Чернила и кровь

Я, наверное, никогда не спала так

спокойно.

Тишина моря, мягкий песок под ногами

и солнце, ласково скользящее по коже, позволяли почувствовать умиротворение и на мгновение забыть обо всех проблемах. Волны спокойно набегали на берег, оставляя за собой тонкую пену, которая щекотала ступни. Ветер доносил солоноватый запах моря, вплетая его в аромат нагретого солнцем воздуха. Где-то вдали перекликались чайки, лениво кружившие над водой, а горизонт будто растворялся между небом и морем, сливаясь в ослепительно-золотую линию.

Но это закончилось быстрее, чем я

ожидала. В моем сознании снова случилась подмена. И когда я распахнула глаза, меня встретили осуждающие взгляды моего отца и Дженны.

— Закройте шторку и дайте поспать, —

хрипло заговорила я, укрывшись одеялом.

— Позволь спросить, как ты объяснишь

всё, что натворила, — начал отец, собираясь читать очередную лекцию.

Я громко цокнула и закатила глаза.

— Не вижу ничего преступного в том,

что я сотрудничаю с первородными, — ответила я, откинув одеяло в сторону. — Вам не понять мои мотивы.

— Мы постараемся их понять, если ты

объяснишь такое… решение, — произнесла Дженна со спокойствием и я ощутила себя подростком, которого хотят отчитать за очередной косяк в школе.

— Вы все думаете, что я играю заодно

с Клаусом. Они тоже так думают, — я встала с кровати, начиная заправлять её и заметила ту самую картину. Сейчас мне точно предъявят за неё.

— То есть, ты используешь их?

Вливаешься в доверие? — предположил папа, подходя к моему шедевру.

Он аккуратно изучил её, словно делая

выводы для себя. Наклонился к засохшей краске на полу и задумчиво перевел взгляд на меня.

— У меня случился нервный срыв, —

отмахнулась я с абсолютным равнодушием, покидая комнату.

Дженна хотела что то сказать, но не

осмелилась, видя то как я захлопываю дверь за собой. Я никак не хотела психологических сеансов с Дженной или моим отцом.

Но папа последовал за мной:

— Это первый раз, когда мы видимся

после твоего отъезда в Чикаго и вот как ты реагируешь?

Я, варившая кофе на кухне, даже не

повернулась к нему. В чем смысл разборок, когда это не приводит к результату? Им не понять меня.

— Что ты хочешь услышать? Что я

скучала по тебе? — раздраженно спросила я. — Я занята более важными делами.

Я не могла видеть его выражение

лица, но могла услышать этот томный вздох.

— Деймон передал мне, что у тебя не

все в порядке с головой, — отец подошел ближе и взглянул на меня, пытаясь найти хоть капельку прошлой Элли. — Я ни за что не осужу тебя, будь ты на одной стороне с Клаусом, будь ты на ещё чьей то стороне. Просто расскажи, что случилось в Чикаго.

Где то в глубине души, мой

назойливый первый голос стучал по сознанию, всеми силами стремясь вырваться. Но она уязвима и слишком тепла для хрониста, которому нужны все детали истории.

Мне жаль, пап. Я не могу ничего с этим

поделать. Я хочу вырваться, но у меня не получается.

У тебя и не получится вырваться.

Эмоции слабость для хрониста и уж тем более для охотника.

— Элли, ты здесь? — папа щелкнул

пальцами передо мной и я слегка вздрогнула.

— Я не могу рассказать. Принимай это

как хочешь, — мой холодный тон заставил отца вздохнуть ещё раз и молча развернуться.

Они так и ушли, ничего мне не сказав.

Могу с уверенностью заявить, что и Дженна, и мой отец разочаровались во мне. Не мои проблемы, что они надеялись на меня и ожидали лучшего.

***

Я оделась в серый свитер, черную

юбку, накинула длинный плащ и застегнула ремешки на ботинках того же цвета. Волосы собрала в небрежный пучок, оставив несколько выбившихся прядей у лица. Смотря на своё отражение в зеркале, я поняла что выгляжу превосходно. Пару часов назад мне позвонил Клаус, пригласив меня на какую-то вечеринку школьников в лесу. Празднование начала года и все такое. Я отказалась вначале, но потом он увлек меня тем, что Стефан отключил человечность и беспрекословно выполняет приказы самого Клауса.

Так что теперь я чудом оказалась у

того самого леса.

— Долго ждешь? — раздался голос

прям у уха.

Я даже не вздрогнула, заранее

услышав его дыхание.

— Ты пришел первее, — подметила я,

улыбнувшись. — А где Ребекка?

Возле нас, будто из ниоткуда,

появилась блондинка в розовом платье минимальной длины. Её волосы мягко отражали свет от костров, расставленных по периметру поляны. Музыка гремела из колонок, кто-то смеялся, запах алкоголя и дыма смешивался с ароматом хвои.

— Ты не поверишь, что сегодня было!

— радостно визгнула Ребекка и схватила меня за локоть, тащив меня куда-то в сторону. Клаус поплелся за нами, хватая меня за другой локоть. — Я вмешалась в школьную жизнь Кэролайн и Елены! Теперь я лидер клуба черлидинга. Все были в восторге.

— Конечно, были, — протянула я, едва

удерживая равновесие. — Особенно Кэролайн. Она ведь обожает, когда кто-то крадёт её славу.

— О, не начинай, — Ребекка махнула

рукой. — Это было весело. А теперь вечеринка! Школьная драма, девчачьи интриги… Просто прекрасно.

— Мы сюда пришли не за этим, —

спокойно напомнил Клаус, глядя куда-то вперёд. — Стефан здесь.

Я нахмурилась:

— Уже?

— Он веселится, — в голосе Клауса

мелькнула тень усмешки. — Без капли человечности. Прекрасное зрелище, если ты, конечно, не сентиментальна, как Елена.

Ребекка скрестила руки:

— А я всё же не понимаю, зачем мы

шпионим за какой-то школьницей и её бывшим.

— Потому что эта «школьница» может

снова пробудить в нём человечность, — выдала я, — а тогда он перестанет быть нам интересен.

Клаус посмотрел на меня, будто

проверяя, действительно ли я на его стороне.

— Или, может, тебе просто любопытно,

как далеко может зайти человек, когда в нём ничего не осталось?

— Любопытство — мой

профессиональный интерес, — усмехнулась я.

Толпа вокруг гудела, звенели бутылки,

смех и музыка сливались в один непрерывный шум. Повсюду — свет от костров, огни гирлянд, запах дыма и алкоголя.

Когда в круг света шагнул Деймон, все

словно притихли на мгновение. Он выглядел так, будто пришёл не на вечеринку, а на сцену, уверенный, лениво опасный, с фирменным бокалом виски в руке и этим презрительным прищуром.

— Какая встреча, — поприветствовал

он, оглядывая нас троих. — Вот уж не думал, что вечеринка в лесу — ваше место для семейных посиделок.

— Неужели ревнуешь? — сдержанно

отозвалась я, скрестив руки на груди.

— Я? — Деймон фальшиво усмехнулся.

— Просто поражаюсь твоему новому кругу общения, архивариус с арбалетом. Клаус и Ребекка Майклсон почти как терапевты… только без лицензии.

Клаус чуть подался вперёд, взгляд его

стал ледяным:

— Следи за языком, Сальваторе.

— Расслабься, — бросил Деймон и,

повернувшись к Ребекке, подмигнул. — А ты, Барби-Клаус, не хочешь потанцевать?

— Если обещаешь не распускать свои

руки, — Ребекка дерзко вскинула бровь.

— Без гарантий, — ухмыльнулся он и

протянул ей руку.

Она закатила глаза, но всё же

позволила увести себя в гущу танцующих. Клаус проводил их взглядом, лицо его было спокойно, но напряжение не покидало.

— Он отвлекает её, — произнесла я

тихо, наблюдая, как Деймон шепчет что-то на ухо Ребекке, и та смеётся чуть громче, чем нужно.

— Естественно, — ответил Клаус,

делая шаг ближе ко мне. — Они что-то задумали.

Мы с Клаусом наблюдали за Стефаном,

защищавший Елену как самое ценное на этой планете. Я выпила пару стаканов виски, впрочем непонятно, откуда он взялся на вечеринке школьников, но мне стало легче. Ребекка развлекалась с Деймоном и мы начали сомневаться в том, что это Деймон отвлекает блондинку, а не наоборот.

— А ты, кстати, красиво выглядишь, —

искренне улыбнулся Клаус и в его глазах сверкнул огонек. Я прислонилась к дереву, наблюдая за каждым его движением и одновременно попивая ещё один стакан виски.

— Мне стоит улыбнуться и

поблагодарить тебя? — я чуть прищурилась, вертя стакан в руках.

— Можешь, — лениво парировал он, —

Но это испортит момент. Мне больше нравится, когда ты настороже.

Я хмыкнула, пряча улыбку за краем

стакана.

— Да уж, кто бы говорил. Обычно

настороже именно ты, — заметила я.

— Потому что редко встречаю тех, кто

может меня раскусить, — проговорил Клаус, всё ещё глядя прямо в глаза. — А ты… умеешь. Это раздражает. И нравится одновременно.

Я приподняла бровь:

— Удивительно, что ты вообще

способен признаться в этом.

Он усмехнулся, опуская взгляд на

огонь костра.

— Иногда стоит быть честным,

особенно перед теми, кто не играет.

— Или просто умеет играть лучше

тебя, — фыркнула я.

— Вот именно поэтому я и здесь, —

едва слышно выговорил он. — Мне интересно, насколько далеко ты готова зайти в этой игре.

Я допила остатки виски, чувствуя, как

между нами на мгновение повисло то самое напряжение — слишком тонкое, чтобы его можно было игнорировать.

Но стоило мне посмотреть в сторону,

как я увидела почти… невозможное. Я моментально сжала кулаки, напряглась и выкинула стакан в сторону.

— Ты тоже видишь ту девушку или мне

мерещится? — неуверенно прозвучала я, показывая пальцем и выпрямляясь.

Клаус повернул голову, но его лицо не

изменилось.

— Обычная девчонка, что не так? —

Клаус недоуменно взглянул на меня, приподняв одну бровь.

— Она умерла почти год назад от рук

Стефана. Её зовут Викки, — объяснила я, протирая глаза и стараясь убедить себя в том, что мне мерещиться.

Клаус оглянулся вокруг с подозрением,

взглядом прочёсывая темноту между деревьями. Даже он, привыкший ко всякому, ощутил нечто странное — лёгкий сдвиг в воздухе, будто сама тишина изменила ритм.

— Что-то… не так, — обронила я, глядя

в ту сторону, где секунду назад стояла Викки. — Такое ощущение, будто граница… дрогнула.

Он медленно повернулся ко мне,

выражение лица стало внимательным, почти настороженным.

— Ты думаешь, миры пересеклись?

— Возможно, — холодно зазвучала я.

— Такое уже бывало в истории. Нужно всего лишь одно звено — одно действие, которое нарушает равновесие.

— И ты хочешь сказать, кто-то в

Мистик Фоллс снова решил поиграть с законами природы? — Клаус прищурился, угол его губ чуть дрогнул.

— Или не решил, — возразила я

спокойно. — Иногда достаточно просто сделать глупость.

Я взглядом искала Ребекку и Деймона,

но не могла найти их среди толпы школьников, которые даже не подозревают, что по их вечеринке бродят куча мертвецов из того мира. Бонни или ещё кто-то явно намутили неладное.

— Учитывая, что призраки здесь, —

произнесла я, делая паузу с драматичной интригой. — Вам лучше скрыться. У вас полно убитых врагов, которые захотят мести.

— Ты так говоришь, будто у тебя их

нет, — Клаус ухмыльнулся, не совсем воспринимая меня в серьез.

Но я перестала обращать внимание на

него. Все, на чем я была зациклена — моя мама, наблюдающая за мной возле костра. Не слушая Клауса, я направилась к ней. Машинально. Даже если не хотела.

— Мам? Что ты тут делаешь? —

обратилась к ней я, осматривая Изабель с ног до головы. Все это безумие, но я могла отличить фантазии от реальности. И по всем моим меркам, это реальность.

— Наблюдаю за тем, как ты

меняешься, — пробормотала она, скрестив руки на груди. — В буквальном смысле.

— Со мной всё в порядке. Тоже будешь

читать мне лекции? — я готовилась слушать очередную лекцию о том, как я поменялась и о том, что я на вражеской стороне. До этого времени никому не было дела до меня, а тут все резко решили научить меня как правильно жить? Это полный отстой.

Мама не ответила. Она моментально

схватила меня за виски, прошептав что-то, что я не расслышала. Я зажмурилась, чувствуя как все мысли переворачиваются с ног на голову. Насколько я могла предположить, мама залезла в мой разум и… подменила меня.

Теперь я не помнила ничего. Я стою

возле костра, в толпе кучи подростков, одетая явно не в своем обычном стиле, не помнящая как дошла сюда, почему пришла и что я должна делать. Голова раскалывалась до безумия. Мир будто дернулся, едва заметно, и звуки стали приглушёнными. Пламя костра вдруг стало белым, почти ослепительным. В центре огня мелькнула женская фигура. На миг. Призрачная, но ясная.

Я шагнула вперед, и в глазах всё

начало кошмарно плыть. Пространство будто исказилось — лица школьников расплывались, превращаясь в бесформенные тени, музыка приглушилась, словно её играли под водой. Всё вокруг стал зыбким, нереальным, как старая киноплёнка, вот-вот готовая оборваться.

Жар костра ударил в лицо, но я не

чувствовала тепла, наоборот, кожа покрылась мурашками. В ушах стоял тихий звон, будто кто-то задел тонкую стеклянную нить внутри головы.

Женская фигура в огне стояла

неподвижно, и чем сильнее я вглядывалась, тем явственнее ощущала, что она смотрит прямо на меня. Не мираж, не игра света — взгляд. Знакомый. Пронзающий.

Пошатнулась, готовилась потерять

сознание, но кто-то резко схватил меня за запястье.

— Ты в порядке? — я разобрала голос

Елены, но не могла сфокусироваться на ней.

Я крепко зажмурилась, моргнула — и

всё стало нормальным.

— Что происходит? — выронила я,

чувствуя, как в груди растёт тревога.

Елена сжала губы, нервно оглянулась

по сторонам, будто не решаясь говорить вслух:

— Призраки снова ожили. И тебе

лучше ехать домой. Здесь небезопасно.

— А как же ты? — я не знала, что

произошло, но тревога в голосе сестры передалась и мне.

— Я останусь. Мы постараемся вернуть

этих призраков обратно в потусторонний мир, — утвердила она, отводя куда-то в сторону. — Я знаю что у тебя проблемы. И я не позволю разбираться тебе в одиночку. Ты моя сестра.

— Как трогательно, — донесся очень…

узнаваемый, но одновременно незнакомый голос. Мы синхронно обернулись на обладателя.

— Кто ты? — насторожилась Елена, тут

же закрывая меня.

— Не упокоенная душа и по

совместительству мой бывший, — страдальчески сообщила я, театрально закатывая глаза. — Дэн, это Елена. Елена, это Дэн. Покойся с миром.

— Бывший, которого убила ты, —

поправил он, совершая пару шагов вперед. — Конечно я хочу мести.

Дэн двинулся как пуля. Сначала я

увидела только размытое пятно, потом уже его лицо, и в следующий миг его ладонь сжала моё плечо так, будто сталь схватила плоть. Я едва успела инстинктивно вцепиться в его руку, но скорость лишила меня опоры: земля ускользнула из-под ног, мир взмыл вверх, и мы уже не стояли у вечеринки, а мчались в сторону тёмного силуэта — старого склада, который давно не использовался для каких-либо праздников.

Его хватка у горла была ледяной и

болезненной: пальцы впивались, лишая вдоха. Дэн швырнул меня через порог, и я ударилась о грубую панель двери, отдавив воздух в лёгких. Запах плесени, ржавчины и старой бумаги наполнил ноздри. Внутри было темно, но не совсем — лунный свет прорывался сквозь щели, расчерчивая пыльные лучи по полу и пустым ящикам.

Он не дал мне прийти в себя. Дэн

развернулся, глаза его сверкали ненавистью.

— Ты убила меня, — прошипел он

близко так, что дыхание обжигало кожу. — И мне нужно, чтобы ты почувствовала то же самое.

Он шагнул ко мне, и я ощущала

каждое его движение, каждую синеву на жилах. Ладони Дэна были сильными, но теперь не просто когтями — в них читалась решимость, которую не остановит даже смерть. Он схватил меня за волосы и резко поднял так, что затылок ударился о колено. Я захлебнулась криком, но гортань сдавило.

Старый склад скрипел под нашими

шагами, где-то в глубине что-то звякнуло, словно послышался отголосок прошлых жизней. Он толкнул меня к груде деревянных ящиков, и я опёрлась спиной о них. Шершавое дерево, пыль, запах времени. Его лицо было совсем рядом, и я могла различить каждую прожилку на его шее, каждую складку ненависти.

— Ты думала, что всё так просто

закончится? — процедил Дэн, прижимая ладонь ко мне сильнее. — Ты думала, что можно взять и уйти?

Его голос хрипел от какого-то своего,

древнего огня. Он отпустил меня на секунду, будто проверяя, не сломалась ли я окончательно. Я пыталась дышать через боль, пытаясь собрать мысли в крошечные осколки здравомыслия. Голова кружилась, зрение плясало.

Он поднял кулак. Удар был медленным

и целенаправленным — не просто силой, а актом возмездия. Но кулак не летел: вместо этого он провёл пальцами по шее, оставляя едва заметные следы — предупреждение, знак владения. В его глазах вспыхивала старая обида, исповедь, которую он взывал моими губами прочитать.

— Ты будешь помнить каждого, кого

предала, — сказал он мягко, и в этом «мягко» было больше ужаса, чем в его криках. Он приблизился ещё ближе, дыхание, горячее, как угли, и я почувствовала, как под его прикосновением кожа на шее побелела. Он был тверд, как броня. Каждый мой рывок только подчеркивал бесполезность попытки.

Дэн наклонился и прошептал в самом

уху:

— Я не уйду, пока не вырву из тебя

всё, что ты унесла у меня.

Его ладонь сжала мои волосы, и мир

сузился до щекотки паники в висках, скрипучего звука старого склада и шумной пульсации крови в ушах. Я понимала, что от этого момента всё пойдёт по его сценарию — жестко, без сожаления, с одной целью: причинить боль. Но не хотела этого признавать.

Я крутанулась, собрав все силы в шее,

и резко врезала лбом ему под подбородок. Кожа стукнулась о кость, и Дэн съёжился от неожиданности. Он отшатнулся назад, отпуская волосы, через которые ещё секунду назад держал меня как трофей. Его лицо исказилось, и на мгновение в глазах мелькнуло удивление: я использовала этот подарок секунд.

Рука сама потянулась в карман плаща

за холодным металлом. Граната с вербеной была маленькая и увесистая — арсенал отца, который я хранила «на всякий случай». Пальцы быстрым, сдержанным движением сняли чеку, я шагнула вперёд, и затем бросок.

Граната взорвала тишину склада

тихим, приглушённым хлопком и вспышкой белого дыма, вонючего и остро-растительного запаха — как смесь горелого травяного букета. В тот же миг воздух стал едким, и Дэн закашлялся, его хватка ослабла: вербена режущим облаком прошла по его носу и глазам, заставляя его морщиться и пятиться.

Я не думала — я действовала. Рванула

к выходу, ноги подкашивались от адреналина, дыхание колотилось. Старая дверь скрипнула и хлынул холодный ночной воздух, он был как спасительный нож в груди. Я выпрыгнула наружу, и только слышала, как за моей спиной Дэн шаркал, ругался, плевался дымом и пытался восстановить контроль.

Я бежала в темноту, пока склад не

остался позади в виде рваной тени и запаха горелой травы висел у меня в волосах. Только тогда, между быстрого дыхания и стука сердца, до меня дошло, что я снова жива. И снова должна думать наперёд.

Не сразу заметила, как по лбу стекают

капельки крови. Но у меня удалось вернуться на отправную точку. И к слову… от вечеринки осталось ни-че-го.

Школьники разошлись, костер потух,

никаких машин поблизости нет. Куда все пропали? Даже призраки будто исчезли. Хотя я подразумевала, что Дэн сейчас гонится за мной. Почувствовав чье то присутствие, я машинально обернулась назад. Передо мной стоял взрослый мужчина, с голубыми глазами, пронзающим взглядом и светлыми волосами, напоминающий кого-то… Он напоминал мне Клауса.

Папа первородный? Мать твою!

— Элиана Зальцман, — произнес он

ровно, будто имя само по себе было диагнозом. Голос бархатный, вкрадчивый, но с металлическими нотами власти. — Мне рассказывали о вас.

Я отступила на шаг, чувствуя, как

пятки задевают гравий.

— Если ты тот, кто я думаю, то можешь

сразу вычеркнуть из головы фразу «приятно познакомиться».

— Очаровательное чувство юмора. От

Клауса унаследовано, видимо? — он усмехнулся, чуть склонив голову.

— От Аларика, — буркнула я. — И ещё

немного от матери, которая, как оказалось, способна вылезти из загробного мира и устроить мне психический коллапс. Так что, если ты не хочешь пополнить этот список, то держись подальше.

Мужчина не шелохнулся. Только глаза

чуть сузились:

— Храбрость редкий дар для человека.

Но ты понятия не имеешь, возле кого сейчас стоишь и пытаешься угрожать.

— Майкл Майклсон. Первородный

вампир, питающийся обычными вампирами. И самый главный кошмар Клауса, — я скрестила руки, пытаясь скрыть дрожь.

Майкл засмеялся. Не по настоящему,

он скорее… проверял меня.

— Меня оповестили о том, что ты

крайне необычная личность, — выдал Майкл, оглядываясь по сторонам. — Будь добра, передай сообщение Клаусу: папа в городе. Игра в кошки-мышки началась.

В этот же миг Майкл исчез, оставляя

после себя лишь неприятный осадок, сопровождаемый страхом и тревогой.

— Полагаю, ты уже познакомилась с

папой первородным, — прозвучал лениво-насмешливый голос у уха.

— Где вы его откопали? И почему я

должна доставлять сообщение? — возмутилась я, оборачиваясь к Деймону.

— Мы с Кэтрин предупреждали Клауса.

Он подумал, что мы блефуем. Перешли на необходимые меры, — признался Деймон, вскинув брови. — Елена просила меня найти тебя и спасти. Обожаю твою самостоятельность.

— Да, как всегда, я сама себя завожу в

неприятности, а потом героически выкарабкиваюсь, — усмехнулась я, вытирая кровь рукавом и при этом чувствуя, как руки слегка дрожат. — Спасибо, конечно, но могла бы и без твоего кавалерства обойтись.

— Уверена? — Деймон прищурился,

скользнув взглядом по мне сверху вниз. — Потому что выглядишь так, будто только что выбралась из мясорубки.

— Очень остроумно, — проворчала я,

поправляя волосы и делая вид, что стою твёрдо на ногах, хотя земля под ними, казалось, слегка плыла.

— Пошли, я отвезу тебя домой,

героическая хронистка, — он поднял меня на руки и я от усталости легла ему на плечо.

***

Я помню только, как лёгкий холод

сжал мне грудь — будто кто-то выключил свет и включил другое время, другую меня. Сны обычно текут мутно, в картинках и запахах, но это было не сон, а кино, где я и актриса, и зритель, и камера, и реквизит. Я смотрела изнутри, но не управляла.

Комната, в которой я стояла, была

знакомой: тусклый коридор дома, дверь в спальню приоткрыта, из неё доносился приглушённый храп Елены. Всё было так обыденно, что ужас только распустил корни и начал тянуть вглубь. Моё тело стояло рядом с кроватью, а руки, мои руки, двигались сами по себе. Я видела их, как чужие: запястья дрожали, пальцы сжимались. Кожа казалась чужой тонкой бумагой, вены были похожи на провода под напряжением.

«Почему ты?» — промелькнуло где-то

в голове, но голос был не мой: тот, кто говорил, улыбался холодно. Я попыталась сопротивляться, вдохнуть, и почувствовала вкус железа, хотя ещё ничего не случилось. Мои руки подошли к тёмной тени Елены на кровати, и я почувствовала, как чужое спокойствие, ровное и материнское, смешивается с моей собственной усталостью. Руки обвили её, пальцы не слышали моей воли, они действовали, и каждое движение заставляло меня смотреть с растущим отчаянием.

Я видела, как ладони находят шею,

как пальцы сжимаются, но это было не просто давление, это ритуал, рассчитанное, холодное действие. В руке, которой я ничего не хотела держать, оказалась лента ткани, узел завязался с ужасной, бесстрастной аккуратностью. Её глаза, полузакрывшиеся во сне, резко раскрылись от шока, и в этот момент мир будто замер. Я слышала только собственный, чужой хрип, и всё тело наполнялось голосом, который будто шептал мне на ухо: «Так надо. Это нужно. Это шаг.»

Мне хотелось кричать, но голос

уплывал, как пар в холодном воздухе. Я смотрела, и мои губы не проронили ни звука. Мои пальцы сжимались, лента туже, лента крепче: всё происходило с механической точностью. На коже Елены расплывался багровый отпечаток — сначала крошечный, затем растущий, и в его центре — стеклянное молчание. Я видела, как из глаз Елены уходит свет, и это было похоже на выключение лампы в пустой комнате.

Я жглась изнутри. Я знала, как это

должно чувствоваться, но не чувствовала боли, только холод и ужас наблюдения. Сердце во мне не билось кричащо, оно будто бы изучало механизмы чужой мягкой смерти и записывало их. Я пыталась отдернуть руки, дергнуть мышцы, но тело слушалось ту прозрачно-внятную команду, которая жила не во мне.

Когда всё кончилось, я отшатнулась.

Её дыхание угасло. Тишина вокруг стала настолько тяжёлой, что я подумала, если сейчас раздастся звук, то он разорвет всё. И тогда, едва на расстоянии вытянутой руки, я увидела его: высокий, бледный, с губами, сложенными в непроницаемую линию. Он стоял в дверном проёме, его силуэт был знаком — это был Стефан, но глаза… глаза были не его. Они смотрели без души, холодно и изучающе, как будто читали меня по страницам.

Он не сказал ни слова. Не шелохнулся.

Только стоял и смотрел так, будто хотел убедиться, что я увидела. Его взгляд не нёс угрозы в обычном смысле, он был объявлением. Нечто, что не требует обсуждения. Я хотела спросить «почему», «что с тобой», «что это значит», но язык прилип к небу рта.

Вдруг мир вокруг меня начал

расплываться, полосы света и тени смазались, как акварель под дождём. Лицо Стефана и кровать Елены стали распадаться на точки, точки — в шум, шум — в пустоту. Я ощутила, как меня тянут назад, как тяжесть возвращается в мышцы, как реальность медленно вкручивает меня обратно в себя. Но была в этом какой-то холодный прощальный знак: тот, кто стоял в дверях, смотрел на меня не со злостью, а с абсолютным знанием. Его молчание было обещанием. Или приговором.

Я проснулась оттого, что горло

сжалось, а мир показался слишком ярким. Свет лампы над кроватью резал глаза, пульс гудел в висках. Руки подёрнулись липким потом, я инстинктивно отдернула их и увидела отпечаток на запястье. Это была не просто царапина, а тёмная, свежая буква S, как клеймо, вросшая в кожу, кровь ещё немного блестела по краю. Рука дрожала. Я попыталась встать, но мир ещё катился, как лодка на волнах.

S — ровная, чёткая, как будто

выжженная. Я провела пальцем по букве и почувствовала тепло, странную пульсацию, как будто в этом знаке билась чужая мысль. Холод пробежал по позвоночнику, не от осознания того, что произошло, а от знания того, что часть меня теперь носит печать. Печать, от которой никуда не деться.

Оставшуюся ночь я не спала. Не могла

сомкнуть глаза. Я боялась, что засну и увижу ещё один кошмар.

Поэтому я спустилась в подвал и молча

глядела на два гроба, размышляя, стоит ли будить Кола. Но лучше сначала расспросить Элайджу, чтобы мне не оторвали глотку при первой же встрече.

Я аккуратно вынула клинок из его

груди, через миг прорезав руку этим же клинком и капнула пару капель ему на лицо. С каждой секундой лицо благородного вампира обретало естественный вид. Вены исчезали, серость уходила и его глаза медленно раскрывались.

Однако, стоило ему проснуться и

распахнуть глаза, он тут же исчез из гроба. Исчез в сторону первого этажа, так как не был приглашен в мой подвал. Я с грохотом закрыла гроб, положила туда клинок и быстро поднялась на первый этаж по лестнице.

— Элайджа! — крикнула я, вылетая из

подвала так, будто за мной гнался сам Клаус с утренним кофе.

Он стоял посреди гостиной — идеально

собранный, будто не только лежал в гробу пару недель, но и специально репетировал эффектное появление. Рубашка чистая, взгляд холодный, осанка как у монарха. Я только фыркнула.

— Элиана, — возгласил он с ледяным

спокойствием. — У тебя, я надеюсь, очень веская причина снова меня будить.

— Снова? — прищурилась я. — А, ты

про тот случай в подвале Сальваторе? Это было один раз. И, между прочим, по необходимости!

— И сейчас тоже по необходимости? —

уточнил он, делая шаг вперёд. — Или ты просто испытываешь патологическую тягу нарушать мой покой?

— Майкл, — выпалила я, не обращая

внимания на его тон. — Он в городе.

Элайджа моментально замер, словно

воздух вокруг стал тяжелее.

— Майкл, — повторил он медленно. —

Уверена?

— Если только у меня не начались

галлюцинации с эффектами фильмов ужаса, то да, уверена.

Он склонил голову, изучая меня с тем

самым выражением, где 90% беспокойства и 10% тихого «я же говорил».

— И твое первое решение было…

разбудить меня?

— Ну извини, но твой брат слишком

занят самообожанием, а ты хотя бы вменяемый, — парировала я, скрестив руки. — Да и вообще, я думала, ты будешь рад видеть знакомое лицо.

— Я бы хотел поспать ещё пару

недель, раз наш отец здесь, — сухо ответил Элайджа.

— Да ладно, — я закатила глаза, — я

даже руку порезала, чтобы тебя вернуть к жизни. Немного драматизма ещё никому не вредило.

— За исключением тех, кто, возможно,

попадёт под твою «самоотверженность», — подметил он.

— Ты, как всегда, очарователен,

Элайджа, — хмыкнула я.

— И ты, как всегда, невыносима, — он

приблизился, глядя прямо в глаза.

Мы замолчали. Несколько секунд —

тишина, только скрип половиц. Потом я вздохнула:

— Так что… Майкл. Что будем делать?

— Для начала убедимся, что ты не

«пробудила» его тоже, — бросил он с оттенком усталой иронии. — Судя по твоей репутации, это вполне в твоих силах.

— Очень смешно, — пробурчала я,

проходя мимо. — Один раз кого-то случайно вытащишь из векового сна — и всё, клеймо «будильника для древних».

— Не один, — мягко поправил он. —

Уже два.

— Ладно, давай считать, что я просто

специалист по нежелательным пробуждениям, — я закатила глаза так, что почти увидела собственный мозг. — Между прочим, его разбудила твоя бывшая!

— О, вот уж кого я менее всего хотел

видеть в роли некроманта, — Элайджа нахмурился, обводя взглядом комнату, словно надеялся, что это всё дурной сон. — Хотя… теперь многое становится понятным.

— Рад, что мои ночные подвиги по

вскрытию гробов тебя вдохновили, — я театрально склонила голову. — Но если ты сейчас скажешь, что я зря тебя подняла, я просто напомню кто здесь единственный, кто не собирается меня убить.

— Это пока, — сдержанно отозвался

он, но уголки губ дрогнули. — Учитывая, что ты снова вмешалась в дела моей семьи, я не уверен, что стоит благодарить тебя… или сразу читать надгробную речь.

— Прелестно, — протянула я, проходя

мимо Элайджи и наливая себе кофе. — Слушай, я понимаю, пробуждение без завтрака — вещь раздражающая. Но…

Дверь распахнулась с таким грохотом,

будто в дом въехал танк. Я едва не расплескала кофе, а Элайджа чуть не отшатнулся, даже он, похоже, не ожидал утреннего вторжения.

— Где они?! — проревел Клаус,

появляясь в дверях. Волосы растрёпаны, взгляд убийственный, в руке пустая бутылка виски, очевидно, утратившая смысл жизни.

— Доброе утро тебе тоже, —

невозмутимо поприветствовала я, облокачиваясь на кухонный стол. — Можно конкретнее, «они» это кто?

— Эстер. Финн. И, чёрт побери,

Ребекка! — Клаус шагнул ближе. — Гробы исчезли. Все трое.

Я моргнула, поставив кружку на стол.

— Подожди. Как исчезли? Они же были

у тебя!

— Были, — прорычал он. — До

сегодняшнего утра. — Ну, хоть один хороший повод, что не я виновата, — пробормотала я, скорее себе.

— Это случайно не ты ли решила его

разбудить? — Клаус сузил взгляд, подозрительно косясь на Элайджу.

Элайджа хмуро сложил руки за спиной,

явно не желая участвовать в перепалке:

— Неужели ты обвиняешь меня, брат?

— Я обвиняю всех, кто дышит, —

отрезал Клаус. — И особенно тех, кто хранит гробы в подвалах!

Я поперхнулась кофе.

— О, ты об этом…

— Значит, всё-таки есть гробы! —

торжественно заявил Клаус.

— Один, — призналась я. — Точнее,

два. Элайджа, которого ты, между прочим, должен был поблагодарить, и Кол, который… ну, пока ещё не в курсе, что проснётся в подвале охотницы на вампиров.

— Что?! — рявкнул Клаус, раскинув

руки. — Ты держишь Кола в своём подвале?!

— Он спит! — оправдалась я. — И

никому не мешает! Очень тихий сосед, если не считать саркофага.

Элайджа тихо хмыкнул, стараясь не

рассмеяться, и опустил взгляд.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Моя

мать и Финн пропали, Ребекка не выходит на связь, а младший брат мирно спит под домом моей… хронистки, — Клаус выглядел так, будто обдумывает массовое убийство.

— Не драматизируй, — отметила я. —

Ты звучишь, как жертва плохого ситкома.

— Где остальные гробы, Элли? —

холодно спросил он.

— Я без понятия, — честно ответила я.

— Я не видела их с тех пор, как мы приехали в Мистик Фоллс. Если кто-то и вытащил их, то точно не я.

— Вы хоть понимаете, что это значит?

— вмешался Элайджа, поправляя свой и без того безупречный пиджак. — И есть ли у вас какие-либо предположения?

— Да, — кивнула я. — Один тащится от

двойников Петровых, второй тащится от блондинок.

— Как-то двусмысленно… — уловил

Элайджа, глянув куда то в сторону.

Повисла мертвая тишина. Но до меня

дошло, насколько это двусмысленно и я прыснула от смеха. После меня засмеялся Элайджа и даже Клаус перестав хмуриться, улыбнулся и искренне рассмеялся.

— Это не про вас. А про Сальваторе! —

предупредила я, на всякий.

— Ты вообще-то тоже блондинка… —

напомнил мне Элайджа, хотя я всегда считала себя русой.

— Я русая! — возразила я, пытаясь

скрыть улыбку из-за всей ситуации.

— Она русая! — повторил Клаус,

показывая на меня указательным пальцем.

Элайджа посмотрел вниз, скрывая

улыбку — ту самую, что всегда появлялась у него, когда он пытался сохранить вид безупречного хладнокровия. Я поймала этот мимолётный жест и, к собственному удивлению, впервые за ночь почувствовала, как где-то внутри стихает тревога.

В этот момент я почему-то забыла о

своих проблемах. О том, что не спала нормально, о кровавом знаке на запястье, который всё ещё пульсировал под тканью пижамы, и даже о том, что в подвале моего дома спит один из самых непредсказуемых вампиров в истории.

Я почувствовала странное спокойствие

и умиротворение рядом с ними, с этими двоими, от которых любой здравомыслящий человек держался бы на расстоянии. Даже если Клаус стоял в дверях, сверкая глазами и явно готовый разорвать всех на куски, само присутствие Элайджи будто гасило этот хаос.

Я забыла о своём кошмаре, о крови, о

крике Елены, о взгляде Сайласа — и просто позволила себе на мгновение выдохнуть. Может, это и было безумием, но рядом с Клаусом даже безумие казалось… упорядоченным.

— Кстати, — добавила я, отпивая кофе

и возвращаясь в реальность. — Твоего папочку я тоже видела.

— Что? — Клаус моргнул. — Майкла?

— Ага. Появился ночью, мило

поболтали. Передал тебе сообщение — «игра в кошки-мышки началась».

Клаус замолчал с приоткрытым ртом.

Даже Элайджа медленно поднял брови.

— Великолепно, — наконец выдал

Клаус, закатывая глаза. — Я не поверил Кэтрин и Деймону, двум самым большим обманщикам среди вампиров. Их блеф оказался настоящим, и мой любимый отец снова придет за мной. А ты пьешь кофе.

— Ну, — я пожала плечами, — у

каждого свой способ справляться со стрессом.

— Завари и мне, — пробурчал он,

проходя мимо.

— Конечно, — я издала смешок. —

Присаживайтесь, будем завтракать.

***

Едят ли первородные вампиры блины?

Хотя, кого это волнует? Пусть не жалуются.

Я откинула волосы в хвост и принялась

за дело. На плите зашипело масло, в воздухе повис запах ванили и жареного теста. Клаус стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на меня так, будто пытался понять, в своём ли я уме. Элайджа, конечно, выглядел сдержанно — как всегда, но даже он не удержался от слегка приподнятой брови.

— Ты серьёзно собралась готовить? —

первым нарушил молчание Клаус.

— А что? Вы же не только кровью

питаетесь, верно? — я равнодушно перевернула блин. — Впрочем, если кто-то хочет стаканчик АВ-положительной, можете поискать в холодильнике.

Элайджа чуть кашлянул, пытаясь

скрыть смешок:

— Элли, боюсь, мы не часто

завтракаем… подобным образом.

— Ну, значит, пора начать, —

парировала я и поставила на стол тарелку с первыми блинами. — Домашние, между прочим. Без вербены, если что.

Клаус медленно подошёл к столу,

изогнув бровь, словно я собиралась его отравить, и ткнул блин вилкой.

— Если это попытка нас убить, должен

признать, то… весьма оригинально. — с подозрением бросил Клаус.

— Убить? Нет. Но если ты скажешь

хоть одно грубое слово, я сожгу твою одежду, — я улыбнулась самым невинным образом.

Элайджа едва слышно усмехнулся,

бережно взял тарелку и, будто участвуя в каком-то древнем ритуале, отломил кусочек блина.

— Признаюсь, вкус… удивительно

приятный, — выговорил Элайджа, с удовольствием проникаясь в трапезу.

— Видишь, — я кивнула на него

лопаткой, — вот почему он мой любимчик среди Майклсонов.

Клаус фыркнул, откинулся на спинку

стула и всё же попробовал.

— Хм. Пожалуй, не худший вариант…

для смертной кухни.

— Отлично, — я хлопнула в ладоши. —

Тогда завтра я делаю омлет.

Повисло короткое молчание. Они оба

переглянулись — вечные, опасные, древние, и я вдруг осознала, что, кажется, впервые в жизни кормлю первородных вампиров блинами на рассвете. И, что самое странное, меня это почему-то абсолютно не смущает. Это последствия второй личности или… я реально привыкаю к ним?

— Впрочем, давайте кое-что обсудим.

Мне, как и вам, не нравится, что Майкл в городе. Поэтому, у меня есть гениальный план, — начала я, грандиозно откладывая блинчики в сторону. — Знаете организацию Августин?

— Слышал пару раз, но никогда не

придавал ей значения. Что это? — зазвучал Элайджа, поедая блинчики.

— Это особая организация, — я

кивнула, отхлёбывая кофе. — У них в подвалах сидят десятки вампиров, над которыми команда Августин ставит эксперименты. Они ломают им психику, морят голодом, заставляют питаться другими вампирами. Если этих несчастных выпустить, то получится идеальное оружие против любого врага. Даже против Майкла.

Клаус нахмурился:

— Ты предлагаешь… использовать их?

— Нет, — я спокойно поставила

кружку. — Я предлагаю убедить их, что Майкл тот, кто их создал и мучил. Пустить слух, немного магии внушения — и voilà, Майкл получает орду безумных, вечно голодных вампиров, мечтающих оторвать ему голову.

— Очаровательно. Похоже, у дочери

Аларика Зальцмана действительно его гены, — Клаус сдержанно рассмеялся.

— Спасибо, — отозвалась я с самым

фальшивым выражением благодарности, какое смогла изобразить. — Всегда приятно слышать, что я в кого-то пошла.

Элайджа отложил вилку, посмотрел на

меня пристально:

— И как ты планируешь добраться до

лаборатории Августина? Это, наверно, не просто подвал, Элли.

— Очень просто, — ухмыльнулась я. —

Вы думаете, у меня не найдется папки под именем Августин? Главное — освободить Энзо!

— Он ненавидит Августинов? —

предположил Клаус, крутя в руках вилку.

— Бинго. Если мы освободим его, он

убедит остальных, что Майкл — создатель Августин. Они не станут разбираться в деталях. Им нужен враг и мы им его дадим.

— А если эти твари разорвут всех

подряд? — поинтересовался Элайджа.

Я пожала плечами:

— Ну, тогда Майкл всё равно не

выиграет. Побочный эффект, так сказать.

— Какая прелесть. Маленькая

Зальцман собирается стравить чудовищ друг с другом, — на этот раз Клаус рассмеялся чуть громче.

— А что вы хотели? — выронила я с

невинной улыбкой и хлопая ресницами. — Я выросла среди охотников, а теперь завтракаю с первородными. Немного безумия уже часть образа.

Элайджа тепло улыбнулся, а

Клаус протянул руку за последним блинчиком:

— Знаешь, Элли, если твой отец

узнает, что его дочь строит союз с дьяволом, он, пожалуй, умрёт от инсульта.

— Отлично, — протянула я, наливая

себе ещё кофе. — Значит, у нас будет лишний гроб для Майкла. Так что, согласны?

— Почему бы и нет. Уверяю, у нас

получится интересное шоу, — Клаус улыбнулся в предвкушении, и блеск сверкнул в его глазах.

— Я даже не стану вас отговаривать…

— томно выдохнул Элайджа, протирая рот салфеткой. Он даже рот вытирает с искусством и благородством…

— В таком случае, отправляемся в

путь! Нам нужно доехать до Уитмора. Дальше разберемся, — провозгласила я с особым энтузиазмом и встала со стола.

У меня больше не возникали чувства

опасности рядом с ними. Наоборот, я искренне хотела поработать с ними и действительно избавиться от настоящей угрозы. Я полагаю, что Майкл ну никак не будет на стороне Сальваторе. Все равно будет да какой-нибудь подвох. И я не хочу чтобы пострадали мои близкие. А именно Елена и мой отец. Даже если они возненавидели меня или разочаровались во мне, даже если у меня проблемы с раздвоением личности — защитить их от Майкла было моим настоящим желанием. Настоящая я не горела желанием пользоваться Майклсонами, настраивать всех против друг-друга и изучать их криминальную психологию. Настоящая Элли хочет защитить своих родных.

***

Элайджа остался в городе, чтобы

отвлечь Сальваторе и Майкла, заменив Клауса. Мне звонила Елена, звонил папа, звонил даже Стефан. Но я всех игнорировала ещё с ночи.

— Как же жестко ты игнорируешь

звонки, — заговорил Клаус, не отвлекаясь от дороги. — Неужто у тебя только два сохраненных номера? Ты даже не пыталась найти мой?

— Конечно. А ты чего хотел? — я

приподняла одну бровь, расстегивая ремень сразу же после того, как мы покинули границы Мистик Фоллс.

— А как же все твои информаторы-

дьяволы? — уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.

— У хронистов есть свои секреты, — я

улыбнулась, опустив уголки губ вниз.

— Я не встречал такого хрониста, у

которого скелеты в шкафу настолько зловещие… — открыто заявил Клаус, переводя взгляд на меня. — Серьезно, какой человек станет убивать своего же бывшего?

— Я, кстати, почти пожалела. Он

вернулся в качестве призрака и отомстил мне. Вчера, — рассказала я, глядя на деревья.

Клаус моментально нахмурил брови, и

произнес в замешательстве:

— Отомстил?

— Он пытался убить меня, —

будничным тоном изъяснила я, словно это была обычная суббота. — Я спасла себя сама.

— Ребекка передала мне, что ты

уехала домой после того как нам начали блефовать о возвращении моего отца, — поделился Клаус, вновь возвращаясь к дороге.

— Ребекка? Мы с ней почти не

виделись. Да и как видишь, домой я не уехала. Дэн похитил меня и планировал убить, — я заподозрила неладное, вспоминая события прошлой ночи. — Потом Деймон отвез меня домой.

— Сестрица соврала мне… — осознал

Клаус и мы оба моментально взглянули друг на друга. — Она не с нами.

— Она не с нами, — мы одновременно

выговорили окончательный приговор и я неосознанно погрузилась в свои мысли.

Если с ними более сложный игрок

Ребекка, тогда все затрудняется. Стоило мне подумать о плане, как в голове что-то щелкнуло.

Приветик.

Опять ты…

Я раскрыла глаза, оглядывая всех и

вся. Почему то возле меня сидел первородный гибрид, мы ехали в одной машине и направлялись явно не в романтическое путешествие. Хм. Маршрут похож на Уитмор. Неужели эта первая Элли не такая уж и бесполезная?

— Элли, ты тут? — Клаус щелкнул

перед моим лицом пару раз, «вытягивая» меня из временного транса.

— Да. На чем мы остановились? —

наконец это тело в моем репертуаре.

— Ребекка не на нашей стороне. Но

ненадолго. Я быстро воссоединю её с любимым гробом на пару веков, — без утайки объявил Клаус, зловеще улыбаясь.

— У тебя весьма занятное хобби, —

отметила я, но почему то не могла свободно управлять этим телом. Что не так?

Глаза автоматически закрылись. И я

вновь вернулась в себя. Какого черта происходит? Почему смена личностей происходит в таком быстром темпе? Хотя я долбила вторую личность у себя в голове и до этого дня… В любом случае, важно защищать свое сознание от альтернативной Элли. Пусть катится к черту.

— А у тебя какие хобби, помимо

хроники и охотничества? — прервал меня Клаус, когда я мысленно проклинала альтер-Элли.

Этот вопрос заставил меня задуматься.

То, чем я жила была лишь хроника и моментами охотничество. И я не жалуюсь. Моя жизнь сложилась самым лучшим способом, когда я открыла для себя этот путь.

— Никакие. В детстве я очень любила

собирать пазлы, — вспомнила я, окунаясь в мимолетное детство.

Мы жили с папой в небольшом домике

на окраине Чикаго. Он учил меня охотиться с восьми лет. В одиннадцать лет я узнала о существовании сверхъестественного и мне правда было интересно. Я всегда совала свой нос в его дела. Но папа никогда не рассказывал мне про подробности. Даже если с детства прививал мне любовь к вербене. Когда я спрашивала, вернется ли мама, он лишь отвечал, что тоже хотел бы этого.

Я не почувствовала отсутствие матери

благодаря папе. Он провожал меня в школу, забирал с неё и хвалил каждый день, просто за то что я пошла туда.

«Каждый шаг это лучше чем ничего. С

каждым шагом ты лучше чем вчера» — я запомнила эту его фразу на всю жизнь. После школы мы охотились в лесу, он научил меня драться и защищаться. А ещё мы часто бегали в лесу на скорость и выносливость. Я ненавидела это и не понимала, но сейчас благодарю своего отца за это. Пазлы я перестала собирать после того, как занялась хроникой. Хотя я раньше отдала бы душу за них. У меня была целая коллекция пазлов, которой я очень дорожила.

— Почему перестала? —

заинтересовался Клаус, останавливаясь на заправке.

— В шестнадцать лет я много чем

перестала заниматься, — добавила я, выходя из машины.

Мы почти доехали до Уитмора,

осталось немного. Но конечно я заранее предупредила Клауса, что я человек и у меня есть потребности. Он посмеялся и сказал, что запомнил это и в первый раз.

На заправке Клаус купил, ну или

вежливо «попросил» продавца дать мне сэндвич, газировку и шоколадку. Поэтому сейчас, когда мы вновь вернулись к дороге, я сидела с набитым ртом и наслаждалась едой.

— Ты в курсе что шоколад и газировка

это вредно? — наигранно отчитал Клаус.

— А кровь типа полезная? — съязвила

я в ответ и продолжила запивать сэндвич газировкой.

***

— Откуда ты так много знаешь об

Августине? — спросил Клаус, бросив на меня короткий взгляд, когда мы припарковались возле колледжа Уитмора.

Солнце лениво поднималось из-за

деревьев, отбрасывая длинные тени на старинные корпуса, а я уже чувствовала, что день обещает быть… насыщенным.

Я усмехнулась, не спеша выходить из

машины:

— Однажды мне предлагали у них

работу.

— Прости? — Клаус вскинул бровь, как

будто не был уверен, что расслышал правильно.

— Всё просто. Они тогда

представились как медицинский исследовательский центр. «Особые образцы крови, генетические отклонения», — процитировала я с иронией. — Я, дурочка, чуть не согласилась.

— И? — протянул он с любопытством.

— Потом поняла, что «образцы крови»

это вампиры. Сказала им «нет», а они, видимо, решили, что проще стереть мне память, чем отпустить. Два дня в подвале, внушение, свет, и я «забыла». Только вот… — я хмыкнула и показала на карман. — Я всегда ношу с собой пару листков вербены. Просто подыграла.

Клаус коротко рассмеялся, хотя в его

взгляде промелькнуло уважение:

— Должен признать, ты весьма

находчивая для смертной.

— Спасибо, я тренируюсь, — ответила

я и, захлопнув дверцу, добавила: — Ну что, плана нет, так что действуем по твоей любимой тактике — «сломай дверь и разберись потом»?

— Ах, наконец-то кто-то понимает мою

философию, — довольно улыбнулся Клаус и направился к главному входу.

Внутри здание было пугающе тихим.

Тусклые лампы под потолком мерцали, как будто электричество не выдерживало давления времени. Воздух пах металлом, пылью и чем-то… странно знакомым — смесью вербены, крови и антисептика.

— Прекрасно, — едва слышно

пробормотала я. — Прямо рай для социопатов.

— Твоя ирония очаровательна, —

бросил Клаус и тут же насторожился, когда впереди послышались шаги.

Из-за угла вышли двое мужчин в

белых халатах, и, едва они увидели Клауса, их лица побледнели. Один потянулся к рации.

— О, Не стоит, — лениво произнёс

Клаус, и в следующую секунду его рука пронзила грудь мужчины. Второго он отбросил в стену, не дав даже вскрикнуть.

Я только шумно вздохнула:

— Тонкость — явно не твоя сильная

сторона.

— Меня не нанимали быть незаметным,

— обронил он, стряхивая кровь с пальцев.

Мы дошли до массивной

металлической двери с табличкой «Restricted Area». Замок мигнул красным.

Я наклонилась к панели, но тут Клаус

толкнул меня плечом в сторону.

— Позволь профессионалу, — гордо

заявил Клаус и выбил дверь одним ударом.

Запах ударил сразу. Тяжелый,

пропитанный железом и старой смертью. Мы спустились по бетонным ступеням вниз, где тьма была гуще воздуха.

Подвал оказался длинным коридором,

заставленным клетками. В каждой — кто-то. Люди. Нет, не люди.

Вампиры.

Кто-то бессильно лежал на полу, кто-

то смотрел в пустоту, кто-то дышал с хрипом.

— Полагаю, это и есть твои «опытные

образцы», — оценил Клаус холодно.

Я кивнула, не в силах отвести взгляд.

— Да. И один из них… — я шагнула

ближе к клетке, где слабый голос шептал моё имя.

— Элли?..

— Энзо, — облегченно выдохнула я. —

Слава богу, ты всё ещё жив.

— Жив это еще громко сказано, —

слабо ухмыльнулся Энзо, вытирая уголки губ от крови.

— Сейчас исправим, — я потянулась к

замку, осматривая механизм. — Клаус, я верю в твои гибридные способности.

Он молча подошел и одним взмахом

сломал замок, позволяя дверце открыться. Энзо попробовал подняться, но пошатнулся и я рванула к нему.

Мы не были друзьями. У нас был

короткий диалог, когда меня приглашали на «экскурсию», где Энзо рассказал мне о своих мечтах. Он всего лишь хотел выбраться из этой клетки. Хотел жить на свободе. Не знаю почему, но мне было приятно выслушать его. Он был вежлив и очень добр ко мне, несмотря на условия их жизни. Честное слово, я бы на его месте просто отключила бы человечность. В прошлом году я так и обещала себе, что когда-нибудь вернусь за ним.

— Осторожно, не скушай меня, —

сразу пояснила я, придерживая Энзо. — Кто из здешних полноценный вампир-Августин?

— Все, кто сидят в этих клетках, —

уточнил он, глядя на Клауса. —В следующей комнате сидят будущие.

— Пятеро, включая тебя. Неплохо, —

прокомментировал Клаус, считая всех пальцем. — Будь добра, закажи нам грузовик, моя хронистка.

Я кивнула и полезла в телефон, ища в

интернете номера. Однако, стоило мне набрать номер водителя, Энзо резко выхватил телефон из моих рук. Клаус переметнулся в нашу сторону, прижимая Энзо к стене.

— Похоже тебе не стоит доверять, —

голос Клауса прозвучал низко, с хищным рычанием. Его рука сжала Энзо за горло, приподнимая того над полом так, будто он ничего не весил.

— Зачем вам вампиры Августин? —

прохрипел Энзо, выставив руки.

— Спокойно, — я шагнула к ним

ближе, хватая Клауса за плечо. — Мы хотим освободить вас взамен на маленькую услугу киллеров.

— Почему бы не убить его самим? —

процедил Энзо, перестав сопротивляться.

— Хороший вопрос, — задумался

Клаус, хищно ухмыльнувшись. — Ты последуешь за мной.

Он отпустил Энзо. Я видела, как

меняется выражение его глаз: оно стало медовым и опасным одновременно. Когда первородный упоминает «внушение», это звучит почти как обещание. И оно исполняется.

Клаус приблизился к нему, воздух

между ними словно застыл. Он не кричал, не делал театральных жестов — просто прошептал слова, мягкие, но каждое с весом. Я слышала их отчётливо, каждое шипение казалось направленным прямо в мою голову.

— Слушай меня, — приказал он, и

голос его стал глубже. — Ты больше не враг. Ты поможешь. Ты запомнишь это и будешь действовать согласно моему приказу.

Я всегда следила за техникой

внушения — изучала её, записывала нюансы в своих папках. Но смотреть, как первородный это делает без лишней показухи было другое дело. Внушение Клауса — не просто директива, это проникновение: оно касается не памяти, а волевых центров. В глазах Энзо что-то помутнело, сначала неяркая борьба, затем пустота, как гладь озера в штиль. Его челюсть расслабилась, взгляд стал расфокусированным, руки опустились. Он вдохнул глубоко, и когда выдохнул, в нём не осталось сопротивления.

— Следуй за мной, — сказал Клаус не

напрягаясь.

Энзо двинулся, как будто проснулся

после долгого сна. Ни капли злости, ни угрозы. Просто послушание.

— Ты видела? — Клаус повернул

голову ко мне, его голос был спокойным, почти игривым. — Теперь они нам помогут.

Я заметила, как приказы в его речи

становились четче, как он распределял роли. Он не оскорбляет, не унижает — он ставит струны так, что души начинают звучать в унисон с его волей.

Дальше он подходил и к следующим

пленникам. Клаус сделал то же самое: пару слов, лёгкий наклон головы, взгляд, фиксирующийся на слухе. Один за другим они остановились в движении, словно кто-то нажал невидимую кнопку. Их лица побелели, глаза потеряли прежнюю остроту и стали ровными, податливыми.

Я стояла рядом и отмечала детали в

блокноте — по привычке хрониста: как изменяется пульс, микровыражения, тон голоса, интонация при командовании. Внушение действует не на все уровни, память частично остается, но воля подавлена. Они слышат команды как внешние факты, и тело выполняет.

***

Мы привезли целый грузовик в Мистик

Фоллс. Конечно, его оставили на территории моего дома. Клаус переодел своих Августинов и привел их в порядок для предстоящего праздника сегодня. Как мне рассказали, Тайлер, тот самый успешный гибрид и красавчик школы, закатывал вечеринку у себя дома. Шайка Мистик Фоллс заманила Клауса туда, предполагаю, чтобы убить его. Но у нас были не только Августины. Никлаус позаботился и о гибридах, оставив их под присмотром Элайджи.

Элайджа попытался встроить своей

сестренке мозги, но она оказалась очень упертой личностью. Клаус уже готовился вонзить клинок Ребекке на пару веков, но насчет этого нюанса, у братьев возник спор.

— Каждый раз когда ты усыпляешь ее,

она ненавидит тебя ещё больше! — заявил Элайджа, стоя перед Клаусом.

Клаус же сидел на моем диване и

продумывал план с использованием гибридов и Августин.

— Но она не послушала тебя!

Единственное, что её остановит это клинок, — не унимался он. — Поверь, я не усыплю её надолго. Она не позволит.

Клаус пальцем указал на

спускающуюся меня, с блокнотом в руках и с растрепанными волосами. Я также продумывала несколько планов заранее, с учетом обезопасить Елену и не позволить папе приблизиться к вечеринке. И да, в своих научных интересах я поставила условие перед Клаусом: усыпить Ребекку и разбудить её сразу же после вечеринки. Я объяснила это тем, что позже это обернется против него.

— В таком случае… ладно, —

согласился Элайджа, усаживаясь на диван.

— Я внушил тем вампирам, чтобы они

слушались и тебя, Элли, — проинформировал Клаус с огоньком в глазах и я невольно улыбнулась.

— Правда? — я завизжала от радости,

представляя как уже начну проводить различные эксперименты и допросы особенных экземпляров.

— Приступим к делу, — возгласил

Элайджа, легко улыбнувшись и взглянув на Никлауса.

Кажется, нас ждало настоящее шоу.