Луч света в темноте

Драко смотрел в окно на знакомый пейзаж, ожидая, когда он явится. Он постарался закрыть своё сознание и сконцентрироваться только на том, что хотел сказать. Нельзя допустить всплеск эмоций. Нужно держаться до последнего. Когда он услышал, как хлопнула дверь, то вздрогнул, но смог натянуть на лицо маску отчуждённости. Люциус залетел в гостиную. Его более бледное лицо, нежели обычно, и нечёсаные волосы говорили о том, что он даже не останавливался в дороге, чтобы отдохнуть. — Где она? — прорычал он. Драко медленно обернулся и посмотрел на него. Лёд застилал глаза и душу. — Он убил её. Его голос звучал абсолютно пустым. Кажется, будто что-то в нём заклинило. — Что?.. — ахнул Люциус, оседая на пол. — Нет, это… невозможно. Как?.. — Перерезал ей горло. Впервые в своей жизни Драко увидел слёзы отца. Люциус закричал и ударил кулаком по полу, задрожав всем телом. Его грудь ходила ходуном, а в глазах возникло то, чего он раньше никогда прежде не видел — разбитую душу. Было что-то странное в том, что он стоит и смотрит на боль отца и не пытается как-то помочь ему. Но Драко знал, что уже ничего не изменить. Поздно. — Что произошло? — сквозь всхлипы спросил Люциус, поднимая на него красные глаза. Драко на мгновение потерял самообладание. Он вспомнил о Грейнджер и Скорпиусе. О том, как она старалась не плакать, когда прощалась с ним. О взгляде матери, когда она умирала у него на руках. Моргнув, Драко забыл о прошлом, чтобы сконцентрироваться на настоящем. — Он узнал, что я женат и у меня есть сын от Грейнджер. Приказал привести её к нему, начав угрожать жизни Скорпиуса. Мама… Она приняла решение притвориться Гермионой. — Пока твоя поганая грязнокровка не появилась, всё было хорошо! — рявкнул Люциус, вставая. — Ты привёл её в наш дом! Из-за тебя погибла твоя мать! Его будто ударили. Драко почувствовал каждый мускул на лице, надеясь, что ему удаётся не показывать своей боли от этих слов. Но хуже всего, что отец был прав. Драко не смог защитить свою семью. Ему не нужно было напоминать об этом. — Знаю, — просто сказал он. Люциус тяжело дышал. Он закрыл лицо рукой, о чём-то лихорадочно думая. — Где они сейчас? — Я отправил их в Орден. Там они будут в безопасности, — с некоторой опаской ответил Драко, не понимая, чего ждать от отца. Люциус посмотрел ему в глаза, и Драко испугался того гнева, что там увидел. Отец стал безумцем за секунду, словно только жизнь Нарциссы удерживала его от участи пленника сумасшествия. — Когда я доберусь до неё, то сам убью, — с надрывом произнёс он. — Ты не в себе… — неверяще фыркнул Драко. — Может, потому что мою жену убили?! — Она мать моего ребёнка! — в ответ закричал Драко. — Мне плевать! Его я не трону, но вот она… Уверен, Тёмный Лорд будет этим доволен. Его грудная клетка яростно двигалась. Больше у него не получалось контролировать ни свои слова, ни действия. Теперь они с отцом были на равных. Они становились врагами с одной единственной целью — причинить друг другу как можно больше боли. — Если тронешь её хоть пальцем, я сам убью тебя, — зло сказал Драко. Люциус усмехнулся. Он явно не верил ему. — Это мы ещё посмотрим. — Этот ублюдок убил её, а ты всё равно остаёшься на его стороне?! Что, блять, с тобой не так?! — закричал Драко. — Это не твоё дело, щенок, — выплюнул он. Драко вздрогнул. Он понял, что это бесполезно. Лишь дыра в груди, которая образовалась после смерти мамы, стала больше. Хотя чему он удивлялся? Этот человек добровольно отдал его в руки дьявола, ещё и обвиняя, что Драко не хотел становиться монстром. Этот человек сам мечтал стать тем, кого боятся и только. Неужели Драко думал, что отец, узнав о смерти матери, решит действовать с ним заодно, и они вместе, как семья, уничтожат урода, посмеющего тронуть то, что принадлежит им? Нет, это было бы слишком просто. До такой степени, что Драко начал бы подозревать, что его отец ещё стоит внимания и какой-то жалкой крупицы любви. Поэтому все чувства пропали из его голоса, когда он сказал: — Ясно. — Проваливай из моего дома, — Люциус махнул рукой на дверь. Драко сжал губы, решая ничего по этому поводу не говорить. — Она в склепе. Я похоронил её. И ушёл, не оборачиваясь, слыша настоящий скулёж преданной псины, у которой отобрали хозяина.

***

Гермиона домыла посуду, немного отвлекаясь от заботы о Скорпиусе, пока Молли сидела с ним. Домашние хлопоты помогали отвлечься от того, во что превратилась её жизнь. Помогали на время забыть о реальности, где неизвестно, увидишь ли ты ещё когда-нибудь дорогого тебе человека или нет. Поэтому Грейнджер с энтузиазмом приняла предложение Молли об уборке на кухне. Она как раз вытирала последнюю тарелку, когда в комнату вошёл Гарри. Обратив на него внимание, она постаралась улыбнуться. Поттер кивнул, наблюдая, как она заканчивает наводить чистоту. — Гарри, ну что сказал Грюм? Она убрала посуду в шкафчик и сложила полотенце. На самом деле их собрание уже давно должно было закончиться, но что-то они задержались. Гарри обсуждал с Грюмом и Кингсли, стоит ли давать Драко шанс на то, чтобы он стал шпионом для Ордена. Разумеется, Гермиона надеялась на положительный ответ. Она приводила множество весомых доводов, давая понять, что такой человек, как Драко, им нужен. Но Гермиона не знала, услышат её или нет. Поттер был каким-то странным. Вчера он не сказал ей ни слова. Он даже не обнял её. И сегодня весь день избегал, словно она успела что-то натворить. Откровенно говоря, это нервировало. Больше, чем хотелось бы. — Они не против. Мы решили, что шпион нам не помешает. Правда, Малфой сейчас и среди Пожирателей считается смертником. — Что? — она не поняла, то ли ослышалась, то ли… — Реддл приказал найти Малфоя и привести к нему живым. Её сердце забилось чаще. Гермиона вцепилась в столешницу, пытаясь восстановить дыхание. Если всё так, как говорит Гарри, то Драко теперь в ещё большей опасности. Боже, а что с ним будет, когда Люциус узнает о случившемся? Она боялась об этом думать. — И что теперь? — прошептала она, с ужасом смотря на Гарри. Но он выглядел каким-то равнодушным: пожал плечами и спрятал руки в карманы джинсов. — Мне всё равно, если его убьют, — без сожаления признался он. — Что?! — Ты знала, что это он убил Дамблдора? — грубо спросил Гарри. — Догадывалась, — тихо призналась она. — Вряд ли бы Драко решил уйти из школы таким образом, если бы не смерть от его руки. — Ты… И после этого ты хочешь, чтобы я переживал за него? — Гарри горько усмехнулся. — Да если он не явится в оговорённый момент, я буду только рад. В мире хоть на одного ублюдка станет меньше. Она широко распахнула глаза, отказываясь верить, что это говорит её друг. Но с другой стороны, для Гарри Дамблдор значил очень много и то, что именно Драко убил его, было ударом для Поттера. Причём сильным. Гермиона не сомневалась, что Гарри ещё не всё высказал ей по поводу смерти близкого ему человека. Она понимала его в этом плане, но жизнь Драко почему-то давно стояла у неё на первом месте. Как и жизнь сына. — Какая разница, что он сделал? Это не даёт тебе право желать ему смерти. — Когда он здесь объявился, я хотел убить его. Вцепиться ему в горло. Но потом он рассказал о том, что ты в опасности, и я понял, что это шанс забрать тебя. Так что теперь всё так, как и должно быть. Мы снова вместе, а он может катиться к чёрту. Гермиона уставилась перед собой. Она поняла, что за эти шесть месяцев её друзья изменились, как и она сама. Их пути стали отдаляться друг от друга. Расходиться в абсолютно разные стороны. И ей стало страшно от того, что скоро они могут окончательно потерять ту связь, что когда-то их объединила. — Как только появится возможность, мы со Скорпиусом уйдём отсюда, — приняла решение Гермиона, уже видя, как собирает вещи, которые только разложила. — Это глупо, вас никто не прогоняет… — Я не останусь в доме, где моему мужу желают смерти, — прорычала она. — Мужу? — фыркнул Гарри. — Не смеши меня. Этот брак ничего не значит. — Он значит для меня всё. Я люблю Драко. — Серьёзно? А ты уверена, что вообще знаешь его? Этот вопрос выбил её из колеи. Она открывала и закрывала рот, понимая, что в данный момент Гарри чертовски прав. Она действительно почти ничего не знала о Драко. Да, несмотря на их близкие отношения, Гермиона до сих пор не знала вещей, которые делали Малфоя Малфоем. Личностью, человеком. Она понятия не имела ничего о его друзьях, увлечениях и вкусах в еде. То время, что они провели вместе, как муж и жена, выпало в основном на школу, когда возможности узнать друг друга в быту или в более интимной обстановке попросту не было. А когда Драко вернулся из Венгрии, ни о каких дурацких разговорах, вроде любимого цвета или книги, речи и не шло. Приоритеты были совсем другими. Но это не значит, что Драко для неё незнакомец. Он был тем человеком, которого она бы повторно выбрала на роль своего мужа. Естественно, не тогда, когда узнала о беременности, и они только поженились. Нет. Если бы Гермиона могла выбирать сейчас, зная Малфоя, то без раздумий выбрала его. Снова. И снова. Гарри воспринял её молчание по-своему и, покачав головой, вышел из комнаты, оставляя её душу в истерзанном состоянии. Гермиона едва не заплакала, но вовремя сумела сдержаться. Она глубоко вздохнула, прикидывая, куда она может уйти с грудным ребёнком. К сожалению, вариантов практически не было. И она поняла, что находится в самом сложном положении в своей жизни.

***

Гермиона постучала в знакомую дверь, оглядываясь по сторонам. Она хотела использовать Оборотное зелье, но знала, что родители не пустят в дом незнакомого человека, поэтому постоянно опасалась, надеясь, что за ней никто не станет следить. Опрометчиво и, возможно, глупо, но вариантов было немного. Больше всего она боялась привести в родной дом смерть. Дверь открылась, и она увидела маму. Джин Грейнджер удивлённо смотрела на неё несколько секунд, а потом расплакалась, крепко прижимая к себе дочь. Мама гладила её по волосам, отчего Гермиона сама чуть не пустила слезу. Но сдержалась. Она дала слово, что больше не будет плакать. И делала всё, чтобы выполнить обещание, данное самой себе. — Господи, Гермиона, мы так боялись! — Что случилось? — она отстранилась и поспешила закрыть дверь. Из кухни вышел Генри, который замер, а в его глазах блеснули слёзы. Гермиона обняла и его, чувствуя, как его немного трясёт. Папа всегда был для неё оплотом поддержки и молчаливой заботы. Он был не особо многословен, предпочитая показывать свои чувства в действии. И за это она очень любила его и уважала. Их обоих. — У вас всё в порядке? — У нас-то да, а вот у вас? Что происходит? Мы писали Нарциссе, но нам никто не отвечает, — растерянно ответила мама. Родители выглядели уставшими и напуганными. Она понимала, что должна была прийти к ним раньше и разозлилась на себя за то, что не подумала, как сильно они будут переживать. — Давайте сядем, мне нужно многое вам рассказать. Генри и Джин переглянулись, но послушали её. Они расположились в гостиной, и это напомнило ей о тех временах, когда им всем ничего не угрожало. Когда они могли спокойно смотреть какой-нибудь фильм и обсуждать происходящее на экране. Фоторамки с их снимками и безделушки, привезённые из путешествий, лишь подлили масла в огонь, где собрались сожаления и вина. Начав свой рассказ, Гермиона старалась опускать некоторые детали, зная, что они не всё могут понять. Только когда она закончила и осмелилась поднять глаза, то увидела, что родители плачут. Джин — более открыто, но и Генри не скрывал своих слёз. Они держались за руки, сидя на диване, словно это могло помочь им пережить ужасающие новости. — Боже, Нарцисса… — всхлипнула Джин, прикрывая ладонью рот. — Это ужасно. Как Драко? — У нас не было возможности поговорить об этом, — с болью сказала Гермиона, с трудом сохраняя спокойствие. — Он сразу отправил нас со Скорпиусом в безопасное место. — Ты не знаешь, что с ним? — Генри сел к ней поближе и взял за руку. Гермиона покачала головой, чувствуя, что слёзы почти прорвались сквозь её броню. Она вздохнула и сосредоточилась на разговоре. — Я хочу уйти. Мы не можем оставаться там, где находимся сейчас. — Приходите к нам! — воскликнула Джин. — Это же твой дом! — Я не могу, — выдавила Гермиона. — Это очень опасно. — Глупости… — Мам, ты не представляешь, что сейчас происходит. Это хаос. Никто в Ордене не знает, что делать. Пожиратели совсем потеряли берега. Пропадает всё больше маглорождённых волшебников и маглов. — Чем мы можем помочь? — решительно спросил отец. — Вы должны уехать. Я должна была раньше предупредить вас, но… Я очень вас прошу покинуть Лондон в ближайшие два дня. Вам опасно оставаться здесь. — Мы никуда без тебя и Скорпиуса не поедем, — заспорил Генри, и Джин согласно кивнула. Гермиона начала злиться. Она встала и посмотрела на семейные фото, стоящие на камине. Там была и карточка Скорпиуса, которую она сделала специально для родителей, чтобы они могли поставить её на видное место в доме, не боясь нарушить статут секретности. — Я прошу вас сделать это. Если с вами что-нибудь случится, я не вынесу это. Я и так переживаю за Драко, я просто не выдержу… Джин поднялась на ноги и обняла её, начиная гладить по волосам. Гермиона вцепилась в её плечи, ощущая себя маленькой девочкой. Хоть она и сама уже стала матерью, это не мешало ей мечтать о том, чтобы мама обняла и все проблемы решились сами собой. Как в детстве. — Мы всё сделаем, — Генри встал и обнял их обеих. — Поедем к моей сестре во Францию… — Нет! — ахнула Гермиона, не в силах проконтролировать свою реакцию. — В Европе сейчас нестабильно. Нужно уехать куда-нибудь подальше. — Тогда, — задумчиво протянула Джин, смотря на мужа, — может, в Китай? Ты говорил, что Дешеры сейчас там? Можем присоединиться к ним. — Да, это хорошая идея, — кивнула Гермиона. — Никто не знает, кто такие Дешеры, и никто не свяжет ваше исчезновение с их путешествием. — Но как же вы? — Генри коснулся её лба, нахмурившись. — Что будете делать? — Я что-нибудь придумаю, главное, чтобы вы поскорее оказались в безопасности, — она вымученно улыбнулась и снова обняла родителей, молясь, чтобы это была не последняя их встреча.

***

Его рука сжимала палочку так сильно, что могла сломать её. Люциус внимательно наблюдал за тем, как Грейнджер выходит из дома своих родителей, постоянно оглядываясь по сторонам. Он уже сделал шаг в направлении их дома, но внезапно замер. Что-то не давало ему сдвинуться с места. Нахмурившись, он прошептал несколько заклинаний, понимая, что эта грязнокровка поставила мощную защиту на родительский дом. Выругавшись, он вернулся в Мэнор. Ему нужна книга заклинаний. Там наверняка можно найти способ, с помощью которого он снимет заклинание защиты и убьёт проклятых маглов. А потом и саму грязнокровку. Едва не разрушив библиотеку, Люциус нашёл нужную книгу и поднялся в комнату жены. Конечно, у них была общая спальня, но Нарциссе всегда нужно было личное пространство, поэтому она заняла ближайшую комнату для гостей, где могла читать и проводить время в одиночестве. Мёртвая тишина встретила его, крича о том, что он потерял. Оглянувшись, Люциус увидел сборник стихов, лежащий на трюмо. Там же стояли и её духи, и другие косметические средства. Всё словно замерло в ожидании, когда хозяйка вернётся. Покачав головой, чтобы перестать представлять призрак покойной жены, он абстрагировался от окружающей обстановки. Сев в её любимое кресло, напоминающее то самое, в котором она много времени проводила в слизеринской гостиной, Люциус посмотрел на картины, на книжные стеллажи, на её рабочий стол, заваленный книгами. Всё здесь напоминало о ней. Но и не только здесь. Каждая пылинка в доме кричала о том, кто её хозяйка. Мэнор опустел без неё. Превратился в настоящий склеп. Забыть о случившемся не получалось. Сморгнув слёзы, он открыл фолиант, но тут взгляд зацепился за конверт, который лежал поверх стопки книг на столе. Встав, Люциус взял его и вытащил письмо. «Люциус, милый, надеюсь, ты вовремя найдёшь это письмо. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я очень тебя люблю. Я благодарна тебе за каждую минуту, проведённую вместе. За каждую ночь, когда мы могли быть наедине и отдаваться чувствам сполна. Ты стал моим островком спокойствия. Ты помог мне пережить предательство Андромеды. Ты спасал меня после каждого выкидыша. Поддерживал во время родов. Ты был и есть моя первая и единственная любовь. Я благодарна Мерлину за то, что встретила тебя. Помнишь, как мы познакомились? Ты был на курс старше. Казался таким взрослым, но стоило префектам отвернуться, как ты превращался в негодника. Я до сих пор не могу простить тебе свою испорченную причёску. Это ведь был мой первый день в школе! Наверное, я влюбилась в тебя, когда увидела, как ласково ты разговариваешь с Андромедой. Ты был таким вежливым, обходительным. Честно признаюсь, я даже ревновала тебя к ней, хоть мне и было тринадцать. Подумать только, как давно это было. Я знаю, что тебе больно. Поверь, если бы мы поменялись местами, то я бы не выдержала. Я бы отправилась вслед за тобой. Сделала всё, чтобы скорее встретиться на небесах. Но это не значит, что я жалею о случившемся. Конечно, если ты читаешь это письмо, то меня уже нет. Сомневаюсь, что Тёмный Лорд простит обман и то, что мы скрывали внука и невестку от него. Не знаю, что именно пошло не так, но прошу тебя об одном. Не убивай её. Не причиняй ей боль. В первую очередь, не причиняй боль Драко. Ты можешь быть со мной не согласен, но он любит эту девочку. Ещё когда он только привёл её к нам, я поняла, что он изменился. Стал другим. Более взрослым. Стал мужчиной, каким мы всегда с тобой хотели его видеть. Тебе больно. Я понимаю. Но не заставляй нашего сына проходить через то, что проходишь ты. Ты ведь знаешь, как больно терять любимого человека. А Драко не справится. Он слишком глубоко пустил тьму в своё сердце, и Гермиона — единственное, что держит его с нами. Она помогает ему, уравновешивает его. Ты мог этого не заметить, но, пока вас не было, я поняла, за что он полюбил её. Она принимает его. Позволяет быть любым. И сильным, и слабым. Они дополняют друг друга. Прямо как мы с тобой. Так что, любимый, не надо делать того, что ты мог задумать. Она ни в чём не виновата перед нами. Драко не сможет без неё, как и Скорпиус. Ему нужна мать. Я любила, люблю и буду любить тебя даже после смерти. Навечно твоя Нарцисса…» Люциус сжал письмо в руке и закрыл лицо ладонью. Плечи затряслись, а из груди вырвались рыдания. Он оплакивал свою жену, любимую женщину, мать его единственного сына. Ту, ради которой просыпался по утрам. Ему хотелось выть от боли, и он это делал. Кричал. Крушил всё, что попадалось под руку. А потом упал на пол и уставился в потолок. Внезапно всё затихло. Больше не было боли и злости, осталась лишь пустота. — Скоро мы увидимся, Цисси. Я обещаю тебе.

***

Гермиона открыла дверь и сразу же услышала надрывный детский плач. Сердце дёрнулось, и она поспешила в гостиную. Увидев Молли, которая укачивала Скорпиуса, Гермиона взяла малыша на руки. Комок в горле исчез, стоило знакомому теплу коснуться её кожи. — Ну-ну, тихо, милый, — зашептала Гермиона, крепко прижимая его к груди. — Ох, дорогая, он в последний час совсем раскапризничался, — сказала Молли. — Он просто не привык долго быть со мной в разлуке. — Конечно, но ты ведь понимаешь, что тебе придётся научить его самостоятельности, — назидательно проговорила Молли. — Да, но это будет не скоро, — она улыбнулась, замечая, что малыш начинает успокаиваться. — Разумеется, — Молли поправила шапочку у него на головке. — Ты решила все свои дела? — Думаю, да, — ответила Гермиона, не желая рассказывать, где именно была и что делала. Это было только её делом. — Ну и отлично. Что ж, я пойду готовить ужин. Молли напоследок улыбнулась ей и вышла из комнаты. Гермиона смотрела ей вслед, понимая, что только она относится к ней хорошо. Хотя, скорее всего, дело в Скорпиусе. Если бы не он, то и Молли смотрела бы на неё, как на предательницу. Как и все остальные. Просто ребёнок выступал её щитом в определённом смысле. Рон откровенно избегал её. Гарри старался игнорировать, а Джинни хоть и говорила с ней, но всё равно чувствовалось, какая между ними образовалась пропасть. А остальные члены Ордена постоянно пропадали то на заданиях, то где-то ещё. Никто не посвящал её в подробности. Она была опасной. Женой Пожирателя смерти. Она родила от него ребёнка, жила в Малфой-Мэноре под одной крышей с приспешниками Тёмного Лорда. Ей нельзя было доверять. Даже Грюм и Кингсли пытались дистанцироваться от неё, чтобы не было возможности пожалеть о доверии. Поднявшись в свою комнату, она легла на постель с малышом, рассматривая его лицо. Наколдовав бабочек, которые кружили вокруг них, время от времени садясь на нос Скорпиуса, вызывая у того игривый смех, она постаралась успокоиться. Родители купили билеты и утром отправятся в Китай. Они будут в безопасности уже к обеду следующего дня. Осталось только найти место, куда они с сыном могут перебраться, и тогда она больше не будет ждать удара в спину от близких людей. Вопреки своему желанию, Гермиона тоже никому не могла доверять. У неё было слабое место. Её сын, который не может себя защитить, а значит, это могут использовать против неё. Могут шантажировать её этим. Слабость, которая является сосредоточением силы и страха потерять. Гладя Скорпиуса по животику, она смотрела на него и видела Драко. Они были так похожи уже сейчас. Те же линии бровей, тот же подбородок. Тот же взгляд. Сердце защемило от боли. Что с ним? Где он? Он не выходил на связь. Прошла уже неделя, а она даже не знает, жив ли он. Кингсли и Грюм сказали, что назначили ему встречу во вторник в семь часов, но придёт ли он, никто не знал. Гермиона молила Богов, чтобы он был в порядке. Если они не увидятся, то она хотя бы спросит у других, как он. Скорпиус заглянул ей в глаза, и она выдохнула. У него был такой серьёзный и вдумчивый взгляд, что показалось, будто он прекрасно понимает, в каком положении они оказались. Она поцеловала его в лоб и закрыла глаза. — Где ты, Драко?..

***

Драко сжал пергамент в руке и выбросил его в мусорку. Посмотрев в окно, он недовольно нахмурился. Погода, как и его настроение, оставляли желать лучшего. — На каком этапе строительство? — В гостиной сейчас устанавливаем крышу, сэр, — ответил прораб, прижимая к груди свитки с планом дома. — Почему мне говорили, что стройка почти закончена? — рявкнул Драко, разворачиваясь. — Не знаю, сэр. — Сколько ещё вам нужно времени, чтобы в доме можно было жить? — Хотя бы месяц… — Месяц?! — фыркнул Драко и покачал головой. — Нет. Я даю вам две недели, не больше. — Но… — Вы жить хотите, мистер Куини? — спокойно спросил он. Мужчина перед ним сглотнул, стараясь не показывать своего страха. Он явно перебирал в голове все слухи, связанные с семейством Малфоев, пытаясь представить, на что он способен. И, видимо, до него в полной мере дошло, что не стоит искушать судьбу. — Я вас понял, сэр. Всё сделаем. — Свободны, — Малфой махнул рукой и отвернулся. Услышав, что он остался один, Драко вздохнул. Чёртов Люциус. Если бы он не рассказал Тёмному Лорду о всей их недвижимости, то Драко сейчас спокойно бы отправил Грейнджер и сына куда-нибудь во Францию. Они были бы и рядом, и в безопасности. Но его ищут повсюду. Ему уже доложили домовики, что возле их дома во Франции бродят Пожиратели. Некоторые пытались проникнуть внутрь, но родовая защита не дала им этого сделать. То же самое было и в Венеции. Пожиратели по всей Европе были в курсе, что он стал врагом номер два для Тёмного Лорда. И каждый пытался выслужиться перед ним. Единственная надежда на этот дом, но чёртовы строители приукрасили свои успехи. Но тут хотя бы было безопасно для того, чтобы переждать пару дней и разработать хоть какой-то план. Внезапно дверь открылась, и Драко вздрогнул. Он увидел в отражении стекла знакомое лицо и резко развернулся. Всё помещение вместе с ним приготовилось к бою. Казалось, что даже света в комнате стало меньше. Ведь перед ним стоял отец. — Что ты тут делаешь? Как нашёл меня? — относительно спокойно спросил Драко. — Это было не сложно, — фыркнул Люциус, садясь в кресло перед его столом. Теперь их разделял лишь один предмет мебели, но и этого показалось мало. — Не забывай, что этот коттедж я подарил твоей матери. — Знаю, — усмехнулся Драко.— Я так понимаю, ты привёл друзей? Мне стоит поднимать руки, или вы поверите, что я не стану сопротивляться? — Я пришёл один, — сказал отец, уставившись на портрет Нарциссы, висящий на стене. На нём ей было всего двадцать пять. — И чем я обязан такой чести? — с отвращением поинтересовался он. — Не кривляйся, выглядишь как идиот. — В этом я тебя точно не переплюну, — в тон отцу ответил Драко, складывая руки на груди. — Что тебе нужно? — Вчера я наблюдал за твоей грязнокровкой, — с пугающей улыбкой начал Люциус, а глаза Драко загорелись злобой. — Что ты с ней сделал?! — кинулся он на отца, но тот поднял руку, и его отбросило к стене. — Ублюдок! Драко поднялся на ноги и сразу же направил на него палочку. Всё-таки за время войны он научился не терять концентрацию, особенно когда твоя жизнь находится под угрозой. — Успокойся, — прорычал Люциус. — Она жива, пока что… — Если ты хоть пальцем её тронешь… — Не собираюсь я её убивать, — возмутился отец, удивив сына. — Марать руки о её грязную кровь… Нет уж. — Тогда какого хрена ты припёрся сюда? — не понимал Драко. — Я помогу тебе, — через силу выдавил Люциус. — Мы убьём его вместе, чтобы мой внук мог вырасти. Чтобы он продолжил наш род. — Что изменилось? В жизни не поверю, что ты вдруг проникся симпатией к Гермионе. — Тебя это не касается. Драко не был дураком. Он понимал, что дело в Нарциссе, только детали были ему неизвестны. Разумеется, их отношения всегда были для него в какой-то степени загадкой, но то, что Люциус был слегка одержим своей женой, знали все. — Что я должен буду дать взамен? — Об этом мы договоримся позже, — усмехнулся Люциус, проводя рукой по волосам. — А пока предлагаю начать выполнять мой план. Лицо отца стало выглядеть моложе, но вот его глаза пылали такой яростью, какой Драко никогда прежде в них не видел. Он не верил ему. Не мог, после всего, что он сделал. Но в память о матери Драко хотелось на мгновение забыть о своей ненависти к собственному отцу, чтобы она не переживала больше необходимого. Конечно, Драко был уверен, что матери в принципе нет. Она просто ушла. Он не сильно верил в загробную жизнь, — слишком много натворил, чтобы думать об этом спокойно. Но мысль, что душа Нарциссы может быть в раздрае из-за их склок с отцом, приносила настоящую боль. Почти физического характера. Так что он просто кивнул и с опаской опустил палочку, на что Люциус почти не отреагировал. Его взгляд уткнулся в портрет матери, откуда она улыбалась им безмятежной и счастливой улыбкой. Драко успел заметить проблеск невыносимой печали и горя в глазах отца, но стоило ему пошевелиться, напомнить о своём присутствии, как всё вернулось на круги своя. Поэтому он сосредоточился на обсуждении плана, не удивляясь, когда услышал об их цели.

***

— Кингсли, пожалуйста, — Гермиона уже полчаса умоляла его взять её с собой. Как только она узнала, что Драко вышел на связь и обещал явиться в место встречи, так её мозг отключился сам собой. Единственное, о чём она мечтала последние две недели, — это увидеть мужа. И возможность была поистине потрясающая. Грюм сейчас в Америке, он бы не позволил ей пойти с ними на встречу, а Кингсли можно было уговорить. Он всегда был более лояльным. Только вот пока он плохо поддавался на уговоры. — Гермиона, это очень опасно, — в который раз повторил мужчина, сжимая пальцами переносицу. — Для меня нет. К тому же, если вы сомневаетесь в нём, то, увидев меня, Драко точно вас не подставит. Он никогда не станет рисковать моей жизнью и безопасностью. Кингсли задумался, смотря прямо на неё. Он долго прикидывал разные варианты, кажется, склоняясь в сторону принятия положительного для неё решения. Когда терпеть стало невыносимо, Гермиона закусила губу едва ли не до крови, боясь спугнуть призрачную удачу. — Ладно, твоя взяла, — вздохнул он, и она радостно кивнула, с трудом удерживая себя от импульсивных поступков. — Спасибо. Вы даже не заметите меня. Я не буду мешать. Кингсли угрюмо посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он решил, что она станет залогом его собственной безопасности и рычагом давления на Малфоя. Никаких признаков доброты в его решении не было.

***

Драко немного нервничал. Он вздохнул и взглянул на часы на руке. Доверенное лицо Ордена опаздывало на несколько минут. Это было не критично, но всё равно нервировало. Особенно после того, как Драко узнал все детали плана отца. — Ты втираешься в доверие к Ордену, а потом, когда мы избавимся от Тёмного Лорда, делаешь всё, чтобы разрушить его. — Там Грейнджер и Скорпиус. Я не могу рисковать их жизнями. Люциус задумчиво уставился на карту Европы перед собой, а потом внимательно посмотрел на сына. — Сколько нужно времени, чтобы отправить их в безопасное место? — Ещё хотя бы месяц, — с опаской ответил Драко, плохо понимая все нюансы плана. — Не волнуйся, к этому времени мы ещё не закончим с ним. Как только твоя семья будет далеко, тогда и нанесём удар прямо в спину. — Мне плевать на Орден и на всех, кто в нём состоит, но… — Драко нахмурился. — Но что они сделали тебе? Почему ты хочешь уничтожить и их тоже? — У меня свои резоны, — туманно сказал отец. — Я тоже как-то заключал с ними сделку, но они нарушили свои условия. Считай это обычной местью. Драко промолчал и начал собираться на встречу с Орденом. Но Люциус, перед тем как оставить его одного, сказал весьма важную и занимательную вещь. — Не смей доверять им. Верить никому нельзя, особенно тем, в чьих руках жизнь твоих близких. Твои слабые места всегда будут использованы против тебя. Он ушёл, а Драко стоял посреди огромной комнаты, пытаясь понять, какие счёты у его отца с Орденом. Но каждый вариант был всё более безумным, и он оставил эти размышления на потом. И вот теперь он стоит и ждёт, когда в назначенное время кто-нибудь явится. Разглядывая грязный переулок, Драко вертел в руках палочку от нечего делать. Он снова посмотрел на часы и закатил глаза, поражаясь пунктуальности некоторых людей. Пробормотав ругательства, он мысленно попросил высшие силы пнуть под задницу тех, кто безбожно опаздывал на важную встречу. Неожиданно его слова были услышаны, и он увидел, как в тёмном закутке Лондона появляется сначала Кингсли, а потом и Грейнджер. Сердце замерло. Забилось быстрее. Воздуха стало не хватать, но в следующее мгновение он понял, что дышит как никогда глубоко. Гермиона смотрела на него своими большими карими глазами, до сих пор держась, не давая себе заплакать. Она не хотела, чтобы он видел её слабой и заплаканной. Особенно при свидетелях. — Малфой, — Кингсли протянул ему руку, и Драко пожал её, кивая. — Времени мало, поэтому я буду краток. — Хорошо, — хрипло выдохнул Драко, не отрывая своего взгляда от жены. — Тебе нужно достать схемы наступления Реддла в Австрии. У нас есть сведения, что он планирует установить там свой режим в ближайшее время. Более точных данных нет. Так что этим займёшься ты. — Я больше не вхожу в круг его доверенных лиц, — заторможенно напомнил он. — Тогда зачем ты здесь? — усмехнулся Кингсли. — Если тебе нечего нам предложить, тогда что ты надеешься получить от нас? Драко понял, что это угроза. Может быть, не совсем угроза, но весьма прозрачный намёк на то, что его сердце находится у них в руках. Он сам его вложил им в ладони. И стало ясно, что пути назад нет. — Я понял. Схемы, чертежи и всё, что смогу, я достану. Постараюсь сделать это в течение недели. — Отлично, — довольно кивнул Кингсли. — Как только справишься с этим заданием, получишь новое. Твой связной — Грюм, но когда его не будет, будешь докладывать обо всём мне. Драко сжал челюсть, но заставил себя согласиться с этим утверждением. Он уже дал свой потрясающий автограф дьяволу, добровольно подписав себе смертный приговор. Хорошо, конечно, что пока от него не потребовали заключения Непреложного обета, но он понимал, что на данный момент ему просто невыгодно предавать Орден. И это знали все. Не стоит забывать, что будет в случае его неудачи. Внезапно Кингсли посмотрел на Гермиону, а потом обратил внимание на часы на своём запястье. — У вас пять минут. Я буду в конце переулка. Он оставил их одних, медленно скрываясь в темноте, и Гермиона моментально бросилась ему на шею так сильно, что Драко едва устоял на ногах. — Мерлин, Грейнджер, что ты тут делаешь? — прошептал он, зарываясь рукой в её волосы. — Прости меня, — она начала покрывать его лицо поцелуями, тяжело дыша. — Я помню, что ты говорил, но не смогла сдержаться. Я так хотела увидеть тебя… — Чёрт, ты… Ты хоть понимаешь, как это опасно? — простонал Драко, чувствуя, как яростно она прижимается к нему. С тех пор, как он обманом перевёз её в Мэнор, у них не было близости. Сначала она злилась на него — за дело, разумеется — потом ей было нельзя, а затем начался настоящий ад. Драко скучал по её телу, по отдаче с её стороны, скучал по каждому ощущению, которое дарил ему секс с ней, но сейчас ничего не мог сделать. Не то время. Не то место. — Грейнджер, эй, — он взял её лицо в ладони, заставляя оторваться от его шеи и посмотреть ему в глаза. — Как вы? Как к вам относятся? — Всё хорошо, — быстро ответила она, пытаясь поцеловать его, но Драко не дал ей прикоснуться к губам. — Не ври мне. Гермиона расстроенно вздохнула и коснулась его чёлки, убирая её ему за ухо. Это движение было наполнено такой нежностью, что он закрыл глаза, мечтая оказаться с ней где-нибудь на необитаемом острове. — Со мной почти никто не разговаривает. Они не доверяют мне. Боятся, что я предам их, — прошептала Гермиона, не желая, чтобы их услышали. — Почему? — действительно удивился Малфой. — Я предательница, Драко, — с грустной улыбкой сказала Гермиона. — Я лично слышала, как Гарри назвал меня так в присутствии Джинни. — Это бред! Ты никого из них не предавала! — Я вышла за тебя замуж, родила от тебя ребёнка, хотя такого в принципе быть не должно. Этого хватает, чтобы их взгляды изменились. Драко не верил в это. Не мог. А как же нерушимая дружба Золотого трио, которую нельзя было разрушить? Как же их хвалебные слова о том, что они никогда друг друга не бросят? Видимо, идеальных людей не бывает. И идеальных друзей тоже. — Грейнджер, послушай меня, — решительно произнёс Драко, поглаживая её щёки большими пальцами. — Я скоро заберу вас. У меня есть место, куда я могу отправить вас. Там вы будете в безопасности. Потерпи ещё немного, ладно, детка? Ещё чуть-чуть, хорошо? Гермиона лихорадочно кивнула. Она облизала губы, и он понял, что больше не может отказывать себе в возможности поцеловать её. Поэтому, когда их губы соприкоснулись, их тела словно пронзило молнией. Гермиона встала на носочки, чтобы быть ещё ближе к нему, и почувствовала его возбуждение. Это напрочь стёрло все границы дозволенного. Она хотела раздеть его прямо здесь и сейчас. Ей так его не хватало. Так не хватало его прикосновений и поцелуев. Всего его. Но Драко смог взять себя в руки едва ли не в последний момент. Он оторвался от неё и прислонился своим лбом ко лбу жены. — Грейнджер, есть ещё один момент. — Какой? — Не доверяй им. Никому, слышишь? Они больше не твои друзья. Вы сейчас временные союзники, не более того. Как только им понадобится надавить на меня, они воспользуются тобой и малышом. — Почему ты так думаешь? — Потому что это война, Грейнджер. Здесь нет друзей, есть лишь временные союзники, ведь ваши интересы совпадают. Но это только временно. Помни, ладно? Гермиона хотела поспорить, но потом вдруг поняла, что, скорее всего, Драко прав. — Хорошо, я буду очень осторожна. — Как там Скорпиус? — улыбнулся Драко, поправляя её волосы. — Он так быстро растёт… — Гермиона, нам пора, — из темноты появился Кингсли, хмуро смотря себе под ноги. Она открыла рот, чтобы попросить ещё хотя бы две минуты, но увидела, что Малфой предупреждающе покачал головой. Так что она просто крепко обняла его, ощущая, как быстро бьётся его сердце. — Никому не доверяй, детка. Кингсли и Грюм опасны. Гермиона незаметно для Кингсли кивнула и отпустила мужа. Она в последний раз взглянула на него, замечая, какими тоскливыми стали его глаза. Кингсли взял её за локоть, и они растворились в воздухе. Драко опустился на корточки и глубоко вздохнул. Запах волос Грейнджер всё ещё стоял в носу, но это наоборот помогало ему не спятить окончательно. Он собрался в кучу и начал планировать проникновение в дом Реддла. Ему нужно добыть эти чертежи, иначе дело кончится плохо. Что-то подсказывало ему, что его промах приведёт к смерти. Но не к его смерти. А тех, кого он любит больше всего на свете. И это хуже. Намного.