Чернила и кровь

Я обыскала свои записи, пытаясь

найти хоть какой нибудь намек на оружие. Все было безуспешно: у меня была информация только о серебряных клинках, которые вряд ли подействуют на гибрида. Решила спуститься в подвал, но мама кажется подумала, что может составить мне компанию.

Она не смогла войти, невидимый

барьер не дал ей пройти — прямо как перед входом в дома незнакомцев.

— Почему я не могу войти? Я же

приглашена? — не понимала мама, вновь попробовав пройти через барьер.

— На подвал у меня наложено

отдельное заклинание, — объяснила я, оборачиваясь к маме. — Никто, даже обычные люди не могут войти в мой подвал без моего приглашения.

Мама вскинула брови. Она явно не

ожидала такого поворота. Вот что бывает, когда твой ребенок страдает от проблем с доверием.

— То есть, ты меня не пригласишь? —

уточнила мать после моего короткого рассказа, шумно выдыхая. У неё пассивная агрессия?

— Нет. Даже не надейся, — пожала

плечами я, не обращая внимание на её кипящую злость.

Я спустилась вниз, не дожидаясь

ответа. Так оно и было: я заключила сделку с ведьмой в Чикаго. Мой подвальный архив для меня слишком ценен. Я собирала его годами, кровью и потом, и я не могла позволять кому-либо иметь доступ к таким богатым ресурсам.

Нашла нужную папку, которая

оформлена специально для Клауса. Перерыла каждую страницу — и все впустую.

Интересно, а если оторвать ему

конечности, то у него вырастут новые? А не легче сразу голову отрубить? Ну, с помощью ведьмы, которая будет удерживать Клауса заклинанием.

На всякий случай я проверила папки и

остальных Майклсонов, но не нашла ничего нужного. Папки Майкла, Эстер и Финна были совсем тоненькими. Я знала лишь то, что Майкл вампир, который питается вампирами, а Эстер могущественная ведьма. Насчет Финна все понятно, пролежать 9 веков в гробу это рекорд…

— Есть что нибудь? — выдала мама

сверху. Вот-вот и её и без того маленькое терпение лопнет.

— Нет, — крикнула я в ответ, быстрым

ходом раскладывая все папки по местам. В моем архиве должен царить порядок, даже если случится апокалипсис.

Я поднялась наверх, признавшись в

том, что ничего не нашла в папках Майклсонов.

— Я нашла у тебя это, — мама достала

со спины мой блокнот, и я приподняла бровь.

Обычный блокнот, что такого?

— Объяснишь мне, зачем тебе

составлять психоанализ Клауса? — она скрестила руки на груди.

Я уже несколько лет копаюсь в

сверхъестественном мире, пора бы перестать думать что я беззащитная, шестнадцатилетняя девчонка. Нет ну серьезно, она всю жизнь не питала ко мне интереса и тут решила отчитать меня?

— Интересно, — бросила я, не меняя

свое выражение лица. Но я видела, как мама раздражена.

— Ты не останешься живой, если

копаешься в личности Клауса Майклсона, — предупредила Изабель грозным тоном голоса, открывая мои страницы. — Даже я в такое не лезу.

Она вслух зачитала мои записи.

Объект: Клаус Майклсон. Диагноз: хроническая травма отверженности. Его личность — набор защитных реакций: ярость, контроль, демонстративная жестокость. Всё это маска. В основе лежит панический страх снова оказаться ненужным. Нарциссизм Клауса не про высокомерие, а про выживание. Если он убедит всех (и себя), что он сильнейший, то никто не увидит, насколько он уязвим. Внутри он всё ещё тот мальчик, которого отец ненавидел за происхождение, а мать предала ради семьи. Его истинное желание не власть и не армия гибридов, а чувство принадлежности. Но доверять он не умеет: пытается удерживать близких силой, и каждый раз разрушает то, что хотел сохранить. Вывод: Сражаться с ним напрямую = глупость. Побеждать его можно только косвенно: через его слабости. Ключи: страх одиночества и одержимость идеей семьи. Методы: дать ему то, чего он жаждет или лишить его этого. Личная ремарка: И да, при всей его театральной браваде, Клаус — ходячее доказательство того, что самый страшный монстр может быть просто раненым ребёнком, которому слишком рано пришлось играть роль Бога.

Я внимательно выслушивала свою

запись, следя за тем как меняется Изабель. И все же, она недовольна.

— Тебе больше заняться нечем? —

отрезала мама, не переходя на крики, но все же выкидывая мой блокнот в сторону.

Я же оставалась в полном спокойствии.

Не вижу ничего плохого в том, что я анализирую крайне… необычную личность. Хотя бы знаю его слабости, а учитывая что я обычный человек, для меня это очень полезно.

— Не включай режим заботливой

матери, — ответила я, закатив глаза. — Не надо мне тут притворяться, что тебя это волнует.

— Ты можешь ненавидеть меня, —

холодно проговорила мама. — Но что бы сказал твой отец, увидев это? Я знаю, ты даже готова пожертвовать собой ради него.

Я склонила голову, чувствуя новую

волну раздражения. Работать с Изабель = эмоциональные качели.

— Какая тебе разница? — я подошла и

подняла свой блокнот с дивана, кинув на маму неодобрительный взгляд. — Мы не успеем найти оружие против Клауса. Пусть используют Элайджу.

Я ушла на кухню, чтобы съесть хоть

что-нибудь. Мы потратили весь день на безуспешные поиски. Мама даже хотела съездить в Новый Орлеан, но поездку там надо планировать заранее. Бог знает, какие сюрпризы подготовил Марсель.

Открыла готовый бутерброд и начала

свою трапезу за столом, мысленно думая о том, что делать когда через пару часов случится тот самый ритуал. Ритуал, где будет три жертвы. Его и обойти нельзя. В общем, Эстер у нас любитель жертвоприношений.

Мда, а ведь Деймон не извинился с тех

пор. Козлина такая. Ну ничего, бумеранг вернется.

— О чем думаешь? — спросила мама,

садясь возле меня. Она выглядела лучше и спокойнее.

— Проклинаю Деймона, — пожала

плечами я, запихивая в себя последний кусок бутерброда и запивая это всё вкуснейшим чаем.

— За что? — недоумевала Изабель,

глядя на меня.

— Он свернул мне шею, — буднично

произнесла я, словно это было что-то на уровне «У нас был бой подушками». — За то что я разбудила Элайджу.

— О, милая, — Изабель усмехнулась и

положила локоть на спинку стула. — Это даже мило. Учитывая его послужной список, тебе ещё повезло отделаться одной шеей.

— Я останусь тут, — сразу сказала я,

намекая что не пойду соваться в ритуал «Умри или умри».

— Как хочешь, — кивнула мама и

встала со стула.

Через пару минут её уже не было в

квартире. Скорее всего пошла искать себе ужин, кто знает. Или решила стать матерью-героиней и поучаствовать в марафоне «Сохраните Елену!».

Я позволила себе отдохнуть два часа,

пока часы не пробили одиннадцать вечера. Тяжело, когда мозг весь день работал. Пару раз перечитывала анализ Клауса, будто искала ещё одну лазейку. И пришлось отвлечься, потому что на телефон пришло сообщение.

Незнакомый номер.

— Доча, это я. Я пишу с телефона Джереми, мы в доме ведьм.

Нет, у меня не было номера Джереми.

На моем основном телефоне всего три сохраненных номера: папа, мама и Елена.

Есть и второй телефон. Его я

использую для связи с информаторами и храню сам телефон в подвале. В этом и плюс сотрудничать со мной: все конфиденциально. — Что такое? — Мне нужна помощь. Можешь приехать? Тут безопасно, есть заклинание.

Я задумалась. Что от меня там может

потребоваться? А какого черта там забыл Джереми? Видимо, не хотел отправлять свою ведьму Бон-Бон на верную смерть. Но мнение младших не учитывается.

Я поднялась наверх, чтобы одеться

потеплее. Накинула коричневую кожаную куртку, надела удобные брюки клёш с кроссовками, и побежала к машине.

***

Выйдя из дома, я ощутила ночную

прохладу и настороженную тишину. Слишком тихо. Обычно хоть сверчки трещат, а тут будто кто-то выключил звук. Такая тишина никогда не предвещала ничего хорошего.

И, конечно же, прямо у ворот стоял

вампир. Совсем не удивительно — лицо незнакомое, но ухмылка слишком знакомая. Та самая, из арсенала «мы пришли не с пустыми руками».

— Отлично, — пробормотала я,

нащупывая в кармане дротики с вербеной. — Даже добираться не пришлось, сами пришли.

Он сделал шаг ко мне, нарочито

медленный, будто наслаждаясь ситуацией. Я заметила, как его глаза блеснули красным светом, а клыки чуть скользнули по нижней губе. Я уже подняла руку, готовая выстрелить в горло.

Только вот не успела.

Что-то острое и противное впилось в

шею сзади — резкий укол, словно пчела, только пчела с дозой химии. Слабительное. Классика жанра. Жар волной прошёл по телу, колени подкосились.

— Чёрт… — выдохнула я, пытаясь

выстрелить хотя бы в воздух, но пальцы уже не слушались.

Мир вокруг поплыл, картинка

дёрнулась. Вампир у ворот усмехнулся шире, будто наслаждаясь моим бессилием, и я краем глаза уловила вторую тень позади — вот кто держал шприц.

— Ну, конечно… спереди красиво

отвлекаем, а сзади удар по старинке. Креативность на нуле, парни, — прохрипела я, чувствуя, как ноги окончательно предают.

Меня подхватили до того, как я

рухнула на землю, холодные пальцы сомкнулись на руках, будто я вещь. Я хотела сопротивляться, но тело стало ватным, в глазах темнело.

Последнее, что успела услышать, был

короткий смешок:

— Он будет доволен.

И тьма сомкнулась окончательно.

***

Я очнулась от странного света и жара.

Первое, что заметила — огонь. Три круга пламени на невысокой горе, как будто кто-то решил устроить мне «приветственный салют».

Стоп. Три круга? Бля… Я в ритуале?…

Меня буквально тащили за руки. С

двух сторон. Я чуть не споткнулась, но никто не обратил внимания. Взгляд скользнул к Клаусу, он шел в нашу сторону, спокойно, даже слишком спокойно.

В центре круга стояли они. Елена, с

широко раскрытыми глазами, в полном шоке, словно не понимает, что происходит. Её взгляд встретился с моим на мгновение, и я чуть кивнула — мол, всё под контролем.

А Дженна… только начинала

просыпаться. Её движения были неуверенными, хаотичными. Я сразу поняла, зачем сделали царапину на моей шее: чтобы пробудить её жажду. Она оглядывалась, глазами ловя запах крови. Мне пришлось задрать голову и притвориться, что это не страшно. Но мне было страшно за Дженну. Почему именно она? Как они вообще могли втянуть её в это?

— Интересный выбор, — прозвучал

Клаус, осматривая меня с ног до головы, задержавшись на моей шее.

— Я подумал, что вам это понравиться,

Никлаус. Вы говорили о одной хронистке, которая изучала вас, — гордо заявил стоящий справа от меня вампир.

— Стойко держишься, моя хронистка,

— зловеще ухмыльнулся Клаус. У меня аж мурашки пошли.

Это насколько мне надо быть

невезучей, чтобы стать жертвой для новообращенного вампира в ритуале?

Я попыталась слегка кивнуть,

удерживая дыхание, чтобы не показать, что слабительное и стресс все же дают о себе знать.

Клаус приблизился, нависая надо

мной. Его ладонь поднялась к моему лицу, и он медленно убрал с моего влажного лба пряди волос, открывая взгляд. Казалось, он наслаждается этим моментом — тем, что я вынуждена позволять ему прикасаться.

— Не волнуйся, — продолжил он тихо,

почти с ноткой изумления. — Ты не умрешь здесь.

Вот уж спасибо… не умру, всего лишь

стану кормом для Дженны и воскресну через пару часов с полу съеденной шеей. Обычная пятница.

Я едва смогла поднять взгляд,

оценивая, насколько он серьезен. Дженна начала двигаться, осторожно подходя, глаза её жадно ловили запах крови, а Елена словно застывала, не зная, как реагировать. По её щеке стекала одна слеза, но она все же решилась вмешаться:

— Отпусти её, Клаус! — крикнула

Елена, делая пару шагов ближе к границе с огнем. Ведьма внимательно наблюдала со стороны, готовясь в любой момент сжечь их дотла. — Элли тут не причем!

Клаус обернулся, медленно, как будто

каждая секунда была частью спектакля, и посмотрел на Елену своими холодными глазами, в которых читалась смесь раздражения и развлечения.

— Ты всё ещё пытаешься быть

героиней, да? — усмехнулся гибрид. — Но, к сожалению, эта хронистка не твоя проблема.

Когда Дженна приблизилась к границе,

едва заметно сжала кулаки. Её взгляд уже был зациклен на моем горле. И единственное что её сдерживало — огонь. Но Клаус даже не моргнул, он просто стоял там, будто проверял, смогу ли я справиться с этим.

Ведьма сжалa пальцы в воздухе, и

огненные круги вокруг нас заметно ослабли, словно сама стихия прислушалась к её воле. Дженна, ещё шаткая и неуверенная, кинулась вперёд, глаза её горели жаждой.

Два вампира, что держали меня,

мгновенно отпустили — как только почувствовали контроль ведьмы, они отступили в тень, оставляя меня на ногах лишь с усилием, чтобы не рухнуть.

Она вцепилась в мою шею, зубы

вонзились в плоть, кровь хлынула, жгучая и тёплая. Я кричала, пытаясь вырваться, но ноги подкашивались, слабительное ещё давало о себе знать.

— Элли! — закричала Елена,

размахивая руками. — Дженна, не надо, прошу!

Каждое мгновение растягивалось, и я

ощущала, как Дженна буквально рвёт меня на части, кусая и царапая. Я слышала её хриплое дыхание, чувствовала пульсирующую силу зверя в её руках. Паника захлёстывала меня, но я старалась сохранять разум, понимая, что сопротивляться силой я не смогу. Сквозь эту боль, я щупала свои пальцы в попытках найти привычное кольцо, которое спасет меня. Но на моих пальцах не было никакой тяжести. И тут меня осенило. Если я умру сейчас, то не вернусь больше.

— На мне нет кольца! — пронзительно

завопила я в слезах, пытаясь оттолкнуть её руками. Не знаю, для кого я вопила. Лишь бы хоть кто нибудь спас меня.

Елена подпрыгивала, крича и

размахивая руками, её голос разрезал минутную тишину:

— Дженна, хватит! Отпусти её!

Я уже перестала верить в то, что меня

спасут. Просто плакала от бессилия и страха. Но увидела то, чего меньше всего ожидала.

Мама материализовалась из ниоткуда в

территории ритуала, мгновенно оценила ситуацию и резко оттолкнула Дженну от меня. Я, отшатнувшись, упала на колени, схватившись за шею. В глазах все плыло. Вся в крови. Такая боль, что мне будто шею отрезали. И голова полетела куда то далеко.

Я не видела, что происходило дальше.

Но до меня доносились звуки, где Изабель всеми силами старалась вразумить Дженну. Это давалось трудно, учитывая все эмоции Дженны из-за ритуала и её весьма болезненное обращение.

Я подняла голову и вытерла слезы,

видя как Елена умоляет отпустить Клауса её тетю. Могла понять почему: мне тоже нравилась Дженна. Она слишком… светлая для такого мира. Не в силах наблюдать больше, я свалилась на землю. Пролежу тут долгое время и потеряю много крови — это принесет мне смерть.

Клаус, словно услышав мои мысли,

оказался передо мной. Он склонился, приподнял мою голову, осматривая мою рану. Но я не могла надеяться на его помощь. Буду потом должником Майклсонов всю жизнь. Я взглянула на него, хотела прочитать что то в его глазах, но они так сосредоточенно смотрели на меня, что я даже позабыла о своей ране.

И что он хочет сделать? Добьет да и

всё, меньше хлопот.

Но он совершил то, во что я бы не

поверила даже во сне. Клаус прокусил свое запястье, и я на секунду застала его желтые глаза оборотня.

— Пей, — протянув руку, настырным

тоном предложил мне Клаус.

Я, конечно, подыхаю, но у меня нет

желания становиться вампиром. Особенно от крови Клауса.

— Нет, — спокойно отказалась я.

А он не стал церемониться. Клаус

запихнул в мой рот свое запястье так, что в мой организм полилась его кровь. Жар разлился по моим венам, кровь Клауса слилась с моей собственной, тело постепенно переставало болеть, а слабость словно растворялась. Но вместо неё пришла усталость.

Он положил мою голову обратно на

землю и поднялся, чтобы продолжить свой ритуал.

Тело оборотня уже лежало мертвым. А

это значит наступила очередь вампира. Я видела размыто, но отчетливо разглядела то, как Изабель о чем то болтала с Клаусом. И не уловила их речь. Не могла сфокусироваться из-за усталости. В ушах жутко звенело.

В следующую минуту, моя мама встала

в центр огня. Я покачала головой, ища Дженну. Но не нашла. У меня не получалось двинуться. Я лишь могла следить за тем, как моя мама действительно решила стать героем. Но у меня не хватило сил и на это: глаза медленно закрывались.

Перед тем, как потеряв сознание, я

заметила особенно теплую и материнскую улыбку у Изабель, которая была направлена на меня. А ещё я ощутила как чьи-то сильные руки подхватывают меня и уносят подальше.

***

Проснулась я, страшно сказать, в

идеальном состоянии. Распахнула глаза, увидела перед собой свою комнату в квартире отца и осознала, что выжила. Солнце светило так ярко, но я была рада этому свету. Настолько рада, что моментально встала, принимая сидячее положение и у меня едва не потемнело в глазах.

Папа, вошедший в комнату со стаканом

воды, сразу прибежал к моей кровати:

— Эй-эй, полегче. Как ты себя

чувствуешь?

— Прекрасно, — с улыбкой выронила

я, принимая стакан. Освежилась водой, заметив кучу окровавленных тряпок на тумбочке. — Ты присматривал за мной?

— Конечно, куда я денусь, —

рассмеялся папа и обнял меня. Крепко, не желая отпускать. — Я боялся, что ты больше не очнешься. Где твое кольцо?

Я обняла в ответ, чувствуя как слезы

нарастают в глазах. Как же приятно видеть своего отца целым и невредимым. Но ещё приятнее знать, что ты не вампир, не мертвец на небесах, а обычный человек.

Отстранившись, я размахнула руками

слезы, максимально держа себя в руках.

— Сколько я пролежала? — бодро

поинтересовалась я, возвращаясь в реальность.

— 2 дня. Но мне есть что сказать, —

начал папа и я сразу напряглась. Конечно, разговор идет к ритуалу. — Дженна жива, хоть и вампир, но она учится преодолевать жажду. А вот твоя мать… она отдала себя вместо Дженны.

Я застыла. Опустила голову, не зная

что ответить. Вроде мне должно быть все равно, но… в душе что то кольнуло.

Папа подметив мою реакцию, слегка

замедлился, но добавил:

— Изабель решилась на это потому что

видела, как Елена обожает Дженну. Ещё она оставила тебе письмо, я не стал его читать.

— Вот как… — сухо проговорила я,

чувствуя как несколько эмоций смешались внутри меня. — Дай мне письмо.

Папа одобрительно покачал головой,

достал из своего кармана письмо и отдал его мне. Я не стала открывать. Прочту, когда буду одна.

— А что с Клаусом? — я вспомнила про

наш план.

— Элайджа… предал нас, — мрачно

обронил отец, явно с ненавистью к первородным.

Я приподняла одну бровь.

— Клаус обещал ему что-то с семьей?

— догадалась я, а затем получила утвердительный кивок.

Я отпила ещё воды, посмотрев на свои

руки. Кольца ещё не было.

— Мое кольцо украли, — продолжила

я, вспоминая больше деталей. — Те вампиры Клауса.

— Мы найдем его. Но я хотел уточнить

у тебя… почему Клаус дал тебе свою кровь? — аккуратно спросил папа, с легким подозрением.

— У меня ничего с ним нет, — тут же

отчеканила я, пока они не придумали себе дурацкие причины. И так за два дня наверное напридумывали всякое. — И я не работаю с ним. Сама не знаю зачем он дал мне кровь. У него проблемы с головой.

— Я доверяю тебе, Элли, — улыбнулся

он. — Но если ты будешь в опасности, сообщай мне. Не связывайся с первородными.

Я лишь неуверенно кивнула. Не могу

ничего обещать и он это знал.

— А что с Еленой? С ней все в

порядке? — я знала, что братья Сальваторе не дадут ей умереть. Но все же было страшно за сестру.

— С ней все хорошо, Бонни применила

заклинание… Клаус думает, что Елена мертва. На самом деле погиб Джон, — изрек папа и тут у меня все таки челюсть отвисла.

— Джон?! — переспросила я, прикрыв

рот ладонью. — Афигеть! Он тоже решил стать отцом-героем?

— Держитесь вместе с Еленой, —

посоветовал отец, положив мне руку на плечо. — И сходи в душ, от тебя кровью несет…

Я издала смешок и поднялась с

постели, оставив письмо на тумбочке и намереваясь уйти, но все же задала последний вопрос:

— Кто меня сюда перетащил?

— Стефан, — кратко озвучил папа,

оставшись размышлять в комнате.

Мне стоило многое наверстать. Как

только я вышла из комнаты, я обнаружила Елену в гостиной. Возле неё сидели два брата Сальваторе. Я слегка кашлянула, помахала им и ушла в душ. Кстати, Деймон выглядел как то… по другому. Немного болезненно…

Отмыв из себя всю грязь, кровь и пот,

я облегченно выдохнула и обмотала себя в полотенце. Какое же это блаженство!

Взглянула на себя в зеркало, увидела

что от раны остался только укус двумя клыками. Такие нестандартные ощущения я обязана записать себе в блокнот, как «Кровь гибрида».

Незаметно проскользнула в свободную

комнату, переодевшись там в удобную одежду. Спортивные трико белого цвета и такой же топ. Сегодня мне просто хотелось провести день с Еленой и с отцом, но похоже у вселенной другие планы.

— Ало? — тихо взяла трубку я, при

виде ещё одного незнакомого номера.

— Это я, Виви, — послышалось из

другого конца линии. — Мне нужно чтобы ты привезла мой кулон обратно.

Ни дня покоя, ей богу.

— Где ты сейчас? — я вышла из

комнаты, направляясь на кухню.

— В Чикаго, — изрекла Вивьен. — Мы

проведем один ритуал.

Упаси меня бог от этих ритуалов.

— Ладно, я приеду. Жди меня, —

неохотно согласилась я, наливая себе кофе.

За мной должок этой ведьме, которая

когда то спасла мне жизнь. Она отдала мне свой кулон, чтобы я держала его в безопасности, пока её проблемы не решатся. И кажется, все наладилось. К тому же, Чикаго мой родной и любимый город.

Я сидела на кухне, расслабившись со

своим кофе. В дверном проеме показался Деймон, бледнее чем обычно. Всего немного, но наблюдательные могут отметить изменения. Даже его привычная ухмылка казалась не такой.

— Что с тобой? — вместо того, чтобы

нормально поздороваться, заинтересовалась я. А вообще я должна отомстить ему…

— Все нормально, — отмахнулся он,

приближаясь ко мне. Деймон, как ни странно, сел рядом со мной. Это точно он? Обычно он такой «Фу, этот архивариус с арбалетом дотронулась до меня!»

— Я вижу, что у тебя полная жопа, —

пожала плечами я, кусая булочку. — Можешь рассказать мне.

Деймон открыл свой телефон, ища там

заметки. Как только нашел, он быстро напечатал небольшую заметку. Я прочитала:

— Меня укусил Тайлер. Не говори

Елене и Стефану. И не произноси это вслух.

Я моргнула, перечитывая короткие

строки снова и снова, будто от этого смысл должен был измениться. Слова про бумеранг оказались реальны… Мои брови поползли наверх, а руки выхватили телефон из рук Деймона.

— Ты сейчас серьезно? Прям так и

умрешь?

Деймон коротко кивнул.

— Рано или поздно они узнают, —

ввела я и передала телефон обратно.

— Но не сегодня. Им сейчас и без этого

тяжело. От укуса оборотня точно нет противоядия?

Я отрицательно покачала головой,

доедая свою булочку. Мы не успели закончить наш разговор, но на кухню зашла Елена — так что нам пришлось притвориться, будто мы общаемся как обычно.

— Так что у тебя с Клаусом? Мы все

знаем, что он спас тебя, — тут же ухмыльнулся Деймон, превращаясь в будничного надоедливого Сальваторе.

Я закатила глаза и со звоном

поставила кружку кофе, всем видом показывая Деймону, чтобы тот перевел тему. Серьезно, нет другого варианта?

— У неё ничего нет с ним, — уверенно

выдала Елена, появляясь сзади нас. — Не нужно спрашивать об этом постоянно.

Я гордо улыбнулась.

— Вот-вот, — поддакивала я.

Деймон расставил руки вперёд,

изображая ангельскую невиновность, и поспешил выйти из кухни, удаляясь оттуда своей фирменной гангстерской походкой.

Когда дверь за ним закрылась, я чуть

расслабилась. И всё же ощущение неотложности не отпускало. Я знала: лучше сейчас предупредить Елену. Поднялась со стула, положила кружку в раковину и готовила свою речь, с некими элементами драмы:

— Слушай, я…

Не успела продолжить — Елена обняла

меня. Тепло, крепко, неожиданно.

— Спасибо, Элли, — её голос

прозвучал почти шепотом, но с такой искренностью, что я сбилась. — Спасибо, что ты рядом.

Я замерла, моргая, пока внутри всё

смешивалось: тревога, облегчение, неловкость. Руки сами обвили её в ответ.

— Даже не знаю, за что именно ты

меня благодаришь, — тараторила я, пытаясь скрыть волнение за иронией. — Но и тебе спасибо.

Елена отстранилась, но улыбка на её

лице осталась мягкой.

— Будем держаться вместе? — с

надеждой задала вопрос Елена, и признаться, я не могла удержаться перед её оленьими глазками, которые готовы заплакать в любой момент.

— Вместе и навсегда, — с теплотой

отреагировала я.

— Кстати, как твое самочувствие? —

опомнилась она, оглядев меня с ног до головы, задержавшись на моей шее.

— Все хорошо, — убедительно пару

раз кивнула я, чтобы наверняка.

Папа оказался на кухне, застав эту

милейшую картину двух сестер. Он замер на секунду в дверях, облокотившись на косяк.

— Семейное воссоединение, — с

улыбкой возгласил отец и подошел к кофе машине, начиная заваривать свой любимый кофе.

Я, воспользовавшись моментом,

надумала объявить о том, что должна уехать.

— Ну раз мы все вместе, —

неторопливо начала я. — Я уезжаю в Чикаго. Не знаю на какой срок. Выеду сегодня.

— Для чего? — Елена и папа

одновременно приподняли брови.

— Я задолжала одной ведьме кое-что и

надо вернуть, — объяснила я, не вдаваясь в подробности. Когда я куда-то уезжала, я всегда ставила перед фактом. Но папа всегда доверял мне и в этом есть заслуга кольца. А сейчас его нет, поэтому мне могут возразить…

— Ты не уедешь из города без кольца,

— твердо заявил отец с чашкой кофе в руках, нахмурившись, чего я и ожидала. — Непонятно что ждет тебя в Чикаго.

Я шумно выдохнула.

— Пап, я знаю Чикаго как пять своих

пальцев. Знаю, где опасно, а где нет, — попробовала я уговорить. — Если не верну должок, она все равно заберет его и не самыми вежливыми способами. Я буду на связи, обещаю.

Здесь он колебался. Несколько минут

тянулись в тишине, пока отец словно перебирал в голове все «за» и «против». Я почти не дышала, глядя на него из-под ресниц. Наконец он выдохнул и, как будто смирившись с моим упрямством, сказал:

— Ладно. Только ненадолго.

Я не смогла сдержать радости:

радостный визг сорвался с губ, я подскочила с места и захлопала в ладоши, будто снова стала маленькой девочкой.

— Встречай меня, Чикаго! —

воскликнула я, сияя так, что Елена прыснула от смеха. Я порывисто обняла её, потом папу, чуть не сбив его с ног.

Он улыбнулся, обняв меня одной рукой

— второй он всё ещё держался за кружку кофе, словно это был его якорь в этой безумной реальности.

— Мы присмотрим за Дженной, —

мягко сказал он, встретившись со мной взглядом, в котором перемешались забота и неизбежная тревога.

Я в ответ только кивнула, слишком

счастливая, чтобы всерьёз задумываться о том, что ждёт меня впереди.

***

Через два часа я уже стояла на

заправке на окраине города, заправляя полный бак. Солнце ещё висело высоко, заливая всё вокруг мягким золотым светом. Асфальт чуть нагрелся, и от него шёл лёгкий жар, а в воздухе пахло бензином, свежескошенной травой и летней пылью.

В багажнике лежала моя сумка:

сменная одежда, косметичка, два телефона и блокнот — всё, что я решила взять в дорогу. Моя чёрная машина, только что вымытая, сияла под солнечными лучами, отражая в зеркально-чистых стёклах кусочки голубого неба и редкие облака.

Я поправила волосы, чувствуя, как

тёплый ветер треплет их, и невольно улыбнулась.

Перед уходом я все же предупредила

Стефана о том, что Тайлер укусил Деймона. Сейчас они наверняка устраивают братские разборки, а Деймон в душе проклинает меня за то что я оказалась ябедой. Ну а что, пусть хотя бы братишка будет знать. И если они все же найдут противоядие — я похвалю их за находчивость. Братья Сальваторе умеют выкручиваться.

Погрузившись в свои мысли, я и не

услышала, как за спиной раздался знакомый голос:

— Ты собираешься надолго уехать?

Я обернулась — Элайджа стоял рядом,

как всегда безупречно спокойный, будто и не он недавно предал всех ради брата.

— Элайджа, — я скрестила руки на

груди. — Ты умеешь появляться так тихо, что даже сердце замирает.

— Это не моя цель, — он чуть

приподнял уголок губ, но в глазах тепла не было. — Просто хотел убедиться, что моё… действие не было воспринято как окончательный разрыв.

— Я знала, что ты не отвернёшься от

семьи, — высказала я. — Ты слишком предан этому значению. Даже если оно губит тебя.

Он ничего не ответил, только чуть

наклонил голову — скорее признавая правоту.

Через секунду в его ладони блеснуло

знакомое кольцо.

— Нашёл кое-что, что принадлежит

тебе, — произнес он спокойно, протягивая. — Снял с тех, кто посмел присвоить себе.

Я аккуратно взяла свое кольцо,

чувствуя странное тепло.

— Спасибо, — мягко поблагодарила я,

надевая его на палец и чувствуя невероятное облегчение. Хотя бы не умру от свернутой шеи. — И да… я еду в Чикаго.

— В Чикаго, — вполголоса повторил

он, будто запоминая.

Некоторое время мы молчали, но мое

любопытство пересилило. Почему то я убеждена, что Элайджа может дать мне ответ.

Даже не знаю, как обозначить наши

отношения. Мы вроде бы и по разные стороны — он защищает Клауса, а я всегда готова вставить палку в его колёса. Но при этом врагами нас назвать трудно. Между нами есть уважение, осторожное, но искреннее. И, наверное, что-то похожее на доверие — не полное, не безусловное, а такое… которое проверяется делами, а не словами.

— Скажи… есть ли противоядие от

укуса оборотня?

— Есть, — ответил он без колебаний.

— Кровь Клауса. Он стал полноценным гибридом. Несколько миллилитров смогут вылечить.

Я кивнула, стараясь, чтобы вопрос

прозвучал лёгким.

— Просто… для себя спрашиваю.

— Я и не сомневался, — в его взгляде

мелькнула искорка, но он не стал расспрашивать.

Он сделал шаг назад, словно давая

понять, что на этом разговор окончен.

— Удачи в Чикаго, Элиана.

— Спасибо, Элайджа, — слабо

улыбнулась я, садясь в машину.

В машине я осознала, что не чувствую

какой либо злости к нему за его действия. Скорее всего, Клаус затронул тему гробов и это заставило Элайджу передумать. Я бы поступила также. Любой бы поступил точно также.

На втором телефоне я нашла номер

Стефана. Не сохранен, но по моей памяти он мне звонил пару раз когда-то.

Я быстро настрочила сообщение:

— Кровь Клауса и есть противоядие.

А дальше пусть сами выпрашивают

противоядие у обладателя. Я больше с этим психом точно контактировать не собираюсь.