Полынь, согретая рассветом

Базарная площадь кишела людьми. Тут и там сновали дети, а лавочники ругались, тщетно пытаясь прогнать мелких воришек. Шум и гам образовывался будто сам собой. Где-то ругались по поводу цены и качества продаваемых овощей, где-то торговка особенно громко и красочно нахваливала свой товар. — Даочжан смеется надо мной, — надувшись, пробубнила А-Цин. — Именно, — весело ответил Синчэнь. Только что А-Цин попыталась стащить его кошелек и была поймана за руку. Синчэнь был искренне удивлен её смелостью — воровать, будучи слепой! Синчэнь шел степенно, невольно разбивая толпу на две части, А-Цин шустро шагала за ним. — Где твои родные? Я отведу тебя к ним, — предложил Синчэнь. Судьба слепой совсем юной девчушки его все же беспокоила. — Нет у меня родных, даочжан, — хмыкнула А-Цин. — Я такая несчастная, одинокая… Я могу пойти с даочжаном? — Увы, но со мной опасно путешествовать. — Но, даочжан! А что если кто-нибудь отвесит мне такую оплеуху, что я потеряюсь насовсем?! Сяо Синчэнь со смехом наблюдал за живой жестикуляцией А-Цин. — Да разве кто-то сможет заставить потеряться такую сообразительную девушку? А-Цин вцепилась в Синчэня мертвой хваткой, не желая отступать. Она то ныла, то канючила, то жаловалась на свою горькую судьбу, не отставая ни на шаг. Даже упокоение мертвой коровы в деревушке, мимо которой они проходили, не смогло напугать А-Цин. В итоге Синчэнь со вздохом разрешил своей новоиспеченной спутнице остаться, поняв, что отвязаться не получится — слишком уж сильно она прилепилась к нему, словно жвачка-тянучка. *** Как Сяо Синчэнь объяснил А-Цин, у его путешествия нет конкретной цели, он просто шел туда, где требовалась помощь. Иногда помогал заклинателям со смотровых башен, иногда забредал в слишком отдаленные деревеньки, в которых завелась нечисть. Он помогал всем нуждающимся, не проходя мимо чужого несчастья. И в этот раз случилось так же. Они шли по широкой дороге, обрамленной пологими канавами, которые сплошь заросли непролазными сорняками. А-Цин громко и эмоционально ругала крестьянина, которому Синчэнь помог со скотом. — Даочжан его спас! А он ответил черной неблагодарностью! Да чтобы у него все пропало! И все, что может отвалиться, отвали… — А-Цин внезапно вскрикнула. — Что случилось, А-Цин? — Синчэнь тут же повернулся в ее сторону. — Я…споткнулась, — отозвалась та, спасая себя от раскрытия. А-Цин действительно боялась, что стоит даочжану узнать всю правду о её зрении, как он тут же прогонит её. — А-Цин, — вдруг напряженно произнес Сяо Синчэнь. — Постой на месте. «Заметил», — поняла А-Цин. Сяо Синчэнь подошел ближе к кустам и судорожно выдохнул. Среди буйно росших ветвей лежала миниатюрная фигурка в черных лохмотьях, вся перемазанная кровью. Даже толком не понятно было: подросток это или девушка. Рука совсем неестественно вывернута, а слипшиеся из-за крови волосы почти полностью скрывали лицо. Синчэнь присел и аккуратно поднял вторую, по виду здоровую руку, прощупывая пульс. В этот момент он смог уловить хриплое дыхание. Синчэнь окинул фигуру быстрым взглядом. — Даочжан, что там такое? — нетерпеливо спросила А-Цин. — Человек. Сильно ранен. Синчэнь подхватил фигуру на руки, все еще не определившись: юноша в его руках или девушка. По лицу, сплошь заляпанному кровью и грязью, ничего не понять, а лохмотья, что раньше служили одеждой, скатывались в самых неожиданных местах. Путники немного ускорились. Синчэнь постоянно оборачивался на А-Цин, время от времени спрашивая, все ли у нее в порядке. На это она послушно кивала. А-Цин смотрела на фигуру на руках Синчэн со смешанными чувствами. С одной стороны, сплошная головная боль, уж лучше бы этот человек был мертвым — закопали бы и дело с концом! А с другой… Кто и за что мог так избить кого-то столь маленького и даже не добить, а просто выбросить, словно поломанную куклу? Вскоре перед ними показались очертания города И. Даос прикинул: насколько высока вероятность, что их пустят на постоялый двор с окровавленным подростком на руках? И со вздохом пришел к выводу, что крайне низкая. Поэтому, стоило зайти в ворота, как он тут же спросил у первого попавшегося путника, нет ли тут поблизости пустующего похоронного дома. Строение, в сторону которого им указали путь, оказалось не так плохо, как могло бы быть. Синчэнь отнес раненного в комнату, что прилегала к основной части дома слева. Там оказалось все для комфортного проживания: кровать, низкий стол, печка. Синчэнь положил свою ношу на кровать и достал из мешочка-цянькунь небольшой бутылек, чтобы напоить лежащего человека. — А-Цин, посиди тут с… с ней, — неуверенный в своем последнем выводе, произнес Сяо Синчэнь. А-Цин пробралась к кровати и краем глаза разглядывала лежащую на кровати фигуру. Все же та действительно оказалась девушкой. Возможно, просто излишне худой, поэтому так похожа на мальчишку. Как только Синчэнь закончил греть воду и вернулся к раненой, он достал новую склянку и напоил лежащую девушку. — А она точно еще жива? — поинтересовалась А-Цин, просто чтобы хоть ненадолго разрушить молчание. — Да, она еще дышит, — охотно ответил Синчэнь. — Нужно её обтереть… — Ммм, — А-Цин неловко потеребила край своего рукава. — Ты можешь поискать тряпки? — попросил ее даос. А-Цин кивнула и скрылась за дверью, пока Сяо Синчэнь раздумывал. Девушку точно нужно было переодеть — её одеяния ни на что не годились. Да и непонятно, сколько всего у неё травм. Удивительно, что вообще живая еще. Синчэнь подметил хриплое поверхностное дыхание еще по дороге. Тихие, едва слышные болезненные стоны от каждого движения. — Что с тобой произошло? — шепотом спросил Сяо Синчэнь и закономерно не получил ответа. Вскоре А-Цин принесла тряпки. Синчэнь обтер лицо и убедился, что находка именно девушка. Очень юная. Её лицо было красивым и округлым, с приятными чертами, пушистые ресницы отличались еще и длиной, а брови стремились к вискам резкими росчерками. Она могла быть музыкантшей, но характерно огрубевшая на ладонях кожа говорила о том, что девушка, скорее всего, привыкла держать в руках меч, а не музыкальный инструмент. Синчэнь продолжал вытирать кровь с чужой кожи, отмечая все новые и новые повреждения. Вода в тазу печально быстро стала багровой от крови и грязи. Глубокий порез на щеке, два сломанных ребра, одно из которых пробило легкое, огромный кровоподтёк на спине — синяки и ссадины в целом усыпали почти все тело — и сломанное запястье, которое успело уже вспухнуть. Запястье уже было перевязано плотной лентой, которую пришлось размотать, чтобы оценить серьезность травмы. Перевязка заняла почти всю ночь — Синчэнь успел отправить А-Цин спать. На утро он ушел в аптекарскую лавку. Когда он вернулся, их находка все еще лежала без сознания с минимальными признаками жизни. — Даочжан, как думаешь, что с ней произошло? — тихо спросила А-Цин и тут же пояснила: — Ты долго провозился с ней. — Она явно заклинательница. Думаю, на неё напали, — рассудил Синчэнь. Меча при девушке не обнаружилось, поэтому это было единственным объяснением. — Поэтому, А-Цин, и опасно становиться заклинателем. — Нет хуже твари, чем человек, — фыркнула А-Цин. Сяо Синчэнь ненадолго задумался над чем-то своим; легкая тень набежала на его лицо. Наконец, он негромко ответил: — Возможно.