Луч света в темноте

— Есть новость, — тихо и напряжённо сказал ему Поттер, неожиданно появляясь из-за угла. Драко отложил деревянную лопатку, которой переворачивал мясо на сковородке и бросил взгляд на Грейнджер, играющую со Скорпиусом на полу. Они вышли в другую комнату, и Драко закрыл за ними дверь, накладывая заглушку. Он сложил руки на груди, уставившись на Поттера. Гарри выглядел взволнованным. Он явно нервничал и не знал, как начать. Драко решил дать ему немного времени, прежде чем заставить говорить. — Ладно, — Гарри выдохнул и упёр руки в бока. — Мне пришёл патронус от Грюма. Он хочет встретиться. С нами обоими. — Почему с нами? — нахмурился Драко, смотря в окно во всю стену. — Думаю, они догадывались, что я уйду к вам, да и потом — Гринготтс и Хогвартс… Я бы не смог провернуть всё это в одиночку. — Поттер, — Драко сжал пальцами переносицу и зажмурился. — Сейчас мы все несколько оторваны от внешнего мира, и мне это нравится. Но ты же слышишь, что происходит? Читаешь газеты, не так ли? Гарри грустно кивнул, молчаливо соглашаясь с ним. — Орден проигрывает. И не потому, что они не правы. У них тупо нет ресурсов воевать. Реддл слабеет и теперь знает, что ты ищешь крестражи. Что мы их ищем. Мы с тобой — его основная цель, Орден больше не представляет для него опасности. — И поэтому Грюму нужны мы, — подвёл итог Гарри, качая головой. — Я не знаю… У меня нет идей. Драко фыркнул и зарылся пальцами в волосы. Он только успокоился, только вернулся в самого себя, только почувствовал, что они в безопасности, и, как обычно, ему напомнили, что нужно спуститься с небес на землю. Они никогда не будут по-настоящему в безопасности, пока этот урод жив. Им нельзя прекращать борьбу. Нельзя забывать о цели и задании, которое необходимо завершить. — Мы пойдём, — сказал Драко. Гарри удивлённо посмотрел на него, приподняв брови. — Поговорим с ним. Посмотрим, что он может предложить. И там будет видно. — А вдруг это ловушка? — Примерно процентов на девяносто это ловушка, — усмехнулся Драко. — Но нам никто не мешает устроить свою. На всякий случай. — Знаешь, а ты прав, — Гарри почесал затылок. — Я уверен, что Грюм пойдёт на встречу не один. — Он возьмёт с собой Уизли. — Рона? Но зачем? — Чтобы вывести тебя и его из себя. Чтобы показать Уизли, как низко ты пал, раз сотрудничаешь со мной. Чтобы у Уизли появился настоящий повод ненавидеть тебя за предательство, если ничего не выгорит. Гарри поджал губы, понимая, что Малфой прав. Опять. Ему не нравилось это признавать, но, к сожалению, его упрямство в этом вопросе ничего не изменит. — Ладно, тогда я отправлю ему патронус с сообщением, что мы готовы встретиться. — Встреча должна пройти на нейтральной территории. Пусть это будет Франция. Я знаю одно место, где мы сможем подготовить ловушку и пути отступления на случай, если всё пойдёт не по плану. — Понял, я свяжусь с ним… Гарри уже хотел покинуть кабинет, в котором они находились, но остановился и, обернувшись, с уважением посмотрел на Малфоя. Драко не понравился этот взгляд. Чувство было такое, словно его приняли в ряды гриффиндорцев. Фу. Мерзость. — Спасибо, Малфой, — сказал Гарри. — За что? — Ты согласился, даже не раздумывая. — Ну, — протянул Драко, потирая шею. — Если ты пойдёшь один, то погибнешь. Без вариантов. А потом Грейнджер откусит мне голову. Поттер несколько секунд раздумывал, а потом согласно кивнул. — Всё-таки, ты её боишься, — весело усмехнулся Гарри. Драко моментально ощетинился. — Иди нахер, Поттер, никого я не боюсь. Гарри лишь закатил глаза и ушёл, не закрыв за собой дверь. Драко упёрся ладонями в стол, стоящий в центре комнаты, и вздрогнул, когда услышал любимый голос. — Ничего не хочешь объяснить? Он обернулся и увидел решительную Грейнджер, которая, прищурившись, смотрела на него с осуждением. Драко мысленно попросил помощи у высших сил, но был уверен, что, как только она узнает правду, то без раздумий убьёт его. Погибнуть от рук любимой женщины, конечно, романтично, но как-то безрадостно. Ладно. Пора. — Мы с Поттером идём на встречу с Грюмом, — Драко выложил все козыри, ожидая вынесение приговора. Он ждал криков, обвинений, возможно, даже ударов и обещаний развода. Но в ответ лишь тишина. Драко на всякий случай незаметно ущипнул себя, а потом внимательно присмотрелся к своей жене. — Ты меня слышала? — осторожно уточнил он. Гермиона глубоко вздохнула и облизала губы, явно сдерживая желание наорать на него. — Слышала. В следующий раз я бы предпочла узнавать такие вещи сразу, чтобы подготовиться и попробовать помочь по возможности. Драко открыл рот, но так и не нашёл слов, чтобы задать правильный вопрос. Он понимал, что Грейнджер проделала работу над своими ошибками и осознала, что сейчас для них на первом месте сын, но чтобы так быстро и просто? Может, она выпила? — Грейнджер, ты уверена, что правильно меня поняла? — Драко сделал ещё одну попытку. Она цокнула языком и закатила глаза, взмахивая руками. — Я не глухая, спасибо. Просто… — Гермиона закусила губу, отводя глаза. — Ты был прав. Мне нужно быть со Скорпиусом. И я рада, что ты можешь бороться за нас двоих. Но мне не по себе. Вы будете с Гарри только вдвоём. Вдруг на вас нападут и… Он не мог больше смотреть, как она мучается от страха за него. Драко обнял её, опуская подбородок ей на макушку. Гермиона привычно уткнулась носом ему в шею, моментально расслабляясь в его руках. — Всё будет хорошо, обещаю. Это только переговоры. Никто не станет лезть в драку. Мы с Поттером будем начеку. Если они нападут, мы сразу же уберёмся оттуда. Честно. Она что-то пробормотала ему в плечо, а потом отстранилась и заглянула ему в глаза. — Ты обязан вернуться, понял? Мы со Скорпиусом будем тебя ждать. Драко улыбнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать. — Я быстро вернусь, даже и глазом не успеешь моргнуть. — Хорошо бы, — буркнула она, а потом посмотрела так серьёзно, что он на секунду начал опасаться за свою жизнь. — Но предупреждаю, Малфой, если не вернёшься… Я откушу тебе голову. Драко вглядывался в её лицо, но потом не смог сдержать улыбку. — Подслушивать нехорошо, Грейнджер. — Я не виновата, что заклинание, которое вы наложили, может разрушить даже первокурсник, — хмыкнула она, вставая на носочки, чтобы было удобнее целовать его. Драко притянул её к себе и поцеловал, наслаждаясь мягкостью её губ и нежностью ладоней, что гладили его лицо и шею. Он вдыхал её запах, понимая, что именно она дала ему то, чего раньше ему никогда не хватало. Она дала ему то, ради чего стоит бороться.

***

Гарри нервничал. Хотя это было очевидно. Он то сжимал, то разжимал кулаки, стараясь успокоиться. Ему нужна холодная и трезвая голова для ведения переговоров. Он не может облажаться. — Поттер, действуем согласно плану, — Малфой незаметно появился за спиной, напугав его до чёртиков. — Никакой импровизации. Понял меня? — Малфой, не командуй… — Гарри попытался отмахнуться, но Драко оказался настроен серьёзно. Он опустил ладонь ему на плечо и крепко его сжал. Гарри сглотнул и посмотрел на него, сталкиваясь с непоколебимой решимостью в стальных глазах. — Слушай сюда, Поттер. Я спокойно и без всяких угрызений совести могу бросить тебя подыхать. Честно. Мне плевать на тебя и твою жизнь. Я переживу и даже обрадуюсь, когда в этом мире станет на одного живучего гриффиндорца меньше. Но… Он замолчал, и Гарри понял, чем закончится его исповедь. — Грейнджер не справится. Конечно, я буду рядом с ней, но она до конца своей жизни будет винить себя за то, что не спасла геройскую задницу своего друга. Думай об этом, когда снова начнёшь геройствовать без повода. Поттер хотел сказать, что геройствует исключительно по делу, но Малфой уже отошёл, занимая свою позицию в конце переулка. Гарри набрал в грудь побольше воздуха и вызвал свой патронус. Отправив послание Ордену, он стал ждать. Прошло не больше пяти минут, как он услышал хлопок трансгрессии. А потом он увидел их. Рона и Джинни. Сначала Гарри не поверил. Он решил, что это галлюцинации, но затем Джинни скривилась от боли, увидев его, и отвернулась. Она прижала руки к груди, и её плечи затряслись. Рон обнял её и что-то сказал ей на ухо. Она кивнула и встала за спиной брата. Гарри постарался сосредоточиться. Его пытались лишить способности думать. Пытались подложить ему свинью. Но он не позволит Грюму или кому-то ещё играть на его чувствах. Он сделал твёрдый шаг вперёд и посмотрел на своего друга. А друга ли? Рон ведь давно отстранился от него. С тех пор, как Гермиону забрал Малфой, Рон превратился в отшельника. Он больше не делился с ним своими мыслями, только если этим не обязывало собрание Ордена. Гарри знал, что Рон винит его в том, что Гермиона оставила ребёнка. Он прямо сказал ему об этом, думая, что, если бы он не вмешался, Гермиона сделала аборт и всё бы стало как раньше. Тогда Гарри не решался признаться другу, что Гермиона решила оставить малыша потому, что сама этого захотела. Малфой не имел к этому решению никакого отношения. Раньше Гарри боялся, что это повредит Рону и их дружбе в целом, и зря. Правду нужно было сказать, пока не стало слишком поздно. — Привет, Рон, — хрипло поздоровался Гарри, не зная, куда деть руки. — Здравствуй, — ответил Рон, а потом как-то язвительно усмехнулся. — Незнакомец. — Я не незнакомец, я твой друг. — Неужели? — фыркнул Рон. — Друг? Правда, что ли? — Рон, не надо винить меня во всех проблемах мира… — Друг не стал бы предавать! Друг не стал бы бросать меня! Друг не стирал бы память моей сестре! Друг бы не ушёл к ней! Крик Рона оглушил его. Гарри стоял в этом грязном переулке и чувствовал себя таким же грязным. Он понимал, что Рон злится, но до этого момента даже не представлял, насколько. — Я не предавал тебя. Я никого не предавал, — он говорил почти равнодушно, но Рон не собирался вести этот диалог спокойно. Он хотел высказаться. И, возможно, очень давно. — Ты стёр память Джинни! Ты залез ей в голову! — Иначе бы она меня не отпустила! — рявкнул в ответ Гарри, взмахивая руками. — Она бы сразу пошла к Грюму, и тогда меня бы привязали к стулу в прямом смысле! Рон молчал. Или ему нечего было возразить, или он просто был не согласен. Мягко говоря. — Предположим, — с отвращением произнёс Уизли, — ты хотел что-то изменить. Ты устал сидеть без дела. Это я могу понять. Но ты ушёл не к кому-то, а к ней. Последнее слово Рон прошипел с таким омерзением, что Гарри едва ли не отшатнулся. — Почему ты?.. — Она бросила меня! Бросила всех нас! И ради кого?! Ради этого поганого ублюдка! — Успокойся… — Я. Не. Намерен. Успокаиваться, — отрывисто проговорил Рон, с ненавистью смотря ему в глаза. — Гермиона ничего тебе не обещала. У вас бы всё равно ничего не вышло. Она любит Малфоя, а Малфой любит её. Это трудно не заметить. Я успел увидеть их чувства и их отношение друг к другу. Это не иллюзия и не минутная прихоть. Так всё и должно было быть. — Ну конечно, — с горечью хмыкнул Рон. — Ты у нас теперь часть нового трио, верно? И как тебе новая команда? Нравится? — Рон, я пришел сюда обсудить сделку с Орденом, а не выслушивать твои обиды и ревность, — холодно сказал Гарри, замечая, как перекосилось лицо друга. — Ревность? — пугающе спокойно протянул он. — Кого мне ревновать? — Гермиону, как самый очевидный вариант. Ты всегда хотел её себе как трофей. Она не была чем-то большим для тебя. Всего лишь удобной подружкой, у которой можно списывать чары. Рон сжал челюсть. Его глаза потемнели, и от него в прямом смысле искрило магией. Он был очень зол. — А я… Я же чёртов Гарри Поттер. Меня все хотят. А теперь я на стороне Гермионы и Малфоя. Не на твоей. Конечно ты будешь ревновать. — Закрой. Свой. Рот. — Что, я попал в точку? — Гарри не понимал, зачем издевается над ним. Наверное, это всё дурное влияние Малфоя. Чёртов ублюдок. Они с Роном смотрели друг на друга какое-то время, а потом Гарри услышал шорох и перевёл взгляд на Джинни. Он совсем забыл о ней. Сейчас она смотрела на него так же, как и её брат. С пониманием, что они стали абсолютно чужими. Ему было больно от этого. Но ещё больнее было от того, что они стали чужими давно, только вот понял он это лишь сейчас. — Чего хотел от меня Грюм? — Гарри заставил себя вернуться к насущному вопросу, не давая себе снова отвлечься на бывшую девушку. Рон пожал плечами и усмехнулся. — Тебя это не касается. Как главного предателя. Внутри что-то дёрнулось. Он и Гермиона с Малфоем прекрасно знали, что встреча — ловушка, но когда Рон фактически прямо заявил ему об этом, в душе всё перевернулось. — Значит, вот как? — с нескрываемой тоской спросил он, пожимая плечами. — Возьмёте меня в плен? Будете пытать? — Ты предал нас, — как попугай повторял Рон. — Знаешь, за то время, что я провёл с Гермионой и Малфоем, мы нашли два крестража. Рон удивлённо уставился на него, видимо, не веря. — Представляешь, — довольно протянул Гарри, наблюдая за его лицом. — И сейчас мы на пути к третьему. А что мы сделали, пока слушали Кингсли и Грюма? Сколько нашли крестражей? Гарри сделал паузу, видя, как глаза Рона становятся всё более отстранёнными. Ему было всё равно на их достижения. Рона волновало только то, что он сам считал правильным. Он считал, что нужно выполнять приказы. Быть со своей семьёй. Что нужно смотреть только в одном направлении. Что есть только два цвета в мире: белый и чёрный. Рон застрял в собственной невозможности посмотреть на мир шире. Наверное, как и весь Орден. — Я не собираюсь рассказывать тебе о том, что я понял за это время, — Гарри решил, что хватит. Они и так потратили достаточно времени на этот бесполезный разговор. — Жаль, что ты оказался так глуп. — Пошёл ты! — крикнул Рон. Поттер закатил глаза и случайно обратил внимание, как Рон практически незаметно кивнул кому-то на крыше. Гарри действовал молниеносно. Он крикнул заклинание, и Рона с Джинни отбросило в сторону. Малфой уже был рядом и помогал ему встать. Они вместе начали отбиваться, прикрывая друг друга. Гарри даже не увидел бы это, но Драко был более внимателен и осмотрителен. Он схватил Гарри за шкирку и оттащил в сторону. И тут же на то место, где он стоял, упала сетка. Она бы придавила его к земле, сделав лёгкой мишенью. — Уходим! — рявкнул Драко, отбиваясь от Чарли Уизли. Гарри оглянулся и увидел, что Рон начинает подниматься на ноги. План сформировался в голове моментально. Он использовал манящие чары и схватил Рона за воротник мантии. В следующий момент он взял Малфоя за руку, и они растворились в темноте.

***

Гермиона смотрела на них как на идиотов. Она переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь понять, как сильно они могли удариться головами. — Вы издеваетесь что ли? — всё-таки уточнила она. — О, да брось, детка, — весело успокоил её Драко. — Это будет очень интересно и увлекательно. Он показательно пнул в бедро бесчувственного Рона, явно получая от этого удовольствие. Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, пытаясь добиться от него чего-то более вразумительного. Кто-то же из них должен иметь разум взрослого человека, а не пятилетнего ребёнка. Он вздохнул и снял очки с переносицы, чтобы протереть их краем футболки. — Мы взяли Рона в плен. — Ага, — согласился Драко, пребывая в хорошем расположении духа. Что даже немного пугало её. — И вы правда думаете, что он хоть что-то скажет вам? — с издёвкой спросила Гермиона, не в силах скрыть скептицизм. — Грейнджер, — игриво протянул Драко, приближаясь к ней кошачьей походкой. Он положил руку ей на плечо и притянул к своему боку. — Кто сказал, что мы будем спрашивать? — Значит, ты просто залезешь ему в голову? — усмехнулась она. — Умница, — он мягко коснулся её лба губами, но она постаралась не поддаваться его чарам. — Это глупо. И ужасно. Он же наш друг. Гарри? Но Гарри молчал. Он смотрел на Рона. Гермиона не понимала, что кроется в этом взгляде, но там точно не было ничего хорошего. — Малфой прав. Нам нужно узнать планы Ордена. Драко закатил глаза, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией. — Мы теперь официально сами по себе, — вынес вердикт Гарри. — На нас объявили охоту, Гермиона. Теперь у нас своя собственная сторона.

***

Рон с трудом раскрыл тяжёлые веки и несколько раз моргнул, пытаясь вернуть зрению чёткость. Подняв голову с плеча, он моментально сжал челюсть, мечтая свернуть своему надзирателю шею. — Ублюдок, — прорычал Рон. Драко довольно ухмыльнулся и прислонился плечом к косяку двери. Они держали Уизли в самой дальней комнате. Не камера Азкабана, конечно, но ничего лучше не было. Но Малфой специально привязал этого урода к ножке массивной кровати, чтобы он не расслаблялся и не забывал, что он — пленник. — Как спалось? — издевался Драко с особым наслаждением. — Иди нахуй, — огрызнулся Рон, оглядываясь. — Я ничего не скажу, понял?! — Понял-понял, ты не ори, — Драко показательно скривился, вертя в руках палочку. — Я просто хочу поговорить. Знаешь, что это такое? Это когда люди открывают рот и произносят слова. Драко изобразил на лице шок. — Постой, а ты знаешь, что такое слова? — Иди к чёрту! — зло заорал Рон, подпрыгивая на заднице, пытаясь разорвать путы, но у него ничего не вышло. Драко спокойно начал рассматривать свои ногти, а потом и вовсе засвистел, зная, что такой предсказуемый приём выведет из себя этого идиота. Рон всегда был вспыльчивым, и сейчас ничего не изменилось. Он буквально накалился до жуткой красноты, как металл на высоком огне. — Мерлин, да заткнись ты! — Что? Уже? — Драко посмотрел на часы на своём запястье. — Ты быстро сдался. Я думал, что ты продержишься хотя бы минут пять. — Я всё равно ничего не стану говорить, можете пытать меня сколько угодно, ясно?! — Мерлин, — Драко закатил глаза и цокнул языком. — Никто не будет тебя пытать. Возможно, я выбью тебе пару зубов, но не волнуйся, это не сильно испортит красоту твоего убогого лица. Рон снова покраснел от злости. Он изо всех сил надеялся избавиться от пут, но его привязали с настоящей любовью. Он не мог даже пошевелить руками. — Зачем вы заманили нас в ловушку? — Драко решил оставить игры и перешёл в наступление. Он сделал шаг к нему и присел на корточки. — Что нужно Грюму от Поттера и меня? — Ты ему точно нахрен не нужен! — выплюнул Уизли. — Хорошо, — спокойно согласился Малфой, пожимая плечами. — Зачем вызывать Поттера? Для чего нужно разговаривать с ним, если вы все считаете его предателем? — Он и есть предатель! Впрочем, как и она, — на последнем слове голос Уизли дрогнул, и Драко недобро свёл брови на переносице. — Всё ещё сохнешь по Грейнджер? — Драко сам слышал свою жуткую ревность, но ничего не смог поделать с этим. — Думаешь, у тебя были хоть какие-то шансы? — Нет, — Рон тошнотворно улыбнулся. — Эта предательница просто сделала то же, что и другие шлюхи. Раздвинула перед тобой ноги и… Драко честно старался себя контролировать. Он поклялся себе и Грейнджер, что не убьёт Уизли, пока будет его допрашивать, но вышло так, что он не продержался и десяти минут. Хотя его выдержка в данном вопросе всегда оставляла желать лучшего. Удар получился сильным. Рон завалился набок, хрипя от боли в челюсти. Видимо, Драко действительно выбил ему зуб, как и обещал. Но это было непринципиально. Его рука горела огнём, но он даже не заметил боли. Ярость была такой сильной, что он на мгновение забыл, о чём вообще шла речь. — Предупреждаю один раз, Уизли, — он говорил равномерно, но вместе с тем и пугающе. — Если ты ещё хоть раз откроешь свой поганый рот в её сторону, я… — Что, убьёшь меня? — фыркнул Рон. Его глаз дёрнулся, но Драко заставил себя собраться. — Нет, не убью. Ведь смерть это так просто. Ты будешь жить, но вот какой будет эта жизнь, зависит только от твоей способности вовремя затыкаться. Драко провёл рукой по шее, разминая мышцы. — Так что имей это в виду. Потому что мою жену никто не имеет права оскорблять, это ясно? Рон молчал. Он смотрел на него с презрением, но Драко увидел кое-что ещё. Далёкое, но важное. Зависть. Этот уёбок ему явно завидовал и до сих пор не мог смириться с тем, что Гермиона выбрала не его. Отлично. Это можно использовать. — Хотя знаешь, я тебя понимаю, — Драко решил зайти с другой стороны. — Ты был всегда в тени Поттера. В вашем трио ты был слабым звеном. Неудивительно, что ты думал, будто Грейнджер каким-то образом достанется тебе. Когда-то тебе же должно повезти, верно? — Заткнись! — рычал Рон, пытаясь хотя бы сесть ровно. Драко коварно блеснул глазами, видя, что цель близко. Очень близко. Он всегда был змеёй. И всегда ею будет. — Скажи мне, — Малфой понизил голос едва ли не до шёпота. — Каково это, когда девушка, которую ты хочешь, выбирает твоего врага, а? — Пошёл ты… — Наверное, тебе было больно, но в первую очередь пострадало твоё слабое эго. Ты распланировал будущее, где она будет тебя любить, но мечта не сбылась. Драко уже чувствовал магию этого недомерка. Он мог без палочки войти в его разум, ведь теперь защита была окончательно ослаблена. Уизли концентрировался совсем на другом. — Она никогда не любила тебя, — давил Драко. — Никогда не хотела. Когда мы впервые переспали, я был её первым, ты знал? Она ничего не умела, но я хорошо её обучил. Ох, она оказалась очень способной ученицей. Уизли уже был готов воспламениться. Он практически горел от злости и ревности. Драко снова приблизился к нему, заглядывая в глаза, чтобы установить необходимый контакт. — И самое прекрасное, что она стонет именно моё имя, когда кончает. Моё имя. Потому что она моя. — Ты, сраный ублюдок… — Легилименс! Разум Уизли был кашей. Там не было никакого порядка, чистый хаос. Всё вперемешку. Драко сначала даже растерялся. Он не мог понять, куда стоит заглянуть, но потом он услышал голос Грюма и направился на него. Услышав разговор Ордена, Драко понял, что это было слишком давно. Ещё до появления Грейнджер в их дружном коллективе. Он стал копаться дальше, пока наконец не увидел то, что хотел. Уизли сидел за столом и держался за голову. Рядом стояла его сестра и сам Грюм. Вид у них был печальный. — Как ты можешь это предлагать? — с явной обидой спросила Уизлетта. — Думаешь, у нас есть выбор? — рявкнул Грюм, опираясь на свою трость. — Нам нужно закончить эту войну. У нас просто нет иного выбора. — Но для Гарри это смерть, — подал голос Рон. — Реддл убьёт его. А Гарри — единственное, что сдерживает Реддла от мирового господства. — Если мы вовремя заключим сделку, то всё пойдёт согласно нашему плану, — настаивал Грюм. — Поттер нас предал. Вам не нужно его жалеть. Джинни отвернулась. Она обняла себя руками, видимо, тихо плача в углу. — Рон, — неожиданно мягко начал Грюм, смотря ему в глаза. — Если мы сейчас отдадим ему Поттера, всё это может закончиться. Мы можем заключить мир. Хотя бы временно, чтобы набраться сил. — Но только Гарри может его победить… — А ты уверен, что он сможет это когда-нибудь сделать? Уизли замолчал. Он уставился в одну точку на столе, выглядя до ужаса бледным и нерешительным. — А Малфой? Зачем он нам? — Том хочет свернуть ему шею. Малфой предал его. Если мы отдадим ему Малфоя в качестве приманки, он захочет с нами встретиться и начать диалог. Теперь Уизли задумался. Он прикидывал варианты. — Гермиона. Что будет с ней? Грюм внимательно посмотрел на Рона, а потом спокойно произнёс: — Если убрать Малфоя, то она лишится своей защиты. Сможешь делать с ней, что хочешь. Она не представляет никакой ценности. Воспоминание стало мерцать, и Драко понял, что это конец. — Я согласен. Малфой ахнул, и его тут же выкинуло наружу из головы Уизли. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Бросив взгляд, полный ненависти и презрения, на этот мешок дерьма, он пнул его прямо по яйцам. Ему даже не было стыдно. Этот урод не заслуживал мужской солидарности. Рон стонал, как побитая собака. У него из глаз покатились слёзы, но Драко схватил его за волосы и заставил смотреть на себя. — Вот, значит, как, — протянул он. — Захотел её, да? Правда думаешь, что после меня она когда-нибудь может захотеть тебя? Драко рассмеялся холодным смехом, наблюдая за физической и моральной болью Уизли. — Она выбрала меня ещё тогда, когда мои руки были чисты. И пусть сейчас я испачкался по локоть в крови, это её не останавливает. Она любит — меня. Хочет — меня. Она растит и заботится о нашем сыне. Ты никогда не был помехой. Ты даже никогда не был моим соперником. Она всегда была моей. И всегда будет. Драко отпустил Рона и едва не плюнул на него. С адским трудом он сдержал это желание. Он ещё раз пнул Уизли, только уже в грудь, прямо под рёбра. Рон заорал, чувствуя, как внутри что-то хрустит. Малфой усмехнулся. Он закатал рукава черной рубашки и спрятал палочку в карман брюк. — Валяйся тут. Подумай над своим поведением. Он вышел из комнаты, желая сбросить с себя эту злость и ненависть к окружающему миру. И лишь один человек мог помочь ему это сделать. Грейнджер нашлась в гостиной. Она возилась со Скорпиусом, раскладывая перед ним кубики с буквами. Драко на мгновение залюбовался этой картиной, но потом всё же подошёл к ней. Гермиона подняла голову, чтобы спросить, как всё прошло, но Драко тут же схватил её лицо и глубоко и жадно поцеловал. Она пискнула от неожиданности, но сразу же ответила, кладя ладони ему на плечи и притягивая его к себе. Когда они больше не могли дышать, он отстранился и поцеловал её в лоб. — Ты ведь не убил его? — с улыбкой, но лёгким беспокойством спросила Гермиона. — К сожалению, нет, — вздохнул Драко, садясь рядом с ними на пол. Скорпиус тут же оказался у него на руках, начиная жаловаться на занятия с матерью. Драко остыл и почти сумел забыть о том, что только что чуть не убил человека. Он прижал к себе малыша, поглаживая его по спинке. — Насколько всё плохо? — наконец-то поинтересовалась Гермиона, видя по его лицу, что он многое узнал. — Нам стоит беспокоиться? — Да, — просто сказал Драко. — Они решили, что могут заключить с Реддлом сделку. — Сделку? — Отдать Поттера и заключить перемирие. Гермиона моргнула. Она вяло улыбнулась, думая, что он пошутил. Но чем дольше она смотрела на мужа, тем сильнее убеждалась, что это правда. — В этом несомненно… есть смысл, — пробормотала она. — У них нет никаких ресурсов. Они полностью истощены. И я их понимаю, — с сожалением признался Драко, удобнее сажая Скорпиуса себе на ноги. — У них действительно немного вариантов. — Но отдавать Гарри? — Малфой прав. Они оба резко обернулись и увидели, что в дверях стоит Гарри с мокрыми после душа волосами. Он выглядел спокойным и ни капли не удивлённым. Гермиона чувствовала себя потерянной. Она не находила слов, чтобы описать то, что происходило сейчас в их жизнях. — Я сам поговорю с Роном. Нам нужно о многом договориться, — лишь сказал Гарри, уходя в сторону комнаты, где сидел их пленник. Драко бросил вопросительный взгляд на жену, но Гермиона поджала губы, закрывая глаза. Она всегда считала себя в меру умной и сообразительной, но теперь поняла, что ни черта не понимает в этой жизни. Такой глупой она ещё никогда себя не чувствовала.

***

Гарри открыл дверь и увидел, что Рон лежит на боку и морщится от боли. Он поспешил посадить его ровно и заметил, что у него не хватает переднего зуба. — Я так понимаю, это Малфой? — спокойно поинтересовался Гарри. Рон промолчал и отвернулся. Поттер вздохнул. Он мог представить, почему Малфой не сдержался и применил силу. По какой-то причине Гарри уже знал, из-за чего, или точнее, из-за кого он может выйти из себя. Гарри сел на пол рядом с другом и зарылся рукой в волосы. Он даже не знал, с чего начать. Столько всего нужно обсудить, но в то же время им и говорить не о чем. — Рон, я хочу поговорить с тобой. Откровенно поговорить. Уизли фыркнул. Он сделал вид, что осматривает скромное и пустое убранство комнаты, желая потянуть время. — Интересно, о чём конкретно? Может, о том, что ты сбежал и предал нас, начав сотрудничать с ещё одной предательницей и чёртовым Пожирателем смерти? Или о том, что ты стёр память моей сестре, твоей девушке? А?! Рон зло уставился на него, и Гарри понял, как сильно тот обижен на него. Он опустил голову, ковыряя дырку на джинсах. — Не знаю, наверное, обо всём, — наконец-то сказал он. — Как Джинни? Она?.. — Не смей! — прорычал Рон. — Ты не имеешь права спрашивать про неё. Ты хоть знаешь, что с ней было после того, как ты ушёл? — Расскажи мне, — тихо попросил Гарри. Рон тяжело вздохнул. Он поёрзал на месте, пытаясь сесть удобнее. — Когда ты ушёл, никто не знал, куда ты делся. Мы решили отправить поисковый отряд, но потом Грюм предположил, что тебя могли похитить. Джинни была последним человеком, который тебя видел. Он проник ей в голову и всё узнал. Гарри поморщился. Он знал, каково это, когда кто-то просматривает твои воспоминания. Мало приятного. — Она была разбита, — печально произнёс Рон. — Две недели не выходила из комнаты. Просто закрылась и всё. — Я… Я не должен был стирать ей память, но если бы я этого не сделал, она всё рассказала Грюму и тогда меня начали бы допрашивать. — Ты этого не знаешь, — заспорил Рон, смотря на него. — Знаю, — твёрдо сказал Гарри. — Меня бы никто не стал слушать. Все дружно решили, что я чокнулся и всё. Снова бы заперли на Гриммо и запретили что-то делать. А я не мог дальше бездействовать, понимаешь? — Ты хоть представляешь, что началось, когда все узнали, что ты нас бросил? — с яростью усмехнулся Рон. — Половина членов Ордена просто сбежали кто куда. Мы даже не предполагаем, где они могут быть. Полумна верила, что ты вернёшься. Она вечно твердила это. А потом не вернулась с задания. Через неделю мы нашли её тело в лесу. Она думала, что сможет тебя отыскать, но нарвалась на егерей. Гарри затошнило. Он закрыл глаза, стараясь не думать о том, что эти звери могли делать с ней. С Полумной, той, кто всегда была на его стороне. — Я не буду говорить, что от неё осталось, — убитым тоном продолжал Рон. — Симус вообще ввязался в драку с Дином. Они теперь не разговаривают. Грюм орёт на них, потому что их разборки не должны мешать работе, но бесполезно. Они оба упрямые бараны. — Твои в порядке? — Фред мало с кем разговаривает, а Билл стал всё больше походить на Римуса. Флёр боится за него. Папа сблизился с Грюмом, и из-за этого они с мамой часто ругаются. Рон замолчал. В его глазах стояли слёзы. — Моя семья просто разваливается. Скоро от неё ничего не останется. Гарри знал, что он виноват в этом. Ему нужно было придумать другой план, но теперь он ничего не мог изменить. Он не жалел, что ушёл от Ордена, но и винил себя за то, что случилось с друзьями и близкими. — Почему ты не сказал мне? — с обидой спросил Рон, поднимая на него голубые глаза. — Почему не поделился? — Я думал, ты меня остановишь. — Конечно, ведь это безумие! Вот так уходить. — Потому и не сказал, — грустно улыбнулся Гарри. — Мы смогли найти два крестража, Рон, понимаешь? Гермиона и Малфой… Когда их мозги работают в дуэте, это очень мощно. Они догадываются до того, к чему я бы в жизни никогда не пришёл. — Я не могу поверить, что ты так спокойно говоришь о них, — с некоторым отвращением сказал Рон. — Тебе нужно перестать ненавидеть Малфоя. И Гермиону тоже. — А что у меня тогда останется? — Рон выглядел окончательно разбитым. — Если я лишусь этой ненависти, что от меня останется? — Ты сможешь двигаться дальше. Рон покачал головой. Казалось, что он согласен, но просто не может пересилить себя. Гарри понял, что тут нужен другой человек. Он больше ничем не сможет помочь. Поэтому он встал, готовясь уйти. — Я хочу, чтобы ты знал, — он взялся за ручку двери и посмотрел на Рона. — И ты, и Джинни, и вся твоя семья всегда будете для меня родными людьми. Да, наши взгляды больше не совпадают, но это не значит, что мы стали врагами. Надеюсь, ты это поймёшь. Он вышел из комнаты, направляясь к той, кто сейчас больше всего нужен Рону.

***

Если Драко узнает, где она сейчас, он точно убьёт Гарри. Её-то он любит, а вот Поттер явно попадёт под горячую руку. Гарри клятвенно обещал ей присмотреть за Скорпиусом и отвлечь Драко, когда тот выйдет из душа. Поэтому у неё было примерно минут десять-пятнадцать на важный разговор. Она покрепче перехватила поднос с едой и толкнула дверь в комнату, которая являлась временным пристанищем Рона. Уизли с шоком смотрел на неё, не в силах произнести хоть слово. Гермиона поставила поднос на пол и взяла лицо друга за подбородок, рассматривая его, чтобы понять, с чего начать лечение. — У тебя губа разбита, — профессионально начала она, доставая палочку. — Зуб, конечно, я тебе не выращу, но могу залечить десну. Рон не ответил, он продолжал молча наблюдать за ней. Гермиона расценила это как положительный знак и начала лечение. Когда руки дошли до десны, Рон скривился и зашипел от боли. — Прости, это достаточно неприятно. Она закончила и спокойно развязала его руки, чтобы он мог поесть. Рон потёр запястья, пялясь на неё как на восьмое чудо света. — Тебе нужно поесть, — она слегка подтолкнула к нему поднос с едой. — Это самая простая паста. Приготовила на скорую руку. — Не помню, чтобы ты любила готовить, — наконец-то произнёс Рон хрипловатым голосом. Она робко улыбнулась, радуясь, что лёд начал таять. — Я и не люблю, но сейчас выбора особо нет. Обычно готовит Драко, у него это лучше получается. — Малфой умеет готовить? — фыркнул Рон, впрочем, быстро уплетая её стряпню. — Да, он говорит, что готовить всё равно, что варить зелья. А он всегда отличался способностями к зельеварению. Они замолчали. Гермиона незаметно поправила волосы, немного нервничая. Рон закончил есть и поставил тарелку на поднос. Взяв в руки чашку с его любимым красным чаем, он вяло улыбнулся. — Ты помнишь… — Ты был моим другом шесть лет, конечно, я помню, какой чай ты любишь. — Другом… Я всегда был лишь другом? — он поднял на неё слезящиеся глаза. Гермиона поникла. Она знала, что сложного разговора не избежать. Она пришла именно за этим, но больно было так, что казалось, будто ей нанесли ножевое ранение. — Ты был большим. Ты был моей семьёй. Он опустил глаза, уставившись в чашку. Весь его вид говорил о боли и осознании, как много ошибок он совершил. — Рон, я хочу раз и навсегда поставить точку в нашем недопонимании. Потому что тебе плохо, ты мучаешься и из-за этого причиняешь боль другим. Я не хочу, чтобы ты стал тем самым гадом, которого все ненавидят, слышишь? Гермиона перевела дыхание и заставила себя не бояться быть честной. — Между нами было напряжение, да. Я помню, что мы с тобой зависли в состоянии, когда непонятно, кто мы друг другу. Когда я сказала тебе, что меня пригласил Слизнорт на приём, ты порекомендовал мне пригласить Кормака. Зачем? Он неопределённо пожал плечами. — Естественно, я разозлилась. И в отместку пригласила именно его. Но это было ошибкой. Он лез ко мне и пытался поцеловать, хотя я прямо сказала, что не буду этого делать. Он продолжал настаивать, поэтому я просто сбежала, прихватив со стола бутылку шампанского. Она закрыла глаза и не заметила, как мягко улыбнулась воспоминаниям. — Я пошла в библиотеку, потому что это место было единственным, где я чувствовала себя и счастливой, и в безопасности. Там мы и столкнулись с Драко. Он тоже был пьян. Мы препирались, а потом всё изменилось. — Не надо, — шёпотом попросил Рон, и Гермиона открыла глаза, видя его боль. — Я не собираюсь рассказывать тебе о том, что было, в подробностях. Но ты должен это знать. Сначала у нас плохо получалось строить отношения, но с каждым днём всё менялось. Я сама не заметила, как влюбилась в него. И знаешь, что самое странное? Рон с вопросом посмотрел на неё. — Я вообще не помнила о своих чувствах к тебе, — Гермиона облизала губы, надеясь, что он поймёт её правильно. — С тех пор, как мы с Драко столкнулись в библиотеке, я забыла об этом. Потому что их и не было. Она обвела глазами комнату, сосредоточенно выискивая то, за что можно зацепиться. — Я не была влюблена в тебя. Мне было одиноко. Я хотела быть такой же девчонкой, как и все. Хотела переживать из-за мальчика, мечтать о свидании с ним. Мне просто хотелось любви. А ты был самым подходящим вариантом. Гермиона коснулась его руки и сжала её. — Мы были одиноки и очень молоды. Это нормально, что мы увидели друг в друге попытку избавиться от одиночества. — Почему ты так уверена в этом? Почему ты не рассматриваешь мои чувства к тебе всерьёз? — с непониманием спросил Рон. — Потому что любовью здесь и не пахнет, Рон. Твои чувства превратились в одержимость мною. Даже не мной, а желанием обладать. Ты хочешь не меня, а саму мысль, что теперь я твоя. Это не любовь. Он отвернулся, испытывая смешанные эмоции, где скользило столько всего, но больше там было именно принятия реальности. — В любви много граней. И она состоит не только из света, в ней много тьмы. Но она всегда про возможность отпустить друг друга, когда это необходимо. А ты так и не отпустил меня. — А вдруг у нас есть шанс? — с детской наивностью спросил Рон. — Я хочу, чтобы ты понял. Я с Драко навсегда. Этого не изменить. Я люблю его. И даже если всё сложится печально, и его не станет, я останусь ему верна. Его смерть ничего не изменит. Теперь Рон смотрел ей в глаза. Он видел подтверждение её слов во взгляде. И понял, что проиграл. — Как думаешь, если бы всё сложилось иначе, у нас бы получилось? Гермиона на мгновение задумалась, решая быть сегодня максимально честной. — Я как-то думала об этом, но пришла к выводу, что вряд ли. Конечно, какое-то время мы были бы счастливы, но потом реальность и то, что мы совершенно разные, взяли бы своё. Мы бы расстались, Рон, или развелись. И мы бы причинили друг другу очень много боли. — Значит, отпустить? — он грустно улыбнулся, и по его щеке скатилась слеза. — Отпусти меня, — прошептала Гермиона, прислонившись к его лбу своим. — Отпусти меня, пожалуйста. Не ради меня, а ради себя. Тебе это нужно в первую очередь. Ты можешь быть очень счастливым, но прошлое не даёт тебе сделать это. Ты застрял, Рон. Тебе нужно отпустить меня. Он судорожно кивнул, не обращая внимания на свои слёзы. — Я… Я отпускаю тебя, Гермиона. Отпускаю. Она улыбнулась и мягко поцеловала его в лоб, отстраняясь. — Просто будь счастлив, Рон. Это всё, о чём я прошу тебя. Я не та девушка. Я не могу сделать тебя по-настоящему счастливым. — Возможно, так и есть, — тихо согласился он, вытирая щёки. Гермиона встала и напоследок по-доброму взглянула на него. — Надеюсь, однажды мы будем смеяться над этим. — Я тоже на это надеюсь, — с тоской проговорил Рон, закрывая глаза, чтобы действительно отпустить тот образ, что застрял в голове. Она снова улыбнулась и вышла из комнаты. Но стоило ей поднять глаза от пола, как она замерла. Напротив стоял Драко, сложив руки на груди. Гарри, мать его, Поттер. Она убьёт его. — Это… — Когда Поттер попытался приклеить меня к стулу, я сразу всё понял, — усмехнувшись, сказал Драко, медленно подходя к ней. — Видишь ли, этот идиот очень плохо врёт. — Знаю, — раздражённо прорычала Гермиона, сжимая кулаки. Драко опустил руки ей на плечи и заглянул в глаза. — Это того стоило? Она обдумывала ответ, видя на его лице только понимание и желание обнять её. Гермиона коротко прижалась к его губам, завидуя самой себе. Ей не мог достаться в партнёры такой понимающий человек. Или должен быть подвох? — Я думаю, да. — Хорошо, — он кивнул. — Ты в порядке? — Ты ведь здесь, значит, я в порядке. Драко довольно улыбнулся и сам потянулся к ней, чтобы поцеловать. Он сделал шаг назад и, взяв её за руку, затащил в их спальню. — Что?.. — Поттер у нас сейчас наказан. Если он посидит с малым лишний час, это будет ему уроком, — говорил Драко, пока раздевал её. Гермиона лишь фыркнула, а потом взвизгнула, когда Малфой подхватил её на руки, и они вместе упали на кровать. Вот вам и тот самый подвох.