Оголённый нерв. Начало

      МЫ встретились в октябре две тысячи десятого года       Тридцать первого марта две тысячи восьмого года крик ребёнка оглушил операционную. Тот самый крик, которого я ждала долгие месяцы беременности. И теперь, распластанная на операционном столе с вырубленной нижней частью тела, ждала, только бы всё-таки услышать этот крик. Находясь последние несколько часов в шоковом состоянии после приговора врачей, надеялась, что мой ребёнок всё-таки выживет и войдёт в этот мир. Город Москва расширился ещё на одного человечка - чудо ростом сорок три сантиметра и весом один килограмм семьсот девяносто грамм. Маленький комочек, который очень хотел жить, не осознавая, что его маму годами будет мучить чувство вины, ведь именно из-за её проблем со здоровьем сын родился на целый месяц раньше и чуть не умер. По факту всё могло сложиться иначе, если бы не практически фатальная ошибка моего гинеколога. Но у истории нет сослагательного наклонения. Новая реальность заставила учиться жить по новым правилам.       Так уж получилось, что моя счастливая семейная лодка после почти десяти лет отношений с мужем разбилась о волны послеродового цунами, ударившего по мне всей своей силой и потянувшего в бездонную пропасть через несколько месяцев после рождения недоношенного сынишки. Я полностью ушла в выхаживание ребёнка и целый год занималась только им. Радовалась таким трудно дающимся достижениям сына, гася в сердце огонь мучений, и постоянно наталкивалась на собственные размышления о возможных проблемах со здоровьем, грозящих вылезти в любой момент. Поток врачей, массажи, упражнения – именно в это превратилась моя жизнь. А ведь перед декретом у меня сложилась отличная карьера в крупной аудиторской компании. И решение завести ребёнка далось нашей семье крайне осознанно. Я понимала, что ставлю на стоп многое в своей налаженной жизни. И вот - долгожданный малыш родился, но не по плану.       В те дни целенаправленно закрылась от всего мира, не пускала никого в дом из друзей и родственников: лишь бы с сыном всё было хорошо. Неразрывно тело к телу формировала нашу с ним связь. В тот момент ещё не охладела к мужу и даже начала требовать постоянного нахождения рядом с собой. Не эгоистически, как мне казалось, а лишь потому, что действительно ощущала необходимость в любой бытовой помощи от него. Тот, кто сталкивался с выхаживанием недоношенного ребёнка, возможно, поймёт мои чувства и потребности.       Выписали из больницы нас через три недели после родов. И началась "новая жизнь". Я практически не спала, превращаясь в вечно бодрствующего зомби, ведь даже обычная процедура кормления моего мальчика занимала несколько часов – начиная от длительного процесса сцеживания молока, потому что он не мог взять грудь, и заканчивая ношением сына "столбиком". Испытывая муки вины, решила бороться за молоко до последнего. И почти семь месяцев "развлекала" себя молокоотсосом и мизерными каплями, вроде как нужными для здорового развития, согласно известным книжкам. В итоге получилось что-то смешанное с бутылочками со смесями и моим молоком. То, что у обычных детей занимало максимум минут сорок, у нас отбирало всё свободное время. Жизнь на какое-то время превратилась в бесконечный марафон: «Покорми ребёнка». На мой личный сон времени не оставалось. Но всё это было мелочью на фоне волнений о его здоровье. И я, сжимая зубы, шла своим путём. Ни разу не заплакала с рождения сына. И не позволяла себя сбить с курса.       Муж, помогая мне, забросил друзей и свои увлечения. Он многие годы бросал всех ради меня, а я этим пользовалась. Неосознанно, но к хорошему быстро привыкаешь. Я не особо его об этом просила до рождения ребёнка, но понимаю, что со всем присущим мне тогда юношеским максимализмом, хотя и уже совсем не по возрасту, действительно разными намёками отодвигала многих из его окружения, если оказывалась ими недовольна. Долгое время именно муж оставался моим единственным другом. Остальные растворились - не только у него, но и у меня. Я никогда не умела растрачивать свои чувства и эмоции на нескольких людей одновременно. Мы отлично сосуществовали вдвоём. За все годы совместной жизни прошли вместе, как казалось, и огонь, и воду, и медные трубы. Сложностей, конечно, хватало. Но и они пролетали мимо. А мимо ли? Я всегда получала много свободы в отношениях. Никому не принадлежала и даже несколько раз изменяла мужу (тогда ещё просто партнёру). О моей личной жизни до него и о своих привязанностях ни разу ему, кстати, не рассказывала. Его тоже не спрашивала. Но после всех "шатаний", если мы вдруг решали расстаться после нелепых ссор , всегда возвращалась именно к этому тщедушному математику в очках, потому что искренне считала, что он лучший. А он принимал меня со всеми закидонами. Никто не мог сравниться с ним по душевности, а все мои метания мы зачем-то объясняли себе кризисами, которые стабильно случаются раз в три года в каждой семье. Муж понимал меня и прощал. Знал, что, несмотря на физическую свободу, душа всё равно принадлежит только ему. Я никогда не увлекалась никем серьёзно, а ради него была готова на многое. Так мне казалось.       Я же и двигала его по карьерной лестнице, помогая достигать целей, хотя он какое-то время упирался, противясь необходимости начинать работать ещё в институте. А мы не могли без трудоустройства. Никто не стал бы кормить и содержать нас после получения диплома. К выпуску могли себе позволить жить только на съёмных квартирах. И к моменту вылета из alma mater на это нужны были деньги - немаленькие, если не хотелось делить квартиру с кем-то ещё из таких же иногородних бедолаг. И не важно было, как это научиться совместить любую работу с учёбой на очном отделении. Преподаватели и сами понимали, в какое тяжёлое время мы живём. Нам всё давалось легко при принятии решений - детям из девяностых.       Когда мы встретились, моему парню только-только исполнилось семнадцать лет, а мне - восемнадцать. Он - будущий математик - программист, я - будущий экономист, бухгалтер и аудитор. В нынешнее время и не представляешь, как могут фактически ещё дети по возрасту стать полностью самостоятельным и независимыми. Мы были совсем другими. Поколение тех тяжёлых для страны лет: безбашенные, бесстрашные, умеющие выживать. И в итоге по окончании института оба остались в профессии.       Не оставлю без внимания тот факт, что в неполных семнадцать лет в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, незадолго до “черного четверга”, известного среди моих ровесников и людей более старшего возраста, я прилетела совершенно одна из далекого дальневосточного города - Южно-Сахалинска, чтобы продолжить своё образование в столице нашей Родины. Будущий муж оказался жителем Подмосковья, а его семья – деревенскими выходцами со Смоленщины. И мы - только вылупившиеся подростки - познакомились друг с другом лишь через год после моего переезда в Москву, в общежитии, в котором оба и проживали, случайно встретившись на одной из вечеринок и оказавшись почему-то единственными трезвыми студентами в тот момент. Он - первокурсник, я - уже “опытная” второкурсница. Общежитие составляло неотъемлемую часть нашей жизни целых пять лет. За эти годы оно нас ломало по-всякому, но в то же время студенческое братство – одно из самых ярких воспоминаний в придачу к бандитской, опасной, но такой раскованный и свободной Москве того периода.       Мы почти сразу съехались с этим очаровавшим меня худеньким мальчиком - в очках и в рубашке в клеточку. Вдруг вспомнила, что я на самом деле девочка мягкая и пушистая, просто чуть поломанная последним годом. Нам хватило всего пары недель конфетно-букетного периода. И я перебралась из комнаты, где у меня была всего одна нерадивая и не очень аккуратная соседка, в ту, в которой проживало трое парней, включая моего будущего мужа. В самом же блоке - две комнаты и пять студентов. Сосуществование с ними оказалось в разы комфортнее, чем с девушкой: опрятные, благородные и очень меня слушались. Просто повезло. Моя же соседка приехала учиться из Латвии, где в те годы, по её рассказам, вовсю процветало увлечение наркотиками и сексом среди молодёжи. Она по-своему была классная, и "радовала" бедных студентов таким вкусным рижским хлебом и сыром, возвращаясь с каникул, а так же раскрепощёнными рассказами. Но к моменту моего переезда в её тетрадочке была оставлена запись о ста мужчинах, с которыми у неё "всё было". И это являлось чистой правдой, часть из которой я умудрялась даже лицезреть перед сном.       По утрам в своём новом "жилище" я заворачивалась в простынь, прежде чем попасть в общую на один блок ванную. Но, скорее, не мне приходилось стесняться, а этим молоденьким парням. Они меня приняли и даже помогали скрывать от коменданта. И если состав жильцов на следующих курсах вдруг менялся, так как миграция в общежитии всегда являлась нормой, никто ни разу не высказал ни мне, ни моему парню ничего против такого соседства. А уж сколько раз мне приходилось спасать их в состоянии отключки от алкоголя. Такая вот сестрёнка практически - до поры до времени.       Наш резвый роман с будущим мужем, переросший во что-то долговременное, омрачала лишь реакция его родителей, по мнению которых я точно являлась искательницей приключений. Меня сравнивали с лимитчицами из восьмидесятых, мыслями подталкивая своего сына к моему неотъемлемому “интересу” к прописке - пусть и не в Москве, но Подмосковье тогда тоже ценилось. Знакомиться со мной лично они не планировали. Но их точно напрягли следы царапин на спине сына, оставленные мной в порыве страсти, которые его мать однажды заметила в примерочной. Интересно, знала ли она, что я стала первой у него? Взрослая жизнь, но мама всё также покупала ему одежду. А он зачем-то пересказывал мне их диалоги, заставляя ещё больше раздражаться. Иногда мой парень даже плакал, когда я опускалась до жестоких претензий в своих словах.       Время от времени срывалась на истерики по поводу рисованного безразличия его родителей в мой адрес. На самом деле я являлась крайне домашней девочкой на момент переезда в Москву, родом из семьи партийной элиты своего города со всеми вытекающими обстоятельствами. Нет, я, конечно, не была ханжой, но в окружении своих друзей в Южно-Сахалинске воспринималась отличницей с комендантским часом. Хотя могла запросто вернуться домой навеселе, естественно пряча своё состояние от предков, перепробовав к тому моменту и водку, и иные крепкие напитки. Но мой тогдашний парень в любом состоянии стабильно приводил меня домой к 22.00, исключая любые конфликты с родителями.       По статусности моя семья выделялась на фоне деревенских родителей моего математика. Но они ничего у сына не спрашивали, заведомо воспринимая меня то ли провинциальной простушкой, то ли акулой. Однако ко встрече с будущим мужем весь мой первый курс жизнь прочитала мне множество лекций о свободе, каждый день меняя более-менее правильную девочку с Дальнего Востока. Я начала курить, не вылезала из ночных клубов, попробовала травку, но в то же время ставила себе рамки для любых иных наркотиков. В те времена каждый десятый мой ровесник садился на иглу. Что уж говорить, перед заселением в студенческое общежитие там как раз только накрыли очередной наркоманский притон. Я оставалась девственницей ровно до начала второго курса, однако приобретя обширный опыт в других ипостасях в сексе. Последнюю грань перешла по собственному желанию и по собственному выбору с классным парнем, став в тот момент очень счастливой и более не видясь с ним никогда. История той ночи и того багажа, с которым я подошла к ней, заслуживает отдельного рассказа. Весь год хорошая девочка превращалась в соблазнительную нимфетку, которая почему-то очень нравилась мужчинам постарше, носила короткие волосы, окрашенные в чёрный цвет, избавившись от хвостика серой мышки, ну и для полного комплекта обладала четвёртым размером груди. Не было ног от ушей с моим маленьким ростом, но фигуру украшали мини и декольте. Наигравшись, остановилась на этом семнадцатилетнем математике, решив, что он прекрасно подойдёт на роль моего парня. Тогда казалось, что я даже влюбилась. Заканчивались лихие девяностые, и правильная девочка всё-таки вышла на правильную тропу с правильным мальчиком.       Со временем в отношениях с его родителями всё наладилось, и через пять лет после нашего знакомства мы в итоге поженились. Но червячок в сердце остался, в том числе и из-за поведения мужа, который пустил тогда этот конфликт на самотёк. Стоит сказать, что прописывать у себя они меня так и не стали, создавая мне на пустом месте достаточно много проблем с бесконечным оформлением временных регистраций. У меня почему-то постоянно проверяли документы в метро. Это сейчас лиц со славянской внешностью обойдут мимо, а тогда я вечно находилась под прицелом. Даже такая временная регистрация у них в квартире появилась у меня только через два года. И всё это сводилась к тому, что и обычный загранпаспорт оформить стало проблемой. Ох, уж этот квартирный вопрос. Казалось, что муж просто не защитил меня. В их семью свою будущую жену допустил ровно за месяц до свадьбы. А я ничего и никогда не требовала. Соглашалась с их доводами. Российский паспорт вот в двадцать лет летала менять на Сахалин, по месту прописки. Какие там госуслуги? Привыкла. Жизнь показала, что всё это было к лучшему.       Сейчас понимаю, что наша встреча стала обычной установкой из детства. Девочки должны выходить замуж и, как можно быстрее, найти себе парня. К тому же он очень помогал мне разбираться с ненавистной в институте математикой. Так удобно! Хорошая иногородняя девочка должна была хорошо учиться, чтобы не вылететь обратно первым же самолётом на Сахалин. Но все эти установки на отношения без любви открыла в себе только спустя много лет. А тогда мне казалось, что я с ним счастлива, несмотря на мои измены и склонность к сексуальным экспериментам. Пока мы проживали в общежитии, регулярно подталкивала своего тогда ещё парня на многое запретное, обставляя это так, что даже групповой секс с соседом по комнате превращался именно в его выбор. Мне искренне казалось, что так оно и было. Его выбор…       К рождению ребёнка мы оба успокоились, одомашнились и нагулялись. Я сменила цвет волос вороного крыла и короткую причёску на длинные рыжеватые пряди, иногда разбавляя цвет светлыми оттенками. Набрала кучу лишних килограммов, но не комплексов. Так пролетели почти десять лет. Верилось, что ничто не сможет пробить семейную лодку, но наш долгожданный сын изменил взгляд на всё, что произошло до этого момента. Рождение ребёнка само по себе - не только безусловная любовь, но и стресс, связанный с переменами для каждой семьи, а для нашей это долгожданное событие сразу пошло не так: идеальный план беременности и родов не сработал. Я собиралась рожать платно - с мужем и психологом. В какой-то степени нас спасло то, что мы уже не являлись юнцами. К моменту появления малыша нам исполнилось по двадцать семь лет. Нашлись силы не совершать излишне эмоциональных поступков, но, несмотря на кажущуюся моральную устойчивость, мы не смогли устоять на ногах в тот момент, когда в нашу жизнь ворвалось цунами очередного кризиса супружеской жизни.       Моя семья целый год копила в себе стресс, связанный с рождением сына. Однако любые эмоции, которые ты держишь в себе, в конечном итоге найдут выход. Тонкой струйкой кровавых слёз они начали вытекать ещё на первом году жизни ребёнка, постепенно перерастая в скандалы на пустом месте. Мы перестали слушать и слышать друг друга, понимать. Просто не хотели. Скандал за скандалом. Крики. Хлопанья дверьми. Исчез секс. И всё чаще появлялись мысли о том, а была ли вообще любовь. Ведь фактически к тому времени мы прожили вместе десять лет, но всё, что произошло в наших отношениях за многие годы, являлось планом, графиком, а не безудержным течением чувств. На самом деле страсти не было никогда. По истечении многих лет понимаешь, что и любовь может быть без страсти, и страсть - без любви. Но как же важно испытывать палитру разных чувств! А с мужем я ощущала, скорее, свою холодность и позволяла ему меня любить. Голову с ним не потеряла ни разу.       Единственным светлым пятном в тот год стал тот факт, что нашего сына признали относительно здоровым и развивающимся по возрасту. Это маленькое чудо догоняло и перегоняло ровесников во всём, кроме роста и веса.       И тогда на нас свалилось ещё одно испытание. Страна стояла на пороге финансового кризиса две тысячи восьмого года, и мужу практически перестали выплачивать заработную плату. А ведь уходя в декрет, я умудрилась поставить условие: мы не должны терять свой уровень жизни в связи с моей нетрудоспособностью. Перед рождением сына только-только начала двигать свою карьеру вперед, сдала квалификационный экзамен на аттестат аудитора, но ради ребёнка готова была выпасть из профессии на многие годы и пожертвовать ростом. Уже тогда мне нравилась моя красивая жизнь с ресторанами, брютом и сыром бри, в отличие о большинства в моём окружении любителей полусладкого и российского сыра. Жизнь с хорошим кофе на завтрак и с ланчами в ресторанах в пределах Садового кольца, несмотря на то, что мы перебивались по съёмным квартирам. Помню, как ещё студенткой "вытащила" нас из Черкизовского рынка на уровень бутиков на Тверской. В брендах никогда не разбиралась, но семья приучила, что лучше одна вещь, но хорошая. Мне хватило на первом курсе института приклеянных на суперклей подошв сапог, когда не хватало средств на новые. Перед рождением сына мы купили машину - красную Honda jazz, и пусть - в кредит, но это была наша первая совместная собственность. И вдруг случился кризис, и деньги растворились в карманах фирмы, в которой работал муж. Да, нам помогали и его, и мои родители. Родные даже закрыли этот злополучный кредит, который ещё и взят был в иностранной валюте. Совсем без денег мы не остались, однако напряжение, связанное с нестабильностью в плане работы, накапливалось, и в конечном итоге привело к тому, что я каждый день изводила мужа тем, что он ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. Сама же ночами пыталась подрабатывать, восстанавливая бухгалтерский учёт компаниям. Снова мало спала, а сын имел привычку просыпаться в пять утра. Страх ямы убивал. Всё потому, что на первом курсе, помимо "свободной" жизни, я очень сильно голодала. Так просто звучит - а у тебя в кармане только проездной на транспорт, а в качестве питания - батон и кипячёная вода из чайника. Ведь тогда тоже страна разгребала финансовый кризис, от которого мои родители долго приходили в себя, пытаясь одновременно учить меня на платном отделении. Я пыталась распоряжаться деньгами, выделяемыми предками, но их катастрофически не хватало. Без отрыва от учёбы подрабатывала на первом курсе в разных вариациях, даже собирая какие-то лампы в подвале и печатая на компьютере диссертации африканским студентам. Как же я всё время хотела есть! Радовалась, если какие-то одногруппники-москвичи приглашали в гости и кормили. За еду, казалось, отдала бы всё. И дело было не в том, что я бездумно тратила деньги родителей. Просто у них тоже особо не оставалось лишних для меня. И мама надеялась, что я справлюсь с теми финансами, которые она оставила мне на счете в начале года, но половину сразу же съел курс доллара, а другую - я растянула до января. Но ничего у родных не просила, зная, как им непросто.       Мой муж “пропустил” этот самый тяжёлый год, встретив меня позже. Он, возможно, и дал мне ощущение стабильности, ведь его мамочка постоянно снабжала сына продуктами. Мои же родители передавали с Сахалина только банки с красной икрой, которыми им платили зарплату, а я их продавала или обменивала на нормальную еду в общежитии.       И вот, спустя десять лет, сама мысль постоянного одалживания у моих предков, при непростых взаимоотношениях с ними именно по этому вопросу с раннего детства, ещё больше загоняла в состояние страха падения в пропасть. Мы жили в чужой однокомнатной квартире, отдавая за неё приличную сумму, у нас был непогашенный кредит на машину, пока не помогла семья, и это всё, конечно, создавало дополнительные финансовые проблемы и триггеры.       Сейчас, спустя время, понимаю, что муж делал многое, чтобы изменить ситуацию, но тогда реальность рисовалась мне в более сгущённых красках. Я боялась. Хотела лучшей жизни ребёнку. Финансово выхаживать недоношенного малыша – дорогое удовольствие. Моя мама после вычитки всех диагнозов сразу же предложила оплатить медицинскую страховку - в те годы единицы таким пользовались. Анализы на дому, врачи на дому. Удобно и спокойно. Муж, наверное, действительно старался, но и его терпение закончилось, когда мои страхи повесили на глаза повязку, спрятав здравый смысл. На второй год жизни ребёнка, когда я всё ещё просила быть рядом и помогать мне, ему вдруг захотелось уединения в своих увлечениях. Например, уехать на пейнтбол или отправиться в бар с коллегами. Необходимость в этом была, чтобы и самому встать на ноги после стресса. Но тогда я эгоистически не понимала таких отговорок. Тем более, у нас в принципе не осталось денег на какие-либо развлечения. Последним рубежом стало профессиональное ружье для пейнтбола, на которое он захотел потратить месячный платёж за кредит. В какой-то момент во время этих “финансовых” ссор я начала бросаться с кулаками на мужа, кидаться любыми предметами. Эмоции брали вверх, ураганом снося всё вокруг. Сейчас уже и не вспомню, по какой именно причине мы так сильно ссорились, но апогея скандалы достигли ровно во второй день рождения сына.       В тот праздник муж впервые поднял на меня руку. Так он, видимо, прекратил мою истерику. До этого мгновения никогда не позволял применение силы. Я и не знала, что он хоть как-то может выражать агрессию. Во время ссоры я случайно рассыпала печенье, приготовленное для детей, и очень горько заплакала. И именно в этот момент впервые испытала страх, увидев на лице мужа только злость от моей истерики. Вжалась на полу в угол и получила удар. Так закончилась сказка длиною в десять лет, за одно мгновение превратившись в пустоту и отрешённость. Именно с этой минуты мы перестали существовать как семья. Даже не потому, что он ударил меня, а потому что в очередной раз не попытались разобраться в проблеме. В тот день в нашей квартире находились гости по случаю праздника, и почти каждый спросил, почему я грустна. Не смогла скрыть за натянутой улыбкой свою боль. Помню, как решила обсудить с мужем произошедшее на следующий же вечер, но в ответ получила вердикт, что разговаривать нам не о чем. Его решение замкнуло меня окончательно и бесповоротно. Я ушла.       Ушла в мир виртуальной реальности. Ушла в искусственный мир. Так в моей жизни появился интернет во всей его всемогущности на самой заре максимального развития. Раньше он использовался мной только по работе или для просмотра фильмов и полезных статей, ну и мамских форумов.       В тот момент я ещё не знала, что буквально через полгода в моё сердце и душу через километры сетей войдёт та, которую я полюблю так, как не любила никого. Девушка, перевернувшая всю мою жизнь за одни сутки – ОНА.