Право выбора

      Зелина сама не заметила, как провела в Преисподней больше месяца. Время здесь двигалось как-то иначе, чем в живых мирах, совсем неуловимо для смертного. Она вела дневник беременности, лишь потому могла проследить. Ребёнок был в порядке, с того страшного вечера она не испытывала ничего, что могло бы насторожить. Самочувствие оставалось таким же, как и прежде, разве что её уже почти не тошнило по утрам. Вместо этого часто закладывало нос.       Спускаясь по лестнице, Зелина замерла, ощутив головокружение. Лестница перед ней вдруг раздвоилась и поплыла, она точно не устояла бы на ногах, если бы кто-то не подхватил её под локоть. По спине прошлась тёплая волна чужой магии и в следующее мгновение Зелина уже оказалась в мягком кресле. Рядом стояла Геката и магией проверяла её состояние. Зелина с тяжелым стоном откинулась на спинку, прикрыв глаза. Она всегда со всем могла справиться сама. Но не сейчас. Это было тяжело принять, тяжело положиться на других во всём и не волноваться. Наоборот, это подпитывало тревогу и Зелина иногда становилась слишком нервной. Однако это воспринимали абсолютно спокойно и Аид ни разу не упрекнул её ни за «неправильное» поведение, на за что либо другое.       — Пора нам познакомиться. Хотя о тебе тут все и так наслышаны, — богиня наконец заговорила, удовлетворившись результатами своей проверки. Они с Зелиной за всё это время виделись вскользь несколько раз, но никогда не разговаривали.       — Ещё бы вы не были наслышаны, — она фыркнула. Для неё не было секретом какую репутацию ей создали мёртвые озианцы. — Не сомневаюсь, что для меня давно приготовили камеру.       — Нет. Ты не знаешь? Конечно, в таком признаться… — Геката хмыкнула, создавая стакан воды, который протянула Зелине, и продолжила, — когда ты отшила Аида, он несколько месяцев как не в себе ходил. Вернулся злой, чуть дворец не разнёс, разругался со всеми, кто к нему тогда приходил. А когда чуть отошел, то был такой печальный, как побитый пёс. Ох, не представляешь как часто Аид на тебя в зеркале смотрел. Он, конечно, пытался это скрыть, не показывать как тоскует по тебе, но у него очень плохо получалось.       — Или же спальню. Кажется, мне предложат альтернативный вариант искупить грехи, — по привычке съязвила Зелина и сделала несколько глотков. Колкость была привычной бронёй от уязвимости. Она понимала, что причинила Аиду боль из-за своих страхов и сейчас продолжала это делать, но всегда переступать через собственные чувства не могла.       — Аид так вас обожает, — добавила Геката. — После возвращения он места себе не находил, страшно переживал из-за твоего состояния, Морфей еле усыпил его на пару часов. Он не с каждым делиться своими чувствами, большинство думает, что он страшный и суровый, но когда дело доходит до семьи, Аид очень переживает. Он сделает всё для вашего благополучия. Ты и ваш ребенок для него самые важные люди на свете, не сомневайся в этом никогда.       — Это не его ребёнок, — поправила богиню Зелина, прикрывая ладонью живот. Её накрыло странное чувство, ощущение будто что-то неправильно, но она никак не могла уловить что именно. Это что-то от неё ускользало, не позволяя собрать целостную картину.       — Понимаю, что на первый взгляд место специфическое, особенно для смертной, — Геката продолжила, будто не услышала её, — но ты привыкнешь. Тут довольно неплохо и тоже может быть уютно.       — Я заметила, вой Цербера прекрасно убаюкивает, — не удержалась Зелина. И всё же вопреки своим опасениям, она не чувствовала себя во дворце, как в клетке. Даже мертвый мир имел свои преимущества, их лишь нужно было разглядеть.       — Ты только не бросай его, — вдруг уже совсем другим тоном сказала Геката. — Я понимаю, что в отношениях не всегда легко, но вы суждены друг другу, а значит со всем справитесь. Он души в вас не чает и сделает всё, что ты попросишь, лишь бы удержать. Только не бросай его, второй раз его сердце не оживёт.       Убедившись, что Зелине уже лучше, Геката оставила её.       Зелина вздохнула. В своих стремлениях к мести она не замечала как делает невыносимо больно единственному, кто действительно её любит. Аиду было больно смотреть на нее с другим и он до сих пор боится, что она не любит его и уйдет к этому другому. Или решит, не отпускать и иметь два романа одновременно. Он боится быть брошенным не меньше нее самой. Он боится её измены, но не смеет упрекнуть. Он боится её потерять также сильно, как она боится быть отвергнутой из-за того, что «неправильная».       Аид наблюдал издалека. Можно было только представить как это больно. Но несмотря на всё он продолжал и его способ любить её заключался в том, чтобы дать ей свободу, позволить не спеша сделать свой собственный выбор. Это был первый раз в её жизни, когда кто-то поставил её на первое место, посчитал более важной, чем он сам. Это казалось почти нереальным, чужим. И за какую плату? Просто за удовольствие иногда видеть её, возможно, даже без благодарности или улыбки. Это звучало ужасно несправедливо. И все потому, что она испугалась. Побоялась обязательств, боялась доверять, оказаться снова раненой и брошенной. И Аид всё это понимал и принимал, добавляя ещё чуть-чуть к её чувству вины. Она не заслуживала на такую преданность. И тут же ловила себя на мысли, что хочет такой жизни. Всё ещё боится, но хочет жизни с ним в маленьком безопасном уголке мира, где их больше не найдут несчастья.       Возможно, они смогут вместе построить что-то хорошее.

*

      Аид не мог не радоваться, когда осознал, что в их рутине стали появляться новые ритуалы. Совместные ужины и прогулки по саду стали чем-то привычным и неотъемлемым в расписании дня. Зелина разрешала держать себя за руку и не отстранялась, если он оказывался слишком близком. А он не напирал. Узнавать её было для него чем-то фантастически приятным и необычным. Иногда она проводила за книгами часы, а после обсуждала их с ним. Аид с удовольствием поддерживал любую её тему. Ему были интересны эти рассуждения, потому что это были её мысли. В которые она решилась посвятить его.       Он не мог насытиться их совместным временем. Казалось, что дни пролетают слишком быстро и краткие мгновения с ней так немногочисленны. Неужели это всё, что им суждено? Наблюдая за Зелиной, Аид мысленно сравнивал её с кошкой. Вольна и своенравна, боится подпустить к себе, но всё же нуждается в ласке. Ненадолго позволяет приблизиться к ней, дразнит, скользя хвостом по руке, и исчезает.       Сейчас они гуляли в саду и Аид наслаждался каждой секундой её присутствия. Зелина держала его под руку, о, как же ему нравилась эта её привычка, и слушала как прошёл его день. На самом деле ничего особенного, но если она спрашивала, Аид не отмахивался. Они медленно шли по дорожкам и от его внимания не укрылось, как часто Зелина зевает. Конечно, она пыталась незаметно прикрываться, но он всё равно замечал. Зелина встретилась с ним взглядом и смущенно пробормотала извинения.       — Ты стала хуже спать? — обеспокоенно поинтересовался Аид.       — Это всё кошмары, — неохотно призналась она. — Они повторяются и я долго не могу заснуть.       — Всё поправимо, я попрошу Морфея принести тебе сон без сновидений.       — Проблема не только во сне, но и наяву. Мне снятся Реджина и Робин, они приходят, чтобы забрать… Во сне я всегда проигрываю. И я не знаю, смогу ли выстоять против светлой магии Реджины, случись это на самом деле, — Зелина отвернулась, не желая, чтобы Аид видел выступившие слезы. В последнее время ей было трудно себя контролировать, а Реджина пользовалась этим в Камелоте, специально доводя её. — Моя магия ненадёжна, я не знаю что мне делать.       — Не переживай, мы не позволим им этого, — Аид осторожно приобнял её за плечи. — А с магией, это поправимо. Ты ещё не восстановилась. Моё вмешательство было тяжелым для тебя, не торопись, уверен, силы вернутся.       — Я надеюсь, — грустно ответила Зелина, но чувствовала себя уже не так паршиво.       — Пожалуйста, не стесняйся сказать, если тебя что-то беспокоит. Помочь тебе — меньшее, что я могу сделать, — заверил Аид. Он улыбнулся ей, будто заверяя, что всё хорошо, но в его глазах была печаль.       — Чего ты боишься? — вдруг спросила Зелина, уловив его реакцию. Разговор с Гекатой не шёл ей из головы уже несколько недель.       — Что ты исчезнешь, — Аид не смог соврать, сказать, что всё хорошо и его ничего не беспокоит. Молча любить было тяжёлым бременем и он не выдержал, — растаешь, как прекрасный сон. Я проснусь, а тебя нет. И где-то у вас другая жизнь, в которой мне нет места.       — Я не оставлю тебя. Больше не оставлю, — прошептала Зелина и подалась вперёд, целуя его. Она долго думала и поняла, что у них тоже должен быть второй шанс. Если Аид так сильно её любит, то, возможно, он поймёт её правильно и у них всё получится.

***

      Сторибруке стояли непривычные покой и тишина. По возвращению из Камелота гномы закатили вечеринку, в кругу семьи и друзей праздновали спасение Эммы и всего мира от Тьмы. После все как ни в чём не бывало разошлись по своим делам, вернулись на работу, желая хоть немного пожить нормальной жизнью, пока не появился очередной злодей, которого нужно победить.       Это устраивало всех, кроме Робина. Он не находил себе места изводил себя и Реджину тем, что не хотел отпускать Зелину. Побег ведьмы только сильнее взбудоражил его и лишил покоя. Робин провёл несколько дней в лавке Голда, пытаясь найти что-либо про бога мёртвых, но полезной информации там не оказалось. У Реджины промелькнула мысль, что Аид мог бы шантажировать их Зелиной и ребёнком, но она не озвучила этого. Да и не могла придумать что бог мог бы от них хотеть. Разве что Зелина была должна ему раньше и теперь могла расплатиться. Ребёнком. Реджина не очень хотела об этом думать, но желание Робина спасти ребёнка от непутёвой мамаши и её любовника было слишком сильным.       Только Эмма могла смотреть сквозь миры через зеркала и не отказала им в просьбе показать Зелину. Видение возникло на короткий миг, но всё равно стало ясно, что они попали на неудачный момент. Аид и Зелина ворковали о чём-то и она его поцеловала. Аиду это очевидно нравилось. То, как жадно он сжимал её тело, явно мечтая пробраться под одежду, выглядело ужасно пошло и подавить ядовитый комментарий было просто невозможно.       — Шлюха, — со злостью выплюнула Реджина, глядя как сестра извивается под Владыкой Преисподней. Воображение услужливо подсунуло и другие образы, с Зелиной и Робином вместе, и она поспешила отвернуться, чтобы не ярить себе душу. Вот уж зло и коварство. И похоть.