Мимоходом

Комната тонула в мягком утреннем свете. Шторы были наполовину открыты, и тонкая полоска солнца ложилась на диван, разделяя подушки. В воздухе стоял запах стирального порошка и чего-то домашнего. Рюджин медленно открыла глаза. Голова гудела, но уже без боли, просто тяжело. Тело чувствовалось странно лёгким, как после слишком долгого сна. Она повернулась на бок и увидела Йеджи. Йеджи спала на другой стороне дивана, ровно, почти не двигаясь. На щеке лёгкий след от складки подушки, волосы чуть выбились из-под пряди, дыхание ровное. На лице не было ни тени холодной собранности, которая всегда оборачивала её, как броня. Только спокойствие и мягкость. «Она очень милая когда спит. Как котёнок, который ещё не понял, что должен быть серьёзным тигром». Рюджин поймала себя на том, что смотрит слишком долго. Глаза скользнули по линии шеи, по мягкому изгибу плеча, и внутри будто что-то щёлкнуло, странное, тихое, чуть щемящее чувство. Она уже собиралась отвернуться, но в этот момент Йеджи медленно открыла глаза. На секунду их взгляды встретились. Без слов. Йеджи, всё ещё сонная, просто смотрела. Её глаза, обычно холодные и собранные, сейчас были немного расфокусированы, почти прозрачные. Рюджин затаила дыхание. Время будто остановилось на пару ударов сердца. Потом Йеджи чуть приподняла голову, и Рюджин резко отвела взгляд, делая вид, что поправляет волосы. — А, ты проснулась, — выдохнула Рюджин, стараясь звучать непринуждённо. Голос всё равно предательски дрогнул. — Уже утро. — Похоже, да, — Йеджи огляделась по сторонам, тихо вздохнула. — Всё ещё не верится, что мы вообще здесь. — М-да, — Рюджин усмехнулась, почесала затылок. — Такой набор событий за один вечер. Даже для меня слишком. — И всё-таки ты не выглядишь удивлённой, — заметила Йеджи, пряча глаза. — Я просто хорошо притворяюсь, — ответила Рюджин, неловко усмехнувшись. — Хотя, если честно, я думала, что ты уйдешь, как только мы приехали в больницу. — Я бы ушла, если бы не ты, — тихо сказала Йеджи и тут же отвела взгляд. — Не оставлять людей в таком состоянии, мой старый рефлекс. — Ну, тогда спасибо твоим рефлексам, — пробормотала Рюджин, потянулась за телефоном и увидела чёрный экран. — И спасибо разряженному аккумулятору. Видимо, судьба решила дать нам выспаться. — Или отдохнуть от мира, — Йеджи чуть улыбнулась. Обе рассмеялись. Смех получился тихим, будто неуверенным, но всё же настоящим. Йеджи опустила глаза, провела рукой по волосам и встала, чтобы сложить плед. Рюджин наблюдала за ней краем глаза, делая вид, что проверяет мёртвый телефон. В груди шевельнулось что-то непривычное — не тревога, не смущение, а скорее странное тепло, которое она не могла сразу назвать. Йеджи направилась к двери, но остановилась, когда с кухни донёсся голос Сонми. — Проснулись! Умывальник по коридору, кофе уже готов! И не надо притворяться незнакомцами, я слышала, как вы всю ночь сопели в унисон. Йеджи застыла на месте, а Рюджин чуть не подавилась воздухом. — Что?! — выдохнула она. — Сонми, пожалуйста, не начинай. — А что, я просто констатирую факт, — невинно произнесла Сонми. — Очень мило, между прочим. Йеджи кашлянула, явно не зная, куда девать руки. — Спасибо за оценку, — произнесла она ровно, но уголок её губ дёрнулся. — Не за что, — отозвалась Сонми. В этот момент из спальни появилась Юна, прихрамывая, но с видом человека, которому всё нипочём. На ней была длинная футболка с принтом кота в наушниках, и волосы торчали в разные стороны. — Так-так, — протянула она, окинув их обеих взглядом. — Что за семейная идиллия с утра пораньше? Сонми, я что-то пропустила? — Ничего такого, — отмахнулась Сонми, наливая кофе. — Просто они так мило спали вдвоем, даже во сне не отпускали друг друга. Юна прыснула со смеху, опираясь на косяк. — Я знала! Я ведь вчера ещё сказала: “Они в одном кадре слишком естественно смотрятся.” — Юна! — простонала Рюджин, прикрывая лицо ладонью. — Не начинай свой утренний стендап. — Поздно, — заявила Юна и уселась за стол, беря кусочек хлеба. Йеджи, кажется, попыталась сдержать улыбку, но не выдержала. — А вы всегда так… энергично начинаете день? — Она рождается заново каждое утро, — отозвалась Сонми, ставя перед ними тарелки. — Уровень заряда у неё всегда больше ста. — Я родилась такой, но в детстве все было еще хуже, сейчас я уже немного спокойнее, — подмигнула Юна и повернулась к Йеджи. — Кстати, ты очень симпатичная, когда не выглядишь такой идеальной. Йеджи опешила, но быстро собралась. — Значит, большую часть времени я выгляжу ужасно? — Не-ет, просто ты будто всегда в напряжении? Знаешь, тебе больше идет когда ты более расслаблена. Йеджи, к удивлению Рюджин, тихо засмеялась. Рюджин молча наблюдала за ними, облокотившись на спинку стула. Юна сыпала шутками, Сонми улыбалась, Йеджи смеялась мягко, легко, без того напряжения, которое обычно сопровождало каждое её слово. «Она улыбается, по настоящему, без маски. И не мне». Рюджин почувствовала, как что-то едва заметно кольнуло под рёбрами. Не боль, просто странное ощущение пустоты. Юна тем временем уже рассказывала про новое шоу, где айдолы соревнуются в готовке. Йеджи слушала, поддакивала, смеялась. — Там один парень чуть не поджёг сцену, когда жарил стейк, — оживлённо говорила Юна. — А ведущий сказал, что это метафора его страсти к жизни. — Звучит… вдохновляюще, — сказала Йеджи, всё ещё улыбаясь. — Видишь? — Юна ткнула пальцем в Рюджин. — Даже твоя суровая Йеджи меня понимает. — Она не моя, — автоматически ответила Рюджин, но слова прозвучали слишком быстро и громко. Сонми прыснула, а Йеджи слегка смутилась. — Ладно-ладно, — примирительно подняла руки Юна. — Просто констатирую факт, не бейте меня тостером. Сонми пододвинула тарелку ближе к ним. — Ешьте, пока горячее. Рюджин взяла вилку, но взгляд всё равно возвращался к Йеджи. Та говорила с Юной, спокойно, даже тепло. Казалось, в ней кто-то выключил холодный фильтр. Пар из чашек поднимался тонкими нитями. Кофе пах не просто бодростью, а чем-то почти домашним. Йеджи взяла кружку обеими руками и чуть улыбнулась. Юна какое-то время молчала, ковыряя вилкой тост, потом вдруг посмотрела на неё серьёзнее, чем прежде. — Кстати, спасибо, — произнесла она. — За то, что не оставила её вчера. Йеджи моргнула, не сразу поняв. — Это… было правильно, — сказала она тихо. — Я не могла просто уйти. Юна кивнула, и в её голосе не осталось привычного легкомыслия. — Я знаю. Просто не все так поступают. Особенно с моей сестрой. Рюджин замерла с кружкой у губ. — Юна… — протянула она, чувствуя, как уши предательски теплеют. — Что, — приподняла та бровь, — я просто сказала спасибо. Йеджи посмотрела на Рюджин, и уголки её губ дрогнули. — У тебя хорошая сестра, — сказала она. — Она, правда, очень прямолинейная. — Иногда слишком, — пробормотала Рюджин. — Ей бы фильтр установить. — Не нужен, — ответила Юна, подмигнув. — Иначе ты бы скучала. Рюджин покачала головой, но не возразила. Йеджи чуть наклонилась, чтобы убрать с края стола крошку, и Юна шепнула: — Вот видишь, даже она расслабилась. Чудо, а не день. Йеджи усмехнулась, и это движение вышло таким естественным, что Рюджин поймала себя на том, что просто смотрит. Она не видела такой улыбки раньше, мягкой, без защиты. Юна заметила взгляд и ухмыльнулась. — Эй, не теряй концентрацию, ты сейчас в ней дырку прожжешь. — Спасибо за напоминание, — буркнула Рюджин, чувствуя, как щёки становятся горячими. Юна откинулась на спинку стула и растянулась в ленивой позе. — Вот так бы всегда, — сказала она. — Без больниц, без истерик. Просто утро, люди и кофе. Они ещё немного говорили ни о чём, смеялись над глупыми историями, спорили не понятно о чем. Постепенно комната наполнилась ровным, спокойным теплом. Рюджин откинулась назад, опираясь лопатками о спинку стула, и посмотрела на всех — Юну с её вечным напором, Сонми с усталой, но тёплой улыбкой, Йеджи с тихими глазами, которые уже не прятались за стеклом холодного самообладания. Она сделала глоток остывшего кофе и всё равно улыбнулась.

****

У двери они задержались дольше, чем собирались. Обе уже в куртках, Йеджи застёгивала молнию, а Рюджин крутила в руках телефон. Воздух в прихожей был пропитан запахом кофе и жареного хлеба, но за окном уже тянуло холодом. Юна, опираясь на стену, наблюдала за ними с хитрой улыбкой. — Ну что, парочка, уже уезжаете? — спросила она, сложив руки на груди. — Берегите друг друга в дороге, ладно? — Мы не… — начала Йеджи, но осеклась, поняв, что это бесполезно. — Не слушай её, она вечно придумывает. — Ага, — подхватила Юна, — а потом окажется, что я была права. — Только не впадай больше в неприятности, — сказала Рюджин, наклоняясь к Юне. — И не беспокойся, родителям я не скажу. — О, спасибо, великодушная, — театрально вздохнула Юна, но потом посерьёзнела. — А ты больше не впадай в панику, хорошо? Я рада, что Йеджи оказалась рядом с тобой в этот момент… Рюджин кивнула, отводя взгляд. Йеджи подошла ближе и улыбнулась Юне. — Мне было очень приятно с тобой познакомиться. И надеюсь, что в следующий раз мы встретимся не в таких обстоятельствах. Она мягко провела рукой по её голове, и Юна тут же рассмеялась. — Мне тоже было очень приятно с тобой познакомиться, Йеджи-онни! — сказала она и неожиданно обняла её. — Нам обязательно нужно погулять вдвоем и обсудить много всего, особенно мою сестру. Йеджи слегка смутилась, но всё же ответила на объятие. — Обязательно. Береги ногу. — Буду, — кивнула Юна, а Сонми с улыбкой махнула им рукой. — Идите уже, пока автобус не ушёл.

****

На улице было прохладно и тихо. Асфальт ещё блестел от ночного дождя, небо чистое, с редкими облаками, и где-то далеко гудела машина. Йеджи шла немного впереди, Рюджин следовала за ней, засовывая руки в карманы. На остановке стоял один человек с наушниками, автобус подъехал почти сразу — старый, с запотевшими окнами и запахом бензина. Они сели рядом, не сговариваясь. Некоторое время ехали в тишине. Йеджи смотрела в окно, её отражение в стекле казалось отстранённым, будто она мысленно где-то далеко. Рюджин наблюдала боковым зрением, не для того чтобы смотреть, а просто чтобы убедиться, что она здесь, что это не привиделось. «Странно. Вчера мы едва не разорвали друг друга на части, а сегодня сидим рядом. Не друзья, не враги, не понятно кто. Просто сидим рядом... И всё же мне почему-то спокойно рядом с ней». За окном мелькали уличные вывески, ларьки с газетами, школьники с рюкзаками. В автобусе тихо гудел мотор, и Рюджин поймала себя на мысли, что ей даже не хочется, чтобы поездка заканчивалась. Автобус затормозил у поворота. Йеджи впервые за всё время повернулась к ней. — Спасибо за вчера, — сказала она спокойно. — И за сегодня тоже. — Не благодари, — ответила Рюджин, глядя в пол. — Это я должна тебя благодарить. Йеджи чуть улыбнулась, но ничего не сказала. Они вышли у кампуса. У ворот студенты шли группами, кто-то спешил на пары, кто-то ел булочку на ходу. Йеджи поправила сумку на плече. — Я, пожалуй, не сразу пойду в общежитие, — произнесла она. — Хочу кое-куда зайти сначала. — Конечно, — кивнула Рюджин. — Тогда увидимся позже. Они замолчали, не зная, как поставить точку. — Да, увидимся, — сказала Йеджи после короткой паузы. — И… удачного дня. — Тебе тоже, — ответила Рюджин. Она ожидала, что та уйдёт сразу, но Йеджи задержалась на секунду, будто хотела что-то добавить. Потом просто кивнула и направилась к корпусу. Рюджин осталась стоять, следя, как её фигура растворяется в потоке студентов. Она вздохнула и повернулась к своему общежитию.

****

Минджон сидела за столом с ноутбуком, когда Рюджин вошла. Увидев её, она подняла голову и уставилась, будто перед ней стоял призрак. — Господи, ты вообще где была? — выдохнула она. — Телефон мёртвый, Черён приходила всё перевернула вверх дном, сильно переживала, места себе не находила и мне пришлось ее успокаивать. А потом мы узнали, что ты была вместе с Хван Йеджи. Рюджин бросила рюкзак на кровать. — Я в порядке. — Это я вижу, — сказала Минджон, вставая. — Но ты хоть понимаешь, что тут творилось? Черён была готова вызвать полицию. — Черён всегда драматизирует, — ответила Рюджин, открывая бутылку воды. — Может быть, — согласилась Минджон, — но когда я услышала, что ты была с Хван Йеджи… я немного удивилась.Вы что, ночевали где-то вместе? У вас что-то было? Рюджин поперхнулась водой. — Минджон! — Что, — невозмутимо произнесла та, — я просто уточняю. Рюджин закатила глаза и села на кровать. — Всё было прилично. Просто Юна - это моя сестра, попала в больницу, и мы остались у Сонми. — Я уже это знаю… Ну ладно. Просто хотела убедиться, что ты не ввязалась в очередную катастрофу. — Я воплощение стабильности, — сказала Рюджин. — Конечно, — отозвалась Минджон и поставила перед ней кружку. — Я сделала чай. На всякий случай. Рюджин посмотрела на парящий пар и вдруг тихо улыбнулась. — Спасибо. Минджон пожала плечами. — Запомни этот момент, он редкий. Рюджин фыркнула, но улыбка осталась.

****

Экран вспыхнул, когда она подключила зарядку, и в ту же секунду посыпались уведомления, десятки непрочитанных сообщений, бесконечная череда пропущенных звонков. Имя «Черён» мелькало чаще всех. «О, чёрт…» Она включила звук, и телефон почти сразу зазвонил снова. Рюджин прикрыла глаза, глубоко вдохнула и ответила. — Ты где была?! — голос Черён в трубке был громче, чем обычно. — Ты вообще нормальная? Я тебя с ночи ищу, всё утро! У тебя что, телефон взорвался, ты провалилась в параллельную вселенную? Я чуть не поседела! — Черён, — выдохнула Рюджин, — подожди, дай сказать. — Нет, ты послушай! — перебила та. — Я уже звонила Юне, и она мне говорит, что ты была в больнице. В больнице! С Хван Йеджи! Что это вообще значит? Что вы ОБЕ там делали? Если ты мне сейчас всё не объяснишь, я клянусь, я приеду к тебе и собственноручно отшлёпаю! — Черён, спокойно, — сказала Рюджин, усаживаясь на кровать и прикрывая глаза. — Всё в порядке. Ну, почти. Просто… вчера всё как-то пошло не по плану. — «Не по плану» — это когда ты забываешь зонтик, а не когда оказываешься в больнице с той, кто на паре тебя унизила при всех! — Черён вздохнула, и в её голосе проскользнуло что-то дрожащее, усталое. — Я реально испугалась, Рю. Эта дрожь отрезвила. Рюджин потёрла переносицу и впервые за день почувствовала лёгкое чувство вины. — Прости, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы ты волновалась. Просто всё случилось быстро. — Ладно, вечером расскажешь всё подробно. — Вечером? — уточнила Рюджин. — Да. Я тебя жду после шести. Пойдём куда-нибудь поедим. И не вздумай опять исчезнуть. — Договорились, — ответила Рюджин.

****

К вечеру город выглядел усталым. На мокром асфальте отражались неоновые вывески, пар из уличных ларьков тянулся вверх, пахло морепродуктами, алкоголем и перцем. Рюджин шла по узкой улочке и остановилась у вывески с надписью «Манду-гук & Кимпап». Свет внутри был мягкий, окна запотевшие. Черён уже сидела за столиком у стены, с телефоном в руках и видом человека, который готов к допросу. Когда Рюджин вошла, она подняла глаза и это выражение «ну наконец-то» ударило сильнее любых слов. — Опоздала, — сказала она. — На пять минут, — ответила Рюджин, снимая куртку. — Садись. Я уже заказала манду-гук и кимпап нам обеим. Рюджин усмехнулась и села напротив. В кафе пахло бульоном, кунжутным маслом и жареными овощами. За окном мелькали зонты, на стене тикали часы. Всё это почему-то действовало успокаивающе. — Ну, рассказывай, — сказала Черён, скрестив руки. — Я вся во внимании. — Всё началось с того, что я просто хотела побыть одна. Голова гудела, настроение на нуле. Пошла покурить, потом вернулась в комнату и… наткнулась на Минджон. Я была уверена, что она пошлёт меня куда подальше. Но вместо этого просто… слушала, это было непривычно? Я поняла, что была к ней несправедлива и слишком предвзята. — Ну, звучит как начало твоего морального перерождения. — Очень смешно. — Рюджин хмыкнула. — Потом я поняла, что не могу сидеть в четырёх стенах. Пошла куда глаза глядят. И, конечно же, оказалась в баре. Там я встретила Йеджи. — Голос Рюджин стал тише. — Мы сцепились. Она сказала, что не хочет, чтобы я лезла в её жизнь. Ну и наговорили друг другу много неприятных вещей. Она замолчала на секунду, потом продолжила: — Потом позвонили из больницы. Сказали, что Юна попала в аварию. И всё. Меня будто вырубило. Паника, дыхание сбилось, руки трясутся. А потом Йеджи просто оказалась рядом. Держала за руку, не отпускала, говорила, что рядом и обнимала. Благодаря ей я пришла в себя и не скатилась в пучину паники. — Ага, вот теперь ты улыбаешься, — сказала Черён. — Даже голос стал мягче. — Не заметила, — тихо ответила Рюджин, но уголки губ всё равно дрогнули. — Потом оказалось, что с Юной всё нормально, — продолжила она. — Мы поехали к Сонми, переночевали. Утром Юна, Сонми и Йеджи — все такие живые, болтают, смеются. И я смотрю на неё… на Йеджи. Она смеётся, улыбается и мне, не знаю, стало тепло? Черён откинулась на спинку стула, глядя на неё с улыбкой. — Шин Рюджин, которая рассказывает про “тёплые чувства”? Обычно ты просто говоришь про красивую внешность, но никогда о том, что тебе “стало тепло”. — Не начинай. Я просто… поняла, что хочу попробовать по-другому. Не играть, не провоцировать. Попробовать учитывать её чувства. — Хочешь сказать, ты решила стать нормальной? — Черён чуть склонила голову. — Может быть. Я же вижу, что она осторожная. Слишком. И если я опять полезу со своими шутками, то всё разрушу. Хочу сначала поговорить. Сказать, что жалею о том, что было на паре, и в баре. Поблагодарить. Искренне. Может, сделать что-нибудь приятное. Что-нибудь без пошлости. Черён задумчиво постучала пальцем по столу. — Я могу попробовать через Лию узнать, что ей нравится. Но если потом всё это закончится твоими соплями и бутылкой соджу, я тебя утешать не буду, ясно? — Да поняла я. Просто в ней что-то есть, понимаешь? Не как у других. — Понимаю, — кивнула Черён. — Только не превращай “что-то есть” в “всё, что у меня есть”. Они замолчали. За окном шумел дождь, за стойкой официант тёр стаканы, в воздухе пахло бульоном и имбирём. Черён отломила кусочек кимпапа, сунула в рот и прошептала с полным ртом: — Ладно, я помогу. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как ты впервые не сделаешь из романтики катастрофу. Рюджин улыбнулась и откинулась на спинку.

****

За четыре дня всё вроде бы вернулось в привычное русло, но для Рюджин привычность ощущалась как выцветшая фотография, контуры остались, а цвета куда-то делись. Пятница прошла в полусне: пары, смех одногруппников, кофе, чужие разговоры, всё это звучало приглушенно, как будто через стекло. Черён после пар потащила её в закусочную, они ели, спорили, шутили, но даже в моменты смеха где-то в глубине было ощущение тишины. Выходные они с компанией провели, как обычно, бар, потом клуб, потом случайная прогулка под неоновыми вывесками. Всё казалось весёлым, но пустым. Даже бас в колонках звучал фальшиво, будто музыка потеряла вкус. Черён танцевала, подмигивала ей, а Рюджин ловила себя на том, что снова ищет её. В толпе, в свете огней, в отражении в окне бара. Йеджи не было, конечно, но иногда, на долю секунды, ей чудилось, будто та стоит в конце зала, чуть повернув голову, с тем самым взглядом: спокойным, холодным и немного ранимым. Она будто невольно в течении нескольких дней искала Йеджи повсюду. У лифта задерживалась дольше обычного, на этаже в корпусе останавливалась у окна, в общаге невольно прислушивалась к шагам в коридоре. Даже в столовой, среди десятков голосов, улавливала каждое похожее тембром «извини» или «спасибо». Ничего. Тишина. К воскресенью Черён прислала ей сообщение: «Лия сказала, что не поняла, зачем тебе это, но всё-таки рассказала. Йеджи любит, когда в вещах есть смысл. Не важно, подарок ли это, рисунок, или просто слово. Главное — смысл». Рюджин перечитала это несколько раз. «Смысл», — слово будто приклеилось к ней. В тот же вечер она наткнулась на профиль художника, чьи работы чем-то резонировали с тем, что она чувствовала. Там всё было странное — линии, мазки, образы, которые нужно рассматривать. Одна из картин зацепила сразу: будто кошка, но не кошка, ее очертания ломкие, почти человеческие. Если смотреть под углом, видно, что у неё одно ухо чуть ниже другого, глаза будто прищурены, но не от злости, а от света. Казалось, она наблюдает, но не позволяет себя разглядеть. На следующий день она поехала через полгорода в крошечную студию художника, где пахло краской и кофе. Купила открытку с этим рисунком — не саму картину, просто репродукцию на плотной бумаге. Вернулась домой под вечер, долго сидела, глядя на неё. Потом всё-таки достала ручку и написала на обратной стороне. Йеджи, спасибо за то, что тогда не ушла. Я знаю, что часто говорю не то, что думаю, и делаю глупости, когда пытаюсь скрыть растерянность. Всё, что было на паре и в баре это просто слова, и я о них жалею. Надеюсь, мы сможем начать сначала, хотя бы как партнёры по проекту. Если ты примешь этот маленький знак, считай, что я учусь не только говорить, но и слушать. — Рюджин. Она перечитала несколько раз, вычеркнула два слова, потом вернула их обратно. Нашла в супермаркете тот самый шоколад, который упомянула Черён — молочный с апельсиновыми кусочками, немного старомодный, но по-доброму домашний. Всё аккуратно завернула в серую обёрточную бумагу, перевязала тонкой белой лентой. В понедельник она смотрела на аккуратный свёрток на столе и не решалась убрать его в рюкзак, вроде подарок простой, а ощущение, будто это признание. «Ладно, Шин Рюджин, — подумала она, — просто извинишься. Просто скажешь спасибо. Это не начало и не конец, главное не нервничать».

****

Утро выдалось каким-то непривычно тихим. Даже будильник не раздражал. Рюджин, зарывшись в подушку, позволила себе пару секунд полежать, просто почувствовать, что впервые за долгое время она просыпается не с тяжестью, а с чем-то вроде предвкушения. Она усмехнулась самой себе и, не оттягивая, поднялась. Душ был прохладным, бодрящим, и каждый звук — шипение воды, шорох полотенца, щёлканье флакона с парфюмом — почему-то казался громче, чем обычно. Она даже чуть накрасилась: лёгкая подводка, немного тонального, волосы выпрямила, будто это имело значение. Из шкафа долго выбирала, что надеть, потом рассмеялась — с чего вообще такие мучения? Всё равно ведь обычная пара. Но руки тянулись к аккуратным вещам: чёрные прямые брюки, белая футболка, сверху пиджак. Лаконично, сдержанно, но с тем самым её налётом небрежности. Пара колец, цепочка, браслет. Кроссовки, конечно, чёрные. Она посмотрелась в зеркало. «Нормально. Сойдёт для того, чтобы не выглядеть так, будто я чего-то жду». Хотя, если честно, ждала. Чего именно — не понимала. Просто чувствовала, как под кожей тихо вибрирует нервозность. Сердце билось чуть быстрее, чем нужно, руки машинально проверяли, лежит ли подарок в сумке.

****

Кампус встречал холодным воздухом и утренним солнцем. Всё вокруг казалось излишне обычным — даже слишком. Даже та длинная лестница у корпуса, что обычно вызывала раздражение, уже не казалась такой длинной и раздражающей. Она дошла до аудитории чуть раньше, чем обычно. Села на своё место, поставила сумку рядом, достала телефон и время тянулось невыносимо медленно. Студенты начали подтягиваться. Кто-то шумел у двери, кто-то шептался в углу. Профессор вошёл, поздоровался, и пара началась с его спокойного голоса и шелеста страниц. А Йеджи не было. «Может, опаздывает?» — подумала Рюджин, но минут через десять поняла: нет. И внутри всё чуть осело. Не тревога даже, а странное, тупое разочарование. Она сидела, делая вид, что слушает, но мысли текли в другую сторону. «Она ведь не любит пары. Даже если заболеет, то все равно пойдет, даже тогда она беспокоилась, что пропустит пары. Может, что-то случилось?» Пара тянулась вечность. Когда преподаватель наконец объявил конец, она сложила тетрадь, но не сразу встала. Ещё раз посмотрела на дверь, ну вдруг. Но ничего. Только шум студентов, собирающих вещи. На выходе столкнулась с Черён. Та сразу заметила выражение лица. — Ты будто на похоронах, — сказала она, прищурившись. — Что, подарок не оценили? — Не успела отдать, — ответила Рюджин и вздохнула. — Её не было на паре. — Йеджи? Серьёзно? Она же из тех, кто приходит даже если случится пожар. — Вот и я не понимаю, — тихо сказала Рюджин. — Может, заболела. Или просто… не захотела. — Я спрошу Лию, — сказала Черён, кивая. — Может, она знает. — Спасибо. — Рюджин натянуто улыбнулась, но взгляд оставался усталым. Она провела пальцами по ленте на свёртке в сумке, потом глубоко вдохнула. «Ладно. Подожду. Ещё будет момент». Но внутри лёгкая пустота, похожая на эхо. Она выпрямилась и они вместе с Черён пошли на следующую пару.

****

Среда началась с лёгкого тянущего волнения, которое не отпускало с самого утра. Рюджин снова проснулась рано. Первое, что она ощутила, — странное чувство нетерпения. Даже свет за окном казался чуть теплее, чем обычно. «Чего я вообще так переживаю? Это же просто пара…» — пробормотала она, но в груди всё равно что-то неприятно щекотало. Она быстро привела себя в порядок, но остановилась у зеркала дольше обычного. Волосы сегодня легли послушно, немного туши, лёгкий блеск, тот самый парфюм с тёплыми нотами шоколада, которым она обычно пользовалась только “для настроения”. Одежду выбрала осторожно, словно от неё зависело больше, чем просто внешний вид: черная футболка под чёрной оверсайз рубашкой, брюки того же оттенка, пара браслетов, тонкая цепочка, кольца, любимые кроссовки. В зеркале отражалась не та Рюджин, что вечно прячется за небрежностью, а кто-то чуть мягче, собраннее. Перед выходом она проверила сумку: подарок всё ещё там, аккуратно перевязанный белой лентой. Черён ждала её у общаги. — Ну что, готова к великому дню примирения? — усмехнулась она. — Кстати, я спросила Лию. Йеджи не было вчера, потому что у неё были семейные дела. Всё нормально. От этой фразы Рюджин стало чуть легче. Она даже позволила себе короткую улыбку. — Значит, сегодня всё получится.

****

Аудитория встретила их привычным шумом, студенты собирали тетради, смеялись, обменивались новостями. И сразу — она. Йеджи сидела чуть левее, рядом с Кариной, что-то рассказывала ей вполголоса. Всё в ней было таким же: прямой силуэт, аккуратные движения, спокойное лицо. Только теперь чуть холоднее и отстранённее, чем раньше. У другой стены стояла Лия, и когда Черён вошла, их взгляды встретились. Между ними повисла короткая пауза, а потом вежливое, но неловкое «привет». Рюджин подметила это краем глаза и чуть усмехнулась. «Похоже, новая пара формируется». К ним подскочил Феликс, сияющий, как всегда. — Рюджин! Целые выходные без тебя! Мы же должны были встретиться, ты опять пропала! — Была занята, — ответила она, кивая, хотя половину сказанного даже не слышала. Он рассказывал что-то про вечеринку у знакомых, а она тем временем следила за тем, как Йеджи чуть склоняет голову, слушая Карину, как поднимает глаза к доске. Всё остальное стало просто шумом. «Вот бы просто подойти. Сейчас. Пока не началась пара». Но дверь открылась, и преподаватель вошёл. — Доброе утро, студенты. Можете занимать свои места. Сегодня у нас две лекции подряд. Рюджин села. Йеджи осталась на своём месте, а Лия подсела к ней и Карине. Феликс сел рядом с Черён, они что-то обсуждали, а Рюджин сидела молча, машинально открыв тетрадь. Половину первой лекции она ловила взгляд Йеджи — иногда удачно, иногда нет. Пару раз Йеджи поднимала глаза, но тут же отводила, будто случайно. Рюджин улыбалась ей, но она никак не реагировала. Внутри всё будто дрожало от непонимания. «Может, она просто сосредоточена. Может, не спала. Может, я опять всё придумываю». Она даже достала из сумки аккуратно оформленный конспект вчерашней пары, надеясь передать его при случае. Когда профессор объявил пятнадцатиминутный перерыв, Черён тихо толкнула её локтем: — Пора. Иди. Я подойду к Лие, так что не одна будешь под прицелом. Рюджин выдохнула и кивнула. Йеджи, Лия и Карина сидели за дальним столом, наклонившись друг к другу. Когда Рюджин и Черён подошли, все трое подняли взгляды. На секунду — полная тишина. Взгляд Йеджи встретился с её, и Рюджин почти физически ощутила холод между ними. Не враждебность, нет просто равнодушие, режущее, как лёд. Черён первой нарушила паузу: — Лия, может, прогуляемся немного по коридору? Пока перерыв, воздухом подышим. — Конечно, — сказала Лия, взглянув на Йеджи и слегка кивнув. — Карина, идёшь? Карина, недолго думая, тоже встала, подмигнув Йеджи, что-то вроде поддержки. Через минуту за столом остались только они вдвоём. Рюджин прокашлялась, чувствуя, как руки стали влажными. — Привет. Я… хотела спросить, ты вчера не пришла на пару. Всё в порядке? Йеджи подняла глаза, ровно, без выражения. — Да. Просто были дела. — Поняла. — Рюджин сглотнула. — Я переписала тебе конспект, чтобы ты ничего не пропустила. — Она протянула тетрадь, немного неуверенно. — Спасибо, — коротко ответила Йеджи, не взяв. — Не стоило утруждаться. Я бы попросила у кого-то другого. В груди будто что-то дрогнуло. «Почему ты такая? Что я сделала?» — Я просто… — Рюджин чуть растерялась, но всё равно потянулась в сумку. — Хотела ещё отдать тебе одну вещь. Это… небольшой подарок. Просто извинение. За те слова в баре и вообще… Она достала аккуратный свёрток, но не успела закончить. Йеджи резко подняла взгляд, в котором промелькнула сталь. — Рюджин, — сказала она ровно, отчётливо. — Я думаю, ты что-то не так поняла, но давай будем просто партнёрами по проекту. Я просила тебя оставить меня в покое. Мне это не нужно. Эти слова ударили неожиданно сильно как пощёчина. На секунду всё вокруг будто выцвело. Рюджин стояла, не зная, что сказать. Руки чуть дрожали. Потом она кивнула, холодно, почти автоматически. — С чего такие резкие изменения? Я просто хотела поблагодарить тебя и извиниться. Но, видимо, я и правда тебя не так поняла. Она положила шоколадку с открыткой на край стола. — Больше не буду тебя трогать. На секунду Йеджи кончиком пальца сжала край стола и чуть опустила глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но Рюджин уже отвернулась. Села на своё место, опустив голову. «Зря. Всё зря. И зачем вообще я надеялась». Черён вскоре вернулась, села рядом, бросила короткий взгляд. — Ну что, как прошло? — Никак, — буркнула Рюджин. — Ладно, — вздохнула та. — Поговорим после. Рюджин не ответила. Она просто уставилась в конспект, где буквы сливались в серое пятно. За окном светило солнце, но ей казалось, будто в аудитории стало холоднее. Вторая пара тянулась мучительно медленно. Рюджин сидела на своём месте, делая вид, что слушает преподавателя, но перед глазами всё время стояла одна и та же сцена. Она снова и снова прокручивала момент разговора, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, тяжёлое и липкое. «Я правда выглядела настолько глупо? Бегала, искала, переживала, писала этот чёртов конспект, ехала через весь Сеул за этой открыткой… и всё ради чего? Чтобы услышать “мне это не нужно”?» Она стиснула ручку так, что побелели пальцы. Преподаватель говорил о стратегиях взаимодействия корпораций, а у неё в голове гудело другое: «Я выглядела как полная дура. Неужели нельзя было помягче? Обязательно было быть такой холодной? И это после того, как она все время не отпускала мою руку, гладила меня по щеке и говорила все те слова…». Йеджи сидела впереди, в двух рядах, чуть повернувшись к Карине. Её профиль казался безупречным, будто вырезанным из чего-то холодного и гладкого. Ни одного лишнего движения. Ни одной попытки встретиться взглядом. Даже когда случайно пересеклись глазами, Йеджи лишь моргнула и снова уткнулась в ноутбук. Рюджин уставилась в конспект, но буквы расплывались. Злость поднималась вместе с горечью. «Идиотка. Я сама виновата. Нарисовала себе историю, которой не было. Как ребёнок». Когда преподаватель объявил: — На сегодня лекция окончена, можете быть свободны, — в классе раздался лёгкий шум, студенты начали собирать вещи. Рюджин осталась сидеть. Краем глаза заметила, как Йеджи аккуратно закрыла ноутбук, поднялась. На секунду остановилась у двери, будто колеблясь. Обернулась совсем ненадолго, на миг. Их взгляды встретились. В ее глазах мелькнуло нечто — усталость, может, сожаление, но слишком быстро, чтобы это можно было назвать извинением. И она тут же отвернулась и вышла. Всё внутри будто оборвалось. Рюджин резко поднялась, убрала ручку, но не двинулась с места. Только выдохнула тяжело, почти со смешком. — Если бы не этот проект, ты бы меня больше никогда не увидела, — прошептала она, не ожидая, что кто-то услышит.

****

Они с Черён шли по улице к общежитию. Воздух был прохладный, небо тускло-серое. Ветер таскал по асфальту жёлтые листья. — Ну? — первой спросила Черён. — Как всё прошло? — Никак, — коротко ответила Рюджин. — Всё, эта Хван Йеджи, пусть идёт на все четыре стороны. Она сказала только партнёры по проекту, значит, будет ей проект. Только проект. — Оу, — протянула Черён осторожно. — Похоже, тебя задело. — Меня? — фыркнула Рюджин. — Нет! Просто раздражает, что я вообще всё это время парилась. Что-то делала, старалась, думала, что смогу быть другой. А она... ладно. Пусть живёт, как хочет. Черён посмотрела на неё сбоку, чуть улыбнулась. — Рю, ты, конечно, можешь говорить, что тебе всё равно, но ты идёшь так, будто тебя переехал грузовик. — Отличное наблюдение, доктор, — буркнула Рюджин. — Выпишешь мне рецепт от идиотизма? — Нет, — спокойно ответила Черён. — Только совет. Не ври себе, что тебе не больно. Это не слабость. Это просто последствия того, что ты наконец почувствовала что-то большее. Рюджин ничего не ответила. Просто сунула руки в карманы и ускорила шаг.

****

В общежитии Минджон подняла глаза от ноутбука, когда она вошла. — Ты живая? — Более-менее, — отозвалась Рюджин. — День из десяти, наверное, на тройку. — Ну, тройка — тоже результат, — сказала Минджон и кивнула на стол. — Я тебе сделала чай и оставила печенье. — Спасибо, — ответила Рюджин, на удивление мягко. Она села, сделала пару заметок по проекту, потом пошла в душ. Горячая вода немного смыла усталость, но не мысли. В голове всё крутились те же слова: «Я просила тебя оставить меня в покое». Когда она легла в постель, в комнате было тихо. Минджон уже спала. Рюджин перевернулась на бок, глядя в потолок. «Да чтоб тебя, Хван Йеджи.» Она поставила будильник, положила телефон на тумбочку. За окном шелестели листья, где-то далеко сигналил автобус. Ночь была холодная, почти прозрачная. Она закрыла глаза. Экран телефона коротко вспыхнул. От: Хван Йеджи Привет. Извини, что пишу так поздно. Не могли бы мы встретиться и поговорить? Экран погас, оставив после себя тонкий след света на стене.