Оттуда не возвращаются

      Капли горячей, волнующей густой крови брызнули на маску. Сначала первые капли, тут же переросшие в багровые тугие струи. Потом, спустя некоторое время, фонтан начал стихать. Давление в мертвеющем теле паренька — падать. Вот только агония, резкие, рваные судороги становились сильнее. Не стихали. Да и не должны были стихать так быстро. Жизнь еще будет какое-то время уходить из этого молодого тела. Молча. С вырывающимися временами натужными хрипами.       Джейсон знал. Жертва кричит. Но кричит без голоса. Есть в этом что-то запредельно-прекрасное, завораживающее. Когда крик рвется из пробитой груди, из прорезанной глотки. Рвется вместе с потоками густеющей крови, которая уже из горячей струи перешла в толчками вытекающую жидкость, заливает грудь и лицо. Но самого крика, раздражающего, раздирающего слух звука нет. Все происходит… тихо.       Джейсон чувствовал. Крик жертвы переходит в невидимые, но ощутимые осязанием, всей кожей, волны. Обжигающие. Ураганные. Одухотворяющие.       Джейсон видел. Видел нестерпимую, такую полную, острую боль в тускнеющих глазах. Переполненные одуряющим страхом и отчаянием, эти глаза, не мигая, смотрели на него. И становились все шире и шире. Знакомое ощущение. Есть во взглядах прощальных, последних взглядах, нечто особенное. То, что не сравнить ни с чем. Что-то, к чему трудно подобрать точные слова. И от чего внутри пробуждался животворящий трепет.       Медленно умирающий паренек застывал. Подрагивания и судороги становились все реже.       А Джейсон оживал.       Это будет хорошая ночь. Отличная ночь.       С северо-востока нарастающий ветер гнал густые, черные, дождевые тучи. Скоро будет дождь. Тот самый, особенный. Очищающий.       Блаженная тишина и покой после бури. Они лежали, обнявшись. Лиза, прикрыв глаза, прижималась к горячему мускулистому телу Майка. Её голова покоилась на его плече. Правая рука нежно гладила по щеке. В палатке было темно, лишь отблески костра, долетавшие снаружи, давали возможность что-либо разглядеть. Но зачем сейчас что-то разглядывать?       Блаженная тишина. И покой. Это так прекрасно. Даже слова трудно подобрать. Было чисто и легко. Наверное, как раз про такие моменты поэты говорят, что они должны длится вечно. И, черт возьми, они правы хотя бы в этом...       Снаружи кто-то громко хрустнул веткой. Нагло так и по-хозяйски. Это произвело эффект, будто током вдарило. Лиза вздрогнула и встрепенулась.       — Слышал? — Если шепотом можно кричать, то это как раз тот случай.       — Что? — Майк приподнял голову. Похоже, он задремал. Да так, что ничего не услышал. И даже если бы рядом упала бомба и разворотила пол леса, он бы тоже не услышал нихрена.       — Там. Снаружи, — сказала Лиза тревожно.       Майк оживился. Прислушался. Несколько секунд — ничего. Только ветер все сильнее шумит в кронах, порывами налетая на палатку и натягивая её стенки. И еще редкие, неуверенные капли дождя робко шелестят по тенту.       — Херня, — коротко пофигистски шепнул Майк после минуты тишины. Зевнул. — Там никого нет. — Он потянулся к ней. Лиза не отвечала на поцелуй, и он, заподозрив неладное, удосужился пояснить: — Просто дождик начинается, вот и все. Ты чего? Но Лиза не отреагировала. Смотрела в одну точку — туда, где ткань палатки слегка прогнулась, будто кто-то снаружи надавил пальцем.       — Майк… Там…       Он нехотя приподнялся. Обернулся туда, куда смотрела Лиза.       — Наверно, Стив или Энди прикалываются, — хмыкнул, сообразив, в чем дело. — Вернулись к палатке. И на кой черт именно сейчас они тут бродят?       — Ага… конечно, — процедила Лиза, с трудом успокаивая панику. Вроде бы логично. Пофигизм и спокойствие Майка чуток подействовали, помогли слегка успокоиться.       Снаружи снова хрустнуло. Медленно, нарочито. Кто-то шагал вокруг палатки. Шаг. Один. Второй. Тень, отбрасываемая светом костра, скользнула по тенту. Широкая, тяжелая тень. И снова — тишина. Лиза сжала пальцы Майка так сильно, что ногти вонзились в его кожу.       — Майк…       — Спокойно, трусишка. — Он поднялся, нащупал фонарик, но включать не спешил. Всё замерло. И вдруг палатка дрогнула, будто на неё кто-то натолкнулся. Повисла секундная пауза.       — Э, лопухи, вы там чо, уснули? — донёсся наконец до них знакомый голос. У Лизы аж глаз задёргался. Энди, олух, ну кто ж ещё!       — Накупался, братишка? — поинтересовался Майк, выдохнув.       — Ага. Ну чо, — рослая тень подвинулась ко входу в палатку, однако ж заходить не спешила. — Можно войти? Или у вас там логово разврата?       — Иди нафиг! — бескомпромиссно бросила Лиза. Громко. Хотелось вместо нафиг сказать кое-что позаковыристее и правдивее. Но не сказалось. Она понизила голос. — Вовремя нарисовался, козел.       — Не буррррчи, — бодренько возразил Майк. — Я щас вернусь.       Натянул штанину на одну ногу, застрял в другой, нелепо приподнялся и допрыгал к выходу, вылез наружу.       — Ну что, мелкий братишка теперь уже взрослый? — Энди по-свойски ткнул Майка в плечо кулаком. Тот чуть не упал. Оправился и все-таки натянул непослушную штанину. Энди с заговорщицкой улыбкой рассматривал брата. — Уже получил первый подарочек, а?       — Иди нафиг! — донеслось обиженно и смущенно из палатки.       Майк сурово глянул на старшого. Который нарисовался не очень кстати. Хотя, с другой стороны, не вечно же ему пропадать на озере? Да тем более под дождем. Который накрапывал легко, но уже ощутимо. Скорее всего, скоро будет сильнее и разойдется.       — Поняаатно все с вами, крольчатки, — хохотнул Энди.       — Иди нахрен! — уже больше обиженно. Лиза теряет терпение.       Майк промолчал. Потом бросил взгляд за спину брату. Там притаилась маленькая, промокшая после долгого купания Дина. Во рту помятая и такая же промокшая сигарета, которая смотрится так по-свойски странно и уже привычно. Недаром Энди зовет свою подружку-гота Дымок. На лице — смущенная робкая улыбка. Левая рука с длинными черными ногтями откинула волосы назад.       — Да ни сы, чудила, — прервал недолгое молчание Энди. — Я только поздравить. И забрать кой-чего. Мы с Дымком у костра потусим. Идет? — Видя, как замялся Майк, Энди добродушно усмехнулся. — С днем рождения, чудик. Иди сюда, раздавлю в объятиях.       — Попробуй, старпёр, ха! — Раздавить в объятиях Энди честно попытался, и у него почти получилось. Майк высвободился, наконец набрал в грудь воздуха. Отстранился. Произнес дружелюбно, с чувством: — Спасибо, братец.       — Ух ты, какие мы выросли, однако, — как-то по отцовски, не свойственно для самого себя, проговорил Энди, оглядывая брата. Покачал обросшей, мокрой после купания головой, ухмыльнулся. — А где все?       — Мне не докладывали, — беспечно ответил Майк.       — Ясно, — кивнул Энди. Понимая, что сейчас лучший подарок для младшего брата — это оставить его в покое, коротко сказал: — Кинь мой рюкзак, что ли.       — Щас…       И тут раздался дикий истошный вопль.       — Что там блядь происходит?!       Лиза, всклокоченная, босиком, опрометью выскочила из палатки. Наспех накинутый спальник почти ничего не прикрывал. Хорошо ещё, что минутой ранее она предусмотрительно натянула шорты.       А вопили так, что уши сводило. Пробирало и пилило нервы ржавой ножовкой. Крик рвал тишину на звенящие клочья, отдавался свихнувшимся треснутым эхом в мрачных деревьях. Смертельно напуганный человек так не кричит. Потому что это — не испуг. Не реакция на опасность. Это пиздец. Так кричит только тот, кто уже видит смерть.       Крик был женским, хоть и разобрать это можно было с превеликим трудом — столько ужаса и боли в нем кипело. Быстрее всех перестал охреневать от душераздирающих звуков Энди. Резко дернулся, будто в голове щёлкнул рубильник. Сообразил:       — Джей…       — А? — Лиза обернулась на его голос, но слова долетали будто сквозь вату. От шока до неё вообще все происходящее доходило туго. Майк, не раздумывая, схватил её за плечи, впихнул обратно в палатку. Но Лиза уже снова высунулась, волосы упали на глаза, дыхание сбилось.       — Там! — Энди показал в сторону чащи, на черноту между деревьями.       — Что случилось? — Бледная, как вампирша, Дина выронила сигарету. Сама тоже чуть не упала — ноги вдруг стали словно из киселя, мягкими, коленки сами собой подгибались. По спине противным желеобразным прикосновением пробежался потусторонний холодок.       — Джей, — прошептал Майк, холодея.       — Оставайся тут! — бросил Энди. Уже на бегу. Ноги сами понесли его. А в голове проснулся кто-то хладнокровный и расчетливый. Мандражировать и ссаться от страха? Можно. Но некогда. Ничего хорошего из этого не получится. Случилось нечто реально ужасное. Случилось нежданно. Надо действовать. Пока не поздно. В глубине души он, разумеется, надеялся, что все поправимо. И чтобы это было действительно так — надо спешить.       У Майка в голове мелькнули примерно те же мысли. Мелькнули быстро, вспышкой, мгновенно придавая решительности.       — Давай в палатку, — скомандовал жестко Майк обеим девушкам. Хотел добавить ещё что-то, типа “оставайтесь на месте и будьте осторожны”. Но не добавил.       Перехватил фонарик, светанул в чащобу. Луч упал на заросли, показавшиеся зараженными чумой.       — Энди! Подожди! — выкрикнул Майк, и, не оглядываясь, бросился следом.