Окно Овертона

1

Деловые партнёры не трахаются. Некоторым умникам стоит высечь это себе на лбу ножом, правда Вокс не озвучивает предложение о фиксации для Валентино, потому что этот сумасшедший сделает. У Валентино плохо с головой, а ещё с адекватностью и уравновешенностью. И не смотря на все вышеперечисленное, он хороший выбор. Он логичный выбор. Он разумный выбор, которые не продиктован тем, как при их первой встрече Валентино взял его за руку, как смотрел в глаза и как оплатил кофе на деловых переговорах. Он вёл себя показательно ухаживающим, чего Вокс обычно не терпел от других. За ним не нужно было ухаживать, он никогда не был дамой, которой это могло бы понравиться. Вокс говорит, что они не трахаются, но Валентино знает, что ко всем дверям есть ключ. И к этой глупой сексуальной коробочке тоже. Это происходит, когда они отмечают переезд в общее здание. То есть технически это персональная студия Валентино, которую крепко апгрейднули люди из стремительно развивающегося ВоксТек. Нарастили этажей, хотя в основном куда-то вниз, будто бы это телекрот решил устроить себе земляной город или докопаться до другого круга. Валентино не спрашивал, решив, что забить хер на это проще, чем пытаться разобраться, что прячется в этой глупой квадратной коробочке. Так вот чёртов корпоратив, на котором до Валентино доходит способ, который может наконец завершить его собственный порядок установления рабочих связей. Алкоголь ведь снимает все ограничения. Вокс пьян и становится только пьянее с каждым подсунутым бокалом. Коктейли всех оттенков радуги, залитые простым виски, а потом ещё более простым шампанским. Воксу приходится опираться на плечо своего боевого (и не очень) товарища (или нечто большее). Валентино нужно намного больше, чтобы быть в полное дерьмо, его рост и вес требуют примерно пару тонн алкоголя, чтобы его хотя бы немного начало развозить. Валентино любит утрировать, но факт в том, что он не так сильно напоминает вялую лужу удовольствия, как Вокс. И точно отдаёт себе отчёт в том, как правильно дразнить партнёра. — Да, крутой парень. — Это было действительно восхитительно, Вокси. — Ты неотразим. Потому что Вокс светится с каждой новой похвалой, распадается на атомы с каждым ласковым обращением, становится каким-то совершенно новым человеком каждый раз, как слышит, что его заслуги признают. Что же с тобой сделала твоя жизнь, Вокси? Валентино точно знает, что может провести по позвоночнику, может пощекотать его заднюю часть телевизора и даже заставить его жучьи антеннки болтаться, потому что это нереально чувствительное место, а пьяный Вокс может только смеяться и дёргаться, но никак не пытаться избежать происходящего, а потом даже взять дело в свои руки. Валентино улыбается, когда Вокс вжимает его в стену, крепко удерживая за плечи. Не так крепко, чтобы когти впились, но очень даже ощутимо. — Перестань меня дразнить, шлюха, — выплёвывает Вокс ему в лицо так яростно, что Валентино хочет облизать его экран, где блестят красные глаза среди захвативших власть помех. Он такой прикольный, он так светится... — Я не буду... — Будешь, Вокси, — потому что Валентино достаточно поднять колено и прижать его к горячему напряжённому члену, который прятался у Вокса в штанах весь их короткий разговор. И сейчас, если немного надавить и потереть... Вокс стонет, теряя самообладание и крепость хватки, поэтому взять его за шкирку и оттащить в ближайшую комнаты становится крайне легко, а опуститься над ним перед колени и стянуть штаны ещё проще. Вокс вжимается лопатками в стену и долго смачно стонет, пока Валентино отсасывает ему, обильно смочив член слюной. Этого должно хватить, чтобы не возмущаться из-за смазки, потому что тело Вала подготовлено ещё до того, как он сам решит, что сегодня хочет трахаться. То есть, о чёрт, он редко кому позволял быть сверху, потому что тупые суки должны знать своё место, но Вокс — особый случай. Вокс вжимает его в постель, пока его пальцы ещё дрожат от первого оргазма. — Большой мальчик, а ты справишься, мм? — Валентино закусывает губу, когда Вокс ставит его раком и тянет за нежные усики. И уже сам стонет, двигая бёдрами, когда Вокс отчаянно двигается, держась второй рукой за талию. Его когти так идеально смотрятся на крыльях. Они двое так идеально смотрятся вместе. Валентино нравится Вокс, а ещё больше нравится член Вокса, его медленные размеренные движения, которые конвульсивно меняются, когда он приближается к оргазму. Вокс находит нужный угол и нужный темп, двигаясь, как нравится им обоим, если по стонам Валентино вообще можно делать какой-то вывод. Он профессионал и у него был долгий путь, наполненный членами и актёрским мастерством, но с Воксом играть не получается, потому что искреннее удовольствие поглощает его полностью. Валентино извивается под руками, строит красивые фигуры на постели и бесконечно отдаётся расслабленный и податливым. Он чувствует себя расплавленным в чужих руках и находить крайне увлекательной мысль, что Вокс ни разу не вонзил в него когти. Он даже не тянул так, что могло стать больно. Вокс явно не сдерживается, он просто оказывается бережным от природы? Это почти забавно. Было бы крайне забавно, но Валентино чувствует внутри горячую сперму, а ещё тяжёлое тело на своей спине, потому что Вокс его обнимает. Обнимает после того, как кончил, ещё медленно двигая бёдрами, а не пытается сбежать. Только ласково, совсем тонко стонет искажённым звуком. Валентино пачкает постельное и свой живот от мыслей об этом, а потом Вокс продолжает его держать, только уложив на бок спиной к своей груди, заставляя чувствовать себя таким защищённым и нужным, что Валентино теряется. Это кто ещё кого развёл на что-то особенное? Обычно пьяный секс коллег был более грубым, особенно грубым с Воксом. Потом что это же Вокс??? Вокс, который храпит, уткнувшись своей большой головой Валентино в крылья. Блять, засранец же не мог ничего не испортить, да? Ему надо было выебнуться волшебным образом. Валентино закатывает глаза, но всё-таки накрывает одну из обнимающих рук своей. Ему тепло.

2

Вокс пьян и разбит в тот раз. Валентино тоже разбит, но он уверенно терпит все происходящие неурядицы, не пытаясь сбегать или разматывать бинты. Аластор неплохо их потрепал; Аластор тот ещё рогатый уебок, но у них с Воксом там что-то личное, поэтому он персональный уёбок Вокса. Тот, видимо, единственный может переносить оленью тушу рядом с собой, потому что для Валентино она слишком уж сильно воняет. Наверное, ужасный радиодемон переубивал кучу народа только одним видом своих жёлтых зубов, не знавших столетие зубной щётки. Мерзость. Но эта мерзость настолько сильно задевает Вокса, что он предпочитает медблоку и квалифицированной помощи сидеть в своём подвале мальчика-подростка и запивать всепоглощающее горе виски. Валентино находит его сидящим на полу в обнимку с бутылкой. Под расстёгнутой рубашкой опоясывающие торс красноватые засохшие бинты. Трещины в экране Вокс так и не дал залатать и теперь его лицо дикое и фрагментированное. Он поднимает взгляд, чтобы одарить Валентино скепсисом. — Я занят, Вал, если хочешь подоставать меня, выбери любой другой день. И я уже извинился за то, что втянул тебя в это, хотя я не просил ничего делать, — Валентино кивает на каждое его слово, звонко согласно мычит, а потом протягивает руку, чтобы коснуться красного шарика на конца одной из антенн. Теперь одна из них заметно покорёжена, складываясь в своеобразную V. — Сделай это частью своего бренда, дорого, смотрится хорошо, — бросает Валентино, всматриваясь в тусклый телевизор напротив. Вокс невольно улыбается ему в ответ, даже фыркает вместо смешка. Этого немного, но уже больше, чем несколько дней назад. А главное... Вокс ведь действительно послушается умного совета. Это Валентино никого не слушает, именно поэтому он не бросился бежать, спасая свою задницу, когда Вокс в приказном тоне требовал его свалить и не вмешиваться. Вокс обнаглел, конечно, но простить его было легко, потому что в то короткое мгновение, когда он обернулся, Валентино уловил настоящее беспокойство в его глазах. Вокс действительно волновался об его безопасности, как можно было бы бросить этого глупого щенка в одиночестве среди яростной битвы. А потом ещё и был очень добр, избавив Валентино от своего нытья и скрывшись в вонючем подземном логове вуайериста. О, довольно сложно не заметить, как все камеры пялятся в твою спину. Валентино не идиот, он только прикидывается, а ещё Вокс традиционно пьян, поэтому будет грешно потерять момент, когда можно выразить все свои чувства к нему самым понятным и простым способом. — Ты так сильно жалеешь себя, что у тебя стоит член? — Валентино не может удержаться от этого замечания, потому что его пальцы всё это время гладят и терзают антеннку Вокса, доводя его до этого состояния безвольного исступления, пока он пьяно выкатывает свои огромные глаза. — Ты делаешь это специально, — говорит Вокс, а потом тянет Валентино к себе за одну из его рук, позволяет усесться на бёдрах и делает то, что упустил в прошлый раз. Ну то есть Вокс мог бы сделать это действительно романтично, но он просто вываливает язык и лезет с ним, капая слюной себе на брюки. Ну точно щенок, хорошо, что Валентино испытывает симпатию к неугомонным хвостатым комочкам шерсти, зубов и слюны. Или к Воксу, раз уж тот стабильно десятилетия занимает статус исключения из всех существующих правил. Вокс пьян, а значит от него может быть толк. Валентино целуется послушно, позволяя Воксу управлять процессом, пока они в шесть рук приспускают брюки, поднимают мини-юбку и избавляются от белья. Трусики Вала уже насквозь мокрые от предвкушения. Его собственный член больше как минимум из-за разницы в размерах их тех. И выделяет предэякулята достаточно, чтобы он выглядел, как ненасытная течная сучка. Вокс отвлекается на это с каким-то ненасытно-животным видом, а потом его пальцы стискивают бёдра Валентино, поддерживают и направляют, пока он садится на член с протяжным гортанным стоном. Вал не собирается прятать руки, он цепляется за плечи Вокса, водит по его рёбрам, пока не начинает царапать спину. — Забудь о нём, — просит Вал, пока скачет на Воксе, объезжая его гордого жеребца. Глупые заученные пошлости из порно не идут на ум и вообще теряют свою актуальность, как бы Вокс не пыжился. Валентино не ждёт от него заученных уроков, даже если без них любовник из Вокса не лучший. Он старательный и этого достаточно. — Я здесь, Вокси, — когти вонзаются в спину, потому что Валентино сам находит идеальную скорость и сам эстетично выгибается, заставляя Вокса пялиться на свою грудь с блестящими штангами в сосках. Им обоим нравится золото. — Думай только обо мне, Вокси. Это глупый слабый порыв, который Валентино чувствует всем своим существом. Руки на его бёдрах вздрагивают, а потом тянутся вверх, прячась на лопатках под крыльями. Валентино чувствует его когти и мышцы, чувствует кости через тонкий слой мяса на ладони. Он чувствует, как всё тело Вокса дрожит и источает болезненное отчаяние человека, которого вышвырнули и унизили. Аластор именно это и сделал с ним. Отверг во всех худших вариантах, оставил растоптанную гордость и опустил все идеи, которые Вокс принёс ему, а потом сбежал, скрывшись в тенях, потому что, если бы он задержался хоть на пару минут, Вокс бы прикончил их обоих. — Я никуда не уйду, не отделаешься от меня так просто, — Валентино заставляет Вокса прижаться к своей груди, прячет его лицу в своих сиськах, ударяя пирсингом по треснутому экрану, чтобы Вокс ещё раз жалобно всхлипнул. О или это оргазм? В этот раз Валентино нет разницы, он останавливается, всё ещё сидя на бёдрах Вокса. Всё ещё сидя на члене и сдавливая его тугими стенками, хотя даже не напрягается для этого. Воксу, наверное, там хорошо, во всяком случае, он пререстает нервно дёргаться и издавать жалкие звуки, Валентино остаётся только похвалить его за это. — Вот так, amorcito, выпусти всё.

3

Это происходит чаще, чем Валентино себе представлял. Он раздумывает, что Воксу просто нравиться трахаться с ним. Или бухать. Честно говоря, в этом не так много разницы, потому что чёртова слюна так действует. Всё тело Валентино так действует, он сам по себе наркотик в каком-то смысле. Феромон застывает в воздухе, когда он слишком задерживается в комнате; слюна пропитана им, даже грёбанная кровь содержит убойную дозу. Все хотят заниматься с Валентино сексом, это его чёртова суть. Вокс тоже, наверное, но ещё у Вокса есть железные принципы, согласно которым он не идёт в постель трезвым. Зато он выпивает несколько порций виски с колой и становится таким ласковым и покладистым. Вокс всегда пытается произвести впечатление на тех, с кем разговаривает и ведёт дела. Иногда складывается впечатление, будто он пытается уговорить весь Ад любить его. Ой, то есть он действительно пытается. Самое страшное то, что у него работает, а он и не замечает. Валентино иногда смеётся ему в лицо за все эти глупые попытки, потому что выглядит это из-за спины жалко, а ещё как-то трогательно. Они все тут за что-то. И они все тут страдают от своих травм, просто Вокс никак не может перестать демонстрировать свою, как бы не отпирался. Валентино не слепой, просто у него зрение особое. Но он никак не может понять, почему его деловой партнёр доводит себя до алкоголизма, чтобы потом бесконечно таскать Вала по простыням. В этот раз они возвращаются из клуба, потому что раз в год Вокс соблаговолить поехать туда и попробовать отдохнуть, не выебав никому мозг. Валентино виснет на нём и флиртует так пошло, как умеет, чтобы подогреть, а Вокс (ну ахуеть теперь) отвечает. У него язык без костей. Валентино вообще не уверен, что у него за язык и как работает, но иногда проще не думать, чем думать; он ещё с воксовским желудком не до конца разобрался, а тут язык. Валентино знает, что его приятно облизывать, покусывать и пропускать в свой рот. Иногда от него покалывает электричество. Вокс весь напряжён в буквальном смысле, он пропускает ток между пальцев, когда лапает Валентино за соски или грудь. Ничего опасного, только немного электростимуляции, потому что, если её будет много, то это закончится поджаренным трупом. Вокс первые толкает его на кровать и нависает сверху, уперев в матрас локти и колени. Он спускается к шее и оставляет на ней мокрые следы. — Я покажу тебе настоящий коктейль, — говорит Вокс куда-то Валу в кожу, а потом кусает, как умеет. Глупо тыкается экраном, раздевает и почти не думает. Да, старательный, но ещё ужасно неразумный, когда торопится, но справить о причине спешки не хочется. Может Вокс боится протрезветь? Валентино обвивает его всеми руками и ногами, потому что желает быть ближе. Он отчаянно хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы Вокс не играл в дурацкие игры с ними обоими. Вокс в этот раз в агрессивном настроении, Валентино чувствует это всем своим телом, поэтому и мычит недовольно, поэтому его когти вцепляются в крепкую спину, оставляя протяжные кровавые борозды. Это заживёт, но Воксу придётся немного пострадать до того прекрасного момента. Что ж, он заслуживает этого. Валентино кусает его плечо, вонзает зубы в шею через мгновение, будто бы собирается прокусить артерию и пару проводков, приводя партнёра в неработоспособное состояние. О каком коктейле он там говорил? Пока Валентино чувствует только его кровь и лёгкие статичные разряды на языке. Это, конечно, вкусно, но он был настроен сегодня на трах помедленнее, потому и сжимает в пальцах ягодицы Вокса, заставляя его тормознуть и издать какой-то ужасно смущённый звук. Вот же милый дурак. — Если ты не будешь соответствовать моему настроению сегодня, — Валентино прижимается губами к верхней грани монитора так, чтобы горячий воздух от шепота пришёлся ровно в основание антенн. — То в следующий раз я не позволю тебе прийти сюда и делать всё, что тебе заблагорассудится. Вокс согласно мычит и даже более-менее слушается, хотя его движения всё равно быстрые и рваные. Сойдёт, но Валентино будет ныть всё утро и пожалуется Вельвет, подстёгивая их общую крысиную натуру и ощущение Вокса, что он третий лишний в компании, пусть пострадает и из-за этого. Оргазм не такой буйный, как обычно, Валентино всё равно трётся членом о живот Вокса, насмешливо думая, что он слишком мягкий для крутого парня. И Вокс сползает, но не уходит, просто остаётся рядом, будто бы жаждет обнимашек после секса, хотя он и валяется на животе, уткнув экран в сложенные руки. Кровь блестит в полумраке спальни. — Так о каком ты там коктейле говорил? — интересуется Валентино, протягивая Воксу сигарету, чтобы получить искру. В воздухе трещит и распадается голубыми искрами звёздочка, заставляющая Валентино заулыбаться. Глупые фокусы, но всегда работают на него. Вокс фыркает и прячет экран снова среди своих рук, но сквозь гудение его системы охлаждения получается разобрать тихое: — Я же наполнил тебя своей спермой. Валентино прощает всё за то, что может смеяться всю оставшуюся ночь.

+1

Как будто Вокс может поверить в то, что Валентино его хочет, только не очень трезвого. Как будто он может быть пьян и значит не должен объяснять, почему на него не работают феромоны. Пусть Вал думает, что Вокс просто напыщенный индюк, который считает трезвый секс ниже своего достоинства. Да пусть он думает, что хочет. Вокс пытался не задумываться о его мнении, о том, как ему нравится просыпаться в широкой постели, опутанным многочисленными конечностями. Он бы хотел отнести Валентино в ванную после секса и лично вычесать его пушистый воротник. Вокс много чего бы хотел сделать, о для этого нужно больше, чем просто перепихон. И это грызёт. Грызёт, грызёт, грызёт его изнутри так сильно, что скоро потечёт кровь. Вокс морщится каждый раз на бутылку, потому что в прошлый раз алкоголь не расслабил, а усилил его дерьмовое настроение, а Вал чуть не вышвырнул его из постели, напугав до смерти. Вокс игнорировал его последние два месяца, не приходя ночами и не отвечая на попытка растормошить, потому что официальность — его броня. За работой и деловыми отношениями легко прятаться, потому что с деловыми партнёрами не спят и тем более не имеют личных связей. Вокс не хочет сказать, что он привязался, поэтому у него есть маска из оправданий. Вокс замирает перед входом в общую комнату отдыха. У него с собой растение в горшке, которое уже пыталось откусить ему руку, а потом ягодицу, потому что обычные цветы тут проблематично достать. Потому что Валентино любит этих хищных ублюдков и периодически стенает, что в его личную оранжерею давно не поступало новых экземпляров, даже если Вокс направил к нему курьера несколько дней назад. Валентино одержим странными вещами. — О, кто-то решил, что он лично работает садовником? — мурлычет Валентино в очевидно приподнятом настроении. Оно становится ещё лучше, когда Вокс оставляет горшок с травяной хуйнёй рядом с ним и Вал может протянуть руку, чтобы погладить любвеобильный росток. — Мне вообще-то нравится день посадки деревьев, но... Вокс жалеет о том, что сказал это под пристальным взглядом своего партнёра. Валентино почему-то не смеётся, только садится на своём месте, ставя ноги на пол. Вокс отворачивается, потому что он бы предпочёл насмешку этому трогательному взгляду, будто Валентино нравится слушать всякие глупости о нём. Это ерунда, Валентино не волнует никто, кроме него самого. Вокс садится рядом так, что они сталкиваются коленями. Он просто не знает, как лучше начать и что лучше сказать. Давай займёмся сексом? Я хочу быть к тебе ближе? Я хочу спать с тобой? Я хочу заниматься лю... — Хочешь трахнуться на трезвую башку, мистер-не-такой-как-все? Кхм. Вокс поднимает взгляд и легко пожимает плечами, пока улыбка на лице Валентино из похотливой становится какой-то ласковой. Вокс поспешно отворачивается, потому что не имеет понятия, что именно делать. — Хочу. Хорошо, это действительно проще, чем ему показалось, пока Валентино не начал спрашивать, почему этого никогда не было раньше или почему Вокс может выебать его только пьяным. Он что недостаточно хорош? И Вокс обязательно начнёт тормозить, ляпнет какую-то бессмысленную хуйню, которая приведёт их к ссоре, а не примирению, а потом понадобится хотя бы пять новых зубастых кустов, чтобы добиться аудиенции у его сутенёрского величества. — Вокси, я, конечно, знаю, что у тебя в голове насрано так, что там можно только ногу сломать, поэтому и не спрашиваю, что за формальную хуйню ты устраивал так долго. Но скажи мне, твой цирк всё это время был обязателен? Он выдыхает, как пойманный на месте преступления ребёнок: — Нет. — А для твоей тупой башки? Это помогало тебе с чем-то. Барьеры-хуйеры? Или думал, что я так круче будешь? Валентино сверлит его взглядом, от которого Вокс сжимается и цепляется за штанины, сминая их в кулаках. Вал в одном прав: — Да... — Тебе повезло, что мне плевать, — говорит он безразлично, а после добавляет уже требовательным тоном: — Поцелуй меня. Окей. Вокс целует его, прижимая к себе и удерживая одной рукой за плечи. Другая уже лезет под одежду, пока он пробует их смешанные слюни на вкус. У Валентино они гуще и отдают чем-то сладковатым; Вокс удивляется каждый раз как первый. А вот Вал удивляется действительно первый, когда отстраняется и корчит подозрительную рожу: — Ты только лапаешь меня, а не заваливаешь и не ебёшь диван, даже не трёшься. Воксу остаётся только пожать плечами, он же не может пуститься в лекции о том, как его тело перерабатывает яд, превращая ту жижу, которую Вал переливает изо рта в рот людям, работать, как смесь обезболивающего и успокоительного. Вокс просто особенный и гордится этим. — Я хочу тебя, потому что хочу, а не потому что твой яд работает, — признаётся он, прислушиваясь к поразительно счастливому стрекотанию. Это стоило признания. Вокс не осознаёт, как оказывается прижат к дивану без штанов и трусов, а ещё едва ли успевает одёрнуть Валентино, который уже собирается взять его член в руку. — Нет, не так, я хочу иначе, — он почти кричит и нервно, как пойманный таракан, отползает назад, хотя не пытается прикрыться. — Я хочу иначе, сейчас, дай мне только... Ага! Вот оно! Вокс сползает на пол, пока бормочет просьбы подождать, он роется в своих брюках, пока не извлекает тюбик согретого лубриканта. Он собирается установить новые правила в их постели, а это значит, что он заставит Валентно стонать не только от члена внутри. И Вал действительно стонет почти две минуты спусти, извиваясь и дёргаясь на диване, пока его крылья раскрыты, а Вокс сгибает несколько пальцев внутри, чтобы зацепить суставами чувствительное нутро и задеть нужную точку. Смазки столько, что она пошло хлюпает, пока Вокс возится там, растягивая и едва потрахивая рукой. Он вообще не создан для этого, но быстро учится. К тому же смотреть на распалённого Валентино сплошное удовольствие. И целовать его тоже, поэтому Вокс не отказывает себе, когда пристраивает член вместо руки и в первый раз двигается, позволяя им обоим привыкнуть к этому. Валентино требовательно заглядывает в глаза и даже дёргает бёдрами, показывая, как страстно желает наконец утонуть в своих ощущениях, но Вокс вместо этого проводит пальцами по его животу, сползая на бок, возвращаясь к рёбрам и превращая простую ласку в своеобразный ритуал, чарующих бархатом кожи. Вокс останавливается, нажимая на тазовую косточку. У Валентино идеальное телосложение, Валентино вообще весь из себя такой... Его длинная нога отлично ложится Воксу на плечо, а ещё пальцы смотрятся на бедре идеально — Вокс не может не оценить картинку, как не может не ценить звук. Валентино стонет, мычит или всхлипывает совершенно идеально. Вокс понятия не имеет, какие звуки он издаёт под кем-то другим, потому что не видел его ложащегося под кого-то. Вокс увлекается размеренными движениями, картиной перед собой и ощущением боязливого превосходства над всем Адом. Под ним самый горячий мужчина в мире. И самый капризный, потому что позу в итоге приходится сменить, навалившись сверху, потому что Валентино намеренно требует больше прикосновений, а Вокс их отдаёт, долго и судорожно водя руками по всему телу и вылизывая шею, пока его экран мягко щекочут. Это длится целую вечность, потому что Вокс растягивает их общее удовольствие, слишком (ему кажется) медленными движениями. Валентино почти что требовательно кусается в ответ, вонзая острые ядовитые клыки в плечо. Вокс шипит, дёргаясь сильнее, а через пару мгновений чувствует, что кончают они одновременно. Лучшее, что было за все долгие годы сотрудничества. — Мне нравятся твои новые правила, Вокси, — лениво тянет Валентино, когда Вокс падает рядом. — Я ещё не закончил, — это немного смущающе, но Вокс тянется с объятьями и приникает всем телом к Валентино, обвивая его руками и путая их ноги в самом лучшем союзе, который только может себе представить (не)здравомыслящий человек. — Теперь закончил. Валентино выдыхает и расслабляется всем своим телом, заодно теряя контроль над бесконечным стрекотанием, которое рвётся из него, как кошачье мурлыканье. Лучший звук. Вокс собирается зарыться пальцами в его пушок и ласково почесать, но Вал шлёпает по руке. — Сначала отмойся, ты весь в смазке, — и улыбается, давая понять, что искренне доволен происходящим прямо сейчас. Ну примерно, как и Вокс, медленно поглаживающий его грудь. Он уже продумал, что собирается делать дальше в этот день и все последующие. — Как скажешь, детка, мы идём отмываться. А потом он должен потратить ещё больше времени, чтобы утонуть в ленивой посторгазменной неге, не думая о том, к каким убийственным эмоциональным связям это в итоге приведёт. Или уже привело.