Слезы Феникса

      С тех пор, как Роза поняла свои ошибки и попросила прощения, Альбус волшебным образом перестал быть угрюмым и нелюдимым. Все словно встало на свои места, и хоть Роза не очень охотно находилась в обществе Скорпа, Альбус надеялся, что когда-нибудь она изменит свое мнение. В конце концов, он и сам недолюбливал некоторых слизеринцев и скорее бы бросил школу, чем стал бы дружить с Фридрихом Розье или, например, Мэнди Флинт.       Но Скорпиус ведь был не таким, и Ал был уверен, что когда-нибудь Роза поймет.       Гораздо хуже дела обстояли с Джеймсом. После первого матча по квиддичу и их злополучной ссоры Джеймс Поттер усердно делал вид, будто младшего брата у него нет и никогда не было. Может, Джеймс не догадывался, какую боль ему причиняет, а может, и наоборот — Альбус не знал. Он ведь извинился тогда за то, что не поздравил Джеймса сразу, но после того, как брат сгоряча назвал и его, и Скорпиуса выродками, сразу забрал свои слова обратно.       Со временем в нем только укреплялось чувство, что мириться с Джеймсом он не хочет.       Замок был уже украшен к Рождеству: повсюду громадные ели, наряженные золотыми шарами и бантами. Свечей в замке, казалось, стало в три раза больше, а на двери спален повесили рождественские венки. Рыцарские доспехи в коридорах начинали петь праздничный гимн, как только кто-нибудь проходил мимо, а профессор Корнер заколдовал снежинки так, чтобы они не таяли, и заставил их кружить над столами в Большом зале.       Девчонки без конца восхищались красотой, и Альбусу стало немного тоскливо оттого, что убранство замка не вызывало в нем таких же эмоций. С начала учебного года он как будто разучился чувствовать радость в полной мере, как раньше, и улыбался искренне только тогда, когда друзья были рядом.       Собрать всех вместе хоть раз казалось невозможным. Известная своей категоричностью Роза уже не была против Скорпа, но Ал все равно видел, что она не в восторге от такой компании, и понемногу научился проводить время с ними обоими по отдельности.       Скорпиус, тихий от природы, относился настороженно абсолютно ко всем, стоило им оказаться в радиусе пяти футов. Он избегал людных мест всегда, когда это было возможно, и Алу редко удавалось его переубедить.       Леона, которая теперь помогала Альбусу с заклинаниями и трансфигурацией на пару с Розой, была иногда чересчур взбалмошной, но всегда была рада поговорить со Скорпом. Альбус время от времени замечал, что в особенно яркие всплески ее эмоций друг невольно вжимает голову в плечи, как будто пытается спрятаться.       На каникулы они разъезжались по домам, и Альбус не представлял, как объяснять родителям то, что происходит у них с Джеймсом. Он представил, как расстроится Лили, когда узнает, что ее братья стали друг друга ненавидеть, но был на удивление уверен в этом чувстве. В конце концов, Джеймс оказался той еще свиньей, и Ал не думал, что найдется причина, по которой он сможет когда-нибудь его простить.       В поезде до Лондона, когда Колин Криви о чем-то болтал с Розой в купе, Ал вышел в коридор подышать свежим воздухом. Ровно тогда мимо него быстрым шагом прошел старший брат. Не останавливаясь рядом ни на мгновение, Джеймс шепнул короткое: «родителям ни слова».       Альбус был не против. В конце концов, он не хотел лишних обсуждений.

***

      Роза и подумать не могла, что так сильно скучала по дому. Эта мысль нагнала ее только тогда, когда она сошла с поезда и, распрощавшись с Альбусом, Джеймсом и Леоной, бросилась в объятия родителей и Хьюго.       Правда, не прошло и трех дней, как она стала вспоминать Хогвартс, друзей и уютную гостиную Гриффиндора. Роза сделала все домашнее задание, которое получила на каникулы, и осталась в растерянности: заняться было больше нечем. Она уже не понимала, как могла не скучать дома раньше, пока не поехала учиться.       Длинные дни скрашивали только их старые детские игры с Хьюго, которые через неделю каникул начали порядком надоедать, и переписка с Леоной: отец подарил ей на Рождество сову. Новое письмо от подруги, которое Роза получила за ужином, напомнило ей об одном важном деле, которое она все время откладывала до поездки домой.       Роза внимательно прислушивалась к тому, что отец рассказывает о работе: не проскользнут ли новости о Демельзе Пикс? Как назло, именно о ней не было ни слова. Подождав, пока закончится история о партии отравленных котлов, которые недавно поступили в продажу, Роза вкрадчиво поинтересовалась:        — А что с тем странным похищением женщины? Демельзы Пикс, кажется? — увидев, как папа нахмурился, Роза с самым невинным видом добавила: — Я выписываю «Ежедневный пророк», но там нет никаких новостей. А мы ведь из-за этого происшествия не пошли на выходных гулять в Косой переулок?       Роза надеялась, что это прозвучало убедительно. Если бы родители узнали, что дочь той женщины — ее подруга, то не рассказали бы ничего даже под пытками.       Отец шумно отхлебнул чай из своей любимой большой кружки.        — «Пророк» не врет, дело зашло в тупик. У нас нет никаких свидетелей. Точнее, их полно, но никто не успел ничего понять.       Устроившись поудобнее на стуле, Роза подперла голову рукой и приготовилась слушать дальше.        — Почему?        — Все произошло слишком быстро, вот почему. Грозный Глаз Грюм, о котором мы тебе рассказывали, когда-то учил нас постоянной бдительности, но когда все хорошо, любой человек расслабится и забудет об этом. Кто-то говорит, что женщину оглушили и утащили сами мракоборцы. Кто-то уверяет, что она сама трансгрессировала, при этом схватив покупателя из ближайшей лавки. Кто-то и вовсе клянется, что видел, как ее утащили дементоры.       Роза сглотнула. В детстве старшие кузены, которым родители тоже рассказывали интересные истории, любили пугать младших дементорами и рассказывать о них всякие небылицы.        — Но ведь дементоров сейчас нет? — уточнила она.        — Нет, — утвердительно кивнул папа. — Именно поэтому у нас нет ни одного факта, который приблизил бы к разгадке. И вообще мне кажется, что похититель наслал на прохожих какой-то массовый Конфундус. Мы знаем только то, что Демельза Пикс работала в Отделе тайн и занималась какими-то жутко секретными разработками. Разумеется, ничего более конкретного нам не сказали, — Розе показалось, что отец тихо выругался себе под нос, но не смогла разобрать.       Чтобы ее вопросы не выглядели подозрительными, Роза перевела тему на новости из последнего номера «Пророка», но мыслями она была еще в разговоре о Демельзе Пикс. Во всей истории что-то не сходилось. Наверняка ведь мракоборцы ездили к Пиксам домой, неужели там тоже не нашлось никаких подсказок?       Следующим утром, попросив у родителей семейную сову, Роза принялась строчить письмо Альбусу. Она умоляла Мерлина, чтобы Лео не обиделась потом, когда узнает, что Роза пытается что-то разузнать о ее маме. В конце концов, Роза Уизли старалась не для своего интереса.       Роза долго думала, что можно рассказывать Алу, а что — нельзя, и как вообще объяснить свою просьбу. Альбус не очень-то интересовался новостями, но о Демельзе Пикс к январю не слышал только глухой. Затем Роза рассудила, что Ал наверняка заметил, что фамилии Лео и погибшей женщины одинаковые, а значит, ей не придется лишний раз упоминать подругу. Роза все-таки опасалась, что родители Ала, Джеймс или Лили случайно бросят взгляд на письмо, и тогда узнать что-либо не получится.       «Дорогой Ал!       Как проходят твои каникулы? Я ужасно скучаю по Хогвартсу и по урокам, с самого Рождества. Мы увидимся уже через три дня, и мне не терпится поболтать наконец, но одна тема очень срочная, поэтому надеюсь на твой ответ. Не мог бы ты осторожно поспрашивать у отца про дело Демельзы Пикс?       P.S. Подробности расскажу при встрече.

Роза»

      Вздохнув, Альбус Поттер перечитал письмо еще раз. Вообще-то, ему не нравилась идея Розы, но беда была в том, что он уже говорил с отцом два дня назад, задолго до того, как Лютик, шустрый сыч, принадлежавший Уизли, постучался клювом в окно дома Поттеров на площади Гриммо.       Альбус сам не понимал, зачем. Они с Леоной не обсуждали тему ее матери, никогда, и Ал ни за что в жизни не стал бы спрашивать или давить. Но он представлял, как тяжело, наверное, жить вообще без новостей и хоть какой-то надежды, а потому хотел помочь. Дело было даже не в том, что Лео помогала ему с отработкой заклинаний. Просто Альбус чувствовал, что не может остаться в стороне.       Поскольку ни папа, ни дедушка не смогли добавить ничего нового, Альбус стал искать другие пути. Беда была в том, что в двенадцать лет возможности для поиска информации были слишком ограничены. В школе можно было хотя бы пойти в библиотеку; пожалуй, у профессора Боббин, преподававшей зелья, он бы даже мог попытаться выпросить пропуск в Запретную секцию. Но дома родители не держали таких книг, которые не следовало бы читать детям. Если они и были, то только под маскирующими заклятиями, и Алу все равно было до них не добраться.

***

      В новом семестре учеба по всем дисциплинам заметно усложнилась. На трансфигурации они теперь превращали не просто предметы, а насекомых; в зельях появились новые составляющие. Количество заклинаний выросло вдвое, и Альбус понял, что первый семестр был как будто подготовкой, а настоящая учеба началась только теперь.       Сразу после каникул они с Розой обменялись всем, что удалось узнать о Демельзе Пикс — и у обоих не оказалось ничего принципиально нового. Роза до самой Пасхи строила догадки одну за другой, но ни одна из них не оказалась достаточно правдоподобной, чтобы в нее можно было хоть немного поверить.       Альбус мечтал поделиться всем этим со Скорпом, но понимал, что это не его тайна, а выдавать чужую он не мог. Весной они со Скорпиусом Малфоем даже отдалились друг от друга, настолько сильно Ал боялся случайно проболтаться. О том, что друзья пытаются что-то выяснить о ее маме, Лео Пикс не знала до сих пор.       На уроках Роза чувствовала себя так воодушевленно, что отложила свои теории до лучших времен. Ее хвалили почти что на каждом занятии, и она с нетерпением ждала экзамены, намереваясь на всех получить не ниже, чем «превосходно».       Было кое-что еще, чего Роза Уизли ждала так же сильно: финал Кубка по квиддичу. Гриффиндору предстояло играть с Когтевраном, и в преддверии матча старшие студенты то и дело подкалывали друг друга. Слизеринцы, которым в этом году победа точно не светила, ополчились против гриффиндорской команды, решив во что бы то ни стало не дать победить своим главным соперникам.       После победы над Волан-де-Мортом в магическом мире на первый взгляд меньше стереотипов, но что-то остается неизменным.       Стойкая неприязнь Джеймса Поттера к слизеринцам в целом была Розе полностью понятна. Понимала она и причину их ссоры с Альбусом, хотя оба Поттера молчали, как партизаны, и игнорировали все расспросы кузины.       По мере приближения финальной игры ученики Слизерина вели себя все омерзительнее. Поскольку капитан команды Гриффиндора был крепким пятикурсником, да и остальные игроки были достаточно взрослыми, почти все внимание оказалось приковано к Джеймсу. От ловца зависело многое, его труднее всего было заменить, а нападки слизеринцев становились все более явными.       Роза даже ненавязчиво намекнула Алу, что когтевранцы, которые гораздо более заинтересованы в поражении Гриффиндора, ничего подобного не вытворяют. Как раз в тот момент они переходили из класса в класс, а Мэнди Флинт на пару со своим старшим братом выводила на стене нелестные фразы о Джеймсе, самой приличной из которых было «ПОТТЕР — СЛИЗНЯК».        — Забавно звучит, учитывая то, как он ненавидит Слизерин, — хохотнул Альбус.       Роза не могла поверить своим ушам. На самом деле в глубине души она надеялась, что Малфой тоже как-нибудь отличится, и тогда Ал перестанет с ним разговаривать и помирится с Джеймсом. Вздохнув, Роза отбросила мысли о том, что это был бы лучший исход из всех возможных. В конце концов, она обещала себе смириться с тем, что Альбус дружит с Малфоем: гораздо важнее, что у него появился настоящий друг.       Вместо этого сам Ал был близок к тому, чтобы вместе со слизеринцами подстраивать гадости для Джеймса. Настолько же хорошо, насколько она знала Альбуса, она была уверена, что тот не станет делать ничего такого, но на всякий случай не оставляла друга ни на минуту и старалась уводить его подальше от людных мест. К ее глубокому сожалению, почти в каждом месте, где не было учеников, находился Скорпиус Малфой.       В среду, за три дня до матча, Роза, как обычно, отправилась вместе с Алом в библиотеку. Увидев там Малфоя, она решила перенести подготовку к экзаменам в гостиную, а Альбуса оставить с другом. Роза подозревала, что даже если бы она позвала его с собой, он бы не пошел, предпочтя Скорпиуса.       Возможно, Малфой и правда был Альбусу лучшим другом, чем она сама.       Расслабившись, Роза шагала в сторону башни Гриффиндора, на ходу повторяя, где применяется колючая антенница и в каком порядке добавлять ингредиенты в Усыпляющее зелье. Задумавшись, она перепутала поворот — среди меняющих свое направление лестниц и то и дело исчезающих дверей это было обычным делом. Идти обратно не очень хотелось, и Роза вспомнила другой путь к башне. Она редко им пользовалась, потому что из библиотеки была и более короткая дорога.       Из коридора третьего этажа, где часто можно было встретить старшекурсников, разносились разноголосые крики, эхом отдававшиеся от каменных стен. Вообще-то, башня Гриффиндора была в другой стороне, но Роза не была бы Уизли, если бы просто прошла мимо.       Там разворачивалось настоящее побоище. Джеймс Поттер и Теренс Эйвери с третьего курса метали друг в друга заклятия, и Розе оставалось только подивиться, откуда кузен такие знает. Колин Криви, наплевав на палочку, сцепился с двумя незнакомыми Розе слизеринцами. Здесь же обнаружился и Юстин Фокс, ярый фанат квиддича. Между черными мантиями мелькнула рыжая голова Леоны: она уворачивалась от нехитрых заклинаний Мэнди Флинт, рикошетивших в кого попало, и только больше подначивала ее дразнилками.       На шум с обеих сторон сбегались старшекурсники.        — Посторонись! — Розу не очень вежливо отодвинули в сторону.       Она узнала своего кузена Фреда и Роксану Уизли и их друзей с четвертого и пятого, с которыми часто видела его в гостиной. Правда, вместо того, чтобы разнять драку, они присоединились к ней. Зная Фреда, Роза ничуть не удивилась: кажется, для полноты картины именно его здесь и не хватало.        — Риктусемпра!        — Экспеллиармус!       Роза едва успела отскочить от летевшего в ее сторону заклинания. Нужно было сделать хоть что-то, и она, выхватив палочку, со всей силы заорала первое, что пришло на ум:        — ИМПЕДИМЕНТА!       На чары Помех она наткнулась совсем недавно и совершенно случайно, когда искала в библиотечных книгах новые заклинания: весь учебник для первого курса Роза давно выучила. Правда, оттачивать мастерство было негде, и Роза чаще всего тренировалась на мухах, иногда залетавших в окна, но и на людей заклятие возымело нужный, хоть и слабый эффект.       За те несколько секунд, что длилось замедляющее действие чар, Роза оценила обстановку. Джеймс успел обезоружить своего противника, Юстин Фокс в порванной мантии поднимал палочку, прожигая враждебным взглядом Фридриха Розье. Лео, кажется, смогла обездвижить Мэнди Флинт, а Фред сражался с ее гориллоподобным братом Бореусом.       Драка возобновилась. По правде говоря, Роза была против нарушения правил, тем более так грубо, и даже начинала жалеть, что вообще вмешалась в это дело, но не успела ничего больше предпринять: к ним со всех ног спешили преподаватели.

***

       — Да ладно тебе, Роза, — через плечо бросил Джеймс, сдувая пылинку с только что вычищенного им кубка.       В отличие от кузена, который забрался на стремянку, Роза предпочла остаться на полу и чистить то, до чего могла достать сама. Наказание за драку было не самым страшным: всего-то отдраить до блеска все награды в Зале почета. Сначала участникам потасовки и вовсе хотели запретить играть в финальном матче, но со слизеринцами сделать то же самое не получилось бы. Первый раз в жизни Роза была благодарна Слизерину, потому что отстранить от игры больше половины команды означало не оставить Гриффиндору ни единого шанса на победу.       Магию при чистке кубков использовать запрещалось, и процесс обещал растянуться не на один вечер. Роза с тоской представляла, как Альбус в это время читает в уютной гостиной или гуляет вместе с Малфоем на берегу Черного озера. За два дня, которые они отбывали наказание, ей до ужаса осточертел Зал почета, и единственной отрадой была хорошая компания.        — А все-таки здо́рово мы их отделали, а? — мечтательно спросил Колин Криви, подмигнув Розе подбитым глазом. Он наотрез отказался убирать синяк магией, и теперь ходил такой гордый, словно получил не в глаз, а орден Мерлина как минимум первой степени.        — Мало, — поморщилась Мелисса Барлоу, однокурсница Джеймса, которая была в сборной Гриффиндора охотником. — Будь моя воля, я бы добавила еще.        — Добавишь, когда выиграем Кубок квиддича, — ворчливо отозвался Фред. — Завтра утром матч, а мы опять проторчим здесь до самой ночи.        — Боишься спросонья свалиться с метлы? — сразу же подколол его Джеймс, за что получил легкий подзатыльник от кузена.             Сегодня за обедом они с Фредом уже обсуждали план побега, чтобы успеть тайком потренироваться перед матчем, но все старания были напрасными: за провинившимися пристально следил Бертрам Обри, школьный завхоз. Ходили слухи, что в молодости он малость тронулся умом, но видел-то Обри все равно отлично.       Сам Джеймс Поттер думал сейчас совсем не об этом: по его мнению, команда была подготовлена отлично. Декан их факультета, Невилл Долгопупс, наверняка отправил письма родителям. И если Роза оказалась на месте драки случайно, то Джеймс был ее зачинщиком, и если родители об этом узнают, то его четвертуют на месте, без лишних разговоров.       Наверное, его переживания были слишком заметны, но Леона Пикс истолковала их по-своему.        — Ничего, слизеринцы вообще копаются в крысиных мозгах и флоббер-червях, так что мы еще легко отделались.       Она, в отличие от Розы, оказалась в эпицентре событий отнюдь не просто так. Роза никогда не вступала в перепалки и неукоснительно следовала школьным правилам. Последнюю неделю она чинно ходила с Алом в библиотеку, и Джеймс подозревал, что она таким образом хотела предотвратить новую ссору.       Леона Пикс же, объединившись с Юстином Фоксом, только и делала, что отвечала слизеринцам на их высказывания о гриффиндорской команде. Эти первокурсники яростно защищали свой факультет, хотя никакого отношения к квиддичу, в общем-то, не имели. Джеймс усмехнулся, вспомнив, как он сам на первом курсе — да и по сей день — готов был вызвать на дуэль любого, кто скажет про Гриффиндор хоть что-то не очень приятное.       Следующим вечером, с победной улыбкой сжимая в руках Кубок квиддича, он изо всех сил старался не смотреть на Альбуса. Младший брат сидел в общей гостиной в самом дальнем кресле, возле винтовой лестницы в спальни мальчиков, уткнувшись в учебник, и полностью игнорировал празднование победы. Огромным усилием воли Джеймс отвернулся к друзьям, снова притворяясь, будто Ала не существует вовсе.       Мысли о младшем брате заставили Джеймса вспомнить кое-что еще. В бесконечных тренировках он совсем забыл, что однажды в начале января — совершенно случайно — прочитал письмо, забытое Алом на столе. Джеймс ни за что в жизни не смог бы просто пройти мимо и даже не заглянуть в так удачно оставленный пергамент, исписанный ровным почерком Розы Уизли.       Ничего примечательного в небольшой записке не было, кроме самого факта, что Роза обратилась с просьбой к Альбусу. Джеймса это удивило: с Розой они ладили, да и он-то мог добыть больше информации, чем Ал. Роза наверняка просила для своей подруги, и тогда можно было предположить, что она написала именно Альбусу потому, что и он был дружен с Леоной.       Письмо совершенно вылетело у Джеймса из головы, да и не его это было дело, но после финального матча и победы он снова стал способен думать о чем-то кроме квиддича.        — Эй, Роза! — крикнул он вслед кузине, когда большинство гриффиндорцев уже разошлось по спальням. — Есть разговор.       Роза насторожилась. Была уже глубокая ночь, и Джеймс наверняка хотел спросить что-то очень важное об Альбусе, а она не знала, как ей разорваться так, чтобы не обидеть никого из братьев. Ал счел бы предательством, если бы она заговорила о нем с Джеймсом. Джеймс — если бы не стала этого делать.       Главное — не показывать растерянности. Времени продумывать поведение не было, и Роза решила импровизировать. Мерлин, почему бы им не поговорить друг с другом, не впутывая ее?        — Что такое, Джеймс? — она постаралась улыбнуться. Может, лучше всего будет сделать вид, что она ничего не знает?       Кузен самодовольно взъерошил и без того лохматые волосы.        — На пасхальных каникулах я потолковал с Тедди, — начал он. — Ты же знаешь, он проходит стажировку в штабе мракоборцев. Так вот, он обнаружил одну интересную деталь в деле о похищении Демельзы Пикс.       Внутренности у Розы сжались в комок и провернули такое сальто, что она едва устояла на ногах. Откуда Джеймс мог знать, что она искала информацию? В то, что кузен пораскинул мозгами и решил помочь ни с того ни с сего, почему-то не верилось: Розе порой казалось, что Джеймсу Поттеру пораскинуть попросту нечем.       Тем временем Джеймс продолжал:        — Тем, кто еще учится, обычно поручают какую-нибудь неопасную работу. Так вот, проверяя отчеты, которыми Отдел тайн согласился поделиться с мракоборцами, Тедди заметил расписку о том, что по приказу начальства Демельза Пикс получила на руки маховик времени. Однако никаких документов, подтверждающих возвращение маховика на прежнее место, никто так и не нашел.       Роза не понимала, к чему он клонит. Наверняка такой ценный прибор лежит где-нибудь в домашнем сейфе Пиксов. А может быть, Демельза Пикс оставила его на работе и забыла заполнить необходимую бумажку, а какой-нибудь нерадивый сотрудник возьми и положи ее маховик времени к остальным.       Словно прочитав ее мысли, Джеймс покачал головой.        — Отдел тайн как раз не досчитался одного маховика. Из-за их суперсекретности в «Пророке» такое не освещали, но факт остается фактом. Тедди обещал сказать, если узнает еще что-нибудь стоящее, но прошло почти два месяца, а от него до сих пор ни слова.       Роза лихорадочно соображала над словами Джеймса, когда увидела за его спиной Лео. Откуда она взялась? Роза была уверена, что подруга уже видит десятый сон, но видимо Лео все это время была в каком-нибудь из кресел: если забраться в такое с ногами, можно легко остаться незамеченным.        — И давно вы… — Лео покрутила кистью в воздухе, подбирая слова, затем неловко кашлянула, — интересуетесь этим делом?       Заметив, каким гневом полыхают глаза подруги, Роза вздохнула. Она искренне хотела помочь, но никогда не думала о том, как будет преподносить Лео добытые сведения.        — Я спрашивала у отца еще зимой, на каникулах, — она потупила взгляд. — Думала, может, есть что-нибудь, что мракоборцы не говорят «Ежедневному пророку», какая-нибудь зацепка…       Договорить Роза не успела только потому, что Лео вдруг подошла ближе и крепко сжала ее в своих объятиях.        — А ты? — тряхнув копной рыжих волос, она повернулась к Джеймсу, снова вернув в свой тон воинственные нотки.        — Неважно, — отмахнулся тот. — У мракоборцев появилась версия, что Демельза Пикс просто неудачно использовала маховик и из-за этого погибла, только я в это не очень верю, — Джеймс криво усмехнулся уголком рта. — Может, у тебя самой есть на этот счет какие-нибудь соображения?       Посмотрев на него с минуту, словно что-то обдумывая, Леона неуверенно кивнула.