Солнце в объятиях луны

Четыре года назад. Возвращение в Хогвартс. сентябрь 1996 г. Гермиона Грейнджер стояла на платформе 9¾, вдыхая прохладный утренний воздух конца лета. Вокруг кипела жизнь: родители прощались с детьми, друзья обнимали друг друга после долгой разлуки, и повсюду звенел радостный смех. Но на душе у Гермионы было неспокойно. Лето выдалось не из лёгких: новость о возвращении Волан-де-Морта потрясла волшебный мир, и теперь она не могла избавиться от тягостного предчувствия. Пар клубился от паровоза, и мелькали мантии студентов. Гермиона, Гарри и Рон спешили к последнему вагону, перегруженные багажом и школьными принадлежностями. — Быстрей, Рон, иначе мы не успеем занять место! — крикнула Гермиона, нервно оглядываясь по сторонам, крепче прижимая к себе Живоглота, а другой рукой волоча за собой громоздкий чемодан. — Бегу, я бегу! — Рон поспешил вперед, обгоняя ребят. Гарри отставал, поворачивая голову то вправо, то влево. Приходилось отвлекаться и здороваться с сокурсниками, которые то и дело выкрикивали его имя и махали ему. Но несмотря на это, он всё же успевал за ними. Когда они наконец нашли свободное купе, троица облегченно вздохнула и уселась. — Думаете, этот год будет спокойнее? — спросил Гарри, усаживаясь напротив Рона и Гермионы. — Сомневаюсь, — ответила Гермиона, очищая мантию от волос Живоглота. — Учитывая всё, что происходит сейчас, даже боюсь представить что нас ждёт в будущем. Рон, пожимая плечами, попытался разрядить обстановку: — В любом случае, сегодня мы просто должны отдохнуть, — сказал он, стараясь приободрить всех, и, крепко держа свой багаж, засунул его под полку,— Не забывайте, у нас ещё впереди вечер с праздничным ужином! Дверь купе с треском распахнулась, и на пороге возник Драко Малфой с фирменной самодовольной ухмылкой. Его глаза окинули компанию, пару секунд он пристально разглядывал Гермиону, затем его взгляд остановился на Гарри, излучая сарказм. — Смотрите-ка, кто тут у нас, — произнёс он с притворным удивлением. — Пытаетесь придумать новый план, как привлечь к себе внимание? Позади него стояли Забини и Паркинсон. Пэнси бросила загадочный взгляд на Гарри, словно изучая, его эмоции, а Блейз просто улыбался, с интересом наблюдая за происходящим. — Интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем тебя перестанут считать «особенным»? — продолжил Драко с привычной насмешкой в голосе. Гарри взглянул на Малфоя, стараясь удержать себя от ответа на очевидную провокацию. После недолгой паузы, наполненной молчаливым напряжением, Драко, бросив последний насмешливый взгляд на компанию, развернулся и удалился с Блейзом и Пэнси, оставив за собой атмосферу легкого раздражения и облегчения от их ухода. — Как же он мне надоел, — пробормотала Гермиона, скрестив руки на груди и тяжело вздохнув. — Каждое учебное полугодие одно и то же. Гарри потёр переносицу и посмотрел на друзей. — Игнорируйте его, — сказал он с уставшей улыбкой. — Он не стоит наших нервов. Через минуту поезд двинулся, помчавшись к Хогвартсу. — Ты ведь понимаешь, что теперь Хогвартс может быть не таким безопасным, как раньше? — с тревогой в голосе сказала Гермиона, отрывая взгляд от окна и смотря прямо на Гарри. — Да, знаю, — ответил Гарри с мрачным выражением лица. — Дамблдор, конечно, делает всё возможное, но я не уверен, что этого будет достаточно. — И ещё Малфой, — добавил Рон, который устроился поудобнее на лавке напротив Гермионы. — Вы слышали, что говорят ? — начал Рон чуть тише — будто он стал Пожирателем Смерти. Гермиона нахмурилась, не понимая, почему её сердце сжалось при упоминании Малфоя в лице Пожирателя Смерти. — Я не могу поверить, что он мог принять Метку, — тихо сказала она. — Он ведь всего лишь жалкий трус, прячущийся за мантией отца, вот и всё. — Летом его отца посадили в Азкабан, — заметил Гарри. — Может, это как-то повлияло на его решение? — Возможно, но я не думаю, что у него хватило бы храбрости принять метку, — настаивала Гермиона. — Если честно, мне даже его жаль. — Жаль? — Резко вспыхнул Рон. — Гермиона, ты себя слышишь? Как тебе может быть жаль этого злобного хорька? Он с первого курса портит нам жизнь! Вспомни, как он наколдовал тебе эти длинные зубы, как у бобра. А его папаша чем не заслужил Азкабан? Он тот ещё урод, который травил моего отца в Министерстве. Гарри, что ты молчишь? Скажи ей что-нибудь! — Рон уже покрылся красными пятнами от гнева. Гарри даже ухом не повёл, он очень внимательно изучал горизонты, раскрывшиеся в окне Хогвартс-экспресса. Затем он вздрогнул, когда Рон хлопнул его по плечу. — Эй, ты с нами? — спросил Рон. — О, прости, я задумался. О чём вы говорите? — приспустив очки, потёр переносицу Гарри. — Гермиона жалеет Малфоев, и… — не успел договорить Рон, как его перебила Гермиона. — Рон Уизли, если тебе не дано такое чувство, как милосердие или жалость, это твои проблемы. Мне жаль его как человека, как живое существо, понимаешь? А про зубы, раз уж ты напомнил, спешу заметить, что благодаря тому случаю мои зубы теперь ровные! — вздёрнула носом Гермиона. Пытаясь отдышаться от гнева, её взгляд невольно скользнул по проходу вагона и встретился с серыми, как хмурое небо, глазами Драко Малфоя. Он смотрел на неё так пристально, и изучающее, казалось, будто он вот-вот сорвётся и кинет в неё пару проклятий. Его взгляд был настолько холоден, что Гермионе стало зябко. Она нервно сглотнула ком, собравшийся в горле, и тут же отвела глаза, и продолжила диалог с Гарри и Роном. — Если даже вы правы, и он принял метку… Неужели и вправду кто-то может так измениться? — прошептала Гермиона. Она пыталась убедить мальчиков, что это может быть только слухами и ни в коем случае не стоит верить всему, что говорят. Но даже в её убеждённом голосе звучала нотка сомнения. *** Когда поезд наконец прибыл в Хогсмид и студенты начали покидать вагоны, Гермиона чувствовала себя немного успокоенной после разговоров с друзьями. Она уже предвкушала вкусный ужин в Большом зале и речь Дамблдора — её любимый момент по возвращению в Хогвартс. Пока Гермиона витала в облаках и мысленно поедала любимый карамельный пудинг, она неожиданно ударилась носом о что-то довольно твёрдое. Как это часто бывает в толпе, она случайно столкнулась прямо с грудью Драко Малфоя. — Прости, — быстро извинилась Гермиона, подняв глаза на Драко. — Смотри, куда идёшь, грязнокровка, — брезгливо отряхнувшись, ответил он. Бросив на неё презрительный взгляд, Драко уже собирался пройти мимо. — Следи за своим языком, Малфой! — внезапно вскидывая руку в гневном жесте, сказал Рон, придвигаясь ближе к Гермионе. Гарри, стоящий рядом, поддержал друга, готовый в любой момент наброситься на Драко. Малфой презрительно оглядел их и, бросив какую-то грубую реплику, растворился в толпе, оставив после себя только непонятное тяжёлое чувство. — Я же говорил, что он мудак и никогда не изменится? — нахмурился Рон. — Гермиона, а ты ещё жалеешь, что его папашу засадили в Азкабан. Там ему и место, — плюнул Рон. — Я знаю, что он говнюк, Рон! Но никто не знает, как он справляется с внутренними переживаниями. Может, Малфою проще полить всех ядом, и после этого ему становится легче? Каждый по-разному справляется с внутренней болью. И да, я никого не защищала, я лишь говорю то, о чём думаю! — резко схватив чемодан и переноску с котом, Гермиона быстро зашагала вперёд. —Эй, Гермиона, подожди нас! — крикнул Гарри. Ребята продолжили путь к Хогвартсу, а Гермиона погрузилась в мысли. Она не могла избавиться от странного ощущения. Почему её так задели рассуждения друзей о Малфое? Почему вообще она должна переживать о том, что сейчас с ним происходит? Ведь он и вправду никогда не сказал ей даже доброго слова за все четыре года обучения в Хогвартсе. Да, она пару раз летом просматривала колдоснимки из "Пророка" с его участием, где он и его мать, Нарцисса, выходят из зала суда. Может, и не пару раз, а раз тридцать, и возможно, это тянущееся ощущение хранится в ней уже с середины лета. Но, разумеется, она никому об этом не расскажет. Однако, что она поняла точно — ей и вправду его жаль, и она хотела бы помочь ему справиться. Гермиона прекрасно знала, что может обжечься и не раз, но ей плевать что скажут другие. Если бы она всегда слушала мнение других, то она точно никогда не создала бы на четвёртом курсе Г.А.В.Н.Э Гарри с Роном приняли неожиданное решение: отправиться в Хогвартс пешком. На что Гермиона разозлилась, и без того Рон испортил ей настроение препирательствами, так и они ещё решили отправится пешком, а не на фестралах, когда у неё и так от новых ботинок образовались большие мозоли. Гарри и Рон переглянулись, видя, как Гермиона раздражённо нахмурилась после их предложения. Рон, стараясь разрядить обстановку, попытался объяснить: — Гермиона, прогулка на свежем воздухе тебе понравится, а ещё это возможность обсудить некоторые планы без посторонних ушей, — начал он с ободряющей улыбкой. — Прогулка? — саркастично переспросила Гермиона. — Вы серьёзно? У меня и так уже мозоли натёрлись от этих ботинок! Гарри, пытаясь сгладить напряжение, протянул руку и взял её чемодан. — Я понесу твой багаж. Так тебе будет легче, и у тебя не останется повода ворчать на нас, — с улыбкой сказал он. Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри, затем благодарно кивнула. Тем временем Рон, махнув палочкой, тихо произнёс: — Каллус Экспело! Воздух вспыхнул лёгким сиянием, и Гермиона почувствовала, как напряжение в её ногах исчезло. — Что ты только что сделал? — спросила она, подняв удивлённый взгляд на Рона. — Наколдовал немного комфорта на твои ботинки, — ответил он чуть смущённо. — Этому заклинанию меня научила мама. Перси всегда оставлял мне свои тесные ботинки, и без этого заклинания мне было бы нелегко. Гермиона удивлённо улыбнулась, почувствовав, как исчезли все неприятные ощущения. — Молодец, Рон! Заклинание выполнено просто отлично, — похвалила она его с искренним восхищением. Рон покраснел, но по его виду было ясно, что такая похвала ему приятна. Гарри хмыкнул, наблюдая за их дружеским обменом. — Ну, теперь, когда все проблемы решены, можно отправляться в путь? — с улыбкой предложил Гарри. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, которая появилась на её лице. — Ваша взяла, пойдёмте уже! — сказала она с притворной серьёзностью, но с искоркой в глазах. Дорога была утомительной, но наполненной интересными разговорами о былых днях прошедших здесь. Когда они, наконец, подошли к домику Хагрида, вечернее небо уже окрасилось в золотисто-розовые тона, и они заметили, что в окне горит свет. – Давайте зайдём поздороваться, – предложил Гарри, припомнив, как давно они не виделись с Хагридом. Когда они постучали и вошли, их встретил Хагрид с неизменной улыбкой. – Ох, Ребята! Как я рад вас видеть! – радостно приветствовал их Хагрид. – Заходите, у меня сегодня гостья. С удивлением друзья заметили у камина, профессора Трелони. Она сидела в кресле и, как всегда, выглядела таинственно и слегка растрёпанно. На столе стоял большой пирог, и две кружки чая, одна была здоровенная нечеловеческих размеров чашка, а другая казалась совсем крохотной по сравнению с той. Хагрид радушно пригласил их присоединиться за стол. Гермиона вдохнула полной грудью, почуяв запахи трав и специй. Гермиона ощутила тепло домашнего очага. Она снова чувствовала себя как дома. В безопасности. – С возвращением дорогие, присаживайтесь, – улыбнулась Трелони, – хотите что-бы я погадала вам на чаинках? Ребята решили отмолчаться, думая, что Трелони сдастся и от них отстанет, но в конце концов, Гермиона, с лёгким скепсисом, согласилась. — Возьми, дорогая, — профессор протянула старинную фарфоровую чашку, с едва заметной дрожью в руках. Её глаза смотрели на Гермиону сквозь круглые очки. — Выпей это до дна. — Сивилла взяла чайник и наполнила чашку Гермионы. — Оно покажет тебе твою судьбу. Гермиона ощутила пристальные взгляды Гарри и Рона. Она приподняла чашку и сделала глоток. Горькая и обжигающая жидкость обожгла горло, оставляя после себя терпкое послевкусие Гермионе потребовалось сделать еще пять больших глотков с усилием, чтобы допить отвратительный чай. Наконец, опустошив чашку и оставив на дне разбросанные чаинки, она передала её Трелони, немного скривившись от послевкусия. Профессор Трелони, держа чашку в руках, погрузилась в созерцание дна. – Я вижу любовь, – начала она, и Гермиона приподняла бровь. – Но эта любовь будет особенной, и непростой. Я вижу испытания. Череду испытаний. И стороны. Разные стороны. – тихо шептала Сивилла. Рон и Гарри смотрели на неё с удивлением, Гермиона только глубже нахмурилась. – Я вижу змею – продолжала Трелони, – Бойся. Она может укусить, но может и даровать спасение. Тебе выбирать. — продолжила Трелони, поднимая свои глаза к потолку, словно она вглядывалась сквозь него в будущее. — Ты — солнце, Гермиона, освещающая путь, а он — Луна, отражение светлого в тёмной ночи. Ваша совместная судьба может подарить вам свет, либо вечную тьму. Затем её взгляд стал более сосредоточенным, и она заговорила мистическим тоном: — Когда мир погрузится во мрак, и вы встретите свою погибель, спасение придет от солнца и луны. Луна поднимется, и день уступит ночи, свершится чудо: Солнце найдет утешение в объятьях луны, – продолжала она. Гарри и Рон пристально смотрели на Гермиону в ожидании ее реакции, но она продолжала молчать. Подобрать слова оказалось непросто. Гарри слегка наклонился к ней и тихо прошептал: — Не бери в голову, это всего лишь еще один ее бред. — Конечно, — тихо ответила Гермиона, ощущая, что слова Трелони уже глубоко запали в её душу. — Спасибо за гадание, профессор, — собралась она с лёгким холодком в голосе. — Но я, как всегда, придерживаюсь науки и логики. — Судьба покажет, — загадочно ответила Трелони. Воцарилась краткая тишина, а затем Хагрид рассмеялся, облегчая напряжение. — Да не переживайте, иногда предсказания оставляют больше вопросов, чем ответов. Главное, всё решится само собой, — сказал он, разливая по кружкам горячий чай, совсем не тот, который наливала Сивилла для гадания. Этот чай был с ромашкой, кажется, ещё там была мята, зверобой и прополис. Они закончили пить чай и, поблагодарив Хагрида за гостеприимство, отправились дальше в Хогвартс. Дорогу освещали звёзды, и каждый из них был погружён в свои мысли. — Это просто чепуха, — твердила себе под нос Гермиона. Однако она не могла выбросить из головы эти таинственные слова: "Солнце в объятиях луны…", мысленно повторяла она. В её голове только зарождались вопросы, насколько реальны и сколь неизбежны могут быть пророчества профессора Трелони. Холодный вечерний ветер слегка освежил их утомлённые лица. Гермиона всё ещё злилась, но, идя рядом с Гарри и Роном, начала постепенно забывать о тревогах. Когда они наконец подошли к воротам Хогвартса, мрак ночи казался волшебным и манящим. Замок был освещён мягким светом. Впереди, возле центральной лестницы, их уже ждали Невилл и Джинни. — Наконец-то вы здесь! — воскликнул Невилл, подбегая к ним. — Мы вас потеряли, весь Гриффиндор вас ищет! Профессор Макгонагалл тоже спрашивала, где вы были. — Где вы шлялись? Мы волновались, знаете ли. — Джинни приподняла бровь и наклонила голову. — Мы решили пройтись пешком от вокзала и заглянули к Хагриду на пути. Он нас угостил чаем. — ответил Гарри, оглядывая холл. — Ради чая, решили пройтись 5 километров? вам что больше нечем заняться — Джинни, прищурив глаза, недоверчиво осмотрела всех. — Там ещё была Трелони, и вы не поверите — она нагадала Гермионе какую-то змею! Даже пророчество о солнечных лучах и каком-то полнолунии прочитала, — смеясь, сказал Рон. — Я честно говоря, даже не понял, о чём речь. — Что ещё за змея? Это что как-то связано со Слизерином? — глаза рыжей блеснули озорством. Гермиона, повернув голову на бок, уточнила: — Ты решил до конца сегодняшнего дня меня бесить? — прищурив глаза, спросила она у Рона. — Во-первых, не солнечные лучи, а просто солнце, Рон; во- вторых, не полнолуние, а просто луна. И с чего ты взял что в это вообще кто-то поверит? — покачав головой, заключила Гермиона. — Мы не думали, что так задержимся,— перебил их перепалку Гарри, — но разговор с Хагридом всегда оказывается дольше, чем планируешь, особенно с этой Трелони со своими чашками, — проговорил он, почесывая затылок. — Да ничего, пойдёмте уже в Большой зал, там, наверное, уже все заждались, — улыбнувшись, сказал Невилл.

***

Большой зал Хогвартса погружался в безмятежное шумное веселье, когда ребята заняли места за своим столом. Профессор Дамблдор поднялся и сделал знак, призывая всех к тишине. Волна ожидания прокатилась по залу, и студенты замолчали, приготовившись слушать. На его лице была выражена серьёзность, какой ученики ещё не видели. За длинными столами царило возбуждённое волнение, дети шептались и переглядывались, ожидая речи директора. Дамблдор начал с того, что напомнил всем о серьёзности ситуации — Как вы все прекрасно знаете, Волан-де-Морт вернулся. Этот год будет особенно трудным для нас всех, — сказал он, и в зале повисла гробовая тишина. — Поэтому мы должны быть объединены, как никогда ранее. — У вас впереди много новых знаний, интересных уроков и… — Дамблдор на мгновение остановился, его глаза блеснули озорством, —…и новых старост школы. Толпа загудела от любопытства, все хотели узнать, кто же станет новыми старостами. — Я рад объявить, что в этом году новыми старостами школы станут Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Слова Дамблдора прозвучали как гром среди ясного неба. Гермиона, сидевшая за столом Гриффиндора, замерла в абсолютном изумлении. Ее лицо побледнело, а глаза расширились от шока. Драко Малфой, напротив, казался слегка обескураженным, но на его лице быстро появилась довольная улыбка. Рон, сидевший рядом с Гермионой, бормотал что-то вроде «да это какая-то ошибка», но в этот момент её разум был занят другим. Гермиона, словно оглушённая, вглядывалась в Дамблдора, а затем перевела взгляд на Драко. Его ледяной взгляд прожигал её насквозь, и её охватило чувство тревоги. Драко Малфой выглядел так, будто принял это совершенно безразлично, но в его глазах светилось удовлетворение. Гермиона застыла на месте, в ушах всё ещё звучали слова директора Дамблдора, объявлявшего её и Драко Малфоя новыми старостами школы. В груди начало нарастать чувство волнения, смешанного с изумлением и даже легким ужасом. Она не могла поверить, что её теперь связывает такая ответственность с человеком, с которым у неё всегда были напряженные отношения. Тем не менее, когда Гермиона посмотрела на Дамблдора снова, ей показалось, что он подмигнул ей. От этой неожиданной поддержки её смятение только усилилось. Она нервно кусала губы, пытаясь справиться с хаосом мыслей в голове. "Почему именно мы?" — крутились вопросы. Руки слегка дрожали, но она быстро сжала их в кулаки, стараясь успокоиться. В глубине души она верила, что директор всё предусмотрел и сделал свой выбор не просто так.