Раз - и очарование.

Разумеется, Филипп вовсе не собирался скрывать от Аллы недавнюю беседу со своим директором - так или иначе, Ситник поведал своему боссу вещи, какие касались непосредственной Пугачевой и какие те, соответственно, ей все же нужно знать. Вкратце поведав о содержании телефонного разговора, Фил теперь наблюдал реакцию жены - уж что-что, а она вряд ли подозревала, на какую подлость пошел ее уже уволенный водитель. Несмотря на то, что узнала, Пугачева как будто бы сохраняла надежду найти свою пенсию, хоть прямо и не просила Фила помочь, но он, как человек порядочный, просто не мог не заступиться за любимую женщину. - Только не вздумай, - сразу осекла Филиппа Алла, едва он пообещал ей разобраться с украденной суммой, - свои деньги под видом моих найденных мне отдать. Филя, учти, я не возьму. - Алл, ну так ведь проще... - настаивал Филипп, которому, мягко говоря, не очень-то и хотелось копаться в произошедшем. - Нет. Хочешь помочь - помоги, но не так. Впрочем, если ничего не получится, я не сильно расстроюсь. - Хорошо, - кивнул Киркоров, - Самое главное, чтобы ты как можно скорее восстановилась. Я еще переживаю, - рука мужчины скользнула под одеяло и накрыла обнаженное подреберье, - за твои переломы. Может, сделаем рентген ребер? - Не хочу. Заживает, и слава Богу. Ребра всяко медленнее срастаются, чем прочие переломы. Чуть позже, когда заботливая Люся закончила приготовление ужина, Алла и Филипп вышли на прогулку в собственный садик. Киркоров заботливо пересадил жену в кресло-коляску и, нежно чмокнув в щеку, вывел ее в сад. Сама возможность дышать, наконец-то, свежим лесным воздухом неимоверно радовала приму, ведь природу Алла любила и находила в ней некий источник, где черпала силы. Если прогулки по Москве, пусть даже ночной, где жила Людмила, могли стать чреваты для известной персоны, учитывая повышенный к ней интерес журналистов, то здесь, загородом, Пугачева наслаждалась покоем, когда незачем страшиться назойливых папарацци. - Аллунь, тебе не холодно? - заботливо спросил Филипп, наклонившись прямо к ее уху. На это Алла ухмыльнулась, чуть улыбнувшись: - Филька, ты помнишь... Когда-то давно в одном интервью я говорила, что ты меня будешь возить на колясочке, - вспомнив собственную фразу, женщина ностальгически улыбнулась, и Киркоров, что вез ее по узкой дорожке, тоже, - Поразительно, но ведь сбылось! - Для меня счастье, Аллунь, - Фил вдруг остановился и, сев перед на корточки, взял за руку, - быть с тобой рядом. Иметь возможность тебя касаться, - нежно поцеловал ее тыльную сторону ладони, заставив покраснеть, - целовать тебя. Любить. - О-о, Филя, - хихикнула прима, обхватывая его руку своей, - Любить у тебя особенно получается. Качественно. Даже, когда я в гипсе. Это тебе комплимент, кстати. Сам знаешь, от меня - хрен дождешься похвалы. Но с тобой мне очень хорошо. Я не обещаю и не клянусь после всех пережитых событий быть рядом, но... желаю искренне, чтобы нас разлучила только смерть. - Не надо про смерть, Аллочка, - словно чего-то испугавшись, полушепотом заметил Филипп, еще раз чмокнув ее ручку, - Мы будем с тобой жить долго и очень счастливо. Я не просто верю, я это знаю, - ничего не ответив ему, Пугачева как-то снисходительно, приняв его уверенность почти за мальчишескую наивность, притянула за шею и поцеловала. Нет, Алла вовсе не играла чувствами вновь окрыленного любовью Филиппа, ей и самой - уставшей донельзя под старость лет скитаться то тут, то там - хотелось, наконец, не просто спокойного пристанища, но и счастливого, ибо жить с человеком, к которому не питаешь вообще никаких чувств или даже в одиночестве в чужой стране, как это в итоге случилось, когда они с Максом развелись, приме и не хотелось, и уже морально трудно. Ей нужно знать, чего и кого ради каждое утро она открывает глаза, когда просыпается по утрам, зачем живет и дышит, и Филипп всякий раз давал один конкретный четкий ответ - ради любви. Незаметно пролетели дни, а за ними две недели. Когда Филу позвонил врач-травматолог Виктор Севастьянович и напомнил о необходимости сделать повторный рентген, бывшие супруги выехали в Москву, оставив переживающую Люсю в арендованном доме. На время, пока Алла носила гипсовую лангету, Киркоров взял официальный отпуск, о чем заявил его концертный директор Максим Ситник - он охотно прикрывал своего босса и пресекал все неуместные вопросы со стороны журналистов, потому что понимал, что значила Алла Пугачева в жизни Филиппа. Что врач, что бывшие супруги надеялись, что перелом уже сросся - так обычно и бывает по прошедшим срокам - но вот Виктор, все еще рассматривая рентген, тяжело вздохнул, стараясь скрыть свое переживание об именитой пациентке. - Алла Борисовна, Вам придется еще походить недельку в гипсе. Перелом срастается, мягко говоря, медленно. - Но... - Филипп удивлен не меньше жены, и потому не сдержал своего любопытства, - почему так? - Диабет в анамнезе. - пояснил врач, усевшись в свое комфортабельное кресло за рабочим столом, - Из-за этой бяки сращивание и заживление идет куда медленнее обычного. Впрочем, не спешите расстраиваться! Заживление все-таки есть! Если бы его не было совсем, пришлось бы делать операцию, а при диабете это чревато новыми последствиями. Пугачева сидела молча, еле сдерживая подступившие к горлу эмоции - ей хотелось одновременно и плакать, и крушить все подряд от отчаяния. Перспектива носить еще неделю тяжеленный и уже расшатанный на ноге гипс, который елозил и создавал массу неудобств, не радовала совсем. Заметив ее плохо скрываемую и потому красноречивую реакцию, Виктор Севастьянович предложил альтернативу: - Алла Борисовна, давайте я сниму гипс и... - в этот момент Пугачева подняла взор на доктора, понадеявшись в какой-то момент, что ее избавят от необходимости мучиться еще неделю, но тут же врач добавил, - надену пластиковый. Он гораздо легче, с ним можно принимать без всякой опаски душ и ванную, а после просушить феном. Повязка будет гораздо ниже колена, чуть выше щиколотки - больше Вам не надо. Кроме того, Ваш - уже разболтался, и его так или иначе нужно обматывать эластичным бинтом для фиксации и хоть какой-то пользы. - А... пластиковый гипс - это как? Это больно? - на всякий случай уточнил Киркоров. - Ни в коем случае! - поспешил заверить Виктор, - Аккуратно снимем старый и наложим бинт, который фиксируется и становится жестким - это и есть пластиковый гипс. Куда более удобная штука. - А че, сразу нельзя было? - буркнула прима, скрестив руки на своей груди, - Ладно, давайте. Куда там мне катиться? - В процедурную, пожалуйста, - открыв ей дверь, врач прошел следом и, наскоро приготовив состав, снял старый, сильно раскрошившийся внутри, почти треснувший в месте голени и грязный гипс. Алла, пока врач готовил пластиковую повязку, наслаждалась этим ощущением свободы - словно окову сняли с ноги - только вот травмированная конечность все еще с фиолетового цвета гематомами. Учитывая диабет в ее анамнезе, кости срастались неважно, а кровоподтеки заживали не так быстро, как хотелось бы. Намочив несколько салфеток под краном в процедурной, Фил аккуратными движениями стер со стопы Аллы крошки старого гипса, и Пугачева аж глаза прикрыла от этой секундной толики удовольствия, когда ее прохладной из-за неважного кровотока ноги Филипп касался горячими ладонями. - А как он будет застывать? - полюбопытствовала прима, заметив ничем не примечательный, но намоченный синий бинт в руках врача. - Вы ложитесь на живот, пожалуйста, - вежливо попросил Виктор, - я забинтую и зафиксирую специальным феном - как раз поток горячего воздуха дает надежную фиксацию. Нога не будет потеть и чесаться. - Попробую... - заживала не только нога плохо, но и ребра. Они беспокоили женщину, пожалуй, даже чаще, чем стопа - потому что их никаких гипсом не зафиксируешь и полный покой травме, чтобы та зажила, не обеспечишь, - Филечка... - едва слышно проскулила прима, и Киркоров тут же подлетел, помогая жене устроиться на неудобной невысокой кушетке, - М-м-м... - глухо прокряхтела Пугачева, едва только прилегла на живот. Врач, молча наблюдавший весьма красноречивую картину, вдруг спросил: - Ребра тоже? - Пугачева, бросив краткий взгляд в его сторону, кивнула, - Жестко. Алла Борисовна, Вы через неделю не на рентген, а на МРТ приходите. Нефиг Вам лучевой нагрузкой глушить, а так посмотрим магнитом все сразу. Все Ваши косточки. А пока чуточку потерпите - повязка должна быть тугой. - Это Вы потерпите, - хихикнула женщина, чувствуя, как на ее босую, согнутую в колене, ногу доктор осторожно надевает тканевый чулочек белого цвета, - я больную ногу не брила - не успела, однако, - Киркоров и Виктор, переглянувшись, улыбнулись такому юмору, после чего врач завершил процедуру, подсушив влажный бинт специальным феном. Несмотря на то, что Филипп не афишировал свои попытки решить денежный вопрос Аллы, Пугачева прекрасно знала, что он не сидит, сложа руки - это просто не в его характере. Особо не надеясь на благополучный исход, Пугачева искренне удивилась, когда спустя несколько дней Филипп за обедом, как бы невзначай, улыбаясь, словно довольный мартовский кот, сообщил жене о своей победе: - Аллунь, - подлив ей в стакан Колы, которую Алла в последнее время откровенно полюбила, Фил придвинулся поближе, - я не говорил - боялся сглазить. Но мне сегодня позвонили. - Пугачева, сердцем почувствовав неладное, отложила столовые приборы и отодвинула тарелку с салатом подальше, приготовившись внимательно слушать, - Сообщили, что на таможне задержали двух иностранных граждан с внушительной суммой наличных. Проверили по базе этих граждан ЕС, оказалось... это твой уволенный водитель и его племянник - журналист из Риги. - Так и... что в итоге? - Согласно действующему законодательству обязательной декларации подлежит сумма, превышающая десять тысяч долларов. В рублях это примерно восемьсот тысяч. - Филя... - с каждой секундой Пугачева улыбалась все шире, а глаза загорались искринкой надежды, - обрадуй меня... - с некой опаской произнесла женщина, обхватив его руку своими двумя. - Если совсем коротко, то да, - улыбнулся Фил, - деньги тебе твои вернут. Их изъяли у иностранцев и отпустили. Наши таможенники сработали на отлично, мне особо и делать ничего не пришлось - просто быть в курсе. Среди этих ребят есть мои поклонники. Однако, эти, так называемые, граждане ЕС... Они покинули пределы России, фактически избежав наказания по статье "Контрабанда", предусмотренное нашим законодательством. - Почему их отпустили? - Дело в твоем имени, Аллунь. Оно слишком громкое, чтобы поднимать скандал. Если и заводить бузу, то только с твоего согласия, а для этого потребуется афишировать сам факт, что ты в России. Если будет понятно, кто тебе помог - то огласке подлежит и факт, что ты со мной. Одно вытекает из другого и либо молчать обо всем сразу, либо... рассказывать тоже обо всем. И сразу. Я не мог, не спросив твоего мнения, действовать. Это неверно в данной ситуации. - Да фиг с ними, с этими придурками! Филя, я так рада, что... - на миг запнулась прима, - ты не пойми неправильно, деньги - всего лишь деньги, но мне не хотелось, чтобы они попали в чужие руки, да еще непонятно, на какие цели. - Я понимаю, котенок. Завтра я вынужден ехать в аэропорт. Мне отдадут твою сумму, и я привезу наличность тебе. - Филь... это опасно, - нахмурилась Пугачева, - деньги слишком большие. А вдруг что случится? - Ничего не случится, - слегка улыбнулся Филипп, заметив нотку беспокойства за него в глазах любимой женщины, - я еду не один, со мной охрана. Кроме того, федералы. Они... помогут. Сопроводят обратно. - Под кортежем поедешь? - ухмыльнулась прима, - А что? "Aurus" у тебя уже есть, так что... вперед и с песней. - На самом деле, меня эта тема... - замялся Филипп, опустив на миг голову, - волнует меньше всего. Мне очень хочется, чтобы... ты снова стала моей женой, Аллочка. Как ты... - прикусывая от волнения губы - то одну, то другую, смотря на ее реакцию, вымолвил Филипп, - смотришь на мое предложение?.. - Удивилась ему. - честно ответила Алла, - Не в том плане, что неожиданно - нет. А в том, что мне казалось, мы настолько близкие люди, что... Нет, это, конечно, нужно. Так или иначе, брак - это статус. Разведенкой быть не очень хочется. Но, признаться, я... все ждала и ждала... - ответила Пугачева, все шире расплываясь в счастливой улыбке, - ждала и ждала, когда же ты мне это предложишь. Уже... не надеялась. И тут хоп-а! - Я ждал подходящий момент, котенок, - Филипп, совершенно позабыв о присутствующей в столовой Люсе, которая, убирая со стола лишнее, ненароком слышала тему и беседу, приблизился к любимой женщине и подарил несколько чувственных поцелуев в губы, на которые Алла с большой охотой ответила. Они нежно целовались, фактически вынуждая Дороднову покраснеть и ретироваться из зала поскорее, - Я очень люблю тебя, Аллочка. - прошептал Филипп, прервав на миг ласку, - Очень-очень... - Не хочу затягивать, Филя, - проведя пальцем по его выразительной брови, улыбнулась Алла, - Теперь, когда у нас все хорошо, когда вернут деньги и мне незачем больше прятаться, я... снова стану твоей женой. - в этот момент лицо Киркорова озарила счастливая светлая, почти детская по своей чистоте и наивности, улыбка, и это счастье в его глазах оказалось столь заразительным, что передалось и Алле - она тоже улыбалась, поглаживая Фила по бородатым щекам, - К тому же, завтра гипс снимут. Я надеюсь на это! - Точно! - Филиппа словно током прошибло, - Как я мог забыть? У меня из головы вылетело, пока я твоими финансами занимался! Завтра же визит к врачу! - Ничего страшного! - поспешила успокоить его Пугачева, - Филечка, любимый мой, я съезжу с Люсей. Ничего такого. Сниму гипс и приеду! - Но, Алл... - эта идея совсем не понравилась Киркорову, и он не скрывал этого. - Послушай, Филь... - прервала его прима, - Давай по факту: ты не можешь отменить встречу с таможенниками. Я не могу отменить визит к врачу - уверена, перелом сросся и гипс надо снимать. Пусть он и пластиковый, легкий, но мне надоело так передвигаться, хочу нормально. Понимаешь? - Угу... - кивнул Филипп, внимательно слушая ее доводы, не согласиться с которыми трудно. - Ты завершишь свои дела, я свои, а встретимся здесь. И сразу в ЗАГС! Хорошо? - Хорошо. Мне просто боязно тебя оставлять. Мало ли, что!.. - Ну я же не маленькая девочка, мне лет-то сколько! В конце концов, это всего лишь перелом. Снимут гипс - и отпустят. - Хорошо, но если что - ты мне звони, ладно? - Договорились. На том и решили. Несмотря на весьма положительные новости о найденных деньгах и предстоящей свадьбе, Алла плохо спала эту ночь. Сердце подсказывало ей самые странные и непонятные тревоги, среди которых одна выделялась настолько четко, что била гадкой мыслью в виски. Видя, что она не может уснуть, Филипп нежно обнял ее, и только так - в его объятиях - Алла немного притихла, перестала ворочаться. - Я боюсь, Филя... - шепотом, почти неслышно, произнесла женщина, - боюсь тебя потерять... - Не потеряешь, даже не думай, - полусонным голосом буркнул ей в ответ Филипп, прижимая ее к своей груди ближе, - завтра новый день и новая жизнь. Все будет хорошо, - ласково поцеловав Аллу в висок, Киркоров накрыл ее одеялом и почти сразу провалился в сон... Процедура снятия пластикового гипса, на удивление примы, оказалась более пугающей самого последующего обследования - врач, чтобы убедиться в том, что переломы срослись, настоял на проведении МРТ. Этот метод позволял дать четкий ответ на вопрос, остались ли трещины в ребрах и ноге, а также решить, стоит ли знаменитой пациентке продолжать пить ранее прописанный витамин Д. Алла чуть не ахнула, когда увидела, как гипс сперва разрезают напополам ли мини-болгаркой на аккумуляторе - первую, классическую, лангету снимали гораздо проще. После ее проводили в небольшую комнату, где она переоделась в одноразовый полупрозрачный халат и, в бахилах пройдя, чуть прихрамывая, на МРТ, легла на выдвижную кушетку. Сканирование всего тела - как рекомендовал радиологу Виктор Севастьянович - заняло мучительно долгие полтора часа и, когда приму выкатили из этой тесной душегубки, она была вся насквозь мокрая, слабая, еле дышала в предобморочном состоянии. Процедура оказалась слишком утомительная, а на восстановление, пока Алла смогла элементарно присесть, ушло две-три минуты. Медсестры подали стакан воды, и Пугачева жадными глотками опустошила его в два счета, а затем, прихрамывая - потому что все еще, несмотря на снятый гипс, поднывала стопа - направилась в комнату, где переоделась в свою одежду. Хоть Филипп и не поехал с женой, он дал четкий наказ Дородновой - та должна была сопровождать приму и помогать ей, в чем та попросит. Люся, которая любила Аллу искренне, переживала за нее и молилась, радостно распахнула объятия, когда Пугачеву выпустили из зала магнитно-резонансной томографии. Проникшись такой дружелюбностью, Пугачева на радостях, что избавилась, наконец, от гипса, обняла верную помощницу и попросила позвонить Филу: - Люсьен, набери Филиппчику, а то мое солнышко, наверное, волнуется. - У-ти, Бозе! - хихикнула Дороднова, все-таки доставая из кармана мобильник, - Мое солнышко! - процитировала она Пугачеву, на что та смущенно отвела взгляд, - Конечно, я щас звякну! Главное, что твой перелом сросся! Нога-то как? Не болит? Ходить не больно? - Пугачева не успела ничего ответить - как раз подошел ее лечащий врач: - Алла Борисовна, извините. Можно Вас на минутку? - Алла отошла в сторону побеседовать с врачом, пока радостная Людмила уже набирала сотовый Киркорова, - Эм-м... - слегка запнулся доктор, почему-то пристально смотря на Аллу, - Я хотел спросить. Ваши ребра. Они еще... болят? Людмила не слышала, о чем беседовали Алла с врачом, но только потому, что сама отвлеклась на разговор с Филиппом - он, узнав радостную весть о том, что жене сняли гипс, сообщил, что уже едет обратно домой и что все прошло успешно. Тем временем, Пугачева, поговорив о чем-то с врачом, исчезла на несколько минут в туалетной комнате, и Люся терпеливо ее ждала, чтобы вернуться вместе в арендованный особняк. Помощница не надеялась жить с новоиспеченными супругами, но, наблюдая отношения этих двух, логично предполагала, что Алла и Филипп поселятся в доме Киркорова в Мякинино, а сама она вернется в свою квартиру, где, к слову, Киркоров успел провести ремонт, наняв соответствующую бригаду. - Киркорову сообщила? - Пугачева резким широким шагом подошла к Люсе, выйдя из туалета, и Дороднова, немного не ожидав, что та назовет Фила только по фамилии - с неким пренебрежением в тоне - лишь кивнула, - Тогда поехали. - Алл, случилось что? - Людмила, которая прожила с примой почти тридцать лет, знала ее, как облупленную. Но еще и настойчивая интуиция била тревогу, подсказывая, что тут что-то не так. Однако, прима насупилась и упорно молчала. Вела себя высокомерно - но это показное, и Люся чувствовала. К приезду Аллы в дом, к ее возвращению из клиники, Филипп готовился, словно к празднику. Накрыл самостоятельно стол, достал дорогое шампанское. Он - в классическом костюме, белой рубашке и черном пиджаке - волновался, поправляя галстук перед зеркалом, словно школьник перед линейкой. Намеревался в этот торжественный день повторить свое предложение руки и сердца, но даже заранее зная ответ, едва нашел себе место, пока ждал приезда. Всю обратную дорогу домой Людмила незаметно наблюдала за примой - та вообще старалась не пересекаться взглядом с Дородновой, будто пряча от нее свое Я. Однако, сам праздничный ужин с приготовленным заранее блюдом - запеченной уткой с апельсинами - и шампанским прошел весьма неплохо. Все трое посидели, поели, и Люся, чувствуя себя немного лишней, ретировалась в свою комнату. - Аллочка, - Филипп, немного волнуясь, подошел к Пугачевой и встал перед ней на одно колено, - немножко волнуюсь, извини. Кхм, - слегка кашлянул, сбавляя в голосе волнение, - это... тебе, - достал из внутреннего кармана обручальное кольцо и, открыв перед ней синюю бархатную коробочку, посмотрел на любимую женщину. Почему-то Алла... отвела свой взгляд, до боли прикусив нижнюю губу и, сделав глубокий болезненный вдох, коснулась плеча Филиппа: - Не надо, Филипп. Не надо. Встань. Не протирай коленки, - ошеломленный таким настроением, Фил молча поднялся, все еще пытаясь разгадать причину странного поведения примы, но и Алла тоже встала со своего места, а затем, подойдя к сумочке, достала пачку сигарет. Киркоров молча стоял несколько секунд, хотя его волнение зашкаливало до такой степени, что стала проявляться вегетатика: закружилась голова и сердце билось в груди, как ненормальное. - Алл... - дрожащим от трудно скрываемого волнения произнес он, подойдя к ней. Но Пугачева не ответила, десять раз и более чиркая зажигалкой, чтобы прикурить. В итоге устав пробовать, она раздраженно отбросила зажигалку в сторону, а пачку убрала обратно в сумочку, - Солнышко мое, что-то случилось? - тихо и ненавязчиво спросил Филипп, коснувшись ее плеча. Поведение Аллы не просто непонятно - оно пугало, вселяло не просто страх, но и ужас. - Деньги где? - сухо спросила прима, даже не посмотрев Киркорову в глаза. Фил молча отошел в прихожую и прикатил чемодан наличности, который поставил прямо перед ней. Алла не слыла скупердяйкой, но сейчас именно ее и напоминала по своему поведению, когда открыла чемодан и стала едва ли не пересчитывать пачки пятитысячных купюр. - Алл, ради Бога, объясни мне, что происходит? Ты... - разные варианты свербили в голове, отсутствие конкретики изматывало душу до крайней степени, Киркоров почувствовал, как его начинает трясти, - передумала быть моей женой? В этот момент Пугачева бросила на Фила пропитанный болью взгляд, словно жалела того, и Фил, чувствуя, что вот-вот его прорвет платиной плача от обиды, прикусил нижнюю губу. Впрочем, трудно не заметить, что и Аллу трясет с головы до пят, хоть она и пытается это скрыть. - Я не хочу тебя обидеть, Филипп... - начала Алла, и сердце Киркорова едва ли в пятки не ушло от этой сухости в тоне, - Хотя нет... надо честно сказать. - Алл, не пугай меня, ради Бога, - от распирающей боли в грудине ухмыльнулся Фил, сняв с себя пиджак и оставшись в рубашке. Он ослабил галстук, словно приготовившись слушать, - Скажи, как есть. - Хорошо. Я скажу, как есть. - Алла подошла к нему вплотную и, сделав краткую паузу, словно собираясь с духом, произнесла, почему-то не сумев посмотреть Филиппу в лицо, - Я не люблю тебя. Ты мне не нужен. - голос - сперва твердый - вдруг стал дрожащим, - Ты был мне нужен, чтобы вернуть мое бабло. Теперь дело сделано - спасибо. Я улечу в Штаты и буду спокойно жить. Я тебя... - сделала глубокий треморный вдох, пытаясь из последних сил держать марку и голос недрожащим, - использовала, Филя. - ухмыльнувшись собственным словам, проглотила покатившиеся по щекам слезы, - Подтерлась тобой, - резко делая вдох, подняла на миг взор на него - Филипп стоял бледный, словно полотно, молча глотая слезы дичайшей обиды и боли, - как туалеткой. В какой-то момент Алла пыталась прочесть его мысли, эмоции, чувства. Но только от предположения, какую душевную боль причинила своими словами, опустила голову, не в силах смотреть на Киркорова дальше. Минута, две, три прошли в абсолютном молчании - Филипп не мог поверить собственным ушам. Он стоял, засунув руки в карманы черных классических брюк и глотая стекающие бурным потоком по щекам слезы. Ненависть клокотала сперва в душе, но затем ее сменила невыносимая боль, что кроме, как плакать, он ничего не мог поделать больше. А уж, когда к боли вновь прибавилась любовь - его любовь, их любовь, что он все еще чувствовал - вытянул руку из кармана и поднял подбородок Аллы. - Глядя мне в глаза... - тихо произнес Фил, все еще держа ей подбородок, чтобы не опустила голову, - скажи, что наш брак - это просто пиар. Глядя мне... в глаза. - повторил он, хотя мысленно молился Всевышнему, чтобы тот его пощадил и не дал услышать подобного. Пугачева застыла на месте, как будто не в силах подтвердить собственные слова, ей что-то отчетливо мешало, она тоже плакала, и это давало Филиппу надежду, что ее слова - просто какая-то шутка, плохая выдумка, игра - да что угодно, но не истина в последней инстанции. Алла, не сумев выдержать на себе этот взгляд - полный болезненной любви, когда его душа обливалась кровью - дернула головой и сделала, отходя, пару шагов назад... "Надо ему сказать. Надо. Алла, соберись. Всего одно слово - пиар. Надо сказать. Надо... Ну же! Ну же, соберись! Скажи ему. Давай же. Филя, помоги мне... Филя..." (Алла).