Зелёный?

‎             Подрагивающая рука застывает на белой кнопке сброса, а на пиксельном экранчике высвечивается машинными цифрами: 38,3. Приплыли. Каждый раз обещаю себе, что в этот раз я возьму зонт или оденусь потеплей, и каждый раз забиваю болт, всё надеясь – и в этот раз пронесёт, но 38,3 и меня всего трясёт, как ёбаный осиновый лист. Снова на улице жарко, нагретый вечером воздух проходит через открытое на распашку окно на кухне 2-го этажа, но я нацепил самое тёплое худи, что у меня есть, и пью горячий чай, ведь уснуть, когда голова раскалывается а-ля грецкий орех под беличьими зубами для меня сравне хождению по воде – нереально.       ‎Сейчас я не стал нарочно шуметь, чтобы побесить своего короля, а напротив – приложил все усилия лишь бы он не проснулся, ведь свидетели моему плохому самочувствию не нужны, тем более Пик. Искал тёплые вещи – поглядывал на него, открывал и закрывал двери шкафа и ящики – снова. Раз даже подольше задержал взгляд на его лице, ведь мне показалось (из-за температуры наверное), что он моргнул. После этого так же тихо смылся из комнаты. ‎      В темноте смотрел, как растворяется порошок Терафлю, который по идее надо размешать ложкой, и чуть не растворился сам. Отвратное чувство. Потом залпом залил этим сомнительным коктейлем таблетку от головы. Не полегчало. Жаль не захватил плед. Всё ещё холодно. ‎      Впервые телефон лежащий рядом остаётся без внимания, ведь смотреть на этот разящий светом, даже пониженным до минимума, прямоугольник себе дороже. За всё время никто не зашёл, не удивительно, но и не то чтобы обычно. Ну хоть бессонный треф то должен явиться сделать очередную кружку кофе без сахара, бе.       ‎Сидя с подмятыми холодными стопами с 2-мя парами носок на стуле и засмотревшись на напольный рисунок: ламинат с имитацией дерева, я, кажется, начал видеть галюны, что внезапно зашедший на кухню Феликс мне показался солнечным зайчиком, в прямом смысле. Парень вздрогнул, увидев меня, и что-то спросил, пока я отпил обжигающий ноющее горло чай, грея о кружку ладони. ‎      – Чего? – прохрипел незнакомый голос, походу мой. ‎      – Что чего? Ты что здесь делаешь? Ночь на дворе! – не зашептал, скорее зашипел пришедший, подойдя ближе. Я медленно поднял на него привыкшие к темноте глаза, поэтому разглядеть его недовольство было несложно.       ‎– А ты? – необычно мягко из-за чего его выражение сменило доброе волнение. Удивительно, что по отношению ко мне. ‎      – У тебя бессонница?       ‎– Нет, – отрезал так, будто после этого грубого "нет" я должен был залить в глотку стопку водки и закинуть следом дольку лимона, ни разу не скривившись ни от спирта, ни от кислоты. Жаль даже, что это не так. Ощущение, как после похмелья (не знаю, но предпологаю). Феликс выдвинул вытяжку и свет зарезал глаза. – Да бля...       ‎–‎ Не жалуйся, сидишь тут в темени. – силуэт передо мной очерчевался тёплым светом, по крайней мере, закрыв глаза, я могу его представить, и уже будто не так плохо. ‎      – Чё ты не спишь? – уже грубее настоял я на свой вопрос, больше подмяв ноги, прижав колени к груди и снова хлюпая чаем. Мышиные глазки проследили за фигурой парня, включившего комфорку.       – Что ты пьёшь? – игнорируя все мои вопросы, Феликс схватил со столешницы упаковку пакетиков чая Greenfield, будто не он только что проснулся посреди ночи, чтобы докапывать больного меня.       – Чай. – снова ленивый глоток сопровождающийся неприятным сюрпаньем.       – Пакетики? – удивлённо и презрительно, что ли, вопрошал четвёрка, убирая пачку обратно в ящик.       – Чем тебе не угодили пакетики, чел. – на последнем мой голос захрипел, как у прокуренного моряка с трубкой в зубах, набитой подметённой по палубе пылью, за неимением иного табака. Я тихо прокашлялся.       – Нормальный сейчас сделаю. – и парень достал из холодильника яблоко и лимон. Профи я только в кофе, поэтому комментировать не стал, лишь без интереса вновь уткнулся в пол.       Через минут 10 передо мной поставили другую кружку заваренного чая, который пах яблоками и был очень прозрачным, хотя вроде чёрный. Феликс выжидающе смотрел на меня, а я не торопясь поставил почти закончившийся свой и взял его. Вкус тоже ожидаемо был яблочным и не с перебором, а приятный. Единственное что меня количество сахара не устроило, но сейчас сильно было на это всё равно. Не хочу лишние телодвижения делать.       – Так что ты здесь делаешь? – повторил четвёртый клон свой вопрос. То есть мои ты игнорируешь, а на свои ожидаешь ответа? Ещё немного я думал: рассказать или нет, ведь если скажу, этот точно проболтаться другим, а мне нужно сегодня на работу обязательно, ведь я один на этой смене, Кира попросилась раньше времени в отпуск, не хочу выговора от начальницы за то, что не прийду, а на завтра замену уж найдут.       – Просто слегка голова болит, ничего особенного.       – Рассказывай, – саркастично отозвался парень, точно ожидавший от меня вранья. Не, а что он ещё ожидал? В добавок пихнул под нос градусник, который уже лежал на столе – пододвинул поближе. Чёрт, если бы заранее убрал, он бы догадался? – Мерь. – я лениво принял его и сунул под кофту, хотя по предыдущей высветившейся до "L°" температуре и так всё было ясно.        Цифры по прошествию времени не изменились – всё так же удручали. Не выключив, небрежно положил обратно на стол, чтобы сам Феля взглянул, раз ему так надо, и снова взял свой чай. Хотя бы с ним я не так чувствую, как дрёт горло и меньше кашляю.       – Только ни слова остальным. – прохрипел мой голос. Нужно будет что-то с этим сделать, когда пойду на работу.       – Почему это?       – Мне сегодня обязательно нужно на смену. Хотя бы раз придержи язык за зубами. – по нему было видно, что ответ его не устроил, но вскоре, помолчав несколько секунд, решил оставить нравоучения и уступить, ведь – я надеюсь, – осознавал самовольное и непрошеное участие в помощи мне, так помогай до конца.       – Хорошо, я никому не скажу.

***

             ‎      Болел я не часто, да и не в мире людей, поэтому о том, что всё при температуре воспринимается острее, мне никто не сказал. Температуру я себе плюс-минус сбил, но что делать с постоянно возвращающейся головной болью не знаю. От этих таблеток – их мне дал Феликс, когда возвращался спать, – уже скоро интоксикация будет, сколько я их в себя закинул. Знаю, не правильно, возможно пожалею, но сейчас хоть что-то, чтобы мой мозг не пульсировал в такт сердцебиению. Музыка, голоса – всё нервировало. Только осталось дождаться 9 вечера и пойти домой, перед этим сказать начальнице, чтобы нашла замену на завтра, а сейчас она подозрительно на меня поглядывает. Ну почему именно сегодня она в кафе? Я же пытаюсь вести себя как обычно, даже маску ту снова напялил, хотя в ней уже нет особой необходимости – синяк на щеке почти зажил.       И так бы она только наблюдала со стороны и пыталась заметить: кашляю ли я настолько часто, как ей кажется, если бы я первый раз (не считая Джо с этим козьим молоком) не сделал что-то не так и неудачно сразу нарвался на дотошную девицу. Это, наверное, моё наказание.       – Держите ваш заказ. – поставил стаканчик перед клиенткой, стараясь не смотреть на неё, чтобы она не заметила моего болезненного вида глаза и не приебалась ещё и к этому.       – Надеюсь, на этот раз действительно раф? – она подозрительно пробует кофе и снисходительно хмыкает, не попрощавшись уходит, а я выдыхаю. Отвертелся и тут же нашёл свой волнительный взгляд на женщине, у которой словно своей работы нет! Проклятье... Она идёт ко мне с неочёмной физиономией, и цокот каблуков о кафель пуще остального режет слух.       – Вару... – её голос, неподходящий возрасту, – ей вроде 26, но говорит давольно высоко, – тихо и серьёзно протянул моё имя. – Всё хорошо? Ты обычно собраннее.       – Да, я... Хотел об этом поговорить, – пока нету клиентов мы в сопровождении моего предательского кашля отошли в сторону. – Прошу прощения, Марина Михайловна, что не сказал сразу, я немного простыл, но не хотел подставлять вас и К- Екатерину. – официально, конечно, ну а как иначе, приходиться наступать на свою гордость. Грудь девушки раздулась от глубокого вдоха. Ах, не люблю я это. Когда она чем-то недовольна, – работаю тут чуть меньше года, но хорошо выучил повадки босса, пришлось, – её острые плечи, где покоются волнистые, помню, каштановые волосы, подпрыгивают и руки завязывают узел на груди, как сейчас.       – Ты же понимаешь, что именно этим и подставляешь? – в голосе ни намёка на раздражение, но всё говорит именно о нём. – Да, ты надел маску, но это не значит, что ты не заразен, – я с трудом держал с ней зрительный контакт. Взгляд Марины Михайловны морозил, взирая снизу вверх на меня разминающего от неловкости пальцы и ощутимо, будто физические внушая вину. Я, кажется, только под этими светлыми глазами подкрашенными чёрным и умею её чувствовать. – Иди домой.       – А-       – Не волнуйся, я тебя заменю. Ты всё таки хороший работник. – улыбка появившаяся внезапно в миг успокоила и отпечаталась на мне, даже под непроницаемой маской.

***

             После, так получилось, неполного рабочего дня, а сейчас на минуточку только солнечный полдень, я поспешил снова укутаться в что-то тёплое из гардероба, что так нехотя стягивал, собираясь скоро начать принимать заказы невыспавшихся офисных планктонов. Какой же кайф снова рухнуть в постель с мыслью, что кто-то всё ещё работает – глаза невольно перебежали на соседа по комнате, который как обычно сидел за компом собрав волосы в нелепый хвост. Нелепо, но ему даже идёт. Солнечный блик из окна геометрично падал на них и ездил по прическе, стоило Пику чуть двинуться. Я всё ещё не знаю кем он работает, но до этого и не было интересно. До этого. Парень, наверное, когда долго с чем-то не может разобраться, глубоко вздыхает и меняет положение ног на стуле, по новому садясь на них – на одну, а вторую свешивая, или иногда всего на секунду хмурит брови, что кончик немного горбатого носа дёргается, как у белки прислушивающейся к звукам. Последнее особенно не могло не вызвать у меня какую-то странно сладкую усмешку. Этот звон моего голоса в покойной тишине конечно привлёк внимание того, кого я так усердно и как не по своей воле разглядывал.       – Ты чего валяешься? – моя персона была удостоена беглого взгляда пикового короля, а взаимность в этом вопросе вытянула слова с явной целью разбавить этот случившийся контакт. – Ты так рано вернулся. – я встал с кровати и подошёл к королю, предткнув сложенные в узел руки в спинку его стула, слегка её отклонив, тем что надавил. Пик слегка дернул головой, чтобы заметить хоть мой локоть в складках худака боковым зрением. – Не жарко? – продолжилось клацанье клавиш.       – Не, – коротко ответил я, чуть сощурившись, разглядывая экран ноутбука. Английские буквы, апострофы и пробелы возникали с каждым новым быстрым кликом, и даже сначала подумалось, что снова голова ударенная болезнью чудит. – Так кем ты работаешь? – мерно выговорил я, переведя взгляд с текста на представленную мне макушку с "ушками" восьмого.       – Редактор и переводчик. Смотря что надо заказчику, то и делаю. – смешок слетел с бледных губ.       – Как это вышло?       – Ой, я столько в карточном мире успел документов понаписать, что у меня рука, как печатная машинка начнёт: "От имени Пиковой империи...", как меня Куро с этим заебал в своё время. – непрекращая печатать, изредка правда запинаясь о клавиши, в процессе разговора мыслянно отвлекаясь от писанины, посвящал меня в свои труды Пик.       – А английский?       – Не помню, когда его не знал, – самодовольно усмехнулся мой король и выпустил уже из рук клавиатуру, развернувшись на стуле ко мне; пришлось убрать руки. – Я всё ещё его по немногу доучиваю, – тут он нахмурился и склонил голову в бок. – Так почему ты дома?       – А, я заболел. – парень чуть отехал назад врезав спинку в край стола.       – Тогда сильно близко не приближайся. – я злобно хихикнул, подняв ладонь к лицу согнув растопыренные пальцы, плавно ими перебрав и сделав шаг к Пику.       – Думаешь тебя это спасёт? – после резко вцепился в спинку кресла у него над головой, что та качнулась, нависнув над дернувшимся клоном не от страха, но от внезапности. Я стал ждать пока он что-то скажет, рассматривая его лицо. Не тот я человек, кто быстро привыкает к новому, но к иному, можно сказать, окрасу своего короля уже привык: к этим голубым волосам и побледневшей коже, и меня, на удивление, пугает то, что я почти забыл цвет его тёмных глаз.       Мою шею, выдернув из раздумий, сзади сковала лёгкая тяжесть и, как ток пройдясь, едва заметная боль. Пик оказывается и не стал ничего говорить, а просто потянул вниз два шнурка от капюшона, заставив меня повесить голову.       – Нарочно что-ли хочешь заразить? – губы в ухмылке, даже в лёгком оскале, оказались прямо напротив, и погодя я поднял глаза ещё выше. Действительно, улыбается филин. Неплохая кличка, кстати, главное очередной раз случайно не ляпнуть, чтобы не прилетело, хотя так и проситься, поджимая нижнюю губу. Чужая ладонь легко скользнула по огненной шее и тут же изчезла. – Горячий, иди таблетки пей. – теперь уже настойчиво грудь пахнущий, дабы я ушёл; не мешал, не заражал, не веселил в общем то. Ну чтож.       – Ладно, – почти открыл дверь, замерев рукой на прохладной ручке, которая резко контрастировала с температурой моего тела. – Тебе кофе сделать? – зачем-то спросил.       – Иди уже, блять, не надо. – всё ещё посмеиваясь гонит Пик. Надо мной смеёшься?       – Я просто предложил)