Сжигать снова

      Кларе никогда не было легко путешествовать с Эсхильдой. Та была будто полной противоположностью Доктора, и это в большинстве случаев пугало. От неё приходилось ожидать худшего постоянно — не потому что она не была способна на иное, а потому что отчаянно скучала уже не первое тысячелетие. Скучающие люди всегда готовы на что угодно ради прекращения скуки, даже если они и не совсем люди.       Тем не менее, Кларе нравилось путешествовать с Эсхильдой. Привыкнуть к такой спутнице она не смогла, зато смогла к ней привязаться. То, что сначала казалось просто приятельскими взаимооотношениями, привычными для весёлой и по-прежнему общительной девушки, постепенно превратилось в нечто большее.       Клара не могла сказать, что любит Эсхильду, ведь страх и вечная настороженность мешали в полной мере отдаться приятным чувствам. Но утверждать обратного она тоже не могла и постепенно стала понимать, что, несмотря на целый ряд неоднозначных воспоминаний, она бы совершенно точно не хотела летать по всей вселенной без неё, а это уже значило немало.

***

      Сейчас Клара сидела на крыльце их ТАРДИС, потягивая молочный коктейль, взятый неподалёку (ягодный — но название ягоды она не запомнила). Пространство вокруг было полностью в пастельных оттенках: закатное небо уже третий час оставалось таковым, только изредка переливалось из персикового в нежно-розовый и обратно. В воздухе стояла прохлада, такая, которая бывает по вечерам после не жаркого, но очень тёплого дня. Пахло неизвестными растениями, к которым примешивался сладковатый аромат выпечки из лавок поблизости.       Они приземлились на этот раз почти наобум и им очевидно повезло. Место вокруг было практически райским, как показалось Кларе. Раскидистая холмистая местность, городок вдалеке, вниз по склону, и не то ярмарка, не то парк аттракционов на самой вершине. И ветер — лёгкий, разносящий и смешивающий головокружительные запахи цветов, булочек, ягод, разносящий и смех людей по всем окрестностям.       Сначала они с Эсхильдой гуляли вместе. Прошли вдоль прилавков с небольшими украшениями, со сладкой ватой — на вид более воздушной, чем обычно, вероятно, более вкусной и почему-то исключительно бирюзово-зелёной. Нашли лавку с книгами, каждая из которых на вид была старой. Будь Клара на Земле, приняла бы их за уже антикварные тома. Однако продавец уверенно расхваливал их как «новые и самые обсуждаемые» и даже указал на стопку с последними, недавно поступившими в продажу сборниками стихов модной местной поэтессы (о её популярности Клара, правда, только предположила по тому, как лавочник с придыханием назвал её длинное имя и по тому, что уже спустя десять минут, проходя мимо, она увидела, что стопка изрядно уменьшилась).       Клара с восторгом смотрела и на громадные карусели, и на радостные толпы детей, родителей и по одиночестве праздно бродящих взрослых, которые, кажется, одинаково восторгались происходящим. Девушка даже подумала, что парк открылся совсем недавно, вот все и спешат получить от него максимум впечатлений сразу. Так что она с удовольствием вливалась в эту толпу, пробиралась к кассе с билетами на воздушную карусель, спонтанно нащупывала в кармане несколько монеток и надеялась, что это местные, краем глаза замечала ларёк с карамельными яблоками… Не совсем по сезону лакомство, скорее новогоднее, чем нежно-весеннее на вкус Клары, но наверняка не менее сладкое оттого.       В какой-то момент они с Эсхильдой разделились — той не хотелось ни кататься на местных аттракционах, ни болтать с кем-либо, включая лавочников. Странным это не было — она чаще всего в последнее время предпочитала оставаться только наблюдательницей. По правде говоря, эта отчуждённость немного напрягала Клару, хоть и была легко объяснима. Она не пыталась пока на это повлиять, но в глубине души надеялась, что это переменится. В противном случае её подруга рисковала потерять остатки человеческого, что в ней оставалось и как будто пробуждалось с новой силой в моменты уединения с Кларой, а затем вновь исчезало — иногда с жуткой, вызывающей ледяные мурашки на коже быстротой.       Впрочем, сейчас думать о худшем точно не хотелось, да и не получилось бы при всём желании. Поэтому она только обернулась, когда спутница чуть отстала и присела на скамейку с задумчивым видом, а сама двинулась дальше, решив прихватить той яблоко на обратном пути. Может, это её порадует. Из забавного, эти карамельные фрукты действительно нравились Эсхильде, а девушке нравилось смотреть на её неожиданно живое выражение лица и довольный блеск в глазах в такие моменты.       Клара наконец подошла к женщине, которая продавала билеты, и протянула ей найденные в кармане монетки. Та удивлённо поглядела поверх очков, отсчитала нужное количество и вернула большую часть — вероятно, денег оказалось слишком много. Но девушка очаровательно улыбнулась, сообщив, что собирается прокатиться как минимум несколько раз, и своим безоблачным выражением лица мгновенно развеяла возникшее было недоверие.       Карусель представляла собой нечто вроде обыкновенного «Вихря», не очень высокого, но благодаря расположению близко к вершине холма позволяющего оглядеть все окрестности — город внизу, крыши которого прижалась близко друг к другу и создавали впечатления уюта, тепла и чего-то далёкого от привычной Кларе современности, насколько могла она судить о современности, не первый год путешествуя во времени. Во все другие стороны же уходила степь… Клара не была уверена, что настолько ярко выраженно холмистую местность можно назвать степью, но иного слова в голову ей сейчас не приходило.       Она удивилась, что в сторону от города не уходит никаких заметных дорог, будто транспортными средствами здесь вовсе не пользовались — то ли ходили пешком, то ли ездили максимум на лошадях, даже без повозок. Наверное, это было странно для маленького, но судя по всему оживлённого поселения, но она прежде видела и более чудаковатые пространства, так что не стала заострять на этом внимания. Чëрт знает, как тут всё устроено. А вдруг это и вовсе единственный город на всю планету, мало ли, что бывает.       Спустившись на землю после местного аналога Вихря, девушка поспешно размялась, попрыгала на месте и ещё немного пошатываясь отправилась наконец за местной едой — решила забрести в небольшую лавку под навесом, из которой доносились самые интригующие ароматы.       Внутри располагалось нечто среднее между пекарней и кофейней. Немного тёмное из-за вечернего полумрака помещение, словно полностью пропитанное запахами выпечки, дерева, шоколада, сахарной пудры и каких-то неземных ягод, восхитило Клару. В первые мгновения её глаза не привыкли к темноте и потому все прочие ощущения будто обострились. Захотелось попробовать всё, что здесь есть, но сначала хорошо бы просто постоять тут, вдыхая чудесный сладкий воздух.       За прилавком стояла молодая женщина, которая понимающе улыбалась гостье. Явно привыкла к подобной реакции и наблюдала с гордостью за оказываемым эффектом. — Здравствуйте! — продолжая спокойно улыбаться, поприветствовала она вошедшую. Её голос на удивление располагал. Будто идеально сочетался с обстановкой. — Здравствуйте… Как у вас тут чудесно! Я близка к тому, что скупить весь ваш ассортимент! — Это бывает, — внезапно серьёзно отвечала женщина. — Но я не думаю, что вам понравится здесь всё. — Почему же? — Вам подходят ягодные вещи. Тарталетки, пироги, чаи, слойки, коктейли, трюфели с вишней. А вот за остальное не ручаюсь, остальное с вами так не сочетается. Вы же не местная, да? Не местным часто ягоды нравятся. — Не местная, — согласилась Клара, с любопытством наблюдая, как собеседница заворачивает в пакет маленькую пироженку, покрытую джемом. Её ни капли не смутило, что продавщица будто сама решает, что взять покупательнице. Это показалось интересной концепцией, учитывая, как очевидно творчески и со знанием дела подходила женщина к выбору. Такой как она было легко довериться. — Так значит, сегодня уже уйдёте? — Возможно… — А вы останьтесь до ночи! Если что, можете переночевать у моей подруги, она держит гостиницу на окраине города, ради меня сделает вам скидку. Если не хотите пересекать степь ночью. Оно того стоит. — Она кивнула на висящую на стене афишу. Рассмотреть её с такого расстояния Клара не смогла и сделала вывод, что зрение у местных жителей будет получше, чем у людей на Земле. Уж на глаза она прежде никогда не жаловалась. Зато умела делать заинтересованный вид, который мгновенно вдохновлял любого на продолжение разговора. Вот и сейчас — приподняла брови, чуть склонила голову на бок, открыто посмотрела женщине в глаза и спросила: — А что это? — Правда не слышали? — Здорово было бы услышать и от вас.       Она обворожительно сверкнула глазами в ответ на фразу, похожую на идеальный шуточный флирт и на незатейливый комплимент одновременно. — Её зовут просто музыканткой, но она творит не музыку, а настоящие чудеса. Магию. Играет магию, я бы сказала. Чëрт бы и с этим, но дело правда в той атмосфере, которую она создаёт. В звуках, в подсознательных ощущениях… Чистое наслаждение. — Здорово! Так она будет выступать тут? — Конечно, да все же здесь для этого! Видели большой шатёр на самой вершине холма? Её обиталище. Не пожалеете, если останетесь… так вы останетесь?       Клара не нашла причин отказаться и с улыбкой ответила: — Разумеется, я и моя спутница — с удовольствием…       С этими словами девушка подошла чуть ближе к афише, с которой, как выяснилось, смотрела приятной наружности девушка, похожая скорее на полупрозрачную нимфу из-за бледноватой кожи и длинных, хаотично лежащих волос, и абсолютно неопределённого возраста, как многие здесь, как и всё та же приветливая продавщица в этой лавке. Изображение было простым, по нему нельзя было даже сказать наверняка, что изображённая на нём именно играет музыку, а не, скажем, показывает фокусы, но оно иррационально притягивало взгляд. Видно, взглянуть вживую и правда стоило. Она даже не заметила, как засмотрелась и простояла так не одну минуту. А когда обернулась вновь, заметила, что женщина протягивает ей несколько пакетов с булочками, контейнер с пироженкой, по размеру скорее даже конфетой, и крупный стакан с, судя по цвету, черничным молочным коктейлем. Это было именно то, чего ей хотелось больше всего, даже если она этого и не понимала до того момента. Клара хотела было вновь вслух восхититься, но не успела. — Я всегда знаю, кому что нужно. Насчёт вашей спутницы — не уверена, что это то, что нужно ей больше всего, но думаю и это подойдёт. — И она указала на маленькое, завёрнутое в пакет карамельное яблоко.       Оставалось лишь расплатиться всё теми же монетками и молчаливым кивком выразить благодарность. Сама хозяйка заведения оказывала столь же завораживающий эффект, что и еë выпечка и прочее… Комментарии внезапно показались неуместными. Девушка развернулась, пошла к выходу, бросила последний взгляд на афишу, где нашла надпись «Как только стемнеет…» без привязки к точному времени — не считают они тут время, что ли? Напоследок, уже с порога, она обернулась, чтобы крикнуть «Непременно придём» и встретить новую улыбку на лице случайной знакомой, но почему-то увидела ту сосредоточенной и хмурой. Будто она не ожидала, что гостья вновь посмотрит, и не стала надевать какую-то маску. Это слегка напрягло Клару, но лишь на пару секунд. Уже спустя эти мгновения она рассудила, что у человека могут быть и свои проблемы, что не отменяет рабочую этику. Инцидент не заставил её переживать. Тем более, что она была нагружена всевозможной восхитительно пахнущей снедью и поспешила отнести её в ТАРДИС.       На обратном пути она так и не нашла Эсхильду, зато обнаружила на двери записку от неё — она пошла в город и сообщала о том, что вернётся к вечеру. Что ж, её дело. Она вообще часто любила бродить по новым городам в одиночку, чему Клара не препятствовала. Уж защитить себя в случае чего Эсхильда сможет отлично.       Итак, пока что она занялась дегустацией найденных сладостей. Пирожное оказалось на вкус не очень сладким, будто пропитанным вкусом голубики и с минимальным добавлением сахара, но это было приятно. Молочный коктейль она окрестила также «голубичным», а не черничным, как показалось изначально, но смутно вспоминала теперь, что на стене висело меню, где варианты добавок для напитков назывались совсем не обыкновенно — привычных названий там вовсе не наблюдалось. Эсхильда бы наверняка посмеялась с того, что Клара сначала ест, а потом задумывается о том, не отрава ли это для человеческого организма. С другой стороны, а какая ей разница, если у неё даже и сердце по-прежнему не бьётся и дышать получается только по привычке, как и сказал Доктор?       Клара сделала ещё один глоток, зажмурилась от удовольствия. С другой стороны, она ведь могла наслаждаться и вкусом, и много чем ещё. Например, близостью Эсхильды. Кларе в последнее время безумно нравилось прикасаться к ней, проводить рукой по её длинным мягким волосам, по нежной коже, а тем более нравилось получать ответные ласки. Они никогда не признавались друг другу в любви или хотя бы влюблённости и вряд ли когда-нибудь стали бы, зато могли получать удовольствие от всех этих случайных моментов, от жизни в ТАРДИС, от хаотичного исследования всей Вселенной, от совместных обедов, а потом сразу и завтраков, от прикосновений. Едва ли что-то изменилось бы, сформулируй они однажды свои чувства. Эсхильде было бы скорее неловко, Кларе — грустно от того, что той неловко.       Постепенно небо всё же окрашивалось из пастельного в более глубокий синий. Степь переставала казаться идеально, по-сказочному безопасной. Девушка почувствовала лёгкие мурашки на коже и в тот же миг заметила, как на вершине холма включается подсветка. Сначала зажглись разноцветные огоньки на всё том же «Вихре», потом на крышах ларьков, на остальных каруселях, в конце пробежали дорожки гирлянд по шатру на вершине холма. Клара поймала себя на мысли, что не понимает: вызваны ли мурашки прохладным вечерним ветерком или этим зрелищем. Казалось бы, обыкновенная иллюминация, во всех парках аттракционов такая есть. Но в этом мире она показалась непередаваемой. На редкость эмоциональное место, хоть и такое мирное на вид. И не так важно, что эмоции вызывает лишь положительные.       Коктейль уже был допит и подумалось, что теперь не помешал бы скорее глинтвейн. Ещё согреть, пожалуй, могли бы и булочки из пакета, но их не хотелось есть в одиночку. Девушка приподнялась, оглядела ближайшие склоны холмов в поисках Эсхильды, которая по-хорошему могла уже возвращаться из города, но, не найдя её, решила пробежаться по мягкой траве сама. Размяться, разогреться… зачем это всё той, у кого сердце не бьётся? Наверное, тоже по привычке и просто потому что это приятно — бегать по холмам, дышать, радоваться… замечать в небе звезды, становящиеся всё ярче, вспоминать опять Эсхильду, думать о том, как приятно было бы поцеловать её здесь, стоя между небом и дикими травами.       Она ещё немного покружилась и побежала обратно в парк. «Когда стемнеет…» — это значит скоро. Уже практически стемнело: если закат тут длился не один час, то вот темнота опускалась стремительно, а сумерки перетекали в ночную черноту совсем не плавно.       Теперь в парке было словно ещё более многолюдно. Но теперь никто не толпился у лавочек, тем более те в основном уже закрылись, никто не стоял в очередях у касс. Все стекались по всем дорожкам к вершине, к шатру, по холму тянулись новые и новые вереницы людей.       Но главное ждало девушку внутри шатра, как и предполагалось. Стоило ей пройти туда, и её окружила безумная, уносящая крышу атмосфера, будто тонкие травяные запахи степи все сконцентрировались здесь, в полумраке неожиданно большого пространства, образуя нечто кардинально новое. У неё будто даже закружилась голова, но это было хорошее ощущение. Когда первое удивление сошло, Клара обратила внимание на тишину: гул от разговоров входящих никуда не девался, но создавалось впечатление, что даже он звучит нарочито приглушённо, будто никто не пытался никого перекричать, наоборот, все переговаривались тише, чтобы дать другим возможность высказаться, не нарушая атмосферы… почти космической, потусторонней. Кто-то принялся рассаживаться по местам, но некоторые просто отходили к углам и устраивались там, не мешая остальным. Иные вообще решали присесть на пол, будто понимая, что стульев на всех не хватит, да и не сильно-то они нужны, чтобы слушать. Клара решила пока устроиться рядом с дверью, чтобы встретить Эсхильду, если та придёт сюда. Запоздало пришло в голову, что ведь стоило оставить той записку, что ночью она будет на концерте.       Но время тянулось, постепенно люди набивались совсем плотно, лишь чудом не создавая духоты, поток входящих редел, а она так и не приходила… Девушка присела на пол, разочарованно уткнув подбородок в колени. Будет жалко, если здесь окажется так чудесно, как обещалось, а спутницы не окажется рядом. Ей бы наверняка понравилось.       И вот наконец пришли практически все. Редкие люди заходили лишь раз в несколько минут — скорее с видом опоздавших, значит, скоро всё наконец начнётся. Клара с интересом принялась оглядываться, но ничего не происходило. Очарование ожидания пока не спадало, слишком прекрасной была обстановка, несмотря на видимую простоту. Такое даже если и в точности воспроизвести где-то ещё в другом месте и времени, то всё равно чего-то будет не хватать. «А то ли будет, когда мистерия начнётся. Мистерия — странное слово для просто коцерта, но как же подходит!»       Она огляделась ещё раз, глазами более привыкшими к мраку. Заметила много детей. Вот любопытно, что даже маленьких притягивает это место и даже их заставляет вести себя спокойно. Например, совсем рядом расположились две девочки — скорее всего, сëстры, которые прижались друг другу, вероятно неуютно чувствуя себя в толпе. Наплевали на стеснение, пришли ради зрелища… «Чëрт возьми, крутые, если так» — мелькнула в голове мысль. Ещё где-то в толпе почудилась та самая женщина из пекарни, она как будто даже помахала Кларе, но вскоре уже слилась с рядами тесно сидящих фигур.       И всё же ожидание затягивалось черезмерно. Возможно, для местных оно было нормальным. Оно было похоже на здешний затянувшийся закат перед стремительно наступившей полной тьмой. Клара даже начала задрëмывать, в тёплом мраке обняв себя за колени и опустив голову. Не проспит же она главное. Можно и расслабиться.       Вот только расслабиться удалось лишь на пару минут. Внезапно сквозь быстро нахлынувшую полудрëму ей почудился запах дыма. Сначала лёгкий, будто кто-то здесь просто зажёг свечи, что вполне могло быть задуманным, но резко усилившийся. Девушка в недоумении подняла голову и обнаружила, что люди вокруг также начинают непонимающе осматриваться. Это навевало тревогу. Но сонные настроения окончательно спали не сразу. Лишь спустя ещё минуту или даже больше начали появляться первые возгласы «А что-то горит?» и «Надо выйти проверить», и уже следом раздался не внушающий доверия треск, а запах дыма стал уже совсем резким. Клара, и так находящаяся у выхода, поднялась на ноги и оказалась среди первых, кто скользнули наружу, проверить источник дыма, и кто первыми узнали о том, что горит вовсе не какой-нибудь ларёк с оставленными по неосторожности запекаться пирожками, как подозревали многие.       Представшая снаружи картина была по-настоящему жуткой — не как иррациональный, но в сущности далёкий страх, а как кошмарный сон, в моменте кажущийся единственной возможной реальностью. Только привычка оказываться в безвыходных ситуациях и чаще всего находить из них выход помогли Кларе сдержать волну паники, растущую изнутри. Подножие холма было полностью охвачено пламенем, почти идеальным кольцом пламени, которое, впрочем, быстро теряло свои чёткие очертания — трава вокруг загоралась моментально, даже вечерняя влага не слишком-то тормозила распостранение огня. Дым шёл как раз наверх, к парку, к шатру… Нет, от такого пожара было не спастись, будь здесь даже и запасы воды. Ничтожные запасы против подобного. Против, несомненно, рукотворного, пожара, спланированного с пугающей жестокостью и сотворённого идеально технично. Быстро, так что никто этого не заметил, пока не стало поздно. В подсознании мелькнула догадка, но тут же была подавлена иными мыслями, не став сформулированной и чёткой.       К своему огромному сожалению, Клара прекрасно понимала, что сейчас начнётся. Паника, которую она не сможет остановить в одиночку, потому что никто бы не смог. Справедливая, в общем-то, паника людей, у которых, по их мнению, не будет шанса на спасение и даже лёгкую смерть. Если только не случится чудо, если в городе нет таких технологий, что помогут потушить это нечто… И если как можно скорее не прилетит на ТАРДИС Эсхильда — а должна, чëрт возьми, прилететь!       А люди тем временем начинали делать всё то, о чëм и подозревала Клара. Стали выскакивать из шатра сначала по одному, потом всей толпой, разом, мешая друг другу, пихаясь, передавая неконтролируемый ужас дальше по цепочке. Они кричали, кто-то пытался судорожно найти выход, кто-то — бежал к ларькам и кассам (найти воду? спрятаться? да кто их теперь разберёт) Не слишком-то надолго хватило их общего молчаливого спокойствия и культуры, и обвинять в этом их самих Клара точно не могла бы. Они просто испуганные люди, в самом деле! То, что у неё в своё время получилось перед неизбежной смертью не вести себя безрассудно, не значит, что это непременно должно получиться у каждого.       В конце концов она поняла, что и сама действует скорее инстинктивно: замерла, наблюдает, ждëт чуда, а не пытается хотя бы кого-то здесь успокоить. Хоть одному человеку в толпе донести, что спасение есть и сейчас прилетит… дом прилетит, который машина времени, и их увезёт на безопасное расстояние. Слишком невероятно будет звучать, но нельзя же не попробовать! Один человек, не думающий о непременной мучительной смерти, — уже неплохо.       Но снова произошло нечто, разрушающее планы Клары. Среди криков она услышала неожиданно резкое и часто повторяющееся «Город!», «И город тоже». Понимая, что может это значить, она бросилась огибать ближайшие лавки, чтобы проскочить к нужному склону и посмотреть на то, что происходит с городом. По дороге она несколько раз столкнулась с бегущими людьми, один из которых просто сбил её с ног. Девушка упала и прокатилась по земле, пачкая о траву серый свитер. Больно не было, только стало ещё страшнее и отчаянно захотелось, чтобы Эсхильда поскорее появилась. «Ну у неё же ТАРДИС, она ведь сможет прилететь заранее!» Поднимаясь с земли, Клара обнаружила рядом несколько разбросанных книг — тех самых, что рассматривала несколькими часами ранее, и неизвестно зачем сунула один маленький томик себе в карман. То ли на удачу, то ли в надежде, что это убережёт от паники. Глупо было бы быть и так уже физически почти мёртвой, да ещё дополнительно погибнуть в пожаре, не прочитав даже ни строчки из лежащей в кармане книги.       Вариант умереть повторно перестал казаться абсурдным слишком быстро. Девушка спешно поднялась на ноги, обогнула лавку и наконец оказалась там, где можно было бы видеть город как на ладони, не будь здесь столько дыма. Чересчур много дыма, чтобы тот шëл лишь от того пожара, что постепенно поднимался выше по склону! «И город тоже» —безукоризненная формулировка. Даже через удушливую серую пелену было видно, как скачут языки пламени по крышам и улицам недавно мирного, бесконечно очаровательного городка. Поджигатель не пожалел ничего. «Или их было несколько? Либо целая группа безумных убийц, либо…» — судорожно думала Клара, всё ещё не в силах окончательно выйти из ступора и попытаться успокоить людей.       Некоторые из них уже зачем-то бежали вниз, будто надеялись прорваться через полосу огня, всё более широкую с каждой минутой. Надо было остановить хотя бы их, но…       «Эсхильда, чëрт, прилетай, не могла же ты остаться там…»       И тогда она её увидела. Девушка стояла чуть поодаль, на пороге ТАРДИС, вероятно, едва приземлившейся, звук которой никто просто не различил за треском огня. Она, Эсхильда, стояла там и улыбалась — так расслаблено и беззаботно, что не возникало сомнений. Как будто по-настоящему возникали они раньше. Кто, если не она, с её изощрённым умом, со скукой, дошедшей до безумия, с машиной времени, в конце концов, смог бы устроить… это.       Наконец ступор прошёл, тут же превратившись в свою полную противоположность — излишнюю в данный момент. Клара кинулась к девушке, желая не то ударить её, не то просто встряхнуть, будто её сможет это вразумить. Она не сделала ни того ни другого, только резко затормозила перед ней и странным, охрипшим от дыма голосом, сквозь наконец прорывающийся кашель и головокружение, прокричала: — Как ты это устроила?.. Что, что ты устроила?! — Я развлекаюсь. Я же сказала, что пойду развлекаться. А как — ну, ты понимаешь, бензин, хорошие спички, машина времени…       Клара не стала дослушивать и лишь в отчаянии потрясла подругу за плечи, на эмоциях не сдерживая силу. — Немедленно спасём их всех, сейчас же, и людей из города! — Да как угодно. Попробуем, — фыркнула Эсхильда, словно не верила, что это вообще возможно, но была не прочь лишний раз размяться и побегать.       И как бы омерзительно ни звучали её слова, она оказалась идеально права. Убедить паникующих людей пройти в дом, сказать им, что это космический корабль? Затащить их туда силой более вероятно.       А огонь поднимался. Всё больше было тех, кто, надышавшись дымом, обессиленно падал на землю, даже наспех сделанные маски из шарфов и просто закрытые смоченными где-то рукавами лица не защищали от тягучей, серой, почти уже чёрной пелены, которая медленно вытягивала из несчастных все силы. Клара вспомнила, что сама-то может не дышать, чтобы не пропускать мерзкий дым в лёгкие. Не могли того же самого маленькие, напуганные дети, бессильно опустившиеся неподалёку. Пробежав наконец прямо к ним, девушка узнала тех девочек, что сидели в шатре недалеко от неё. Они сейчас даже не плакали и по-прежнему жались друг к другу. Верили в спасение, если не расцепляться? Можно это понять. — Тихо, тихо, у меня есть машина… космический корабль, здесь, там можете спрятаться от дыма и, если заберётесь туда, сможете выбраться.       Клара говорила не быстро, надо было торопиться, но говори она без своих привычных успокаивающих интонаций, никто бы за ней не пошёл, включая верящих в чудо маленьких девчонок. Те, кажется, не поняли и половины сказанного, но, видно, доверились именно этому голосу и попытались приподняться… Рядом оказалась Эсхильда, которая хотела подтолкнуть их, пожалуй черезчур грубо поставила на ноги и потянула в сторону Тардис. Одновременно с этим перед ними появился крупный мужчина, значительно выше обеих девушек. — Да куда вы их ещё тащите?! — Послушайте, мы можем вас вытащить, всех… — Дуры, угорели уже, что ли? В огонь вы их вытащите, да? — С этими словами он ударил по лицу Эсхильду, заставляя её выпустить девочек. Наверное, они было его дочерьми или знакомыми, и он считал, что спасает… Но Эсхильда-то, что ещё на неё нашло, уж она могла с лёгкостью и уклониться от удара, и в два счета утащить детишек к спасительному дому? Вместо этого она позволила всему случиться и теперь, вальяжно вытирая кровь с губы на фоне всполохов огня и клубящегося дыма, медленно проговорила: — Дорогая, напомни, зачем мы с ними миндальничаем? Можно забирать их на Тардис, не спрашивая разрешения и без всякой беготни. Она, если ты помнишь, неплохо передвигается в пространстве.       Клара снова подавила в себе желание закричать на спутницу, пожалуй даже и сказать, что ненавидит её за все эти сегодняшние смерти, за промедление, за насмешки. Но правдой это не было: пока она злилась на неё едва ли сильнее, чем на саму себя — за проявленную глупость.       Она хотела вернуться в ТАРДИС и снова почувствовала головокружение, которое заставило её поскользнуться, свалиться на колени и снова мучительно закашляться — она поняла, что в какой-то момент незаметно для себя снова начала дышать, этот процесс было сложно контролировать, особенно теперь, в ужасе и на эмоциях.       Сквозь неожиданно наступившее предобморочное состояние и фиолетовые круги, что зарябили перед глазами, она поняла, что вокруг неё материализуется ТАРДИС. Вот теперь Эсхильда поторопилась. В её глазах светилось настоящее беспокойство, когда она подбежала к девушке, протянула ей воду, помогла принять горизонтальное положение и даже подложила под голову свёрнутую кофту (а может, это беспокойство Кларе и почудилось — она, конечно, сама не особо понимала, насколько в её нынешнем состоянии опасны подобные несчастные случаи, но странно полагать, будто они несут ей смертельную опасность). Она и правда пришла в нормальное состояние на удивление быстро и обнаружила, что Эсхильда снова стоит у рычагов управления, а вскоре что рядом появляются люди — те самые, перепуганные до смерти, многие уже тоже на грани обморока, многие почему-то в синяках и крови — неудивительно, в толпе все рано или поздно звереют.       Девушка нашла в себе силы подняться, чтобы уж им помочь, найти подходящие слова и хотя бы сделать их не опасными друг для друга. Непредсказуемые, они всё же пугали. — Всё хорошо, — только и смогла она произнести, всё тем же странным и незнакомо звучащим голосом. «Всё хорошо, да как же, не верю». — Вы в безопасности, сейчас мы вас отнесем подальше.       «Только держитесь, лучше не засыпайте, но можете прилечь, пейте воду в конце концов, пытайтесь дышать, здесь чистый воздух» — стоило сказать ещё это, но силы снова оставляли её, уже скорее от переживаний, нежели от физического недомогания. — А другие? А те, кто в городе, их вы тоже вытащите? — раздался полный злобы голос. Этот человек спрашивал так, будто знал, кто причина сегодняшнего кошмара, хотя это и не могло быть так. — Мы… Конечно, вот прямо сейчас… — Работаю над этим, если вы не заметили. Не надо было разбегаться по всем щелям, — фыркнула Эсхильда. — Всё хорошо, — последний раз успокаивающе сообщила Клара, радуясь, что вроде ясное сознание постепенно возвращается вместе с надеждой на спасение несчастных, и в следующую секунду окончательно провалилась в обморок.       Её обморок по-хорошему был неестественным, едва объяснимым. Ну что он такое для той, кто навсегда застряла между двумя ударами сердца без необходимости даже толком дышать? Она не знала, почему это произошло и почему продлилось долго, будто она и правда надышалась дыма, будто отравилась угарным газом и будто не оказалась в чистом помещении, где ядовитый смрад исходил уже разве только от одежды спасённых людей, от их волос, да от её собственного тела. Но когда она открыла глаза и села, ещё ощущая непривычную тяжесть в висках, никого кроме Эсхильды в ТАРДИС уже не было. — Ты их вытащила? Спасла? — спросила девушка всё ещё без каких-либо интонаций в голосе. — Вытащила. Нескольких. Тех, кого ты видела, и ещё парочку детей. — И всё. А городские, про город ты забыла? — Я тех унесла к какому-то соседнему городку у реки. Уже немало. Если бы я пустила сюда всех сразу, они бы тут, надышавшиеся, и перегрызлись. Ты их видела вообще? Жуткие. — А вернуться? — Так и возвращалась, как раз за теми мелкими. А потом уже всё там в огне было, где бы я их нашла. Их не спасти, Клара. Люди слишком глупые в основном, чтобы это было возможно. Лично я не собираюсь ради них организовывать идиотские парадоксы и пытаться оказаться в куче мест одновременно, я пока дорожу нашей Тардис и возможностью на ней путешествовать. — Дорожила бы, не стала бы поджигать тот город и парк. Убивать не стала бы. — Неправда. Я уже делала такое, это ничего не меняет в большой перспективе, только добавляет… жару.       Клара поднялась и подошла к двери, за которой обнаружилось космическое пространство. «А ведь там было не многим менее космически» — вспомнила она обстановку в шатре и таинственную музыку, которую так и не услышала. Теперь это воспринималось как нечто среднее между сном и очень давним воспоминанием.       Она снова зашла в ТАРДИС. Можно было бы исправить всё, вернуться во времени назад, поймать Эсхильду, не позволить… А впрочем, нельзя было. Спутница уже записала это в дневник, уже умерли известные люди (хоть бы и та невероятная музыкантка), вместе со спасшимися людьми разбежались новости о громадном пожаре, деле явно чьих-то рук. Скоро развернутся расследования, поиски виновника, кто-то обязательно вспомнит странных девушек в доме-корабле, которого никогда там на холмах не было, и никто их не найдёт. Что, если не это можно назвать фиксированной точкой, что, если не жуткую катастрофу, в последствии наверняка известную трагедию, освещённую уже и не только в газетах, но в художественных произведениях, в?.. И она сама слишком устала от всей этой ответственности: за жизнь каждого встречного, за спокойствие в мире, за адекватное состояние Эсхильды. Впервые за всё время не хотелось делать ничего, чтобы удержать, сохранить что-то из этого. Незнакомое, кардинально новое для Клары ощущение равнодушия к миру накрыло её с головой. Не обязательно оно останется с ней навсегда, но сейчас оно представлялось спасительным, почти сладостным.       Эти мысли бурей проносились по её сознанию, пока она стояла у двери, наблюдая за тем, как дёргает за рычаги спутница, унося их дальше от страшного места, глубже в дебри всепрощающего космоса.       Клара должна была многое сказать, но вместо этого, когда ТАРДИС остановилась, она просто села на пол и прижала руки к лицу, чтобы хотя бы ненадолго сделать вид, будто мира вокруг нет, ничего не было, а всё случившееся — жуткий, абсурдный сон. Впервые пришло в голову, что от Эсхильды ведь в сущности ничего не осталось. Она правильно делает, что зовёт себя Я, а не тем, прежним именем. Объëм человеческой памяти не расчитан на тысячелетия жизни, так к чему надеяться увидеть в этой женщине хотя бы тень прежней Эсхильды?       Клара всё же смогла убрать руки от лица. Вовсе это не спасёт её от зла, не работает этот способ. Она снова смотрела на свою спутницу, которая стояла поразительно спокойно. И хорошо ещё, что не ухмылялась. Возможно, она делала это даже и ради Клары, и на том спасибо.       Клара понимала, что не должна теперь любить Эсхильду (а ещё — не понимала, в какой момент сформулировала для себя, что всё же её любит). По-хорошему — выпустить бы её из ТАРДИС на какой-нибудь не сильно обитаемой и развитой планете и улететь тайно, чтобы не было у неё больше такого простора для совершения жестокости. И уж точно, наверняка не испытывать к ней сострадания, не пытаться протянуть до боли незначительную в масштабе колоссально длинной жизни руку помощи.       Ещё надо было непременно спросить, зачем она вообще это сделала, но ответ был так банален и очевиден… — Для приключения, — проговорила Эсхильда чуть охрипшим, но спокойным голосом. — Я ещё ничего у тебя не спросила. — Но ведь хотела.       Клара подумала о Докторе. Тот бы, конечно, простил ей это безумие и, разумеется, не позволил бы дальше оставаться на ТАРДИС. А вот она сделает скорее наоборот. Это будет ужасной ошибкой, но она не оставит Эсхильду вновь скучать на крошечной для неё планетке, просто не забудет об инциденте и будет теперь неустанно следить, больше не позволит себе беззаботно радоваться каждому дню в каждом новом удивительном месте. И, пожалуй, будет по-прежнему любить свою спутницу. Вскоре она точно сможет обнимать её с прежней теплотой. Кларе не удастся изменить Эсхильду, девушка всегда отлично это осознавала, но раз так, то и Эсхильде она изменить себя не позволит. Ни за что.       Им и так никогда не было легко путешествовать вместе.       Она вспомнила о лежащей в кармане книге, случайно подобранной при пожаре, а ещё о карамельном яблоке для Эсхильды, о котором та ещё не знала. Вот они — вещи, которые действительно удалось уберечь. Чудно. И, наверное, по большому счëту даже это можно назвать благом, неважно, насколько крошечным в сравнении с причинённым тому безымянному городу злом.