Спасти принцессу от принца

После случая в туалете прошло два дня. Ги Хун сказала, что подумает, так что Ин Хо ничего не оставалось, кроме как ждать, и ждать не только ответа своей ненаглядной, но и досье от её друга. Она попросила разузнать про мужа Сон подробности: где он работает, на кого, какое у него окружение. Каждая деталь имела значение. В дверь Хван постучали. Посмотрев в глазок и убедившись, что это Джэ Со, она впустила его в квартиру. Он слегка кивнул ей головой в качестве приветствия и прошёл вглубь небольшой, но уютной квартиры. Надев тапки, как у себе дома, он прошествовал в гостиную. Кинув папку на журнальный столик, Джэ Со уселся в кожаное кресло, поскрипев кожей и, возможно, своими костями. Ин Хо в ту же секунду подобрала папку и начала изучать содержимое, одновременно нарезая круги по комнате. — У меня дежавю. Вроде как мы этот этап проходили, ты не находишь? Ин Хо, не обратив на замечание никакого внимания, продолжила читать, быстро обдумывая новую информацию. Банкир. Младший финансовый аналитик… Так и не поднялся. Возраст, семейное положение, родственники. Перелистнув страницу, она обнаружила данные его друзей и коллег — вот тут стало интереснее. Адвокат, судья, бывшие бандюганы, разве что врача и пожарного не хватает для полного набора. Дальше пошли его коллеги, глаза Хван цеплялись за разные имена, их семейные положения, но она заметила одну закономерность. Повернувшись лицом к другу, она поинтересовалась: — А тебя не смутило, что в пункте о финансах у коллег Кан почти вся информация совпадает? Офицер открыл глаза, полный недоумения. Ин Хо отдала ему папку в протянутую руку и оперлась на подставленное плечо локтем, желая увидеть реакцию Джэ Со, но в его голове был только рой вопросов о такой незначительной детали и миллиард жалоб на то, что он не высыпается и что ему приходится работать ЕЩЕ больше. Устав слушать его проклятия и сетования на несправедливость вселенной, Хван отправилась на кухню, чтобы заварить обоим кофе. Ночь обещала быть длинной.

***

Мужа не было целую неделю. Ги Хун это не беспокоило: он пропадал каждые два месяца. Это происходило после побоев. Возможно, он давал Сон время на восстановление после побоев, чтобы после начать мучить ее еще сильнее. Уйти она, к сожалению, никак не может. Ги Хун не желала оставлять дочь с таким отцом, да и тем более, куда ей идти? Денег на аренду другого жилья нет, а про покупку своей квартиры и говорить нечего. Отец бросил ее, когда Ги Хун была еще совсем маленькой. Она помнит, как тяжело было ее матери содержать их обоих в одиночку, а сейчас и матери нет: про диабет Ги Хун узнала слишком поздно. Ее мать скончалась в больнице, не дождавшись операции, на которую Сон как копила деньги, так и заняла у ростовщиков. В итоге она осталась без матери, с долгами, с ребенком и с мужем-тираном, который уже тогда проявлял свое странное поведение. Теперь уже поздно. Ги Хун скована тяжелыми цепями ответственности, которые на нее давят, но она пыталась не отчаиваться. Ей осталось погасить последний долг, и после она сможет начать копить на адвоката. Она будет бороться за опеку над Гаен до последнего. — Мама? Ги Хун перевела задумчивый взгляд на дочь. После кивка матери Гаен продолжила: — Я хочу гулять. Может, пойдём в парк? Она начала крутиться из стороны в сторону, одновременно теребя край домашнего платья. Гаен применила запрещённый приём их семьи — щенячий взгляд. Ги Хун лишь один раз использовала этот приём в одной неприятной ситуации, которая в итоге разрешилась, а её хитрая дочь увидела всё, запомнила и теперь проницательно пользовалась читерной карточкой при любой возможности. Чаще всего, конечно, страдала сама Ги Хун. Дочь прекрасно знала, что ей Ги Хун отказать никогда не могла. Хитрая засранка, но любимая засранка. С тяжёлым вздохом Сон согласилась. Дочка начала активно прыгать вокруг с веселым визгом и понеслась одеваться. Ги Хун же еще пять минут собиралась с силами, чтобы встать с удобного дивана. С третьей попытки она сумела принять сидячее положение. Идти куда-то желания не было. Да, конечно, погода хорошая, солнце светит, птички поют, но у неё банально не было сил. На работе, как всегда, был завал, еще и Ин Хо как-то узнала про ее проблемы. От кого она могла узнать? Из коллег никто не в курсе, так каким образом? Неужели Ги Хун настолько плохо всё скрывала? Сон опустила лицо в холодные руки, протирая глаза. Все эти вопросы не давали ей покоя, крутились в ее голове, как ураган, не давая сосредоточиться или нормально заснуть ночью. Об ее проблеме никто не знает, даже Сан Ву. «Хватит». Хлопнув ладонями по коленям, она резко поднялась с дивана, но тут же рухнула обратно. Её организм никогда не одобрял резкую смену положения тела. В этот раз она встала осторожнее в попытке избежать головокружения и скачка давления и пошла переодеваться.

***

Прогулка по парку помогла Ги Хун забыть о повседневных заботах и насладиться красотой этого мира, которого, видимо, не касалась городская суета. В такие моменты она понимала всю прелесть осени и её умиротворяющее воздействие на душу, и поэтому не жалела о спонтанной прогулки дочери. Вдыхать запах мокрого асфальта и кошеной травы оказалось лучше любой терапии. Завидев детскую площадку, Гаен тут же убежала от матери к компании других детей, собирающихся для какой-то большой игры. Сон же уселась на ближайшую скамейку, убедившись, что та не промокла. Благодаря теплой осени холод был ей не страшен, но женщина все равно надела легкое пальто: дождь никто не отменял, а она, как обычно, забыла зонтик. Гаен была одета в яркую красную куртку, так что было легко отличить среди толпы детей в зеленых и серых тонах. Они играли в «Тише едешь, дальше будешь». Девочка в желтом свитере отвернулась к дереву и начала скандировать стишок. Один мальчик рванулся вперед со всей скоростью, но девочка резко обернулась. Мальчик не успел замереть и в итоге вылетел первым, хотя и отчаянно доказывал, что это несправедливо. Дети, что с них взять? Не хотят признавать поражение даже в очевидном проигрыше. Дальше игра пошла спокойнее. Проигравшие дети присоединялись к другим играм: скакалка, камушки, догонялки. Некоторые дети специально проигрывали в «Тише едешь», чтобы поскорее сыграть к другой игре. В результате остались самые стойкие, и Гаен была в их числе. Она двигались позади, иногда прячась за другими детьми. Некоторые родители даже принялись спорить, чей ребенок дойдет до конца. Сон же была точно уверена в победе своей дочери. С такой тактикой ей никто в соперники не годится. Но внезапно на горизонте появилось препятствие. Тот самый мальчик в серой куртке встал рядом с Гаен и мальчиком, за которым она пряталась. А когда девочка у дерева повернулась, он толкнул мальчика, в результате задев ее дочь. Ги Хун вскочила с места, желая подбежать к дочери, но ее схватили за локоть. — Не стоит. Это был пожилой мужчина, на вид лет семидесяти. Ги Хун попыталась вырваться, но его хватка усилилась, не больно, но ощутимо. Старик покачал головой и устремил свой взгляд на детей. Сон тоже посмотрела на развивающийся конфликт. Мальчик в ответ толкнул обидчика и начал возмущаться. Пока они вели спор, Гаен уже успела подняться на ноги и отряхнуться. Она спокойно подошла к мальчику, который их толкнул. Несмотря на то, что он был выше её на полголовы, она обратила на себя его внимание, дернув его за рукав куртки. — А тебе чего надо?! — Извинись, — потребовала Гаен. На лице мелкого засранца нарисовалась наглая улыбка: — А не то что? Сон младшая лишь вздохнула и, сжав маленький кулачок, резко ударила мальчика по лицу. Дети были в шоке, Ги Хун открыла рот от неверия в происходящее, и только некоторые отцы улыбались, под нос бормоча «мочи его!». Незнакомый дед тоже наблюдал за разыгравшейся драмой с одобрением. Мальчик ощупал ладонью место удара и принялся громко плакать. Слезы и сопли текли по его лицу. Ребёнок, которого толкнули, с восхищением воззрился на Гаен. Самой же дочери было всё равно. Она восстановила справедливость, больше ей ничего не нужно. Гаен хотела пойти к матери, но к их странной компании быстрым шагом приблизилась разъяренная женщина. Она осмотрела своего плачущего ребенка и принялась успокаивать его и вытирать ему слезы платочком. Гаен сделала полшага назад, случайно обратив внимание на свою маленькую персону. Ги Хун вырвала свою руку из ослабшей хватки старика и побежала к своему ребенку. Незнакомая мамаша уже взялась орать, раздувая из мухи слона: — …ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА КУЛАКАМИ РАЗМАХИВАТЬ?! КАК ТЕБЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО ЕГО УДАРИТЬ! А ЕСЛИ Я ТЕБЯ УДАРЮ, ТЕБЕ ЭТО ПОНРАВИТСЯ?! Она собиралась сказать что-то еще, но Сон уже встала перед пышущей злостью матерью. Сын крепко обнимал ее, дрожа и хныча от криков матери. Ги Хун посмотрела этой женщине прямо в глаза. Изначально она планировала извиниться и покинуть площадку вместе с дочкой, но после угрозы, хоть и словесной, у нее в груди разгорелся огонь. Кулаки сжались до скрипа в перчатках, волосы на теле встали дыбом, а взгляд стал пустым. Незнакомка явно опешила на секунду: ей показалось, что эти глаза смотрят прямо в душу. — А ты, видимо, ее мать? — Так и есть, — Гаен прижалась к ней сзади, схватившись за куртку матери двумя руками. Сама Ги Хун этого не видела, но чувствовала и прекрасно понимала, что ее дочери было страшно. Увидев, что Ги Хун не предпринимает никаких действий, мамаша пацана набралась наглости. — Воспитывать своего ребенка надо нормально! — хмыкнула она, — Как она собирается искать себе мужа, если ведет себя неподобающе в обществе? Я требую извинений. Незнакомка так сильно предвкушала унижения, что аж искривила лицо в некрасивой улыбке, но Ги Хун отмалчиваться не стала: — Тогда вашего сына надо посадить на домашний арест. — Что? — Бананы из ушей достаньте, я же с вами разговариваю, — сзади кто-то хрюкнул, пытаясь сдержать смешок, — Он всех тут толкал во время игры. — Мой сын просто играл! — Моя дочь тоже просто играла. — Она его УДАРИЛА! — Она поставила на место хулигана площадки, — секунду подумав, добавила Ги Хун. — Как он будет искать себе невесту с таким поведением? — Да как ты смеешь?! Все произошло очень быстро. Сон едва успела моргнуть, а перед ней развернулась такая картина: старик, который стоял на том месте, где его и оставила, стоит перед ней и держит руку злой дамочки. Она видимо замахнулась для удара, а он быстро это предотвратил. Га Ен обняла маму за талию и попыталась отодвинуть ее от злой женщины, чтоб не задела. Сама же зачинщица пыхтела, раздула ноздри и пыталась выдернуть руку. — Да как вы смеете?! — Она резко дернула руку на себя, но старик ее не отпустил. Было ощущение, что он вообще не замечает попыток женщины высвободится. Он мило улыбнулся при этом сжал руку чуть сильнее, — отпусти меня! На это старик лишь дернул ее в ответ, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Еще раз руки распустишь и я за себя не ручаюсь. — Ты мне угра… — И следи за фамильярностью. Тыкать на старших, не воспитанно с твоей стороны, — он отпустил ее руку. Женщина потерла руку, где ее держали, хотела возмутится, но старик указал в сторону и девушка побледнела, схватила сына за руку и потащила его вон с площадки. Ги Хун посмотрела в ту же сторону и вопрос, почему она так быстро убежала, отпал. Там стояли двое высоких мужчин, в костюмах, черных очках и выглядели очень серьезными. У нее были мурашки по телу. Старик то не простой оказался. — Вы как? Ги Хун не сразу поняла, что обращаются к ней. Она посмотрела на Га Ен, которая крепко ее обнимала и с опаской смотрела на старика. Убедившись, что с ней все в порядке, она повернулась обратно: — Все хорошо, спасибо вам, — она быстро поклонилась. Старик лишь отмахнулся, мол ничего особенного. Увидев, что люди все еще смотрят на них, он предложил прогуляется в другом месте. Они пошли дальше по парку. Деревья вдоль дороги дарили Ги Хун ощущение покоя, защищенной от суеты города и любого другого шума. Солнце, пробивалась сквозь густую листву, рисуя световые блики на земле. Листья падали на дорогу, создавая причудливый ковер, который Га Ен заставляла двигаться за ней, когда она побежала вперед. — Почему вы отмалчивались? — Сон подстроилась под скорость старика. Она ненадолго задумалась над ответом, точнее сделала вид, что задумалась, потому что ответ уже имелся: — Когда люди в гневе, то лучше с ними лишний раз не говорить. — А в глаза тогда смотрела зачем? Ги Хун смотрела на него круглыми глазами, с открытым в звуке «ээ» ртом. Дед усмехнулся и продолжил: — Вы знали, что нельзя долго смотреть животным в глаза, иначе они начинают раздражаться. И здесь так же. Вы смотрели ей прямо в глаза, из-за этого она злилась еще больше. — Люди не животные, — возразила Ги Хун. — Но что-то от них есть, — ответил ей дед, — некоторые даже хуже животных. Я б даже сказал, большинство. — Это вы где такую статистику нашли? — Она остановилась. Ги Хун была благодарна, что ей помогли в той неразберихе, но куда клонится разговор ей все больше и больше не нравилось. Старик тоже остановился и обернулся к ней. Он лишь улыбнулся. — Количество преступлений, насилия в каждой стране. Грабеж простого народа государством. Обман и пропаганда. Эти все делают люди, на большую часть даже животные не способны. Взять, например, сегодняшнюю ситуацию. Девушка хотела тебя ударить, потому что не было аргументов или она не хотела их искать. Вместо этого она выбрала насилие. — Может у нее был неудачный день… — Это повод кричать и распускать руки? — Нет, но это не доказывает, что большая часть людей такие. Старик посмотрел на нее, как на маленького ребенка, который пытается доказать, что единороги существуют. Тучи закрыли солнце, погружая парк в тень. Ветер поднялся, кружа листья в мелких ураганах. Старик смотрел будто сквозь нее, а его вопрос погрузил ее в ледяную воду: — И как долго ты себя этим тешишь? «Как долго?» — Вопрос поставил ее в тупик. Руки тряслись, перед глазами появились черные точки, — «Как долго? Как долго я себя успокаиваю? Как долго я это терплю? Зачем я это терплю? На что он намекает?» — МАМ! Ги Хун открыла глаза. Она не заметила, как закрыла уши руками. Сидит на корточках и дрожит. Га Ен подбежала к ней с охапкой листьев, но увидев, в каком ее мама состоянии, она их бросила. Сон успела раскрыть руки, как ее милое солнышко врезалось в нее и крепко обняла. — Простит милая. Я тебя напугала? — Га Ен лишь кивнула и обняла еще крепче. Ги Хун стало стыдно. Это должен был быть обычный выходной, полный радости и спокойствия, а в место этого они спотыкаются о каждый камень. «И все из-за меня». — Прости, Га Ен. Я себя не очень хорошо чувствую. Ничего, если мы пойдем домой? — Пойдем. Ги Хун встала, держа дочь за руку и обратилась к старику: — Простите, но мы пойдем домой. Спасибо еще раз за помощь. Дед качнул головой в ответ. Он предложил, мол раз Сон плохо себя чувствует, то он может подвезти их до дома на машине. Не успев переварить вопрос, как Ги Хун обнаружила себя и ребенка в черном лимузине с затонированными окнами. Старик предложил ей стакан воды, а девочке соку. Она с любопытством рассматривала дорогую машину, да и Ги Хун тоже было любопытно. Черная кожа на сидениях, подчеркивающая статус. Мини бар, большое количество рюмок рядом. Ги Хун только сейчас поняла, что не узнала его имени и сама не представилась. Теперь задавать вопрос «А как вас зовут?» звучит крайне странно. Плюс он может обидится и увезти их в лес. «Зачем ты тогда села в машину? А я чель знаю?! Потому что дура!» — Они успели приехать до войны в голове Ги Хуны, за что она была очень благодарна. — Послушайте, мисс, — обратил на себя внимание, очень богатый дед, — то что ты веришь в людей, меня в какой-то степени поражает. В хорошем смысле, — быстро уточнил он, увидев, как глаза собеседницы начали сужаться в подозрении, — но не стоит ради этого подвергать себя опасности. Особенно, когда у тебя такой милый ребенок. Он указал на Га Ен, которая застеснялась, но поблагодарила за комплимент. Ги Хун погладила ее по спине, успокаивая: — Она вправду замечательная, — она улыбнулась своей дочери. Га Ен увидев, что ее маме стало лучше, расслабилась и улыбнулась в ответ. Ги Хун повернулась к старику и качнула головой в знак благодарности, — спасибо за совет.

***

Ги Хун долго думала над сегодняшним днем. Ходила по кухне в зад и вперед, сжимая кулаки и разжимая их обратно. Мужа сегодня не было дома и это хороший знак. Можно спокойно лечь спать, не боясь скандала с самого утра. «И как долго ты себя этим тешишь?» — Очень долго, — шепчет она, — настолько долго, что коллеги это замечают. Не могу защитить ребенка без посторонний помощи, — Ги Хун резко остановилась. В голове крутилась одна и та же мысль не давая ей покой: «Не могу защитить ребенка. Не могу защитить ребенка. Не могу защитить ребенка. Не могу. Не могу! Не могу! Не могу! НЕ МОГУ!!!» Она быстро взяла телефон. Руки тряслись от стресса, накатившегося прямо сейчас. Телефон тоже не помогал. Начал виснуть, потом показал рекламу какой-то игры и перекинул на место скачивания. Вообще не вовремя! Ги Хун нашла нужный контакт, вздохнув, как перед погружением в воду, она нажала на вызов. Только потом вспомнив, что сейчас час ночи и люди обычно спят в это время. На третий гудок Сон уже растеряла всю храбрость и хотела сбросить звонок, но ей ответили. Она решила действовать быстро: — Я знаю, что очень поздно и мне очень жаль, но, — Ги Хун ненадолго замялась. Она не кому из близких не рассказывала о своей проблеме и есть вероятность, что могут просто не поверить. Ей было страшно и от отказа в помощи и в принятии. Она думала, что справится сама, но если пострадает Га Ен, она не хочет об этом думать, — но мне правда нужна твоя помощь. Секунды тянулись, как улитка по асфальту. Сон на всякий случай проверила, не прервалась ли связь. На другом конце провода раздалось кряхтения и скрип кровати, какой-то щелчок, возможно от лампочки у кровати, и после этого, сонный и уставший голос, казался Ги Хун очень уверенным: — Слушаю.