Спишь?

      — Ну это! Это просто ахуе... — не справившись с нахлынувшими эмоциями, выпалил Майкл.       — Тише! — тут же зашикала на него Гермиона, поспешно оглянувшись на соседний столик, где сидели важные на вид пожилые волшебники в строгих мантиях.       Он виновато замолчал, но, тут же наклонившись к ней, прошептал:       — Прости, Гермиона. Ты же знаешь, я не мастер сдерживаться, особенно после... такого. — Парень покачал головой и откусил приличный кусок от сэндвича с индейкой.       Они сидели в просторной столовой Министерства — светлом помещении с круглыми кремовыми столиками и мягкими удобными стульями. Одна из стен помещения была выполнена из прочного закалённого стекла, сквозь которое открывался чарующе красивый вид на волшебный сад, раскинувшийся в самом сердце Министерства. В другом конце располагался впечатляющих размеров шведский стол: на длинных столах красовались десятки блюд на любой вкус, есть здесь можно было сколько душе угодно — и всё это было абсолютно бесплатно.       Австралия по-настоящему ценила своих волшебников, обеспечивая им не только комфортную работу, но и действительно достойные условия для жизни.       Они сидели здесь уже около двадцати минут, и всё это время Гермиона делилась с друзьями событиями прошедших выходных и вообще ситуации в целом. Сказать, что Майкл и Кейт были шокированы — это ничего не сказать. Майкл, как обычно, реагировал бурно: то вскрикивал, то хватался за голову, то делал такое выражения лица, будто слушал детектив с элементами безумной драмы. Кейт же держалась спокойнее, но даже она не смогла скрыть искреннего изумления.       — Гермиона, да это же готовый сценарий для фильма! — воскликнул Майкл, наконец проглотив последний кусок сэндвича и запив его апельсиновым соком. — И не надо морщиться, я серьёзно! Так, мне срочно надо его увидеть! — заявил он с таким видом, словно собирался прямо сейчас отправиться к ней домой.       — Нет! — выпалила Гермиона чуть громче, чем собиралась, и в ответ получила несколько неодобрительных взглядов от соседних столиков. — То есть... зачем тебе это? Я вообще не хочу с ним никак контактировать. Я всё ещё надеюсь, что он просто возьмёт и исчезнет из моей жизни.       Майкл насмешливо покачал головой и надул губы:       — Не думаю, милая. Он, похоже, настроен серьёзно. Бросил всю свою привычную жизнь в Лондоне, — он выразительно развёл руками. — Как ты говорила, а точнее, как он тебе говорил — успешный бизнес, связи, всё это он оставил, просто чтобы быть ближе к тебе. — Майкл с лёгкой грустью уставился на свои руки. — Хотел бы и я, чтобы хоть кто-то когда-нибудь сделал подобное ради меня...       Гермиона тоже опустила взгляд на стол. За всё время обеда она так и не смогла проглотить ни кусочка. Затем она перевела взгляд на Кейт. Та пока не сказала ни слова. И Гермиона начала всерьёз опасаться — молчание подруги пугало её даже больше, чем все бурные реакции Майкла вместе взятые.       — А ты что скажешь? — спросила Гермиона.       Но та ответила совсем не то, что Гермиона ожидала услышать.       — Какая история у этого кулона?       Майкл удивлённо поднял голову и проследил за взглядом Кейт — к тонкой цепочке на шее Гермионы, где поблёскивала маленькая рубиновая капля.       — А что? — только и смогла выдохнуть Гермиона, слегка растерявшись от такого неожиданного вопроса.       Кейт указала пальцем на кулон и серьёзно сказала:       — Всё то время, что ты сейчас рассказывала нам об этом Малфое, ты всё время сжимала этот кулон в ладони. Раньше я за тобой такого не замечала. Так что, Гермиона... какова история этого украшения?       Гермиона уставилась на неё широко открытыми глазами. Чёрт, она ведь и правда этого не заметила. Делала это бессознательно.       Кейт всегда была такой. Спокойная, рассудительная, внимательная до пугающей точности. В критические моменты эти качества не раз спасали ей жизнь. Когда они с Гермионой только познакомились, между ними не возникло ни симпатии, ни антипатии — просто ровное, нейтральное, почти холодное общение. Казалось, у них нет ни одного общего интереса, и долгое время их общение ограничивалось исключительно рабочими вопросами.       Но всё изменилось в тот момент, когда их вместе отправили в экспедицию на остров Тасмания. Их отдел сформировал команду для вылазки на гору Веллингтон, где, по поступившим данным, был замечен редкий вид огненных дьяволов. Задачей группы было обнаружить их, по возможности подсчитать численность и наложить защитные чары, чтобы обезопасить этих редких магических существ от вмешательства магглов.       В этой группе оказались и Гермиона с Кейт. Они почти не общались во время долгих блужданий по подножию горы. Пока всё не изменил один несчастный случай. Гермиона как раз пробиралась через тёмный, густой кустарник и не заметила, как оказалась в опасной близости растения под названием Библис Гигантский. В народе его ещё прозвали «растением-людоедом». На первый взгляд оно выглядело совершенно безобидно — всего лишь маленький лиловый цветочек. Но стоило человеку приблизиться к растению слишком близко, как оно мгновенно увеличивалось в размерах и становилось способным проглотить свою жертву целиком.       Гермиона не ожидала ничего подобного — раньше она только читала о нём в книгах. Вид огромного цветка с острыми зубами по-настоящему испугал её: она громко закричала, падая на спину и, как всегда бывает в такие опасные моменты, палочка вылетела у неё из руки.       Слава Мерлину, Кейт была поблизости. Она услышала крик Гермионы и успела вовремя прийти на помощь — она обездвижила растение и буквально спасла Гермиону от участи быть съеденной заживо. С этого случая всё изменилось. Их общение стало гораздо теплее, а вскоре и вовсе переросло в крепкую дружбу, которая длилась уже третий год.       Кейт всегда была необычайно наблюдательной, с особым складом ума. Её проницательность не раз поражала Гермиону. И вот сейчас — она смогла поразить её снова. Её неожиданное замечание о кулоне не оставляло сомнений: она догадалась, что это украшение было как-то связано с ним.       Гермиона коснулась кулона рукой и нехотя кивнула, признавая её правоту.       — Ты права, — вздохнула она. — Это подарок… его подарок.       Майкл удивлённо вытянул лицо, а Кейт лишь понимающе кивнула — словно и не сомневалась в этом ни на секунду.       — Мы сгораем от любопытства, — промурлыкал Майкл, подперев лицо ладонями.       Гермиона невесело усмехнулась и, помолчав, нехотя ответила:       — Ну, это был подарок… ну, знаете, особенный. После нашего первого…       — Секса?! — закричал он, и Гермиона снова зашикала на него. Люди вокруг продолжали неодобрительно коситься на их компанию.       — Да! Только не кричи, пожалуйста. Нашего секса. И моего, в частности, первого в жизни.       — Так он ещё и был у тебя первым?!       — Мистер Грин, ведите себя, пожалуйста, тише, — прозвучал откуда-то слева строгий голос.       Гермиона обернулась и увидела волшебницу, которая недовольно поджала губы, строго глядя на Майкла. Она чем-то напомнила ей профессора Макгонаггал — у неё было почти такое же суровое выражение лица, как у бывшей преподавательницы Хогвартса.       Майкл, тем временем, покраснел и, пробормотав:       — Извините, — снова повернулся к девушкам.       — И ты его до сих пор носишь?       Гермиона почувствовала себя неуютно под их взглядами.       — Ну да, ношу… Мне просто нравится, вот и всё…       — Нет, не просто, — перебила её Кейт. — Признайся: этот кулон для тебя не просто красивое украшение. В нём заложен намного больший смысл. Ты всё ещё любишь его. И я сейчас не о кулоне.       Гермиона уже было открыла рот, чтобы запальчиво возразить, но тут же обмякла на месте, и глаза её неожиданно наполнились слезами. Кейт, как всегда, резала её неудобной правдой похлеще любого ножа.       Майкл придвинулся к Гермионе поближе на стульчике и обнял её за плечи, смотря на Кейт осуждающим взглядом.       — Что ты наделала? Обязательно нужно было это говорить вслух?       Кейт тут же смягчилась и взяла руку Гермионы в свою.       — Прости меня, Гермиона, я не хотела. Просто… я хочу, чтобы ты перестала отрицать свои чувства к нему. И чтобы вы наконец нормально поговорили. Он же за этим и приехал сюда... Ты не можешь игнорировать его вечно.       — Могу! — сказала Гермиона, утирая глаза. Девушка всё ещё упрямилась открыто признавать правоту подруги.       — Нет, не можешь, — с улыбкой произнесла та. — Ты сейчас ведёшь себя с ним, как та, старая Гермиона, маленькая обиженная девочка, а не как успешная, взрослая, уверенная в себе леди. Вам нужно сесть и всё обсудить.       — Да нечего уже обсуждать, Кейт! Пять лет прошло, пять! Понимаешь? Всё давно закончилось.       — Я понимаю, — кивнула она. — Но я также понимаю и то, что для вас двоих, видимо, эта история не заканчивалась никогда. У вас до сих пор остались чувства друг к другу. Вы не проговорили свою боль, не прояснили все вопросы друг с другом. Но ты не подумай, я целиком и полностью на твоей стороне. Я его не защищаю, он поступил…       — Как последний урод! — запальчиво закончил за неё Майкл. И тут же посмотрел на Гермиону. — А он вообще красивый? Ах, да что я говорю! Конечно, он должен выглядеть мечтой всей моей жизни. И конечно, он будет по девочкам… таким хорошеньким, как ты.       Гермиона улыбнулась при этих его словах и выпрямилась.       — Может, я зайду к тебе сегодня вечером? — как бы между делом спросил он, но Гермиона резко повернулась к нему.       — Не надо!       — Почему? — обиженно спросил он.       Грейнджер и сама не знала почему не хочет, чтобы её друзья увидели Малфоя. Она сейчас вообще не была уверена, чего она хочет, а чего — не хочет. Её чувства и мысли были слишком спутаны.       — Просто… не хочу, чтобы вы пересекались с ним. Не знаю, как это правильно объяснить, — она развела руками.       — Дорогая, а если он там и впрямь просидит десять лет? И нам всё это время нельзя будет приходить к тебе в гости?       — Не просидит он там столько, — фыркнула она, пытаясь снова взять себя в руки.       Тут Кейт снова наклонилась к ней и задала новый, неожиданный вопрос:       — Подожди, так это из-за него вы тогда расстались с Нейтаном? Из-за… Драко? — она специально выделила последнее слово.       Глаза Гермионы снова расширились, а рот Майкла приоткрылся — он, казалось, вдруг осознал что-то очень важное. Было видно, как в его голове сложился пазл.       — Да, из-за Драко. — Гермиона тоже сделала акцент на этом имени.       — Вот чёрт... Так вот какое имя ты тогда сказала. А я и не понял, — он виновато почесал затылок и с сочувствием посмотрел на подругу.       Гермиона лишь опустила взгляд, вновь почувствовав в душе привычное чувство вины, как только поднималась эта тема. Она сидела, слегка покусывая губу, мысленно возвращаясь в то время, что осталось за спиной более года назад.       Раньше их весёлая компания состояла из четырёх человек. Был ещё Нейтан… Нейтан Моррис. Красивый молодой человек, харизматичный, с блестящим образованием. Он работал в их отделе личным помощником шефа. Поговаривали, что мистер Шепард готовил Нейтана на своё место, когда однажды всё же решится уйти в отставку.       Как-то, работая над одним общим делом, Гермиона и Нейтан сблизились. Сначала между ними возникла дружба, которая быстро вышла за рамки офиса, а затем переросла в полноценные отношения.       Гермионе он нравился. Он был чудесным парнем во всех смыслах — внимательным, обходительным, часто дарил ей подарки, цветы без малейшего повода. Коллеги в отделе даже немного завидовали ей, шепчась за спиной: как это Гермиона ухитрилась заполучить такого красавчика? Завидовали тому, что каждое утро у неё на рабочем столе уже стояла ваза со свежими цветами…       Гермиона была счастлива. Или, по крайней мере, очень хотела себя так чувствовать.       Шло время и всё было прекрасно. Их отношениям уже исполнилось полгода, и вот однажды, в уютном, красиво сервированном ресторане, Нейтан впервые признался ей в любви. Он говорил ярко, с таким вдохновением, детально описывая, как сильно она изменила его жизнь и как он безумно счастлив быть рядом с ней.       Гермиона слушала его и ей до безумия хотелось ответить ему теми же словами и чувствами. Очень хотелось. Но она не могла. Девушка знала — она не любит его. И, наверное, никогда не сможет полюбить по-настоящему. Потому что в её сердце до сих пор был другой человек.       В тот вечер она отделалась какими-то общими фразами. Она чувствовала, как это ранит его… Нейтан был таким замечательным. Но он был не тем человеком. Она не могла ему врать. Не могла произнести слова, в которых не было ни капли правды. С её стороны это было скорее чувство... благодарности? Возможно. Но точно не любви.       Он, впрочем, не подал вида, что был хоть как-то задет её общими фразами в ответ на признание. И его отношение к ней ничуть не изменилось. Были всё те же красивые свидания, поцелуи под луной... А потом наступил тот самый вечер — вечер, когда всё окончательно закончилось.       Это был день рождения Гермионы. После шумной гулянки, где было много смеха, поздравлений и алкоголя, они вернулись поздно вечером к ней домой, где тут же занялись сексом. Секс с ним был, как и всегда, на высоте. Нейтан был искусным любовником и знал как доставить Гермионе удовольствие. Когда Гермиона уже почти достигла кульминации, она взяла и выдохнула прямо ему в ухо всего одно слово:       — Драко…       Не нужно было говорить, что она, в этот момент, тут же протрезвела и в испуге уставилась на него. Он, конечно, был удивлён и даже постарался как-то разрядить обстановку, хоть Гермиона и была уже готова к скандалу.       Когда его не последовало, она поняла: дальше так продолжаться не могло.       Она больше не могла притворяться. Не могла делать вид, что не думает о Малфое. Всё уже дошло до того, что она даже во время секса назвала Нейтана именем бывшего. Гермиона сказала ему всё честно. Сказала, что ей очень жаль. Что он потрясающий молодой человек, и она очень ценит его и его отношение к ней, что он обязательно ещё встретит ту, которая ответит ему взаимностью, ту, которую он заслуживает.       Он выслушал её молча и воспринял это стойко, по мнению Гермионы. Ей казалось, что она даже увидела в его глазах благодарность — за искренность. Да, ему было больно. Но он повёл себя как взрослый, зрелый мужчина, и принял её решение с уважением.       Далее последовали их трудовые будни — но уже в качестве бывших. Гермиона ходила как в воду опущенная. Ей было ужасно жаль, что она причинила Нейтану такую боль. Что не смогла ответить взаимностью. Он тоже выглядел грустным, хоть и старался этого не показывать. Но она-то видела.       Больнее всего было то, что он вёл себя так... по-взрослому — общался с ней приветливо, не показывал, что обижен или злится. И от этого ей становилось только хуже.       Кейт и Майкл поддерживали их обоих, хоть и тоже были расстроены их расставанием. По их мнению, они с Нейтаном были прекрасной парой.       Затем, однажды, Нейтана отправили на две недели в командировку в Сидней — в один из австралийских отделов Министерства. И там он и остался. Мистер Шепард был сильно расстроен его решением, ведь парень был ценнейшим сотрудником.       Гермионе же от этого стало ещё хуже. Потому что она понимала, он сделал то же самое, что когда-то сделала она сама — просто уехал, чтобы быть подальше от своей неразделённой любви. Они не виделись с ним уже год, их общение ограничивалось только поздравительными открытками ко дню рождения.       И только теперь друзья поняли, кто же на самом деле был тот таинственный Драко... и что он для неё значил на самом деле.       Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела на наручные часы .       — Бог ты мой, обед давно закончился! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Идёмте, а то мистер Шепард уволит уже не только тебя, Майкл, а всех нас.       Остаток рабочего дня прошёл как в тумане. После того как ей пришлось вновь вывернуть душу наизнанку перед друзьями, Грейнджер снова и снова возвращалась мыслями к нему. К Малфою.       Она была рассеянной: бумаги то и дело выскальзывали у неё из рук, в тексте она допустила две ошибки, и ей всё никак не удавалось сосредоточиться. Майкл, будто чувствуя её состояние, больше не задавал лишних вопросов. Он был непривычно тих, и Гермиона была ему за это очень благодарна.       Когда часы наконец пробили пять, она с облегчением выдохнула. Сложив бумаги в папку, она мысленно пообещала себе, что завтра будет намного собраннее.       — Не хочешь пойти выпить куда-нибудь? — спросил у неё Майкл, вставая с кресла и с хрустом потягиваясь.       — О, нет. Мысли о выпивке сейчас меня совсем не привлекают, — покачала головой Гермиона и потёрла виски. — Когда... он заявился ко мне домой, я за пару минут осушила целую бутылку вина.       — Ого! — с уважением протянул он. — И как...       Он не успел договорить — дверь отворилась, и на пороге появилась Кейт, держась за ручку двери и кому-то в коридоре говоря в ярости:       — Нет! У меня сейчас нет времени на это, Лаура. Я устала от твоих вечных проблем. Не справляешься — ступай к мистеру Шепарду, он с радостью переведёт тебя куда-нибудь на кухню чистить картошку.       С раздражением войдя внутрь, она громко хлопнула дверью.       — Вот дура... Повезло же работать с ней в одном кабинете, — проворчала Кейт и, немного выдохнув, уже спокойнее добавила: — Ну что, я бы сейчас не отказалась от чего-нибудь крепкого.       — Ещё одна. — обречённо вздохнула Гермиона, вставая и беря сумочку в руки.       Майкл подошёл к Кейт и приобнял её за плечи:       — Гермиона, ты в меньшинстве. Двое против одного. Так куда идём?       — Простите, но у меня правда нет желания куда-то идти сегодня. Я просто хочу домой...       И как только она это сказала, поняла, насколько глупо это прозвучало. Ещё утром ей не терпелось сбежать из дома, а теперь её будто тянуло туда магическим притяжением.       — Понимаю... — хихикнул Майкл, а Кейт усмехнулась.       — Это не из-за... — тут же начала оправдываться Гермиона.       — Конечно-конечно! — перебил её он. — Мы всё понимаем. Ну, значит в другой раз.       — Мне ещё нужно позвонить Гарри... — пробормотала Гермиона, отводя взгляд.       Майкл моментально оживился, хлопнув в ладоши:       — Гарри? Уж не тот ли это самый молодой человек с самым сексуальным шрамом на свете? Передавай ему привет и обязательно спроси, не передумал ли он бросить рыжую и переехать ко мне. Я всё ещё свободен, если что.       Гермиона закатила глаза и улыбнулась.       Кейт и Майкл были давно знакомы с Роном, Джинни и Гарри. Это были её самые близкие люди во всём мире, и она была по-настоящему счастлива, что её лондонские друзья нашли общий язык с австралийскими. Когда ребята приехали к ней в гости в первый раз, Майкл был в полном восторге от их компании — он с открытым ртом слушал истории о Хогвартсе, о войне, о великой битве, о победе над Волан-де-Мортом. Кейт, которая позже присоединилась к их дружной компании, тоже была в восторге от этих историй.       Они все вместе прекрасно проводили время, гуляя по Мельбурну — среди магглов, безо всякой магии. Но не менее весело они кутили и в волшебной части города — на улице Химер, местном аналоге Косого переулка.       Джинни была в полном восторге. Как она сама признавалась, она ждала их с Гарри отпуска только ради таких моментов — чтобы, прихватив международный порт-ключ, оказаться у Гермионы в Австралии, в тепле, среди пальм, понежиться на пляже и, потягивая коктейли, болтать обо всём на свете.       Рон же поначалу пребывал в лёгком ступоре — его сильно смущала такая явная открытость Майкла. Особенно когда тот без стеснения подшучивал над Гарри или флиртовал с ним, доводя Поттера до яркого румянца, а Джинни до заливистого хохота. Но вскоре и Рон смог расслабиться, втянуться, привыкнуть и стать частью общего веселья.       Как же она скучала по этим моментам...       Мысли об этом вызвали на её лице лёгкую улыбку, а потом и вовсе заставили её расхохотаться, когда Майкл, схватив со стола фотографию в рамке, где они были изображены все вместе. Он провёл пальцем по щеке Гарри на снимке и чмокнул его.       — Ты неисправим, — сказала Гермиона, всё ещё смеясь. — Джинни просила тебя выбросить эту колдографию, она, по её мнению, там получилась неудачно.       — Полностью с ней согласен! — с серьёзным видом ответил Майкл. — Потому что здесь неотразимы только я и Поттер. Ай! — воскликнул он, когда Гермиона шутливо хлопнула его сумкой по руке. — Это же Гарри Поттер! Дай мне хоть немного помечтать!       Кейт, наблюдавшая за ними, только смеялась, качая головой.       Попрощавшись с друзьями, Гермиона, будто бы нарочно оттягивая момент возвращения домой, решила заглянуть после работы в маггловский супермаркет. Вчера ей пришлось провести весь день дома, и теперь в холодильнике почти не осталось продуктов. Аппарировав в укромное, неприметное место поблизости, она торопливо поправила одежду, спрятала палочку в специальный отдел жакета и спокойно вышла из-за плотных зарослей деревьев, направляясь в сторону магазина.       Провозившись в супермаркете дольше обычного, она наконец двинулась к кассе. Сегодня она решила приготовить пасту болоньезе — коронное блюдо её матери. Пусть у самой Гермионы оно никогда не получалось таким вкусным, всё равно было приятно полакомиться знакомым с детства блюдом.       Расплатившись и выйдя на улицу, она на мгновение остановилась, рассеянно глядя по сторонам. Следующий шаг — возвращение домой. И это её пугало. Собственный дом манил и отталкивал одновременно.       Решив, что лучший способ сберечь своё душевное равновесие — это сразу аппарировать внутрь, минуя всякие шансы на случайную встречу с Малфоем. Она кивнула себе в знак одобрения, подхватила пакеты, свернула в тёмный закуток и, крутанувшись на каблуках, исчезла.       Оказавшись дома, Гермиона замерла и прислушалась. Тишина. Поставив пакеты прямо на пол, она вытащила палочку и лёгким движением проверила, есть ли кто-то ещё в доме. Никого. Она одна.       Подойдя на цыпочках к окну в коридоре, она осторожно выглянула наружу — и сердце тут же предательски ёкнуло. Малфой всё ещё был там. Сидел на том же месте и что-то читал. Она выдохнула. И сама не поняла — с разочарованием или облегчением.       Сбросив каблуки, она направилась в спальню. Переодевшись в домашнюю футболку и шорты, Грейнджер вернулась в коридор и, бросив ещё один взгляд в окно, взмахом палочки отправила пакеты плавно парить в сторону кухни.       Когда продукты были разложены по местам, Гермиона наклонилась к шкафчику, чтобы достать оттуда тяжёлую сковороду, как вдруг с улицы раздался громкий голос:       — Ты уже дома?       От неожиданности она дёрнулась, и сковорода с грохотом упала на пол, ясно дав понять, что она здесь.       — Значит, дома, — с удовлетворением отозвался он. — Как прошёл твой рабочий день?       Подняв сковороду и поставив её на плиту, Гермиона пробормотала себе под нос:       — Лучше некуда.       Малфой, словно не ожидая ответа, продолжил:       — Ты так и не передумала наконец открыть дверь, чтобы мы могли нормально поговорить?       — Не передумала, тупица ты эдакий, — пробурчала она, уже яростно нарезая лук.       Когда он снова не дождался ответа, в его голосе явно прозвучала улыбка:       — Кажется, я знаю, как заставить тебя открыть дверь.       — Разве что ты подожжёшь мне дом… — пробормотала она.       — Я хочу устроиться на работу к вам в Министерство.       И наступила тишина. Гермиона резко подняла голову, оглянулась через плечо — в глазах её читался ужас. Бросив нож на разделочную доску, она быстро подошла к двери и распахнула её. Малфой уже стоял перед ней и улыбался.       — Я выиграл.       — Что ты сейчас сказал?! — резко спросила она, не обращая ни малейшего внимания на его самодовольную ухмылку.       Он принял расслабленную позу, опёрся одной рукой о дверной косяк, чуть склонившись к ней. Выглядел он, как и всегда, безупречно: светлые брюки из лёгкой ткани, белая рубашка. Ветер донёс до неё аромат его парфюма. Гермиона, сама того не замечая, начала дышать глубже, наслаждаясь этим давно забытым запахом.       — Что. Я. Хочу. Устроиться. К вам. В Министерство.       — Малфой, какого чёрта? Ты же это не серьёзно?! — в ужасе воскликнула она.       — Серьёзно, — ответил он, чуть склонив голову и с явным удовольствием разглядывая её.       — Ты не посмеешь!       — А кто мне запретит?       Она задохнулась от возмущения:       — Видимо, тебе было мало занять мой любимый диван…       — Мы всегда можем посидеть на нём вдвоём…       — Заткнись! Тебе было мало оккупировать крыльцо моего дома, так ты ещё решил доставать меня на работе?!       — Гермиона, не злись, я не вижу в этом...       — Ох, ты не видишь! — яростно прошипела она, сделав шаг вперёд. В груди будто полыхнул огонь. Её трясло от злости. Каждая черта его лица выводила её из себя — эта ухмылка, этот прищур, этот взгляд, слишком спокойный, слишком уверенный, слишком знакомый. До боли знакомый. — Я смотрю, ты нисколько не изменился, Малфой! Ты как был наглым, мерзким, самодовольным…       — Может, именно поэтому ты меня и полюбила? — произнёс он тихо уже безо всякой тени усмешки. Это прозвучало словно выстрел. Он смотрел на неё так... будто видел насквозь.       — Я... — у неё перехватило дыхание и слова застряли в горле. Всё, что она хотела выплеснуть ему в лицо — все обвинения, все насмешки, всё отточенное заранее — рассыпалось в прах. Всё исчезло, стоило только ему сказать это.       Полюбила?       Она хотела солгать. Сказать, что это неправда, что не было ничего, что она притворялась. Что чувства давно выветрились, словно зелье из котла. Но она не могла. Она просто смотрела на него, потерянная, будто ей снова семнадцать, и он — тот самый запрет, от которого так сладко горит внутри.       И снова — эти глаза. Серые. Глубокие. Опасные. Гермиона не могла пошевелиться. Не могла дышать. Не могла отвернуться.       Он медленно наклонился к ней ещё ближе, и прошептал:       — А знаешь, за что я тебя полюбил?       Сердце застучало где-то в висках, дыхание стало рваным, а лицо налилось краской. Чёрт! Как он это делает? Как может одним только словом, одним взглядом срывать с неё броню, разоружать, подчинять? Как он до сих пор умеет ставить её на колени — даже не касаясь?       Вот именно поэтому она боялась смотреть на него. Именно поэтому не хотела слышать его голос. Она ему не верила. Не верила, что он изменился. Предавший однажды — предаст вновь. Это едва не сломало её в тот раз. Второго раза она просто не выдержит. Не переживёт. Грейнджер знала — если пустит Малфоя обратно, если поддастся хоть на миг — он разрушит её окончательно.       Эта мысль неожиданно вспыхнула в ней, как щит. И когда он поднял руку, медленно, почти нежно, будто хотел коснуться её — она резко отшатнулась.       — Не вздумай приближаться ко мне и к моей работе, Малфой! — выплюнула она, как заклинание.       И с силой захлопнула перед ним дверь. Дрожа от ярости и потрясения, она прижалась к ней спиной, будто пыталась физически отгородиться от него, от того, что только что произошло. Сердце билось где-то в горле, каждый удар отдавался болью в груди. Она зажмурилась, прижала ладони к лицу, пытаясь остановить прилив эмоций, но — тщетно.       Как он смеет? Как он вообще смеет говорить такие вещи, смотреть на неё так, касаться её прошлого, будто у него есть на это право?!       В ней всё клокотало и горело. Паника, злость, страх — всё смешалось в один бурлящий коктейль, который не давал нормально дышать. Не зная, куда себя деть, не желая больше оставаться в этом доме, где до сих пор витал его запах, где стены казались слишком тесными — она не выдержала. Крутанувшись на месте и отбросив здравый смысл и все приличия, она с громким хлопком исчезла.       Аппарировав прямо в гостиную, её тут же окутал знакомый аромат свежесваренного кофе, книжной пыли и чего-то мятного — Майкл обожал эти дурацкие ароматические свечи. Она огляделась, сбивчиво дыша. Квартира была тёплой, уютной, спасительной, и впервые за последние несколько минут она почувствовала себя в относительной безопасности.       Со стороны ванной донёсся шум воды. Не колеблясь, она подлетела к двери, сжала кулак и яростно застучала.       — Майкл! Выходи! Случилась настоящая катастрофа!       Вода тут же перестала шуметь. Послышалось, как кто-то шлёпает босыми ногами по плитке, и через мгновение дверь приоткрылась.       На пороге стоял он — в полотенце, с мыльной пеной на плечах и мокрыми волосами, с которых капала вода. С выражением непередаваемого изумления и всё той же вечной попыткой разрядить атмосферу, он приподнял бровь:       — Что случилось? Неужели ты позвонила Гарри и он всё-таки решил переехать ко мне?       — Если бы! — воскликнула она, пройдя мимо него и начала метаться по комнате, будто ей некуда было деть себя и своё бешеное дыхание. Гермиона вцепилась пальцами себе в волосы. Глаза блестели, голос дрожал, она была на грани.       Майкл, видевший её последний раз в подобном состоянии только той ночью, когда она, вся в слезах, без предупреждения появилась у него после расставания с Нейтаном, тут же откинул всё своё фирменное легкомыслие. Он торопливо вытерся, стянул с вешалки первые попавшиеся спортивные штаны и, всё ещё с каплями воды на плечах, подошёл к ней. Уверенно, но мягко, положил руки ей на плечи, заставляя остановиться.       — Чёрт возьми, Гермиона… — его голос был хриплым от тревоги. — Что случилось?       — Он хочет устроиться на работу! — выкрикнула она, захлёбываясь дыханием. — К нам на работу, Майкл! Это катастрофа, понимаешь?! Настоящая катастрофа!       Он моргнул, как будто не сразу понял, что именно она сказала. Потом его брови изогнулись вверх, и рот приоткрылся.       — Да ладно?! — он чуть приподнял плечи. — Вот это да…       Она вырвалась из его рук, начав снова метаться по комнате, будто энергия била изнутри, не давая покоя.       — Ты сегодня что-то говорил о выпивке... Так вот — я передумала!       Майкл, всё ещё немного ошеломлённый, подошёл к столику у стены, схватил графин с огневиски и начал наливать в два стеклянных стакана. Жидкость плеснулась в прозрачное стекло. Он молча протянул один ей.       Гермиона взяла бокал с трясущимися пальцами и не раздумывая опрокинула весь в себя. Глаза её зажмурились, она скривилась от острого, палящего вкуса, но, похоже, именно это ей и было нужно сейчас.       — Фу-у-ух... — выдохнула она, опуская стакан.       Он налил ей ещё. Сам сделал глоток и сел на диван, не отрывая от неё взгляда.       — Ну как, легче? — спросил он, глядя на неё внимательно. — Садись, Гермиона. Расскажи всё по порядку.       Она послушно опустилась на белоснежный диван рядом с ним, плечи всё ещё подрагивали, а руки сжимали стакан так, будто это было то единственное, что держало её на месте. Несколько секунд она просто молчала, вдыхая, выдыхая, и только потом заговорила, глядя на поверхность янтарного напитка:       — Я вернулась домой… И я правда не собиралась реагировать на него, клянусь. Я была спокойна…       — И я тебе верю. — тихо сказал Майкл, сделав ещё один глоток.       — Я собиралась просто приготовить ужин, затем он вновь начал спрашивать, не передумала ли я с ним поговорить, а когда ответа не получил, сказал, что знает, как заставить меня это сделать, и ляпнул, что хочет устроиться к нам на работу, ты представляешь?!       Голос её дрожал, а в было груди тесно, словно кто-то сжал сердце ледяными пальцами. В голове всё ещё гудел его голос — такой спокойный, уверенный.       — Какой подлец! — покачал головой Майкл. Он старался выглядеть серьёзным в этот момент.       — Как ты можешь догадаться, это известие привело меня в шок! Естественно, я тут же открыла дверь!       — Я понимаю, я бы тоже не удержался...       — И тут я вижу его, такого самодовольного, беззастенчиво пялящегося на меня, и... В общем, он застал меня врасплох, начал говорить о всяком, о любви, и я впала в ступор, просто стояла там и смотрела на него, словно меня кто проклял! Это катастрофа, Майкл... — покачала она головой.       Голос её сорвался на последних словах. Она не знала, злиться ей, плакать или смеяться от абсурдности происходящего. Всё это казалось чем-то между дурным сном и повтором старой боли. Той самой, от которой она давно обещала себе держаться подальше.       Они просидели несколько минут молча в гостиной маленькой уютной квартиры Майкла. Она была чем-то похожа на её собственный дом — не вылизанная до блеска, не вычурная, но по-своему тёплая и настоящая. Здесь пахло книгами, кофе и чем-то травяным, наверное, его шампунем. Мягкий свет торшера заливал комнату приглушённым янтарным светом, стены были увешаны полками с книгами и фотографиями — какими-то весёлыми, неформальными, из путешествий, праздников и, кажется, даже с какого-то костюмированного бала.       Майкл не особо следил за порядком, но в этом беспорядке была какая-то особая гармония — свитер, небрежно перекинутый через спинку кресла, чашка с недопитым чаем, пара книг на подлокотнике дивана. Всё говорило о том, что здесь живёт человек, которому комфортно быть самим собой.       Наконец Майкл первым нарушил тишину:       — Ты ведь знаешь, что никак не сможешь ему помешать, если он действительно решит это сделать...       Она тяжело вздохнула и устало потёрла глаза.       — Знаю… — выдохнула она. — И это бесит больше всего. Мерлин! Теперь я буду видеть Малфоя круглосуточно. Мне срочно нужно начинать пить какие-то успокоительные. Или хотя бы изучить, как самой себе наложить Обливиэйт.       Майкл усмехнулся, и в его глазах на миг мелькнул прежний огонёк:       — Или начать таскать в сумочке на работу фляжку с виски. При каждом его появлении делать глоток. Или даже два.       Она невесело усмехнулась и, откинувшись на мягкую спинку дивана, прикрыла глаза, думая о том, что её ещё ожидает впереди.