Чувство любви

Поздний вечер опустился на корманную штаб-квартиру, окутав тишиной и густыми тенями коридоры. Команда, доделав последние штрихи плана по свержению Варнера, медленно разошлась по своим комнатам, пытаясь морально собраться с силами. Но в воздухе витало незримое напряжение, словно перед грозой. В своей комнате Лололошка не мог уснуть. Он сидел на краю кровати, спиной к холодной стене, и уставился в железный потолок. Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы, перебирая варианты провала и смутные надежды на успех. Он не заметил, как погас свет, погрузив комнату в синеватый полумрак, нарушаемый лишь полосой света из-под двери. Внезапно тишину разрезал сдержанный, но настойчивый стук. Звук был так неожидан, что Лололошка вздрогнул, будто его поймали на крамольной мысли. Ему потребовалась секунда, чтобы вернуться из лабиринтов своего разума в реальность. – Войдите, – голос его прозвучал хрипло от долгого молчания. Дверь отворилась, и в проеме возникла тёмная фигура Доктора Блэка. Иссушающий волшебник казался живым воплощением ночи: его темный, потертый халат сливался с тенями, а в глубоко посаженных глазах тлел странный, изучающий огонек. В длинных, пальцах он небрежно держал за горлышко бутылку из стекла, где переливалась таинственная прозрачная жидкость. – Не спишь? – голос Блэка был низким и немного скрипучим, как шелест старых страниц. Лололошка лишь бессильно махнул рукой, проводя ладонью по лицу. –Нет. Не идет сон, сколько ни ворочайся. – Ясно, – Блэк вошел в комнату, и дверь бесшумно закрылась за ним. Он поднял бутылку, и жидкость внутри плеснула, поймав отсвет из коридора. – В таком случае, не хочешь составить компанию? Ты, наверное, изводишь себя мыслями о завтрашнем. Лололошка горько усмехнулся. –Не думаю что больше чем вы. И, вообще-то, я не пью... – он запнулся, глядя на предлагаемое спасение от тревоги. – Хотя, черт возьми. Думаю, пара рюмок сейчас точно не помешает. Уголки губ Блэка дрогнули в подобии улыбки. Деревянный стол они передвинули из угла поближе к кровати и стряхнули не пойми откуда взявшуюся пыль. Они устроились рядом друг с другом, скрипящие пружины кровати жалостно протестовали под их весом. Блэк расставил на столе два простых граненых стакана и налил в них, жидкость. После второй рюмки напиток разжег внутри приятное тепло. Они разболтались о жизни. Чаще говорил Блэк, его скрипучий голос приобрел задумчивые, почти меланхоличные нотки. Он рассказывал о сложных магических феноменах, о тканях реальности и энергиях, невидимых глазу. Лололошка не особо вникал в суть — квантовые заклинания и астральные проекции были для него тёмным лесом, — но слушать было непривычно приятно. Монотонный, убаюкивающий голос волшебника, жесты его длинных пальцев, рисующие в воздухе невидимые символы, создавали свой собственный, уютный мирок, где не было места завтрашним страхам. Вдруг Блэк резко замолчал. Он замер, уставившись в тёмный угол, его пальцы замерли на краю стакана. –Ло, а ты когда-нибудь был в отношениях? – его вопрос прозвучал неожиданно тихо и вымученно, будто он выдавил его из себя. Лололошка вздрогнул, словно его выдернули из полудремы. Он смущенно потер ладонью затылок, взъерошивая волосы. –Оу... Честно? Я даже не помню, – неуверенно ответил он, избегая прямого взгляда. Блэк медленно повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнул знакомый, аналитический огонек. –В смысле? – переспросил он, понизив голос. – У тебя тоже была амнезия, как у Гектора? – Не знаю, может, – Лололошка пожал плечами, делая вид, что это пустяк. – Просто... до встречи с Лефтарионом в моей голове сплошной туман. Пустота. – В смысле?! – Блэк резко выпрямился, его стакан звонко стукнул о стол. – Почему ты никогда об этом не говорил?! – Да как-то... повода не было, – Лололошка смущенно отпил из своего стакана. – И никто не спрашивал. Эти простые слова повисли в воздухе, обретая невыносимую тяжесть. Блэк почувствовал, как в его груди сжалось, а по спине пробежал холодный укол вины. Он, даже не поинтересовался прошлым человека, которого называл... другом. Он опустил взгляд, сжимая стакан так, что костяшки пальцев побелели. –Ты... прости меня. За всё. За предательство тогда. За то, что я... плохой друг. – Эй, эй, ты чего? – голос Лололошки стал мягким, почти нежным. – Всё нормально. Я не в обиде. Он подвинулся ближе и обнял волшебника за плечи. Жест был неуклюжим, но искренним. Блэк на мгновение застыл, скованный неожиданной близостью, а затем его напряженные плечи под ладонью Ло чуть расслабились. Они продолжили пить, но теперь их окружала не комфортная, а тяжелая, задумчивая тишина. Казалось, стены комнаты впитали в себя прозвучавшие слова. Лололошка наблюдал, как Блэк бесцельно водит пальцем по ободку стакана, и набрался смелости прервать молчание. –Ты же не просто так пришёл ко мне сегодня? Не только из-за завтрашнего. Уголок губ Блэка дрогнул в слабой, печальной улыбке. –Какой ты чуткий, – он выдохнул, качая головой. – А у тебя... были отношения? – Нет, – ответил Блэк просто, и в этом слове прозвучала целая жизнь. – Я всю свою жизнь посвятил учебе. Сначала школа, потом обучение у Гектора, потом... собственные проекты, исследования. Я был убежден, что любовь, привязанности... всё это лишь отвлекает от великих целей. Я думал, мне это не нужно. – И... что изменилось? – тихо спросил Лололошка, почти боясь спугнуть хрупкое признание. Блэк медленно перевел взгляд с пустого стакана на его лицо. В его обычно холодных, проницательных глазах было что-то беззащитное и теплое, словно сквозь трещины в ледяной броне пробился луч солнца. –Я встретил тебя, – прозвучал тихий, но абсолютно четкий ответ. Щеки Лололошки залились румянцем. Сердце забилось где-то в горле, сжимая дыхание. –Оу... – вырвался у него сдавленный, смущенный вздох. – Это... это что, признание в любви? Блэк отвел взгляд, его пальцы нервно постучали по столу. В его голосе смешались легкое раздражение и неподдельный испуг, будто он поймал себя на чем-то запретном. –А на что еще это похоже? – он пробормотал, почти сердито. – Между нами как будто давно что-то происходит, ты ведь мне даже цветы дарил. – Он наконец посмотрел на Ло, и в его белесых глазах вспыхнул огонь. – Розы Визара кому попало не дарят. Лололошка медленно выдохнул, его собственное напряжение начало таять. –Ты тоже мне нравишься, – тихо сказал он, и эти простые слова прозвучали как облегчение. Он полностью развернулся на кровати и взял руку Блэка в свою, глядя прямо в глубь его белых, загадочных глаз. –Но я не думаю, что у нас есть будущее, – продолжил он, и в его голосе прозвучала нота такой бездонной грусти, что по телу Блэка пробежала дрожь. Волшебник нахмурился, его брови сошлись у переносицы. –Как это понимать? – У меня... странное чувство, – Лололошка искал слова, глядя куда-то сквозь плечо Блэка, в пустоту. – Что после сражения с Варнером... моя цель закончится. Что-то внутри меня... зовет. В другой мир. Я не могу это объяснить. В этот момент в голове Блэка, вспыхнула целая лавина вопросов. Он хотел схватиться за эту ниточку, расспросить, докопаться до сути, разобрать это странное ощущение по косточкам. Но, глядя в глаза Ло, полие не страха, а тихой, обреченной уверенности, он понял: сейчас не время для аналитики. Он придержал все свои вопросы, отложив их в самый дальний угол сознания. Вместо этого он сделал единственное, что имело смысл прямо сейчас. – Если это и вправду наш последний вечер, – прошептал Блэк, и его голос дрогнул, – я не хочу терять шанс. Он мягко приблизился, закрывая расстояние между ними. Его длинные, изящные пальцы бережно прикоснулись к щекам Лололошки, приподняв его лицо. Он соприкоснулся с ним лбом, закрыв глаза. Их дыхание смешалось — тревожное и ровное, сбивчивое и глубокое. –Проведем эту ночь вместе? – прошептал Блэк. Лололошка взял руки Блэка в свои, и между ними на мгновение повисла пауза, густая от невысказанного. Он не оттолкнул его, а мягко отвел, давая себе пространство для последнего, самого важного вопроса. Его пальцы легонько сжали запястья волшебника. – Ты в этом уверен? – его голос прозвучал тихо, но твердо, без иронии или шутки. Они снова встретились взглядами. В белых глазах Блэка, обычно таких нечитаемых, проскользнула яркая искра — смесь страха, решимости и безоговорочного согласия. Он не произнес ни слова, лишь коротко и четко кивнул, и этого было достаточно. На этот раз их лица сближались медленнее, будто преодолевая невидимый барьер. Нежное соприкосновение лбов сменилось теплом дыхания на губах, а затем — долгожданным прикосновением. Блэк, словно отдавая инициативу, приоткрыл рот, и его собственное дыхание прервалось. Лололошка, ведомый внезапно нахлынувшей нежностью и страстью, воспользовался этим: он слегка, почти игриво прикусил его нижнюю губу, вызывая сдавленный вздох. Поцелуй был недолгим, но емким. Задыхаясь, Лололошка мягко, но уверенно приподнялся, развернулся и, не отпуская рук Блэка, аккуратно уложил его на узкую кровать. Он навис над волшебником, заслоняя его собой от тусклого света, его тень поглотила лицо доктора. Вокруг них сгустилась тишина, готовая вот-вот разорваться от биения двух сердец. Их губы вновь встретились в жадном, безмолвном диалоге. В этом поцелуне не было ни робости, ни сомнений — лишь стремительное, обоюдное падение в пучину нахлынувших чувств. Дыхание сплелось воедино, а пальцы, торопливые и нетерпеливые, принялись срывать с себя одежду, ставшую невыносимой преградой. Вскоре Блэк оказался повернут лицом к подушке, его спина, чёрная и худая, изогнулась под ласковым прикосновением лунного света. Лололошка прильнул к нему сзади, всем телом прижимаясь к его спине. Он губами, горячими и влажными, принялся исследовать его шею, основание черепа, линию острых лопаток, оставляя на коже невидимые следы памяти. — Ло... — начал Блэк, но слова застряли в городе, превратившись в сдавленный стон, когда ладонь путешественника скользнула по его бедру. — Расслабься, — прошептал Лололошка ему в ухо. — И просто чувствуй. Он не спешил, словно боялся упустить малейшую деталь. Каждый его жест был одновременно нежным и властным, будто он пытался не просто обладать, а запечатлеть в памяти каждый изгиб этого тела, каждый вздох, каждый вздрагивающий мускул. Блэк, всегда такой собранный, теперь был уязвим и отдан на волю чувств. Его пальцы впились в простыни, а в горле вырывались хриплые, прерывищие звуки, которых он, казалось, стеснялся сам. Лололошка чувствовал, как под его ладонями трепещет все существо волшебника. Он прижался губами к его плечу, снова и снова, то нежно, то почти болезненно, оставляя на коже отметины, которые завтра будут напоминать об этой ночи. Его собственная кровь гудела в висках, но он сдерживал себя, выстраивая каждый момент, как драгоценность. — Я... не думал... — с трудом выдавил Блэк, запрокидывая голову. — Что? — Лололошка коснулся губами его позвоночника, ощущая, как тот вздрагивает. — Что это может быть... таким... — он не договорил, снова подавив стон. Лололошка впервые за вечер тихо рассмеялся, и в его смехе слышалась и нежность, и торжество. — Таким каким? — он обнял его за талию, прижимая к себе еще теснее, стирая последние остатки дистанции. Блэк не ответил. Он не мог. Все слова потеряли смысл, остались только ощущения — острые, всепоглощающие, пугающие и желанные. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным ароматом кожи, пота, выпивки и чем-то еще — горьковатым запахом магии, что всегда витал вокруг Блэка, и теперь смешался с их общим жаром. Лололошка двигался плавно, но настойчиво, находил ритм, от которого у Блэка перехватывало дыхание. Мир сузился до скрипа кровати, до прерывистого шепота их кож, до гула в крови. Он прижался лбом к спине волшебника, чувствуя, как тот весь напряжен, как близок его пик. Волна накрыла их, срывая последний стон. На данный момент в мире существовали лишь они. Не думали о том, что кто-то может их услышать. Вскоре Лололошка упал рядом с Блэком и, накрыв одеялом, стиснул в объятиях. Они моментально уснули, а завтра их будет ждать тяжёлый день.