Таёжный роман или Бог оставляет за собой право отмщения

      Мирон прислушался и рванул в комнату Елены Алексеевны, Слава - за ним. Женщина хрипела, билась на кровати, ото рта тонкой струйкой тянулась пена с кровью. Мирон бросился к ней: - Что? Что случилось?! Елена Алексеевна мотала головой, расширив глаза и схватив Мирона за футболку. - Слава, тащи аптечку! - Чтобы помочь, мне надо знать! - Мирон наклонился к Елене Алексеевне.       Женщина из последних сил кивнула головой в сторону тумбочки, на которой стоял стакан. Мирон взял стакан, принюхался, сморщился. Елена Алексеевна откинулась на подушку и умоляюще посмотрела на Мирона. - Вас чем-то отравили, судя по всему! Мы попробуем промыть Вам желудок! - Мирон! - позвала она совсем тихо. Он наклонился: - Говорите! Говорите! - Это не... - судороги прервали её шёпот, она собралась снова: - не ян... ни... это н...на.       Слава забежал с аптечкой и лицо Елены Алексеевны напряглось и стало похоже на какую-то жуткую маску, выговаривая на удивление ясно: - Слава был прав! Она захрипела, забилась в агонии и затихла через несколько мгновений насовсем. - Чёрт! Чёрт! - Мирон сжал губы а тонкую полоску. - Ну пиздец! - Слава развёл руками. - Думай! В чём ты был прав?! Думай, Слав! Нам надо понять, иначе нас тут тоже ёбнут и не поморщатся! А я очень хочу жить! - Я тоже! Завтра же канун Нового Года, тридцать первое! Да что не так-то с нами! - С этим потом разберёмся! Сейчас вспоминай! И думай что значит "неян ни это нна". Что, блять, за набор звуков? Кто подсунул ей этот стакан? - Да хоть кто мог, Мирон! Она всегда брала с собой стакан воды, когды уходила в комнату и вообще всем растрещала, что за ночь выпивает его полностью, просыпаясь несколько раз, хотя её и не мучает совесть. - Совесть? При чём тут совесть? - Да хуй её знает! Она так говорила. - А за что её не мучала совесть? Когда она это сказала? К чему? - Я не помню, Мирон! Был какой-то общий разговор, она что-то рассказывала, я её подъёбнул, но она не повелась и сказала, что совесть не мучает. - Значит, ты считал, что её должна мучать совесть! Вспомни контекст, Слав! Ты же сыщик, а не сисадмин в торговом центре, ну! Давай, восстанови цепочку, о чем шла речь? - Да я их всех почти не слушал, нахуя?! Когда ты был рядом, я вообще других не замечаю, потому что пиздец как втрескался в тебя! - Блять, сейчас вот вообще некстати твои признания, Слав! Вспоминай, а то кину тебя нахуй и замучу со Светой! Слава открыл рот от удивления и застыл: - Кинешь и уйдёшь! Точно! Я вспомнил - она говорила, что ей не стыдно, что она замутила с альпинистом и развлекалась с ним, когда его семья была рядом! - Там же дочка была в семье? - Да! Вроде бы она называла имя... Сейчас вспомню.. Нина! Точно, Мирон, дочку звали Нина, а брошенную жену - Тамара! - Хорошая память, Слав! А вот у нас ни одной Нины, ни одной Тамары. И я так и не узнал как зовут сестру этого Павла. - А почему ты за него вообще зацепился? - Я готов зацепиться за всех и за любую мелочь, потому что пока у меня никак не складывается картинка! А он слишком экзальтированно говорил о сестре и слишком горестно о родителях. Но имя сестры он мне так и не назвал. Так, давай соберём информацию в кучу! Всё, что знаем о каждом! - Мирон, иди в нашу комнату, а я сделаю сладкий чай и приду. - Не хочу сладкого, не хочу чай! Я не люблю, ты же знаешь! - Знаю, но сейчас тебе требуется именно это! Для работы мозга! Мирон сидел в кресле перед столиком с шахматами, когда Слава принёс им по чашке чая с лимоном. Он сдвинул шахматы, немного, совсем чуть-чуть в сторону, чтобы уместить чашки, от которых шёл призывной дымок и сел напротив Мирона. - Давай сначала чай, потом шахматы. - Да, надо как-то мозги собрать! Мирон сделал первый, самый вдохновляющий глоток: - Ладно, признаю, иногда можно не только кофе, но и чай! Вообще иногда у меня ощущение, что мой лучший друг - чёрный чай в пакетиках, любой. Чай не пизданет лишнего, у него нет эго, он не выебистый. - То есть, полная твоя противоположность? - со смехом подъебнул Слава. Мирон опасно сузил глаза и сказал: - Нет, противоположность твоему любимому пуэру, этому претенциозному говну. Практически любой горячий напиток, даже при мысли о нём, создаёт определённую атмосферу. Стоит нам только подумать об ароматном кофе с корицей и тут же представляется мигающая гирлянда, уютный плед и тёплая атмосфера новогодних праздников, а глотнув глинтвейна, кажется, что ты только что совершил спуск на горных лыжах и тебе вручили кружку с пряным вкусом. Вот и чай с ломтиком лимона явно провоцировал открыть любимую книгу, забраться в тёплую постель и обсуждать прочитанное с любимым человеком. Мечты! Пока оставались мечтами, потому что Мирон со Славой крепко вляпались в странную и жуткую историю, выбраться отсюда живыми - вот главная задача! Поэтому Мирон, отхлебнув чай, сразу принялся за дело: - Так, Слава тебе надо будет записывать, а я буду говорить всё подряд, всё, что отметили мои глаза, уши и мозг. Слава покорно достал блокнот и ручку - это, действительно, была одна из их обычных практик. Мирон потоком выдавал факты, догадки, ощущения, впечатления, а Слава записывал, задавал вопросы, повторял, чтобы Мирон мог взглянуть на всё другими глазами. - Первое: на одном из ужинов в самом начале Елена Алексеевна рассказывает историю про то, что с удовольствием завела роман с чужим мужем во время турпохода. С женой что-то там случилось. - Жена покончила с собой или пыталась покончить - вставил Слава. - Ага! - Мирон помолчал - но совесть нашу даму не мучала и почему-то перед смертью она указала именно на это! - Нет, она указала на то, что я был прав! А я говорил о бумеранге! Она поняла, что ей прилетело наказание! - Кто-то наказал... За тот самый адьюльтер... - Мирон откинулся на спинку кресла и отхлебнул ещё чая - Мы что, живём в турецком сериале про чистую любовь? Да все друг другу изменяют, изменяли и будут изменять, к чему такие страсти, не верю в эту версию, оставим её пока. - А я не согласен! Не суди по себе, ёбырь-террорист. Не все изменяют, представь себе. И измену все переживают по-разному, кто-то никогда уже не может оправиться от предательства. - О! Боже, какая драма, кого-то трахнули, кроме тебя! Вот это печалька! - Мирон Янович! Можешь ли ты быть менее гадким? Ну для разнообразия?! - Не переживай так, Славик, тебе я ещё ни разу не изменял! - Мирон погладил Славу по плечу. - Ты мне изменял все четырнадцать лет! Слава знал, что Мирону тяжело справляться со своими чувствами и от этого он становился порою мерзотно-циничным. Но Слава видел своего партнёра насквозь: ранимый и беззащитный внутри, Мирон сам до дрожи боялся предательства, измен. А больше всего боялся быть нелюбимым, потерять любовь окружающих! Психологические выкрутасы порой очень затейливо нас ведут по нашим страхам: вот и Мирон как будто испытывал любящих его людей на прочность их любви к нему, всё время совсем чуть-чуть сдвигая границу и как будто уточняя: "а ты всё ещё любишь меня?", "а если я буду ещё большим мудаком, то не разлюбишь?", "я трахнул тут кое-кого, но ты же очень меня любишь и простишь?", "я же главный человек в твоей жизни, ты же потерпишь мои косяки?". Многие из бывших Мирона продолжали даже после разрыва сильно и горько любить его, кто-то отставленный им самим, кто-то - не выдержав таких испытаний. Вот и на силу Славиной любви не могло повлиять ничего, он так истово любил Мирона, что даже если бы тот топил тысячами кошечек, не перестал бы его любить. Жить с ним - однозначно перестал за несчастных котеек, но любить - не перестал бы! Можно испытывать сколько хочешь! - Слав, уснул что-ли? - раздраженный окрик Мирона вывел Славу из собственных мыслей - дальше: уже на утро после этого разговора умирает друг Яны. Какой в этом всём смысл? Как он может быть связан со стареющей роковой скалолазкой? - Возможно, никак. Может, он умер от естественных причин. - Вероятность близится к нулю с учётом последующих событий. И в комнате, что-то в комнате было не так! - Дальше умирает сумасшедший военный, который пытается предупредить меня о мировом зле и напоминает всем о громких убийствах в санатории. Может, всё завязано на этих убийствах, а не на поебушках этой старушки? - Мирон, да не старушка она! - Да она уже тогда старушкой была, сколько ей там было тридцать пять? Сорок? - Мирон, фу! Тебе самому-то сколько, а? - Я мужчина! Я в прекрасном возрасте, я не занят и здоров и на кармане есть налик. Что ещё нужно для счастья? - Ну да, ты мужик и ты прекрасен всегда, а женщине всегда должно быть шестнадцать, да? Иначе она уже старая? - Ой, Славче, отстань, а! Давай к делу. - А по делу: убийства начались до того, как Олег Владимирович рассказал про санаторные убийства, если первую смерть считать убийством! - Но узнать-то его могли и раньше! - Но при чем здесь тогда последняя жертва? - Слав, а знаешь, где проще всего спрятать один труп? Слава пожал плечами. - В куче других трупов! Возможно, цель была всего одна, а остальные - случайные жертвы, чтобы сбить со следа. - Кого? - Тех, кто приедет нас спасать! Нас же приедут спасать, Слав? - Конечно, Мирон! Ну ты чего! Просто завтра Новый год, все заняты! А там обязательно нас спасут! - Слава взял руки Мирона в свои и посмотрел в глаза - и почему у нас с тобой не получается как у обычных людей? - Так где мы и где обычность? - Мирон усмехнулся и поставил недопитый чай на шахматную доску - пиздец, я не могу собрать мозги в кучу! - Ты посиди, расслабься, подумай, а я пойду кружки помою. - Мою не трогай, я завтра с утра чай допью. - Ты с ума сошёл?! Постоявший чай выделяет токсины и становится ядом! Какой ты у меня неприспособленный в быту, глаз да глаз - Слава утрированно покачал головой, вздыхая - что бы ты без меня делал?! Мирон вскочил с горящими глазами: - Что бы я делал?! Да ничего, Славик! Только с тобой! - Ну что, гений сыска, видимо, идея озарила? - влюблённо улыбнулся Слава, глядя на Мирона, который напоминал сейчас охотничью собаку, почуявшую след добычи. - Токсины, яд! Его же где-то надо было взять, чтобы отравить нашу фам фаталь! Отнеси кружки, как собирался и посмотри все ли разошлись по комнатам! Если тишина, мы с тобой пойдём осматривать каждый миллиметр этого ебучего дома! Но мы должны найти! - Что найти-то, Мирон? - Не знаю! Слав, не знаю! Но мы должны! Мирон в этот момент был таким живым, азартным, он излучал такую бешеную энергию. И это было настолько сексуально, что Слава плавно, мягко, почти по-кошачьи поставил чашки обратно и посмотрел тяжёлым влажным взглядом на Мирона. Тот заметил эту перемену в партнёре и хищно, удовлетворённо улыбнулся. - Ну, Мирон! Ну должны так должны, но тридцать минут же у нас есть? - Слава подмигнул. - Слав, да тебе и пяти будет достаточно - поддразнивая, ответил Мирон. - Ах ты, зараза мелкая! - Слава схватил его в охапку, прижал к ближайшей стене, по пути свалив столик с шахматам, которые с грохотом посыпались и раскатились в разные стороны. Мирон обхватил Славу ногами и повис на нём расслабленно, всё ещё нахально улыбаясь. - Вот знаешь, так хочется иногда придушить тебя - Слава поднёс руку к шее и, улыбаясь, добавил - ну для лёгкого бдсм-чика. - А почему лёгкого? - капризно спросил Мирон и, вдруг, весь напрягся: - Слав, я понял, что было не так в комнате! Я знаю, кто убийца! Нам нужны только доказательства! Но они подождут минут двадцать! Давай, не подведи. Слава закатил глаза.