Неожиданный поворот

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием Нила. Кевин и Ники переглянулись, их лица выражали смесь облегчения и беспокойства. Аарон, как всегда, оставался непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. «Эбигейл?» – переспросил Кевин, его голос был полон недоумения. «Ты уверен, Нил? Может, лучше сначала поговорить с Эндрю?» Нил покачал головой, его взгляд был прикован к рукам, которые он снова сжал вкулаки. «Я… я не знаю, как ему сказать. Он… он не поймет. Или поймет, но… я не хочу видеть его реакцию сейчас. Эби… она поймет.» Ники подошел ближе, его обычно яркие глаза были полны сочувствия. «Нил, мы здесь. Мы тебя не бросим. Но ты уверен, что Эби сможет помочь тебе с этим? ». Нил поднял голову, его взгляд был полон решимости, смешанной с отчаянием. «Но она лучше меня знает, в каком состоянии моё тело.» Аарон, который до этого молчал, наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нем звучала новая нотка. «Эбигейл – это хороший выбор, Нил. Если кто-то и сможет помочь тебе разобраться в этом, то это она». Кевин кивнул, его плечи расслабились. «Хорошо. Мы позвоним Эбигейл. Но, Нил, обещай нам, что ты не будешь держать это в себе слишком долго.» Нил посмотрел на каждого из них, чувствуя, как по его щекам текут слезы. Он не мог говорить, но его взгляд выражал благодарность. Он знал, что они не бросят его. И это давало ему крошечную, но такую необходимую надежду. «Я обещаю», – прошептал он, его голос был хриплым от слез. «Спасибо». Кевин осторожно обнял его, и на этот раз Нил не отстранился. Мир вокруг все еще казался размытым, но теперь в нем появилось осознание того, что он не один. И, возможно, даже с такой пугающей новостью, он сможет справиться. Кевин отстранился первым. «Я позвоню Эбигейл. Ники, ты принести Нилу немного воды и что-нибудь поесть.» Ники кивнул и выскочил из комнаты. Кевин достал телефон и вышел в коридор, чтобы позвонить. Аарон подошел к Нилу и протянул ему салфетку. «Вытри слезы», – сказал он, его голос был лишен эмоций, но Нил знал, что это его способ проявить заботу. Нил взял салфетку и вытер лицо. Он чувствовал себя немного лучше, но страх все еще не отпускал. Он не знал, чего ожидать от разговора с Бетси, и еще больше боялся реакции Эндрю. Вскоре вернулся Ники с печеньем и стаканом воды. Нил взял печенье и медленно откусил кусочек. Его было трудно проглотить, но он знал, что должен что-то съесть. В этот момент вернулся Кевин. «Эбигейл сможет принять тебя завтра.» Нил кивнул. «Спасибо, Кевин». «Не за что», – ответил Кевин. «Теперь тебе нужно отдохнуть. Мы пойдём спать, если тебе что-нибудь понадобится, зови».  Нил кивнул. Все трое парней вышли, закрыв дверь. Нил лег на кровать, чувствуя себя измотанным. Он думал об Эндрю, о ребенке, которого он носил в себе и медленно провалился в сон. --- Сон не принес облегчения. Нил проснулся с криком, застрявшим в горле, в холодном поту. Живот по-прежнему ныл, но теперь это ощущение было окрашено новым, оглушительным смыслом. Он провел ладонью по плоскому, все еще твердому животу, пытаясь представить невообразимое. Внутри него что-то жило. Что-то, что было частью его и частью Эндрю. Мысль вызывала одновременно леденящий ужас и странное, искривленное чувство трепета. Он не завтракал, лишь сделал несколько глотков воды, которые едва не поднялись обратно. Кевин, Аарон и Ники вели себя с ним так, будто он был хрустальной вазой, — их забота была тихой, ненавязчивой, но от этого еще более давящей. Молчаливое соглашение не говорить об этом вслух висело в воздухе. Эбигейл жила в двадцати минутах езды. Нил вышел из машины, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Ее дом выглядел слишком обыденным, слишком нормальным для разговора, который ему предстоял. Дверь открылась до того, как он успел поднять руку. Эбигейл стояла на пороге, ее взгляд был мягким, но проницательным. Она не улыбалась. «Нил, заходи», — сказала она просто и отступила, пропуская его внутрь. Пройдя в кабинет, сейчас он чувствовал себя не пациентом, пришедшим на прием, а загнанным в угол зверем. «Кевин в общих чертах объяснил ситуацию», — начала она, жестом предлагая ему сесть в кресло. Она села напротив, сложив руки на коленях. «Но я хочу услышать все от тебя». И Нил заговорил. Сначала медленно, подбирая слова, потом потоком, который он не мог остановить. Он говорил о страхе, о тошноте, о том, как его собственное тело стало ему врагом. О том, как слово «омега» всегда было просто биологическим ярлыком, пока оно не обернулось настоящей клеткой. Он говорил об Эндрю. О той ночи — не о подробностях, а о чувстве временной безопасности, о сбивающем с толку сочетании грубой силы и неожиданной нежности. «Я не знаю, что делать», — признался он, и его голос сорвался. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки. «Я не могу быть… этим. Моя жизнь… его жизнь…» «Что именно ты не можешь делать, Нил?» — спросила Эбигейл, ее голос был спокоен, как гладь озера. «Быть… этим. Быть беременным. Рожать. Быть обузой. Связывать его», — выпалил Нил. «Он ненавидит обязательства. Он ненавидит все, что может его контролировать. А это… это самое большое обязательство из всех возможных». «Ты говоришь так, будто уже решил за него, как он отреагирует».  «Я его знаю!» — голос Нила дрогнул. «Или мне так кажется. Иногда я думаю, что знаю его лучше себя, а иногда он — полная загадка. Но это… это заставит его остаться. А он ненавидит, когда его заставляют». Эбигейл наблюдала за ним несколько секунд. «А чего хочешь ты, Нил? Оставь в стороне Эндрю, Кевина, всех. Отбрось страх. Что хочешь ты?» Он замолчал. Это был самый сложный вопрос. Его жизнь всегда определялась бегством, выживанием, реакцией на угрозы. У него не было роскоши хотеть. «Я не хочу быть слабым», — наконец выдохнул он. «Я не хочу избавляться от этого». Последние слова вырвались шепотом, как признание в самом ужасном преступлении. Признание повисло в тишине кабинета. Он посмел произнести это вслух. «Бояться — это нормально, Нил. То, что с тобой происходит, меняет жизнь. Это пугает любого. Но слабость — это не то же самое, что быть уязвимым. Позволить себе чувствовать, признать свой страх — это требует огромной силы. Ту силу, что я в тебе вижу». Она сделала паузу, дав ему переварить слова. «Но прежде чем строить планы, нам нужно подтверждение. То, о чем ты говоришь — тошнота, обостренное обоняние — это симптомы. Давай для начала исключим другие возможные причины. Позволь мне тебя осмотреть. Без подробностей, просто базовый осмотр, чтобы понять, в каком твоё тело состоянии.» Эбигейл провела осмотр быстро. Её прикосновения были профессиональными. Она не делала никаких выводов вслух, лишь записывала наблюдения. «Основываясь на дате последней течки, о которой ты мне рассказал, твой срок — примерно четыре недели. Вот что тебе сейчас нужно знать и делать, — продолжила Эбигейл, перечисляя пункты на пальцах. — Первое: немедленно начать принимать витамины. Особенно важен фолиевую кислоту. Я выпишу тебе рецепт. Второе: питание. Я понимаю, что с тошнотой это сложно, но тебе нужно заставлять себя есть маленькими порциями. Легкие углеводы — тосты, крекеры. Белок. Избегай всего острого, жирного и того, что провоцирует тошноту. Обезвоживание сейчас твой враг, так что пей воду, даже если через силу. Третье: физические нагрузки. Ты спортсмен, и твое тело привыкло к стрессу, но сейчас нужно снизить интенсивность. Никаких силовых тренировок, никаких ударов, падений или чрезмерного напряжения. Легкий бег, растяжка — пока допустимо, но мы будем следить за состоянием. Твоя безопасность — приоритет. И четвертое, самое главное: твое ментальное состояние. Твой организм переживает гормональную бурю, и это напрямую влияет на эмоции. Тревога, страх, перепады настроения — это не слабость, Нил, это физиология. Ты должен давать себе возможность отдыхать.  А ещё тебе не нужно принимать окончательное решение насчёт беременности. А потом тебе нужно поговорить с Эндрю. Не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы быть честным. С ним и с самим собой. Ты не свяжешь его, сказав правду. Ты дашь ему выбор. И себе — тоже». Нил закрыл глаза. Ее слова не убрали страх, но придали ему форму, с которой можно было работать. Это был не просто хаос, а проблема, требующая решения. «Он может уйти», — прошептал Нил. «Может», — согласилась Эбигейл без колебаний. «Но он также может остаться. И ты достаточно силен, чтобы пережить любой из этих исходов. Сильнее, чем ты думаешь». Когда он вышел из её кабинета, груз все еще давил на плечи, но его шаг стал тверже. Он достал телефон и посмотрел на пустой экран. Солнце слепило его. Мир все еще был размыт, но теперь он знал, что ему нужно сделать. Нил не пошел домой. Он вышел из дома Эбигейл, и его ноги понесли его прочь от всего, что так сильно гудело в его голове. Он оказался в парке, на пустой детской площадке. Ржавые качели скрипели на ветру. Он опустился на одну из них, и металл холодно прожег ткань джинсов. Его руки сжали холодные цепи так сильно, что суставы побелели. Он закрыл глаза, и перед ним всплыло лицо Эндрю. Не то, что было в ту ночь — размягченное алкоголем и чем-то еще, что Нил боялся назвать. А обычное. Каменное. С плоским, ничего не выражающим взглядом. «Говори». Что он скажет? «Эндрю, я беременен. От тебя». Это звучало как плохая шутка. Как абсурд. Эндрю Миньярд, для которого чувства были слабостью, а привязанности — цепями, станет отцом. Нил фыркнул, и звук вышел сдавленным, почти истеричным. Он представил себе реакцию. Молчание. Долгое, тяжелое, пронизывающее. Потом — ледяное: «Избавься от этого». Или, что было бы еще страшнее, полное безразличие. «Твои проблемы». Мысль о том, чтобы избавиться от этого, мелькнула, как холодная тень. Это было бы логично. Просто. Вернуло бы все на круги своя. Его тело снова стало бы его собственностью. Его жизнь — прежней. Но когда он попытался представить себя в клинике, поднялась такая волна слепого, животного протеста, что его затошнило. Он сглотнул ком в горле. Нет. Это было не просто «это». Это было что-то. Что-то, что принадлежало ему. И Эндрю. Последнее, что связывало их, когда все остальное рухнет. Он медленно раскачивался на качели, скрип цепей был единственным звуком, нарушающим тишину. На этот раз он не мог убежать от того, что было внутри него самого. Эта мысль была одновременно ужасающей и… странно успокаивающей. Он достал телефон, набирая номер. Он не позволит себе передумать. Телефон прозвонил два раза. «Да» — голос Эндрю на другом конце провода был ровным, безразличным. Нил сделал глубокий вдох. «Эндрю. Нам нужно поговорить».