Под знаком незаконнорожденных

Первый среди равных.

      Дафна с облегчённым вздохом сняла с головы корону. Теперь она найдёт своё пристанище на каминной полке библиотеки, где проведёт очередную ночь в одиночестве кронпринцесса Домино, которая со дня на день должна была примерить официальный титул королевы.       Взгляд метнулся вновь в сторону короны, тускло поблескивающей сквозь полумрак, разрушаемый всполохами свечей да игрой пламени камина. Корона не была признаком власти. Не была её доказательством. Корона стала терновым венцом, обрекающим на страдания, тем, что вместе желанного счастья лишь разрушало.       Скоро король Орител будет мёртв. Скоро правительницей станет кронпринцесса Дафна, а Торену будет уготована роль короля-консорта. Должно быть, он, не имеющий и шанса занять трон Эраклиона, будет счастлив хотя бы такому статусу. «Ваше Величество», — Дафна почувствовала, как вздрагивают, будто в испуге, плечи, и стянула полы накинутого плаща. Поленья тлели в камине, но огонь не грел.       Дафна опустилась на корточки, небрежно стараясь подмять под руки подол платья, заволочившегося по полу. Впрочем, не сказать, что одно из официальных — и без пяти минут траурных — платьев волновало её. В последнее время Дафну вообще мало что волновало.       Рука потянулась к пламени, и огонь, играючи извиваясь, потянулся к тонким бледным пальцам девушки. Нимфа Сиреникса, обладающая силой четырёх стихий, в последние пару лет не использовала магию вовсе. Для чего королевской особе, которой ныне нет нужды в защите кого-либо, использовать её? Достаточно просто быть мудрым и опытным политиком, всё остальное взвалит на себя фея-хранительница планеты.       Фея-хранительница, порождённая пламенем Дракона, сильнейшее создание в Магической вселенной. Именно такой Блум останется в легендах и притчах спустя сотни, тысячи лет.       Для Дафны Блум навсегда останется маленькой девочкой, спасённой из разрушенного дворца и отправленной на Землю без надежды на возвращение.       Дафна давно убедилась, что судьба — лучший драматург. Возможно, с тех пор, как сестра её получила проклятый Сиреникс. Может, ещё раньше — с тех пор, когда её семья объединилась, оставив её бестелесным духом, даже не пытаясь вернуть?.. Или тогда, когда Блум влюбилась в смазливого сынка короля Эрендора? Короля-труса, голого короля из земных сказок, которому подыгрывают, предпочитая оставаться слепыми?       Огонь ласково лизнул пальцы, оставляя тёплый след. Не обжигая, будто стремясь не просто обогреть, но и успокоить, унять тремор похолодевших рук.       В руках Дафны возникла пачка сигарет — прямиком с Земли. В Магическом измерении не было табака, он был завезён с Земли и ныне выращивался чуть ли не в каждом королевстве. Дафна же, изнывая от тоски в глухих стенах дворца, хотела хотя бы так испробовать что-то… Чуждое. Вопреки рамкам и запретам. Подумывала швырнуть корону в огонь или уничтожить, наблюдая, как золото плавится прямо в руках, стекая на пол, да не решалась. Только из вечера в вечер откладывала корону, сидела в библиотеке, без интереса листая старые, пропахшие пылью фолианты, и курила. Применяла нехитрые заклинания, скрывающие неприятный запах табака, и под покровом ночи возвращалась в постель, к мужу. Торен мечтал о детях. Давно намекал, подталкивал. Дафна не знала, как уберечь хотя бы себя.       Дафна щёлкнула пальцами — и на кончиках их заплясал задорный огонёк, изгибающийся в причудливых формах. Кончик поднесённой сигареты тут же вспыхнул, и девушка закурила, с наслаждением вдыхая горький, отравляющий дым. Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Так, кажется, говорят на Земле. Должно быть, Дафна уже не знала предела собственной силе.       Запах, инородный, удушающий, растёкся по библиотеке, окутав заодно и нимфу Сиреникса. «Если продолжу — табаком пропахнет вся библиотека», — и грудь девушки содрогнулась в приступе смеха.       Надо поторопить Блум со свадьбой. Пусть надавит на Ская, пусть он начнёт делать хоть что-нибудь! — «Король без короны спасёт правителя без королевства»… — Дафна нервно дёрнула губой, не то пытаясь улыбнуться, не то оскалиться в горестном смехе. Если пророчества не лгут, то отчего на трон со дня на день взойдёт Дафна?!       Дафна вдруг небрежно кинула недокуренную сигарету в огонь, озарённая странной мыслью.       Библиотека королевского дворца Домино была поражающих воображение масштабов: петляющие лабиринты шкафов из дорогого тёмного дерева с тысячами, если не миллионами, книг, высокие сводчатые потолки с тусклым верхним светом. В нём не было нужды — светильниками служили магические сферы, а старинным книгам нужен покой… И пара магических заклинаний, которые позволят оставаться им в приличном виде даже спустя несколько веков.       Упрятанная в горе Рок ранее, ныне Книга Судьбы вернулась домой и хранилась в особом отсеке библиотеки дворца. Распоряжение перенести секретную библиотеку во дворец король Орител дал всего несколько месяцев назад, ещё до болезни. Приложила руку к переносу ценных фолиантов и Дафна — призналась отцу, что не хотела бы отвлекаться от государственных дел и семьи для изучения.       Блум надеялась, что Дафна хочет вернуться в Алфею, вновь занять пост преподавателя. Дафна же просто искала объяснение нарастающей тревожности.       Верховная нимфа Магикса, которую предпочли убрать со счетов после возвращения в мир живых. Кажется, всех Дафна больше устраивала, когда была бестелесным духом. Теперь же Дафна не могла не замечать, как вновь неодобрительно кривит губы знать, как по залам разлетаются недобрые шепотки, маскируемые слащавыми улыбками и приторными гримасами благоговения. — Лорд Бартелби, соскучились по мне? — голос, внезапно глубокий, пробирающий до мурашек, должен был уведомить хранителя Книги Судьбы о возвращении кронпринцессы. На мгновение Дафна испугалась собственного голоса, такого, каким он был раньше. Сломленного.       Тяжёлые зачарованные двери, представшие перед нимфой, с щелчком отворились. Оритела, кажется, и самого одолевала паранойя: король запер часть библиотеки с Книгой Судьбы заклинанием, пропускающим только кровь от его крови. Орител, Дафна и Блум. Даже Марион не имела доступа к книге, предвидящей будущее.       По волшебству вспыхнули огни в помещении, и Дафна проскользнула внутрь, запирая за собой дверь. — Рад Вас видеть, Ваше Высочество, — губы старого лорда дрогнули в приветственной улыбке, а сам мужчина уважительно поклонился. — Вы бледнее обычного… И от Вас пахнет табаком. Негоже кронпринцессе… — Всё пытаешься учить меня, Бартелби? — ответная улыбка мелькнула на лице Дафны, но девушка посерьёзнела вновь: — Ваше Величество… Без пяти минут Ваше Величество. — Простите… — Ты не знаешь ничего за пределами библиотеки? — Книга Судьбы знает, — Бартелби сделал шаг в сторону, пропуская наследницу престола. Его будущую правительницу. — Но… Должен признать, что нет. Заклинание Его Величества ограничивает мои силы. — В таком случае, ты видел, как я оставила корону на каминной полке? — Я не вижу ничего дальше этой комнаты.       Дафна замолчала, нахмурив тонкие светлые брови. Взгляд девушки метнулся в сторону Книги Судьбы. Та лежала на мраморном пьедестале — Орител будто желал превратить Книгу в памятник. — Что видит Книга, Бартелби?       Лорд не отвечал. Продолжал буравить взглядом спину Дафны, но не подходил ближе. Возможно, король не позволил бы дочери читать книгу. И если что-то можно было скрыть от Блум, то от нимфы, знающей древний язык домино — нет.       Достаточно было лишь шелохнуть пальцами — и шелест страниц показался оглушительным в повисшей в библиотеке тишине. У Книги Судьбы нет начала и конца — новые страницы появляются сами по себе, достаточно лишь пожелать что-то увидеть мысленно. «Покажи страницу о новой Команде света».       Общество книг Дафна всегда предпочитала обществу фрейлин и других принцесс. Даже с погибшими более двух десятков лет назад нимфами Дафна не была так близка, как со старинными фолиантами. Книги никогда не смогут врать, изворачиваться, юлить. Они молчаливы, спокойны и сдержанны. Смеются и плачут беззвучно, а злость им и вовсе чужда.       Даже Книга Судьбы не злилась и не плакала, покорно открывая нужную страницу, исписанную тенгварскими письменами.       Страницы, говорящие несколько лет назад о Винкс. Всё такие же красочные и изображавшие фей. Дафна перелистнула их, глядя на написанное далее. Её не интересовало прошлое, её интересовало будущее. — Блум видела страницы с будущим? — Они были пусты, Ваше Высочество.       Дафна уже не слушала. Смотрела, вчитывалась. Снова и снова, чувствуя, как к горлу подступает ком. Шумно сглотнув, нимфа отступила назад, зажмурилась, переводя дыхание. Распахнула глаза вновь — и с упавшим сердцем поняла, что пророчество никуда не исчезло. — Нет… — Дафна обернулась к лорду Бартелби. Руки сжались в кулаки, и вокруг пальцев девушки заплясали искры пламени. — Ваше Высочество… — призрачная ладонь лорда легла на плечо Дафны, и искры, ярко вспыхнув, мгновенно погасли, будто девушка только теперь смогла вернуться в реальность.       Глубокий вдох — обжигающий, тяжёлый, будто в лёгкие заместо воздуха попала раскалённая магма, разрывающая изнутри. В груди саднило от боли, хотелось забраться руками под тесный корсет помпезного платья, впиться ногтями в бледную кожу и разодрать её, добраться до плоти внутри, выпуская нестерпимый жар на свободу. Хранительница Огня Дракона с удовольствием оказалась бы в эту минуту даже в измерении Омега — лишь бы хоть как-то успокоиться, остыть, почувствовать не пламя, обращающее в пепел, а леденящий душу холод.       Более Дафна не шелохнулась. Осталась стоять, подобно статуе, с выражением пугающего спокойствия на лице. — Спасибо, лорд Бартелби, — Дафна закрыла книгу, оставляя её лежать на постаменте. Постояла ещё несколько секунд, разглядывая позолоченную кожаную обложку. — Бартелби?       Дафна обернулась — и поняла, что осталась в одиночестве. Бартелби давно не было рядом. То ли стыдился, то ли не мог видеть смертельно бледное лицо кронпринцессы.       Надо что-то делать, пока не стало слишком поздно.       Уже сидя у камина, решив выкурить ещё одну сигарету, Дафна пыталась осознать всё увиденное. Понадеяться, что Книга Судьбы, беспристрастная и безучастная, могла пошутить. Дафна была готова даже поверить в собственное безумие, хотела убедить себя в мимолётном помутнении рассудка. Может, стоит взглянуть ещё раз?       Тяжёлые шаги, эхом разносящиеся по коридору дворца, заставили Дафну вновь кинуть в пламя наполовину скуренную сигарету. Девушка быстро схватила корону — и опять ощутила на себе тяжесть металла и ноши, упавшей на хрупкие плечи.       Двери библиотеки с грохотом распахнулись, и на пороге показался гвардеец, запыхавшийся, с расширенными в ужасе глазами, сразу же выцепившими взглядом Дафну. — Ваше Величество!.. — гвардеец, должно быть, оговорился случайно, но и этих слов хватило, чтобы внутри Дафны всё оборвалось. Девушка обернулась к нему, лёгким движением расправив подол платья, и стушевавшийся мужчина продолжил: — Король Орител, он…

***

      В ту ночь короля Оритела не стало. «Король мёртв, да здравствует король», — кажется, эту фразу Дафна вычитала в одной из земных книг. И не могла не поразиться тому, насколько она подходит сложившейся ситуации.       Не то нелепый фарс, не то бессмысленная пляска на костях короля. Дафну признали правительницей сразу же после смерти отца, официальная коронация была назначена через три дня после похорон. На пятый день после смерти Оритела. «Король был так молод!» «Говорят, он лишился всех своих сил». «О, пару лет назад, помнится, принцесса Андроса потеряла так своего жениха». «В битве за Землю, какая глупость». «Может, короля просто убили?»       Сплетнями и пересудами, казалось, был пропитан весь королевский дворец Домино. Шептались слуги и камердинеры, взволнованно переговаривались кухарки, готовящие поминальную трапезу, жалобно лепетали соболезнования фрейлины. Видеть чужое сочувствие — наигранное, фальшивое — Дафне не хотелось. Хотелось спрятаться. Осмыслить всё произошедшее. Выкурить одну-другую пачку сигарет. Измерять их уже не штучками, а упаковками.       Рука Торена легла на плечо, заставив Дафну обернуться. Сейчас ей, как правительнице, надо будет выступить с речью перед подданными, перед гостями, прибывшими почтить память почившего короля. Чьего-то друга, соратника… «И отца», — добавила про себя Дафна. Ей нужно что-то сказать. Сказать от всего сердца, то, что не заставит усомниться в молодой королеве. — Я рядом, — Торен всегда знал, как её успокоить. Никогда ему не требовалось много слов — достаточно было его немого присутствия, крепкой широкоплечей фигуры паладина за спиной — и уверенность теплом разливалась в груди Дафны.       Торен был домом, в который из раза в раз возвращалась Дафна в надежде укрыться от внешнего мира, но даже в нём никак не могла отыскать желанного спокойствия. Она стояла рядом с крепким плечом — и боялась о него опереться. — Спасибо, — Дафна обернулась, и губы её невесомо коснулись скулы мужчины. Торен ответил улыбкой. Нежной, осторожной, будто боялся спугнуть возлюбленную.       Но та не испугалась. Сделала глубокий вдох — и шагнула вперёд. Стоящие у дверей гвардейцы распахнули их, пропуская облачённую в траурный наряд королеву. Тяжёлое чёрное парчовое платье с золотыми нитями, бриллианты, украшающие тугой корсет, мантия, расшитая золотистым узором, повторяющим созвездие Нереиды… И вновь эта корона, давящая своей невыносимой тяжестью.       Никто не аплодировал, не встречал криками ликования. Люди кланялись, правители приветственно кивали. И каждый в волнении опускал взгляд в пол — просто не знали, что говорить. Могли ли слова быть уместны здесь?       Дафна понимала, что королевой она станет только после смерти отца. Где-то в глубине души старалась подготовиться к этому, принять. Не знала одного — что отец сгорит от болезни так быстро.       Новой королевы побаивались. Не потому что считали, что она плоха для своей роли, напротив — слишком умна. И именно ум её и память о прошлом пугали — дочь Оритела могла припомнить старые обиды. Успокаивало одно: нимфа была более покладиста, чем её младшая сестра.       Блум и Марион (не считая ступающего рядом Торена) были единственными, кто не отводил взгляда. Смотрели прямиком на Дафну с тихой, печальной нежностью в глазах — видели не только любимую сестру и дочь, но и продолжение Оритела. Она всегда была больше похожа на отца, нежели на мать.       Дафна старалась ступать по-кошачьи мягко, чтобы цокот каблуков не нарушал молчания. Пока шла, невольно ещё раз оглядела гостей: король Эрендор, король Тередор, король Радиус, король Гармониус, королева Рейчел, король Криос, директриса Фарагонда, директриса Гриффин, директор Саладин… Дафна сбилась со счёта, наконец-то и сама отведя взгляд, ступая к трону.       Трон отца. И корона отца. И всё это, принадлежащее ей по праву рождения, чужое. «Что ж, вечность на дне Роколучче была не так плоха», — и Дафне пришлось гордо поднять голову, оглядывая каждого из королей. — Я благодарю всех за то, что вы прибыли почтить память отца, — глубокий вдох. Торен рядом, значит, говорить будет не так страшно: выступления перед публикой всегда давались Дафне тяжело.       Особенно такие. — Спасибо вам за оказанную мне честь.       Первой заговорила Фарагонда. Осторожно, мягко, стараясь поддержать и направить. Так, как следует говорить умудрённой опытом директрисе, стремящейся помочь молодой и неопытной королеве. «Верховной нимфе Магикса», — поправила саму себя Дафна. — Король Орител гордится Вами, королева Дафна. И альянс королей рад видеть Вас во главе… — Отныне Домино выходит из альянса, — слова, сказанные так легко и резко, отозвались в толпе испуганным оханьем. — Более наше королевство будет принимать решения по своей защите и политике самостоятельно.       Блум позабыла о правилах и бросилась на сестру, хватая за руки, спрашивая, что на неё нашло. «Выход из альянса означает и разрыв договоров с другими королевствами!» — вопили министры. «Ваше Величество, одумайтесь!» — слышался мягкий голос Фарагонды рядом. «Совсем обезумела от горя!» — сокрушалась Марион. «Годы проклятья не прошли даром», — злословили в толпе.       Молчал только один Торен, положивший руку на талию Дафны, с нежностью прижимая девушку к себе. Желая спрятать её, вырвать из цепких лап, готовых разорвать.       Всё, что нужно и Торен, и Дафна сказали друг другу ещё утром. «Нам нужно в измерение Омега», — и Торен не посмел с ней спорить. С его первой. Даже сейчас, стоящей с тем же выражением абсолютной решимости на узком побледневшем лице. Первая среди равных. В силе, красоте… И в безумии.