Зелёный?

             Ночью я еле заснул. Это было мало того из-за собственных мыслей: целый месяц видеть этот мир отвратительного цвета, и я не мог спать на левой щеке, так ещё и духота драла так, что Грей просто курит в уголке своей же красной комнаты. Я несколько раз скидывал одеяло и снова натягивал, пытался спать без подушки, но всё не помогало. Футболку, в которой я обычно сплю, снимать даже не думал. Нет у меня комплексов! Просто не люблю спать без одежды. Наконец у меня получилось уснуть только в 2 ночи и то, потому что я придумал сходить в холодный душ. Пик, конечно же, возмутился, что я шумлю, но на его жалобы мне откровенно насрать: я себе важнее.       А утро воскресенья было на удивление холодным – август в этом году непредсказуем. Я поспешил напялить какие-то тёплые домашние штаны. Они были приятные на ощупь, махровые и мягкие. Редко их надевал, так как их грязно-розовый цвет мне не нравился, даже не помню при каких обстоятельствах купил, но сейчас... А сейчас мне уже всё равно. Футболка, кажется, была чёрная, всё остальное не важно.       Прийдя на кухню, тут же захотелось уйти. Феликс и Ромео что-то слишком громко обсуждали. Редко всё доходило до ссор, но это, кажется, был тот самый случай. Желание подлить масла в огонь становилось всё ярче.       – Тут всё ясно и без углубления в написанное. Этот стих был посвящён его другу! – так агрессивно ещё никто не заваривал чай, как сейчас это делает червовый валет, перебивая своего короля, когда тот спокойным тоном что-то говорит в ответ.       – Ты разве не знаешь, что раньше писатели использовали слово "Друг" как к мужчинам, так и к женщинам? Он скорее всего так завуалированно признавался в любви очаровавшей его сердце девушке. – если это очередная ссора о дружбе и любви, я разворачиваюсь и возвращаюсь в комнату голодным. Меня, похоже, не замечают, поэтому я подхожу взять с полки свою кружку, не сводя глаз с спорящих, но тут же осознаю, что не понимаю, какая моя. Несколько из них были с рисунками и я точно помнил, какая из них чья, но несколько других – и моя в том числе – всё таки однотонны, и сейчас запутаться не составляет труда. Уставившись на полку, пытаюсь включить мозг, что утром сделать довольно сложно. Зонтика – с пасхальным зайцем – отпадает, Данте – белая, её я отличить могу, Феликс и Ромео уже свои взяли, остальные пренадлежали Куромаку, Габриэлю, Пику и мне, но на полке стояло только 3. Кто-то ещё взял свою? Хруст своих же пальцев я пропускал мимо ушей, а вот двоих на кухне он начал раздражать.       – Вару! Ты не мог бы не хрустеть? – старая-добрая попытка Феликса быть дружелюбным со мной, ноты пассивной агрессии проскальзывали в его тоне. Я ухмыльнулся, всё смотря на полку, продолжая анализировать: Габи низкий, сам он не ставит кружку, ему помогает либо Данте, либо Зонтик. Если Зонтик, то он левша, ни одна кружка не стоит так, как если бы её поставил он. Чёрт. А я надеялся.       – Ну, Вару, пожалуйста. – отозвался Ромео своим сладким голоском, который всегда вызывает у меня мурашки, как кошачье мурлыканье. Вот как он девушек очаровывает, пока не начинает с ними говорить дальше.       – Ладно. – я цокаю и перестаю хрустеть.       – Да как ты это делаешь?! – беситься сахарок, а его король хохочет.       – Просто каждый валет слушается короля и не только своего. – у меня дёрнулся глаз. Ах он... Изо рта тут же посыпались едкие речи:       – Нет, Ром, просто ты же должен хоть раз услышать в ответ что-то кроме отказа, – я ядовито улыбаюсь и, как бы насмехаясь, свожу брови – жест, которой раньше никогда из-за очков не замечали, – на розововолосого. Он меняеться в лице, с довольства собой до старательно скрытого поражения. Давить на больное – моя сверхспособность. Поиграв в гляделки с ним ещё немного, я снова обратился к полке. Отстой. Я никогда не снимаю очки – только если во время сна и в душе – и не знаю, какой цвет каким вижу. Нужно будет купить кружку с рисунком.       – Доброе утро, ребят, – робко вошёл на кухню Мальвина. Впервые рад его появлению. Он испуганно встал рядом со мной, а я посмотрел на него сверху вниз; какой же он всё таки дылда, единственный, кто выше него, это Данте. Ему явно нужно было к ящику, но я не спешил отходить. Голубые глаза для меня стали бежевыми, да и сам парень стал лучшим ребёнком бежевой Мамочки, какая, блять, прелесть. Выглядит жутко. – В-вару, можешь отойти немного? – я, медля, расплылся в псевдо-доброй улыбке. Видя мои глаза сейчас Зонтик ещё больше пугается, но я отхожу, опираюсь поясницей о столешницу и скрещиваю руки, наблюдая за шестёркой. Он, поглядывая на меня, быстро берёт две кружки – свою и, несомненно, Куро – и отходит подальше. Ещё лучше. Осталось 2. На этот раз я рандомно взял одну и медленно поставил её перед собой, в надежде, что кто-то заметит то, что я делаю, чтобы убедить меня в правильном выборе. Я так же медленно достал пакетик чая, еле глядя за плечо, и вот слышу:       – Вару~у, что ты задумал? Зачем тебе кружка Пика? – бинго. Я уверенно достал с шкафчика оставшуюся – свою – и улыбчиво обернулся на Феликса, что это сказал.       – Сделаю ему кофе. – и скалюсь ещё больше. Парни недоверчиво смеряют меня взглядом.       – Милые штаны. – пытается подколоть Рома, всё ещё обиженный на сказанное мной выше.       – Знал, что ты оценишь. В твоём плохом вкусе сомневаться не приходится. – отстранённо переговариваясь с червём, я делал Пику кофе – не обманул. На автомате каждое действие, работа бариста сказывается на моей рутине. Не знаю даже хорошо это или плохо. Без образования не приходится выбирать, поэтому ближайшее к дому кафе приняло меня к себе, а я и не жалуюсь. Плевать в кофе ужасным клиентам весело. Шучу. Я так не делаю. В помещении куча камер. А так бы с удовольствием. Тут в процесс приготовления вбился Зонтик, набравшийся смелости в присутствии посторонних.       – Постой, Вару, Пик же не любит сладкое. – это выбило меня из медитативного состояния и завело, поэтому я отрезал, почти не отвлекаясь:       – Мой король, я лучше знаю. – и, не удостоив Мальвину даже беглым взглядом, закончил с кофе. Мой чай к тому моменту уже был заваренный и я отправился обратно в комнату. Конечно же я прекрасно знаю, что Пик не любит сладкое, но он, лишь бы не вставать, выпьет и это.       Войдя в спальню, я подошёл к столу восьмого и поставил на него кружку, чем привлёк внимание его самого, что сидел за ним и что-то писал, наверное по работе. Ну да, мы все работаем, а как иначе. Мой график 2 через 2, а Пику повезло найти что-то онлайн. Даже завидую.       – Что это? – скептически нахмурился парень, подняв на призрачно улыбающегося меня взгляд.       – Кофе. – только и сказал я, прежде чем отойти к окну, взглядом окинуть улицу, отпивая "безвкусный" зелёный чай. Может он и безвкусный, как многие считают, но зато бодрит не хуже кофе. Почему же я тогда не пью кофе? Не люблю. Он горький. Да, при этом работаю бариста. Не задавайте вопросы.       – И что ты туда добавил? – недоверчиво продолжал допытываться мой король, оглянувшись на меня.       – Ничего, что было бы лишним. – губы ехидно растянулись, а глаза, смотрящие на собеседника, сузились. Ещё один плюс очков: они скрывают настоящие эмоции, ведь редко можно достоверно их определить даже глядя прямо, без ограничений, а когда пол лица закрыты уж подавно, почти невозможно.       – Я ж тебя знаю.       – Было бы странно, если бы не знал. – на время улыбка пропала за кружкой у рта, когда я отпил чай. Пик снова посмотрел на рядом стоящий кофе и взял в руки.       – Ладно. – сделал неуверенный глоток, а мои губы растянулись шире. На несколько секунд парень замолчал, глядя в черную жидкость, будто пытаясь разглядеть дно. – Ты добавил сахар? – задали вдруг очевидный вопрос не меняя фокус.       – Ничего, что было бы лишним. – хихикнув, повторил я, снова смотря за окно. Пасмурно и морозно. Лето не было. Мне не жаль. Ведь в кофейню, где я работаю в такую погоду заходят чаще, а значит больше клиентов. Пик несмотря ни на что продолжил пить, как ожидалось. Только...       – Знаешь,.. – обратился король ко мне, всё так же не поворачиваясь. – Ты так вкусно готовишь кофе, что я буду его пить даже с сахаром и на безлактозном молоке. – парень всё же оглянулся, на его лице неожиданно была улыбка. Я тупо застыл, сведя брови и уставившись на него. Он редко улыбается и уж тем более признаёт чужие достоинства, особенно мои. Может он всё ещё извиняется за очки? Как бы то ни было, с глотком в моём горле исчезло слово "Спасибо". Пусть не зазнаётся. Но это в какой-то степени приятно.       – Больше не улыбайся мне. – холодно закончил я.