Best of me

«Я хочу быть хорошим человеком только ради тебя. Я подарил мир только тебе. Я всё изменил только ради тебя. Но я не знаю, кто я такой. Кто ты?»

***

Намджун не может смотреть в глаза своей матери и избавиться от чувства, что предает ее. В действительности же он предает самого себя, согласившись выполнять грязную работу под началом главы преступной группировки. Парень никогда раньше даже подумать не мог о том, чтобы ударить кого-то, а тут ему пришлось буквально выбивать из человека информацию. Окончательно его в ту ночь придавило осознанием того, что он сорвался на совершенно невинном человеке. Минджи хотела ему помочь, и Намджун это понимает. Теперь понимает. Однако ей в глаза смотреть он тоже не может, и избегает всеми возможными способами, хотя ему стоило извиниться. Она не заслужила столь грубого обращения с его стороны. — Намджун-а, дорогой, что с тобой происходит? Он вздрагивает, когда тишину нарушает голос Сохи. Женщина всегда была внимательна в отношении многих вещей, а Намджун ее сын. Она знает его с рождения и чувствует, и замечает все его терзания. Видит, что ее сыну плохо и не понимает почему, потому что сам он делает все возможное, чтобы ограждать ее от переживаний. Сохи за это чувствует вину, потому что Намджуну пришлось рано повзрослеть и отказаться от мечты, чтобы обеспечить ее всеми необходимыми лекарствами. В какой-то момент она даже стала подозревать, что он связался не с теми людьми, и даже спрашивала его прямо, но получила отрицательный ответ. — Я вижу, что тебя что-то беспокоит, ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне что угодно. — Я не очень хорошо обошелся с одним человеком и нагрубил нашей новой соседке, когда она пыталась мне помочь. Намджун почти не врет. Опускает очень много деталей, но ведь больше сказать не имеет права, иначе это плохо закончится для них обоих. Теперь он знает, на что способен человек, на которого работает все это время, и предполагает, что выбраться из всего этого сможет только вперед ногами. — Знаю, что ты не так меня воспитывала, и мне нет никакого оправдания, но я исправлю это, обещаю. — Конечно, исправишь, — Сохи неожиданно бьет его полотенцем, ловя на себе удивленно-возмущенный взгляд сына. — Я уже успела познакомиться с нашими новыми соседками, чудесные девочки, а ты грубишь одной из них. — И, когда только успела? Намджун тяжело вздыхает, глядя на мать. Из-за болезни ей тяжело передвигаться самостоятельно, но даже, несмотря на это, Сохи очень шустрая женщина. Он иногда не понимает, как ей это удается, и думает, что давно бы сдался на ее месте. Он не смог бы радоваться жизни так, как делает это его мама. Вопреки всему. — Еще несколько дней назад, когда ты умчался на свою работу, я выходила посидеть во дворе и встретила этих девочек, и потом они разносили угощения соседям. Не волнуйся, со мной была наша соседка, — Сохи не дает ему ответить, зная, что сын начнет причитать, что она себя перетруждает. — Я хорошо себя чувствую в последнее время, сынок, и пользуюсь этой возможностью. Не переживай обо мне так сильно. Я приготовлю сегодня твои любимые рисовые пирожки, а ты отнесешь им и угостишь, заодно извинишься. — Мама… — Отнесешь и извинишься, — Сохи повторяет, словно для маленького ребенка, терпеливо и доходчиво, и Намджуну остается только сдаться. Парень никогда серьезно ей не перечил, а, когда женщина заболела, и вовсе старался оградить ее от любых переживаний, однако выходило у него это из рук вон плохо, потому что главной причиной волнения для нее всегда был он сам.

***

— Итак, у нас есть снег, маяк, сцена, оружие, защитник, целитель, король, наводнение, гроза и цифры. Много цифр. Я ничего не понимаю, не вижу совершенно никакой связи. Минджи тяжело вздыхает и сползает немного вниз по дивану, накрывая лицо обеими руками. По гостиной разбросаны листы бумаги, а рядом с диваном стоит небольшая доска, на которую эти самые слова и выписаны. Они не могут разобраться с этим уже несколько недель, и Минджи кажется, что время тратится в пустую. Она до сих пор не говорила с Сокджином, только в тихую таскает выброшенные за ненадобностью листы, а ведь стоило бы. Но как ей объяснить человеку о том, что у него есть дар предвидения, а она и вовсе существо с другое планеты, которое прибыло на Землю, чтобы спасти людей от катастрофы? Она чувствует на себе сочувствующие взгляды других союзников. Они все собрались сегодня у нее и Хюнэ, чтобы обсудить свои успехи и провали и продумать дальнейший план действий. Минджи, кажется, единственная, кто продолжает топтаться на месте с обеими своими подопечными. Даже у Хюнэ и Сухо наблюдается потепление с Хосоком и Чимином. Девушка одергивает себя, осознавая, что чувствует присущую людям зависть, напоминая себе, что у них всех одна общая цель. — А целитель может указывать на Чанеля? Он ведь может исцелять. Или на врача, — Исыль смотрит на выведенные, на доске слова. — Может быть все эти слова подсказка к какому-то событию. Или к нескольким. — Мы думали об этом, но не понимаю, как они могут быть друг с другом связаны, — убрав руки от лица, Минджи тоже смотрит на доску. Ее пристальный взгляд блуждает по словам, и в какой-то момент она выпрямляется и подается вперед, сощурив глаза и подцепив пальцами мел, Минджи подносит его к гладкой поверхности и выводит на ней что-то. Когда она отстраняется, всем предстают обведенные буквы в расположенных друг над другом словах. Они погружаются в тишину и сидят так, как несколько минут, осознавая, что все это время часть разгадки была у них прямо под носом. Однако это действительно всего лишь часть, и их смысл все еще предстоит разгадать. — Смеральдо? Что это значит? — Чанель хмурится, как и все, уставившись на доску. — Понятия не имею, — Минджи проводит руками по волосам, зачесывая их назад. — Мне кажется, я где-то слышала это слово, но не могу вспомнить где, — Хюнэ несколько секунд смотрит на доску, а затем тянется к телефону, вбивая смеральдо в поисковик. Однако ее запрос ничего не выдает. — В интернете ничего нет. Но не могло же оно взяться из воздуха. Не в нашем случае. — Исыль, ты говорила, что Тэхен какое-то время посещал больницу для перевязок, и им занимался тот же ординатор, что и Чанелем. Точнее Мингю. Что, если целитель это и есть он? Сцену мы можем отнести к Тэхену, а защитника к Сокджину, но все остальное… Сухо замолкает, так и не договорив, потому что внезапно за окном раздается раскат грома и в квартире гаснет свет, заставляя всех подпрыгнуть на своих местах. Спустя минуту до всех начинает доноситься звук хлынувшего дождя. — А вот и гроза, — Минджи приходит в себя первой, поднимаясь с насиженного места. — Пойду, проверю щиток, может, просто пробки выбило. На самом деле это было поводом, чтобы остаться в одиночестве хотя бы на несколько минут, чтобы разложить в своей голове все по полочкам. Если Сухо прав, и целитель действительно Чонгук, она ничего не понимает. Он ведь не является ничьей миссией, но каким-то образом оказался близок и к союзнику и подопечному, причем в одно время. Задумавшись, Минджи открывает входную дверь, чтобы выйти на лестничную площадку и проверить щиток, однако на ее пути вырастает препятствие, и она врезается в Намджуна, уже занесшего руку, чтобы постучать. Отключение электричества застало его прямо у соседской двери, и он вполне мог вернуться обратно домой, однако Минджи оказалась быстрее. Подняв голову, девушка удивленно смотрит на него, хотя и разглядеть его удается лишь благодаря включенному на телефоне фонарику, и, видимо, у нее все на лице написано, потому что он тушуется, делая шаг назад. — Прости, я тебя не видела. А ты, что здесь делаешь? — Минджи нарушает неловкое молчание первой, опуская взгляд на руки парня, в которых он держит контейнер. — Намджун? — Я…я принес рисовые пирожки, мама просила передать, и… — парень замолкает, сглатывая. Он чувствует себя виноватым за то, как грубо повел себя с ней, не зная какие подобрать слова. И его совершенно сбивает с толку то, что Минджи прямо сейчас не выглядит, как человек, который на него злится за его поведение тогда в клубе. — Я обожаю рисовые пирожки, передай спасибо твоей маме, — она улыбается, протягивая руку и забирая у него контейнер. Девушка видит, что Намджун мнется, словно собираясь, сказать что-то еще. — Я не злюсь на тебя за то, что произошло тогда, но я хочу попросить тебя десять раз подумать прежде, чем ты совершишь что-то, от чего потом не сможешь отмыться. Свет загорается также резко, как и погас, заставляя их обоих сощурить глаза. Свет от фонарика телефона не был достаточно ярким по сравнению с привычным освещением. Из гостиной слышится грохот, заставляя подпрыгнуть обоих, а Минджи еще и обернуться, чтобы увидеть, как в дверном проеме скрывается чей-то слишком любопытный нос. Вздохнув, она качает головой и снова оборачивается на Намджуна. — Я очень прошу тебя подумать о последствиях, которые это все может понести, Намджун. Ты ведь совсем не такой. — Откуда ты знаешь? Может, я как раз такой, каким ты меня тогда увидела. — Не такой, по глазам вижу, а они никогда не обманывают даже, если тебе кажется, что в них ничего нет. Намджун ежится. Ему кажется, что она видит его насквозь. Хочется скрыться от чужого взгляда, пробирающегося под кожу, выпустить колючки, нагрубить, но сдерживается. Итак наворотил дел, еще и руки распустил. Разве он не ужасен после этого? Почему тогда на него смотрят вот так. По доброму, понимающе. Словно не с ней он в тот вечер был так груб. А ведь ему говорили, что нужно что-то делать с его вспыльчивостью. Да, вот только он не слушал никогда, пуская все на самотек, и вот к чему это привело. Мало того, что едва не ударил девушку, он еще оказался втянут в преступную группировку, а до этого продавал наркотики. У таких, как Намджун пути назад нет. Если только вперед ногами. Ему об этом незамысловато намекнули, когда вызвали на ковер к главе. Но Намджуну нельзя. Ведь некому будет позаботиться о его матери, которая, может, и храбрится, но он ведь видит, как ей тяжело. — Мне…нужно идти, — он не выдерживает и сбегает первым, спускаясь вниз по лестнице. С губ Минджи вновь срывается тяжелый вздох, когда она провожает взглядом удаляющуюся спину подопечного. Позволив себе небольшую слабость, она прислоняется лбом к дверному косяку и зажмуривается, делая несколько вдохов и выдохов, а, когда отстраняется и закрывает дверь, видит выглянувшую из гостиной Хюнэ. Она самая младшая среди них, но видит и понимает намного больше, чем они все вместе взятые. Минджи искренне рада, что именно она стала союзником Хосока. Лучшей кандидатуры для него и найти было нельзя. — Мне тут сказали, что объятия у людей иногда бывает лучшим лекарством от всего. Так что мы сейчас пообнимаемся, а потом в бой с новыми силами, да? — Хюнэ смотрит на нее, как на старшую. Как на ту, кто направит и подскажет, когда это нужно, и в то же время понимает, что Минджи и самой нужна опора в этой не простой миссии. И она ей становится, подходя к ней и заключая в объятия. Они стоят так с минуту, а затем возвращаются в гостиную, где Минджи открывается принесенный Намджуном контейнер и раздает всем рисовые пирожки, оставляя себя напоследок.

***

Юнги заставляет себя подняться с кровати лишь во второй половине дня. Вчерашняя гроза испортила все его планы на вечер, из-за чего он остался дома. Родители не трогают его со вчера, что кажется ему подозрительным, однако едва парень вышел из комнаты, как ему доложили, что они уехали на все выходные в Пусан. Еще несколько недель назад, подвернись ему такая возможность, Юнги бы закатил грандиозную вечеринку. Сейчас же вместо вечеринки он принимает душ, одевается и отправляется в кофейню в нескольких кварталах от своего университета. То, что туда далеко добираться стало как-то все равно. В любом случае его отвозит водитель, за руль самостоятельно он не садился со дня аварии, несмотря на то, что водителем тогда был совсем другой человек. Боится, что в следующий раз сам станет виновником аварии, только вот человека уже не спасут. Его передергивает от собственных мыслей. Он может быть той еще занозой в заднице и самой настоящей проблемой для семьи, но человеческие жизни ценит. Во всяком случае чужие, даже, если не показывает этого столь явно и порой ведет себя, как последняя сука по отношению к другим. Зажмурившись, Юнги сползает вниз по сидению, стараясь отогнать все мысли прочь, и настроиться на проект, над которым и едет работать. Не похоже на него, но компания Чимина и даже странного Сухо не кажется ему такой гнетущей. Если уж совсем честно говорить, ему нравится наблюдать за одним из посетителей. Он появляется в кофейне в одно и то же время, почти каждый день, и Юнги сам не заметил, как начал предлагать собираться в это же время. Он ужасен и смахивает на сталкера, парень это понимает, но ничего не может с собой сделать. Как и набраться храбрости и подойти. На него совсем не похоже. Юнги не из робкого десятка и никогда не стыдился подойти первым, а гей-радар его никогда не подводил. Однако парень чувствует, что это не тот случай, когда он может вести себя, как привык. Обреченный вздох срывается с губ, когда машина тормозит у кафе. Он даже не заметил, как они доехали, погрузившись в свои мысли слишком сильно. Точнее в мысли об одном конкретном человеке, и это начинает порядком раздражать. С каких пор он ведет себя, как девственник, не знающий, как подступиться к объекту своего воздыхания? Тряхнув головой, Юнги вылезает из машины и уже спустя минуту занимает излюбленный столик в дальнем углу. Разложив вещи, он заказывает себе кофе, чтобы ждать Чимина и Сухо было не так скучно и одиноко. Обычно из их троицы опаздывает именно он, но сегодня они решили поменяться ролями. Однако ни Чимин, ни Сухо не появляются не через десять, ни через двадцать минут. Полный раздражения он достает телефон и пишет в общий чат, появившийся у них с подачи Сухо, черт бы его побрал, что единственная уважительная причина их отсутствия это метеорит, упавший на их головы, иначе он не понимает, почему они все еще не на месте. В ответ Юнги получает кучу плачущих смайликов от Сухо, сообщающего, что подвернул ногу, а Чимин повез его в больницу, в чем вообще-то не было никакой необходимости, и Пак просто запаниковал на ровном месте. Ругнувшись себе под нос, он блокирует телефон и, сложив руки на столе, падает на них головой. Остаток дня был потрачен в пустую. Ему так кажется до тех пор, пока он не слышит знакомый голос у барной стойки. Возможно, не так уж и испорчен. Подняв голову, он видит того самого парня и поджимает губы, взвешивая все за и против. И пока Юнги это делает, Хосок, явно уставший от этих молчаливых гляделок в свою сторону, направляется прямиком к нему. Не то, чтобы он знакомится первым, тем более с парнями, но в моменте ему кажется, что еще немного, и этот парень просверлит в нем дыру, если продолжит в том же духе. Юнги при виде приближающегося парня вжимается в спинку стула, понимая, что его поймали с поличным, и уже давно, раз прямо сейчас идут к нему. Остается лишь надеяться на то, что идет он не для того, чтобы съездить ему по лицу. Парень вздрагивает, когда слышит, как за барной стойкой что-то падает, и бросает туда взгляд, видя, как за ней скрывается и снова появляется бариста, старательно делающая вид, что ничего не произошло. Он сглатывает, переводя взгляд обратно на парня, остановившегося у его столика. Хосок ставит перед ним кружку с горячим шоколадом, который настоятельно рекомендовала ему Хюнэ, заверившая, что успела запомнить предпочтения Юнги за то время, что работает здесь. С тем, что он теперь видит девушку почти каждый день, парень уже смирился. Как и с тем, что она устроилась на работу в его любимую кофейню. Однако стоило ему смириться с появлением в своей жизни подростка, возведшего его в ранг кумиров, как вечно глазеющий на него парень. Хосок не понимает, что происходит от слова совсем. — Хюнэ сказала, что тебе нравится горячий шоколад, а я не очень люблю, когда на меня пялятся незнакомые мне люди. Это пугает, знаешь. — Спасибо, — Юнги теряется перед кем-то, кажется, в первые в жизни не зная, что сказать на такую прямоту. — Прости, я идиот, просто… — Видимо твои родители не очень были ради тебе, раз дали такое имя, — Хосок поджимает губы, понимая, какую глупость ляпнул. — Прости, как видишь я не мастер знакомств. Меня зовут Хосок. Юнги в моменте прыскает, с грустью отмечая, что Хосок в общем-то и не ошибся, когда сказал, что родители были не очень ему рады. В большинстве случаев ему кажется, что они хотели бы видеть на его месте кого-то совсем другого. — Юнги. Присядешь? — он тянется к своим вещам, освобождая стул и не зная, куда себя деть. — И правда, прости за это, я не хотел тебя пугать. Хосок на секунду тормозит, задумываясь, а потом плюет на все и в итоге оказывается сидящим напротив своего нового знакомого. Он далеко не фанат случайных знакомств и, вероятно, в какой-то момент перестал бы сюда ходить, если бы эти прожигающиеся взгляды в его сторону никуда не делись. Однако Хюнэ, которая теперь с какого-то черта подрабатывает здесь бариста, убедила его подойти первым. То, что он поддался ее уговорам не менее странно для него самого, но как бы там не было Хосок все еще здесь и, кажется, слышит писк на уровне ультразвука из-за барной стойки, что заставляет его тяжело вздохнуть. До чего он только докатился. Несколько минут они сидят в неловкой тишине, Юнги и вовсе вцепился обеими руками в кружку с горячим шоколадом, обжигая себе ладони. Впервые он не знает, о чем заговорить с человеком. Хотя чему тут удивляться, парень никогда не заводил знакомства просто так на трезвую голову и тем более в кофейнях. Всего его новые знакомства сводились к пьяному сексу, после которого он забывал их также быстро, как оказывался с ними в постели. А сейчас он чувствует, что это далеко не тот случай, когда ему стоит включать свою отвратительно-развязную сторону, которую порой сам и ненавидит. В какой-то момент они начинают говорить одновременно, из-за чего оба смеются, немного расслабляясь. Во всяком случае, расслабляется Хосок, который на удивление не чувствует никакого подвоха от нового знакомого, как это бывает обычно. Это его заморочки и излишняя паранойя, сопровождающие его уже много лет. — Извини, ты первый, — Юнги дает заднюю, решая, что переборщит, если полезет с расспросами. Он, если честно, забыл как знакомиться с кем-то просто так. — Я просто хотел спросить, где ты потерял своих друзей, обычно вас тут трое. — Сухо подвернул ногу, а Чимин повез его в больницу, — Юнги хмыкает, вспоминая, как пару недель назад, столкнувшись с Чимином в коридоре, оказался в кабинете университетской медсестры. Нелепая ситуация, но именно после этого в его круг общения вошел еще один человек, точнее два, потому что каким-то образом с ними оказался Сухо. С последним их в общем-то свело совместный проект, но Юнги, как не странно, приятна их компания. В последнее время ему кажется, что с ними комфортнее, чем с Минхо и Джису. Возможно, потому что они его знают всего ничего, и не лезут к нему в душу. — Надеюсь, там ничего серьезного и с твоим другом все будет хорошо. — Он не мой друг, мы просто делаем совместный проект для университета. — О, и на кого ты учишься? — На юриста, хочу стать адвокатом, — у Юнги загораются глаза, когда речь заходит о его учебе. Каким бы отвратительным сыном он не был, Юнги любит то, чем занимается и все еще горит идеей стать достойным адвокатом. Если его не посадят, как соучастника преступления. — Я с детства мечтал стать адвокатом, чтобы защищать невиновных людей в суде. Сейчас я понимаю, что, к сожалению, далеко не все люди невинны, но все равно чувствую, что это мое место, — его губы трогает легкая улыбка, когда он на мгновение забывается, рассказывая о том, что любит. У Юнги загораются глаза, а губы растягиваются в улыбке, и Хосоку кажется, что он себя потерял.

***

Чанель вздрагивает, когда его телефон вибрирует и издает сигнал, оповещая о новом входящем сообщении, а потом таких уведомлений приходит еще с десяток. К счастью внимания на него не обращают. Он на Земле уже несколько недель, но до сих пор не привык к тому, насколько пугливым может быть его человеческий облик. А еще ему практически заново пришлось учиться использовать их технику, настолько все устаревшее на этой планете. Бросив короткий взгляд на брата и отца Мингю, он достает телефон и проверяет входящее сообщение, открывая диалог с Хюнэ. Первое, что Чанель видит это фотография Юнги и Хосока, сидящих за стол и о чем-то увлеченно разговаривают. Пролистав чуть дальше, он видит кучу сообщений от девушки, часть из которых состоит из одних лишь смайликов, на что только лишь тихо хмыкает. Хюнэ совсем не скупа на эмоции и выражает их всеми возможными способами, и это лишь малая их часть. Иногда она присылает голосовые сообщения, но сейчас, судя по всему делать это не очень удобно в присутствии их подопечных. Чанель надеется, что все, что происходит пойдет только на пользу. — Мингю! Чанель снова вздрагивает, на этот раз из-за резкого обращения к себе. Точнее к его носителю, оттесненного далеко на задворки сознания до тех пор, пока Чанелю не придет время покинуть его тело. Он все еще не всегда реагирует сразу, забываясь, но таких случаев стало гораздо меньше, а родные парня списывают все на последствия аварии. Может быть, оно и к лучшему. — Да? Прости, я задумался, — Чанель поднимает виноватый взгляд на Дживона. — Джин ждет тебя у себя, я освободил его на сегодня, так что он отвезет тебя на прием. — Хорошо, тогда я пойду, — парень ловит обеспокоенный взгляд мужчины и теряется на мгновение, копаясь в воспоминаниях Мингю о его отношениях с отцом. К счастью, они достаточно близки, несмотря на всю строгость Дживона по отношению к своим детям. — Со мной все хорошо правда. Вот увидишь, врач сегодня все подтвердит, я вообще думаю, что сегодня мой последний визит в больницу. — Ну уж нет, теперь ты не отделаешься от ежегодных обследований, иди уже к брату, снова будет ворчать, что я тебя задержал, — Дживон подходит к сыну и треплет его по макушке, как часто делал это в детстве. — Увидимся вечером дома. — До вечера, — Чанель улыбается и встает с кресла, выходя из кабинета отца. За дверьми его встречает, приветливо улыбающаяся ему секретарша, и он ей кивает, выходя из приемной и сворачивая направо. Через несколько дверей Чанель находит нужную и вновь оказывается в приемной, на этот раз Сокджина, а за столом секретаря сидит Минджи, усердно перебирающая пальцами по клавиатуре. — Я к брату, — Чанель проходит мимо стола и заходит в кабинет без стука. Мингю именно так и поступал, когда появлялся в фирме отца и наведывался к Сокджину. По отношению к Дживону подобного он себе не позволял, а Джин, хоть и походил на отца во многом, к Мингю относился слишком мягко. Все же он младший в их семье. — Что-то остается неизменным, — Сокджин усмехается, даже не поднимая головы, увлеченный каким-то документом. — Две минуты, и выдвигаемся. — Хоть что-то в твоей жизни должно оставаться стабильным. Будешь до самой старости меня терпеть. Чанель растягивает губы в улыбке, согласно кивая, однако вместо того, чтобы подождать, он останавливается у одного из стеллажей с книгами и папками и разглядывает их, зацепившись взглядом за одну из книг, которая оказывается ежедневником, когда парень берет ее в руки. Бросив взгляд на Джина, он открывает его и удивленно вскидывает брови, увидев уже знакомый почерк, которым исписаны страница за страницей. На одной из страниц в ряд выписаны уже знакомые слова, а на следующей он видит обведенные цифры, и его осеняет. Это даты, и некоторые из них относятся к прошлому. Тысяча двести двенадцатый, тысяча восемьсот восемьдесят седьмой, девятьсот сорок девятый. Он хмурится, а потом ежедневник выдергивают у него из рук. — Снова шаришься в моих вещах, — Джин захлопывает ежедневник, но не убирает на место, а возвращается к столу и кладет его в выдвижной ящик стола. — Каждый раз одно и то же. — Что это были за слова и цифры? — Не знаю, просто иногда отвлекаюсь так, идем, а то опоздаем. — Но там были какие-то даты, не думаешь, что это… — Не думаю, шевелись, врач не будет ждать. Сокджин обрывает его, не дав договорить и, прихватив пиджак и пальто, идет к двери. На самом деле он сломал себе голову, пытаясь понять, что все это может значить, потому что истратил так уже не один ежедневник, а на собраниях и вовсе время от времени проваливается в какой-то транс. Расскажет кому-нибудь и покрутят пальцем у виска, а, может, и вовсе отведут к психиатру. Возможно, не зря это сделают, потому что ему уже начинается казаться, что у него не все в порядке с головой. — Минджи, я сегодня больше не вернусь, ты тоже можешь быть свободна. До завтра. — До свидания, господин Ким, — Минджи, поднявшаяся со стула, как-то только дверь распахнулась, кивает и кланяется, провожая их взглядом. Появление здесь Чанеля не было для нее неожиданностью, но то, как активно он стал указывать ей на дверь кабинета, идя позади Сокджина, заставило ее удивленно вскинуть брови. — Прекрати Мингю, если из-за тебя от меня сбежит и этот секретарь, я самолично усажу тебя на ее место и переложу все обязанности на тебя. — И этот? — Чанель удивленно вскидывает брови, а затем подсознание услужливо подбрасывает ему картинки из недалекого прошлого, в котором он не самым лучшим образом расстался с молодой особой, устроившейся на должность секретаря его брата в фирму. — Да ладно тебе, я только был вежлив. — Ты всегда только был вежлив, а потом они увольняются, потому что не могут тебя видеть, так что даже не думай об этом. Понял меня? — Понял, — Чанель хмыкает, опускаясь на переднее пассажирское сидение и доставая телефон, набирая сообщение Минджи, в котором сообщает о ежедневнике и выделенных в нем дат. — Но тогда утоли мое любопытство и расскажи, что это у тебя там за такие секретные каракули, которые ты так старательно запрятал, — отправив сообщение, он ставит телефон на беззвучный режим и убирает его в карман. — Снова ты это делаешь, — Сокджин вздыхает и поворачивает ключ, заводя машину и выезжая с парковки. — Не знаю я, что за каракули, просто иногда пишу все подряд, чтобы разгрузить мозг. — А, что там за даты обведенные? Я там видел и тринадцатый век и двадцатый, и наш тоже. — Говорю же не знаю, просто первое, что пришло в голову. Закрыли тему, ладно? Не хочу еще и этим голову забивать, и тебе не стоит. Знал бы он только, что вообще-то стоит, потому что эти даты могут стать подсказкой к какому-то событию, которое может произойти в будущем, и, вероятно, предотвратить что-то страшное.

***

В планы Чимина не входило проводить полдня в больнице, сопровождая до ужаса неуклюжего Сухо, у которого обе ноги оказались левыми. Парень на самом деле не хотел никуда идти, убеждая, что ему хватит и приложенного льда, однако Пак, получивший серьезную травму, стоившую ему карьеры, оказался непреклонен и вызвал такси до больницы. Он считает, что в таких случаях лучше перестраховаться, чем потом страдать всю жизнь. — Ну что сказал врач? — Чимин, все это время сидевший в ожидании у кабинета врача, поднимается на ноги, как только дверь открывается, и оттуда на коляске выкатывают Сухо, передавая ему в руки. — Ничего серьезного, пару дней походить с эластичным бинтом и буду, как новенький. — Ну вот и все, а ты переживал. — Вообще-то это ты переживал, а я говорил, что ничего серьезного. Чимин бросает на него такой взгляд, что Сухо даже теряется в моменте, понимая, что лучше бы он промолчал или просто поблагодарил. Пользы от этого было бы гораздо больше. У Сухо в общем-то всегда так, сначала говорит, потом думает. Абсолютно по-человечески, и сказать бы, что перенял это от людей, вот только он всегда таким был, чем досаждал окружающим. — Заполняй свои бумажки, а я пока вызову тебе такси до твоего дома, там уже сам разберешься, что к чему. Чимин демонстративно отворачивается от него, когда они останавливаются у регистратуры, и утыкается в телефон, действительно заказывая такси через приложение. Со вздохом он поднимает взгляд и натыкается им на парня, о существовании которого пытался безрезультатно забыть. Ким Тэхен напоминал о себе снова и снова, а сейчас стоит в нескольких метрах от него в компании своего менеджера и врача. Чимин не думает, когда включает камеру и делает снимок. И, когда размещает его в социальной сети с провокационной подписью с пустого аккаунта, которым пользовался лишь иногда, тоже не думает. А еще он не замечает, что все это время за ним наблюдает Сухо, глаза которого наполнились грустью. Они с Чимином похожи и в то же время абсолютно разные. Сухо тоже завидовал, однако никогда не шел на подобные подлости. Он чувствует себя ужасно от того, что допустил это и не остановил Чимина сразу же, но Сухо не мог вмешиваться в решения своего подопечного. Он должен ему помогать, но Чимин сам должен осознавать, насколько может навредить другому человеку таким образом. Уже сидя в такси и попрощавшись с парнем, Сухо достает телефон и пишет сообщение Исыль.

***

Выходя из больницы, Тэхен натягивает капюшон пониже, чтобы скрыть лицо, пока идет к машине. Из-за того, что клиника не частная, приходится прибегать к подобным методам маскировки. Это неудобно и не совсем безопасно, но он не хочет менять больницу, потому что нашел врача, которому доверяет. Точнее сказать ординатора, которого уговорил и дальше продолжать вести его историю болезни в этой больнице. Ыну пришлось договариваться с главным врачом, но так или иначе Чонгука Тэхен теперь видит довольно часто, учитывая, что менеджер настоял на полном медицинском обследовании, потому что тому в последнее время не нравится его состояние. На самом деле Ыну давно заметил, что с Тэхеном что-то происходит, а его отношения с едой едва ли можно было назвать здоровыми. Однако Тэхен очень долго и упорно убеждал его, что с ним все в порядке и никакая медицинская помощь ему не нужна. Последней каплей для Ыну стал момент, когда Ким потерял сознание прямо посреди съемочного процесса, перепугав всю съемочную группу и его самого. — Отвезешь меня в одно место? Я договорился встретиться с Исыль. Еще один человек, появившийся в его жизни совершенно спонтанно и неожиданно. Он и не понял, как стал проводить с ней время, когда у него появлялось окно в расписании. Исыль оказалась приятным собеседником и, возможно, Тэхен сможет однажды назвать ее своим другом, если они продолжат в том же духе. — Отвезу, только не забывай о безопасности. Тебя не должны поймать, сам ведь знаешь, чем это может обернуться. — К сожалению, знаю, — Тэхен вздыхает, откидываясь на спинку сидения. — Не хочешь посидеть с нами? Исыль не кусается. — Нет. Держи, — Ыну протягивает ему бутылку с витаминным напитком. — Не забудь пообедать, иначе накормлю тебя с ложечки. — Вот всегда ты такой, — Тэхен вздыхает снова, на этот раз демонстративно громко и страдальчески, забирая бутылку и отпивая из нее. — А с тобой по-другому нельзя. Остаток дороги они проводят за шутливыми препирательствами и обсуждением ближайшего расписания, которое Ыну постарался разгрузить, чтобы не напрягать Тэхена слишком сильно. — Можешь меня не забирать, я позвоню тебе, когда буду дома. Тэхен заходит в небольшой ресторанчик и идет в одну из кабинок, где его уже ждет Исыль. Так его точно никто не сфотографирует исподтишка и не разнесет потом эти фотографии по всему интернету. Скандал с собой в главной роли последнее, что ему сейчас нужно. Исыль, кажется, его появления не ожидала, потому что при виде него испуганно блокирует телефон и бросает его на стол экраном вниз. — Ты чего? — Тэхен смотрит на нее, удивленно приподняв брови. — Ничего, — Исыль убирает руки со стола и мнет пальцы. Лгать она не умеет от слова совсем. Это чуждо ей в человеческой натуре. Не только ложь на самом деле, но она девушка старается приспосабливаться. — Я закала тебе овощи и лапшу, Ыну сказал, что ты ничего не ел сегодня. — Ыну сказал, — Тэхен подозрительно щурит глаза, усаживаясь напротив нее. — С каких пор ты переписываешься с Ыну? — Это…не подумай ничего такого, мы просто…я просто… — Исыль, — Тэхен прерывает ее, не сдержав тихого смеха. — Все нормально. Зная Ыну, я даже не удивлен этому, он печется обо мне больше, чем мои родители. И знаешь, он очень хороший, — парень играет бровями, заговорщицки улыбаясь. — Прекрати, — Исыль, смутившись, бросает в него скомканную салфетку. — Он спрашивает о том, поел ли ты. Так что съешь все, иначе я ему на тебя пожалуюсь. Ей не хватает только показать язык для полноты картины. Она даже на мгновение забывает о том, что ей сообщил Сухо, однако быстро возвращается в реальность, вспоминая, сколько успела увидеть публикаций с разносящимся по сети постом и фотографией оттуда. Прошло всего сорок минут, а вся ее лента заполнилась этим снимком. От содержания некоторых постов она хочет отмыться, потому что люди слишком жестоки, чтобы заботиться о том, как их слова могут отразиться на другом. И ведь в том снимке нет ничего, за что можно было писать подобную грязь. В кабинку заходит официант, оставляя их заказ, и Тэхен, отвлеченный им, не замечает сожалеющего взгляда, которым одаривает его девушка. Популярность играет с ним злую шутку с подачи Чимина, и Исыль чувствует себя ужасно, потому что не может ничего изменить, как бы сильно ей этого не хотелось.