Иллюзия

Кира не могла не замечать: Андрей меняется. Не резко, не демонстративно — наоборот, слишком тихо, чтобы не насторожить с первого взгляда. Даже он кажется еще не замечал этих изменений. Но она видела. Как он стал дольше задерживаться в офисе с Пушкарёвой до глубокой ночи . Как спрашивает её мнение. Как смотрит — не на её одежду, не на очки, а прямо в глаза. Кира привыкла считать себя наблюдательной. Слишком наблюдательной. Каждый новый шаг Кати будто подчеркивал: это не случайность. Бизнес-план, сделанный за одну ночь, — кто бы мог подумать! Да эта тихая мышка умна, и это приходилось признать! Отказ от денег IT-коллекции — «из принципа», «ради репутации компании». Святая Екатерина, иначе не назовёшь! Кира сжимала ручку так, что та едва не треснула. Если бы дело было только в работе — она бы не паниковала. Сколько уже было этих «талантливых», «вдохновляющих», «не таких, как все»? Модели — все проходили одно и то же испытание временем. Андрей загорался, увлекался, а потом… возвращался к ней. Всегда. Но здесь всё было по-другому. Катя не флиртовала. Не улыбалась нарочито. Она просто была. Андрей смотрел на неё не просто с уважением — с каким-то теплом, живым интересом, который Кира узнала бы из тысячи. И от этого внутри становилось холодно. Неловкая, верная, с этой странной честностью, которую невозможно подделать. И чем больше Андрей доверял ей, тем сильнее Кира чувствовала — что-то выходит из-под контроля. Она впервые поймала себя на том, что слушает их смех за закрытой дверью и не может заставить себя уйти. И в тот момент поняла: дело уже не в Зималетто. И даже не в Андрее.

***

Кира увидела Малиновского в коридоре — когда он уже доставал телефон, но ещё не успел сделать первый шаг к лифту. — Ром, — окликнула она его мягко, но с тем напряжением в голосе, которое никуда не спрячешь. — Скажи честно… тебе не кажется, что Андрей слишком увлёкся этой Катей? Малиновский приподнял бровь, усмехнулся. — Увлёкся? Ну, если ты про работу — так да, у него теперь глаза горят, как у студента на первом курсе. Только вот, Кир, там всё абсолютно платонично. Поверь старому цинику — ревновать не к чему. — Платонично, — повторила она, чуть скривившись. — Он говорит о ней с таким... уважением. Роман засмеялся, хлопнув её по плечу: — Так радуйся! Пока рядом с ним Катя, к нему даже ни одна модель не подходит. А это, между прочим, экономит тебе массу нервов. Кира не улыбнулась. Она видела, как легко он отмахивается, будто от пустяка. — Ты не понимаешь, Ром. Он слушает её. Он советуется. С ней. Больше чем — со мной. Роман вздохнул, на секунду посерьёзнел: — Кир, не ищи драму там, где ее нет. Андрей нашел отличного специалиста, который очень ему помогает в работе. Только и всего! — Малиновский еще раз похлопал ее по плечу и сел в лифт, что-то насвистывая себе под нос. Кира долго столяла смотря в след и прислышиваясь к себе. Нет спокойнее ей не стало.

***

Кира сидела на диване, скрестив руки на груди, и смотрела в одну точку — туда, где на журнальном столике стояла чашка остывшего чая. Телевизор бормотал что-то на фоне, но она даже не слышала слов. Личная помощница. Финансовые вопросы. Она повторяла эти слова про себя, как будто пыталась привыкнуть к ним, но внутри всё кипело. Мама Андрея за обедом сказала с тем своим непоколебимым спокойствием: — Кирочка, дорогая, надо разграничивать личное и рабочее. Конечно, не всё. Но почему каждый считает нужным её успокаивать, будто она истеричка? Вика добавила со своей ехидной ухмылкой: — Да ладно тебе, Кира! С Пушкарёвой он будет заниматься всем, чем угодно, кроме секса. Кира тогда натянуто рассмеялась, но смех застрял в горле. Она ведь вовсе не об этом. Не про тело. Дело в другом — в том, как Катя на него смотрит. Как слушает. Как ловит каждое слово, будто оно действительно важно. И как Андрей о будущем компании — с азартом, с верой. И рядом с ним теперь неизменно эта Катя! Она встала, прошлась по комнате. — Связь, — прошептала Кира. — Да, между ними есть связь. И она… прочнее, чем я думала. Она сжала кулаки. В отражении окна виднелось её лицо — усталое, но решительное. — Ну что ж, Екатерина, — произнесла она тихо. — Посмотрим, как долго ты продержишься!