Раз - и очарование.

- Знаешь, в чем твоя главная ошибка, Филипп? - Пугачева, сидя рядом с Филом на кухне, осторожными круговыми движениями перебинтовывала ему запястье найденным в шкафу эластичным бинтом. Киркоров, внимательно наблюдающий за этим незамысловатым действием, посмотрел на Аллу, словно ожидая, что она же и скажет, - В том, что ты искренне убежден, что я тебя люблю. Ты не допускаешь мысли, что может быть иначе. - Но ты ответила на мой поцелуй, - немного сухо заметил Филипп, - или ты скажешь, что… - он хотел было возразить, но Пугачева перебила его: - Я погляжу, год в плане травм у тебя тяжелый. То ожог, то нога. Вот теперь рука. Готово, кстати, - успешно зафиксировав повязку и кончик бинта, Алла слегка шлепнула по руке Киркорова, - Но все же к врачу обратись. Перелом надо лечить, иначе чем ты микрофон будешь держать? Или пипирку свою в туалете? - пошутила она, на что Филипп немного растерянно улыбнулся. "Я был разочарован, посмотрев интервью… Эти слова… ранили. Едва не убили. Но вот я тут и снова… раз - и очарован ею… Она все так изящно делает… Даже стебет меня нисколечко не обидно. Она такая же… (Филипп). - Спасибо. Так… - Фил хотел вернуться к изначальному обсуждению темы, но что-то, а именно реакция бывшей жены - весьма неоднозначная - его останавливало, - почему, если ты меня не любишь, ответила? Могла ведь влепить звонкую затрещину! - Ага, добавив тебе тем самым травмы. А то ты мой удар не знаешь! Там не руку, там бошку пришлось бы бинтовать! - Выходит, пожалела… - понурил голову Киркоров, - Прям как в твоем интервью, - он посмотрел на Аллу, но та молчала, словно подпитывая реакцию, - Алл, ты правда… - на секунду прервался Филипп, прикусив нижнюю губу - озвучивать предположение и больно, и обидно, - наш брак всего лишь пиаром считаешь? - Филя, я, кажется, все тебе сказала. - сухо, стараясь скрыть эмоции подступающего к горлу плача, ответила прима. Филипп посмотрел ей в глаза, надеясь найти хотя бы одну искорку их глубокого чувства, ее любви к нему. Но, увы - Алла за годы научилась отлично прятать свои истинные и чувства, и намерения. В конце концов, изменять своим планам она вовсе не собиралась, а все произошедшее в гостиной с Филом - этот долгий, пропитанный любовью, поцелуй - считала за собственную слабость, минутную придурь. - Мне все понятно, - прикусывая по очередности губы, чтобы не расплакаться, прошептал Филипп, - Что ж, знай, что ты мне по-прежнему близкий человек. Что я люблю и уважаю тебя. Помню пережитое нами хорошее и… хочу, чтобы у тебя все было хорошо, - не сказав и слова более, Киркоров резко вскочил со своего стула и, не дав Алле даже опомниться, вышел из квартиры, случайно хлопнув входной дверью. - Главная твоя ошибка, Филя… - шепотом, сглатывая текущие по щекам слезы, произнесла Алла, все еще крутя в руке разорванную упаковку от бинта, - что ты всегда веришь словам. И не умеешь их различать - где правда, а где ложь. Наивный мальчик… Глупый маленький мышонок, полюбивший кошку… - в этот момент на кухню вошла Людмила со все тем же вантузом в руке, словно скипетром и, убрав инструмент подальше, устало плюхнулась на стул. Она видела и понимала по реакции Аллы, что разговор с Киркоровым все-таки состоялся и потому, не желая причинить своим любопытством еще большую боль, тактично промолчала, сделав вид, что ничего не знает. А после и вовсе принялась разбирать пакеты, что не так давно притащил Филипп, - Люсь, дай мне ту бутылку "Брюта", - протянула руку Алла, шмыгая тихонько носом от плача, - Выпить надо. - А есть повод? - ухмыльнулась Дороднова, достав из навесного шкафа два бокала. - У меня сегодня украли кое-что ценное, - не вдаваясь в подробности, пробубнила Пугачева, - вернули на миг… и снова украли… - посмотрела Людмиле прямо в глаза, когда та, открыв бутылку, наполняла бокал напитком, - Смысл жить дальше…