открыл окно, размахивая полотенцем. — Черт…       Хуа Чэн обмотал руку и достал поднос с черным куличиком, который едва ли заслуживал гордое звание пирога. — Вот и угостил тебя… — жалобно протянул Се Лянь, опустив руки.       Несмотря на плачевную ситуацию и не менее плачевный пирог, было тяжело сдержать улыбку. Пирог делали для него… — У нас хватит ингредиентов на новый? Можем приготовить вместе. — попытался он сгладить ситуацию. — Молоко закончилось… А продуктовые уже закрыты.       Хуа Чэн уже раздумывал послать Инь Юя или Хэ Сюаня в какой-нибудь круглосуточный, но это только больше расстроит его. — Тогда съем этот. — сказал мужчина и храбро отрезал кусок побольше. — Стой! — Се Лянь вцепился в его руку. — Не надо это есть! — Но гэгэ делал его для меня. — Поэтому я ещё больше не хочу вызывать скорую! — Но я хочу есть. — продолжал Хуа Чэн.       Се Лянь беспомощно вздохнул. — Хорошо, есть одна идея.       Идеей оказалась пекарня неподалеку. Оставалось всего две минуты до закрытия, и продавщица, уже выключавшая свет, осуждающе взглянула на посетителей. В итоге отдала им последнее списанное маньтоу, у которого завтра истекал срок годности, и закрыла магазин. Они устроились на лавочке около дома.       Мужчины посмотрели на булочку. Се Лянь неловко усмехнулся. — Кажется, идея провалилась. — затем протянул булку ему. — Я ведь обещал ужин…       Хуа Чэн с таким раскладом был не согласен и отодвинул маньтоу обратно. — Ты говорил, что собирался поужинать. Значит, хотел есть. — Хм… Я сказал «поужинаем»… — он разделил маньтоу на две половинки и протянул ему одну. — Только она холодная…       Несмотря на не первую свежесть, оказалось совсем неплохо. — Спасибо, гэгэ. — За сожженный пирог? — с иронией протянул он. — Или за холодное маньтоу? — За вкусный ужин. Никто ещё так не переживал о моей сытости. — А мне никто не предлагал починить дверь.       Се Лянь улыбнулся, поднимая голову к ночному ветру. Прикрыл глаза.       Хуа Чэн невольно засмотрелся, как ветер играется с темными прядями, как тусклый свет фонаря отбрасывает неровные блики на лице. — Я могу сделать так, что он в жизни тебя не найдет. — тихо сказал мужчина.       Се Лянь открыл глаза, губы сжались в ровную линию. — Если бы я хотел, то давно бы покинул этот город… Может быть…даже страну. Но тогда придется прятаться всю жизнь. — А если он захочет снова навредить тебе? — То сделает это.       Слова были брошены так просто и как бы невзначай. Хуа Чэну пришлось ещё раз прокрутить их, чтобы убедиться в реальности происходящего. — Почему ты так просто говоришь об этом? — с трудом удавалось сохранять оставшееся хладнокровие. — Я могу дать защиту. Нет никакого смысла жертвовать собой из-за этого мудака! — Наверное, нет. — Се Лянь хмыкнул. — Холодно. Пойдем домой?       От негодования почти задёргался глаз. Равнодушный тон Се Ляня только больше выводил его из себя. — А если он следит за твоим домом? Как ты вообще можешь там оставаться… — Достаточно. — кажется, он тоже начал терять самообладание. — Я никуда не буду прятаться. Пусть приходит, если хочет. Я его не боюсь.       Я его ненавижу       Даже на записи было слышно, сколько яда было скоплено в этих словах. Неужели ненависть так сильна, что он совсем перестал думать о себе? — Идём? — спросил Се Лянь. — Мне нужно ехать.       Похоже, этого ответа он и ожидал. Спрятал руки в карманы. — Хорошо… Уже поздно, езжай аккуратно, и… — Се Лянь подошёл ближе и вложил в его руки ключи от квартиры. — Запасные. На всякий случай…вдруг снова застряну.       Хуа Чэн взглянул на связку ключей с брелоком в виде маленькой бабочки и кивнул, повторил: — Хорошо. Пиши, если что вдруг… Я приеду.       Се Лянь улыбнулся, немного сморщив нос. — Телефон старый, плохо сеть тянет. Поэтому приезжай почаще. — сказал он, открывая дверь подъезда.       Мужчина улыбнулся. — Хорошо, я постараюсь.       Хуа Чэн закурил, ожидая пока в нужном окне на шестом этаже загорится свет. — Не поделитесь сигаретой?       Он закатил глаза и выудил из кармана пачку, не глядя протянул вместе с зажигалкой. — Хорошие сигареты. — сказал незнакомец. — Ага. — Радует, что у моего Сянлэ появился кто-то со вкусом.       Хуа Чэн замер, почти не дыша. По телу пробежали мурашки. Он медленно обернулся. Незнакомец со шрамом на щеке ухмыльнулся, заметив направленный взгляд. Выпустил дым, наблюдая, как тот серой завесой застилает окно на шестом этаже. Протянул, смакуя каждое слово: — Приятно, наконец, лично познакомиться с вами, Хуа Чэнчжу.