Сводник

      — Ну вот я всё равно не понимаю, Бинн-и, ну какого хрена ему от меня надо, а?! — Хан Джисон сидел с Чанбином в маленькой никому неизвестной кафешке где-то в самой заднице Сеула, крутил в руках бокал с вином и с задумчивым видом гипнотизировал огромный фикус в кадке, стоящий рядом с их столиком.       — Ну чего ты опять завёлся, Ханни? В первый раз что-ли?       — Какой, нафиг, «в первый»?! В миллион стотыщ первый, это как-то ближе будет… Сегодня ему, сука, не понравилось, что МОЯ рубашка не гармонирует с ЕГО штанами! Да что, блять, ему вообще от меня надо, что он мимо меня просто молча пройти не может, а?!       Чанбину, если честно, на Джисона было больно смотреть. За последние пару недель Минхо действительно словно с цепи сорвался и докапывался до бедного парня со стабильностью пару десятков раз за день. Честно? Будь Со на месте Хана — точно бы врезал по этой наглой, хотя и чертовски симпатичной мордашке грëбанного кошатника. Но Бин, к счастью, не Хан, поэтому и считает своим святым долгом поддержать друга. Устало вздохнув, он тихо спрашивает:       — А тебе не кажется, что для такого тотального пиздеца у Хо есть мотив?       — Да какой, к чëрту, мотив?! — Хан даже от фикуса оторвался, чтобы гневным взглядом встретиться с расслабленным и всё так же неспешно потягивающий свой коктейль Чанбином. — После этих долбаных фансервисов с Минсонами и Хëнликсами только последние и остались в выйгрыше. Вон, даже сошлись… — последние слова Джисон выдал с такой неприкрытой завистью, что у Бина где-то внутри что-то очень сильно ёкнуло.       — Так может он тоже в тебя влюбился, поэтому и ведёт себя так странно? — Со как-то слишком уж весело на вкус Хана усмехнулся и, поиграв бровями, уставился на своего мгновенно замкнувшегося собеседника.       Ну да, Минхо понравился Джисону с самой первой их встречи. Хан был просто очарован молчаливым, но в то же время язвительным парнем, внешность которого вогнала его тогда в жёсткую нихрена ничем не снимаемую эрекцию. С самого первого взгляда. Правда ровно до тех пор, пока этот самый прекрасный, по мнению Хана, рот не выдал презрительное:       — А что, белок нынче тоже в айдолы берут?       Всё. После этого Хана как отрезало. Хотя желание пройтись кулаком и подправить это смазливое личико не прошло у него до сих пор. И совершенно не важно, что Джуп заявил их на фансерфис как пару, и что на камеру им приходилось, скрипя зубами, отыгрывать страстных влюблённых… В жизни Хана не было никого, кто бесил бы его сильнее этого грëбанного «мистера совершенная задница». Хотя, сказать честно, задница там была реально зачётная. И если бы к ней ещё не прилагалась эта склочная голова, то Джинсон был бы вполне непрочь хорошенько ею воспользоваться.       Наверное, именно поэтому слова Чанбина вызвали в нежной и крайне ранимой (особенно после третьего бокала вина) душе Хана такую противоречивую бурю чувств.       — Бин, херню не неси! Наш мистер «идеальная жопа» любить не умеет от слова «вообще»! Его драгоценные коты не в счёт — там у них свой особый изврат. — Хан скривился в презрительной гримасе, хотя цепкий и совершенно трезвый взгляд Бина мгновенно подметил, что глаза Джисона при его довольно сильно негативных фразах в сторону Минхо с каждым сказанным им словом становились всё грустнее и грустнее. — Эта льдышка любить не умеет априори — при рождении не додали!       — А ты?       — Что я? — пьяный взгляд Хана силился сфокусироваться на лице друга. Удалось лишь с пятой попытки.       — А ты умеешь любить, Сонни?       Вот вроде бы и сказано это было спокойно и ласково, но Джисона от этих слов словно подкинуло, и он вперился узкими от выпитого глазками куда-то в район переносицы Чанбина и громко, на всю кафешку возмутился:       — Конечно умею! Я эту сволочь шесть лет люблю, а он мне только гадости и может говорить!       Чанбин лишь ухмыльнулся про себя. Его догадки только что подтвердились. Не, ну в самом деле! Невозможно из раза в раз столь правдоподобно отыгрывать чувства, если ничего не ощущаешь к человеку. С Минхо там вообще было всё прекрасно понятно: их кошатник уже давно и весьма плотно подсел не только на сомнительный беличий юмор, но и на него самого. Для непосвящённого может и казалось, что всё у этой парочки шло гладко, но вот намётанный глаз Бина чётко улавливал любые перепады настроения у Хо, особенно если они были связаны с неугомонным Джисоном.       — Думаю, вам двоим просто надо откровенно поговорить. — Чанбин решительно отобрал у Хана бутылку, когда он собрался налить себе ещё. — Хватит пить. Ты и так уже окосел.       Джисон недовольно замычал, но спорить со старшим не стал — себе дороже. Как-то не было у него сейчас ни малейшего желания выслушивать получасовую лекцию о несовместимости беличьего организма с алкоголем. Ну а то, что Хана выносит буквально с первой рюмки, ибо пить он хоть и любит, но не умеет совершенно, знали не только все в Джупе, но и каждая стэй в отдельности.       Бин же, глядя на насупленного парня, усмехнулся про себя — вот вроде и взрослый уже, а ведёт себя порою хуже ребёнка. Хотя у них в группе каждый из мемберов имеет в собственном шкафу парочку не самых приятных фактов из личной биографии. Но это уже никого не касается, тем более речь на данный момент идёт не о всех, а о двух конкретных придурках, которые шесть лет водят вокруг друг друга хороводы, но в отношениях не сдвинулись ни на миллиметр.       — Поговори с ним, Сонни. Объясни нормально, что именно тебе не нравится. Хо нормальный парень — он тебя поймёт.       — Ага, как же! Поймёт он! Опять скривит недовольную рожу и будет молчать. Думаешь, я не пробовал? — раз пить ему больше не светит, Хан решил доесть уже остывший острый рамен, чтобы хоть чем-то занять рот, во избежание, так сказать, не наговорить ничего лишнего.       — Так попробуй ещё раз! Ну ведь не укусит же он тебя за это! Прижми его к стенке и выскажи всё, что ты думаешь. Зуб даю — тут же полегчает!       Половину из того, что сейчас ему сказал Со, Хан благополучно прослушал. Но нетрезвый мозг зацепился лишь за кусочек фразы, в котором фигурировало «прижми его к стенке» и нашёл его очень соблазнительным. Промелькнувшие картинки перед глазами, на которых он вжимает Минхо в ближайшую стену, плавно перетекли в те, где он того же Минхо вжимает уже в кровать. Совершенно голого. Откровенно стонущего и требующего…       — Сонни! — крепкий удар по плечу заставил Джисона выплыть из собственных фантазий. — Хватит уже хернёй страдать! И вообще вы своим идиотским поведением создаёте в группе нездоровую атмосферу! — Чанбин нахмурился, словно вспоминая, сколько именно раз за прошедшее время склоки этих двоих портили лично ему творческий настрой.       — А вот я пойду и всё ему выскажу! — получив от Со согласный кивок, Джисон мгновенно загорелся этой идеей. — И он меня выслушает! — ещё один согласный кивок уже железобетонно утвердил в Хане мысль о предстоящем разговоре. — И хрен он отвертится в этот раз! Я его так прижму, что он со всем согласится!       Пробежавшие перед глазами странные вьетнамские флешбеки о начале их с Минхо знакомства немного остудили пыл парня, но не до той степени, чтобы он отказался от такой привлекательной задумки.       — Хён, проводишь меня до общаги?       — Так мы туда и так вместе пойдём.       — Не, до той, где Хо живёт. Хочу поговорить с ним. — Хан специально посильнее надул щёки, зная, что мало кто удержится от того, чтобы не потрепать их — больно уж мило это выглядело.       Вот и Чанбин не выдержал. А после вздохнул обречённо и выдал:       — Фиг с тобой, Сонни. Провожу. Сейчас только такси вызову и поедем.

***

      Как же противно спать в собственной кровати, если ты один, и рядом нет совершенно никого, даже любимых котиков…       С тех пор, как Хёнджин с Феликсом официально сошлись (а это без малого целая неделя прошла!), младшего Ли теперь в их общежитии фактически не застать — он со своим драгоценным Хваном теперь практически не расстаётся. Макнэ тоже свалил в другую общагу — что-то там ему от Чана надо было. Сынмина вообще в расчёт не берём — он как сурок, едва пришёл, тут же завалился дрыхнуть. А бедному Минхо теперь даже поговорить не с кем.       Нет, он не злился. Совершенно. Разве что самую капельку, и то не на них, а на одну конкретную белку, которая сегодня не просто нагло игнорировала все его подкаты, а делала вид, что Ли вообще в природе не существует. Вот какого рожна Джисону надо, а?! Он к нему и так и эдак… А эта зараза только морду недовольную делает и глазки закатывает, всем своим видом показывая своё отношение к бедному Минхо.       А ведь эта бешеная белка ему с самого начала в душу запала: щекастый такой, весёлый мальчишка, ни минуты не мог усидеть на одном месте. Это сейчас он стал более спокойным, а раньше… Бурлящей внутри Джисона энергией можно было бы половину Сеула светом обеспечить. И хотя с возрастом шило в этой миленькой заднице стало намного меньше, но привлекательности своей для Ли он так и не потерял.       Скорее уж наоборот. Хо с каждым прожитым рядом днём всё сильнее и сильнее тонул в этом противоречивом парне.       Ещё и фансервис этот долбаный… Хан отыгрывал свою роль настолько правдоподобно, что Минхо просто терялся после съёмок, когда на место влюбленного в него парня вылезало нечто, презрительно воротящее при его появлении нос…       Ещё пару лет назад Хо смог признаться самому себе, что он влюблен. Влюблен в парня, причём совершенно безответно. Ведь, глядя на поведение Хана, можно было смело сказать, что ничего кроме презрения и скрытой агрессии ему в свой адрес получить не светило. Вот тут и вылезла поганая кошачья черта характера: если уж нельзя погладиться — значит буду ссать в тапки.       Не, до тапок дело, конечно, не доходило, но вот нашипеть и укусить изподтишка — это сколько угодно. За эти два года Минхо стал виртуозом в плане доставания и доведения Хана до белого каления. Хотя, признаться честно, самого от себя в такие минуты воротило не хуже, чем Дуни от запаха чеснока…       Очередной сеанс самобичевания внезапно прервал громкий стук в дверь. Минхо удивлённо приподнял бровь — интересно, кому и что от него понадобилось в столь позднее время, раз неизвестный визитëр решился потревожить его в собственной комнате? Ведь всем и каждому было известно, что за такое можно если и не по шее словить, то быть облитым тонной яда однозначно.       Стук повторился. Правда, теперь к нему добавилось неразборчивое бурчание, хотя Хо один хрен так и не смог распознать потенциального самоубийцу по голосу.       Но стоило лишь распахнуть дверь и увидеть того, кто стоял за ей на полусогнутых ногах, пошатываясь из стороны в сторону, как на смену раздражению пришло всепоглощающее удивление.       Хан, мать его, Джисон. Собственной совершенно нетрезвой персоной, закусив губу сверлил косенькими глазками в Минхо дырки… Непривычный вид парня заставил Хо подавить рвущийся наружу нервный смешок, и он, нацепив на лицо свою самую безэмоциональную маску, молча уставился на него в ответ.       — Ми-и-инхо-о-о… Ты не рад меня видеть?! — кажется, эта пьянь решила обидеться.       — Нет. Вообще весьма сомнительное удовольствие — созерцать тебя в своей комнате на ночь глядя.       Окинув сложившего на груди руки Ли оценивающим взглядом, Джисон мысленно простонал. Сука, ну нельзя же быть таким красивым! Это просто незаконно! Сейчас, смотря на парня, в которого он был влюблен вот уже херову кучу лет, Хан чётко подмечал и расстроенное выражение глаз, и нервно вцепившиеся в собственную одежду и побелевшие от напряжения пальцы, и даже ямочку ключицы, которую оголила сползшая на одно плечо футболка… Блять…       Хан был далеко не так пьян, как старался показать. Да, в теле была лёгкая расслабленность, но от выпитого алкоголя в крови почти не осталось и следа. Особенно после того количества крепкого кофе, которое Чанбин влил в него, стараясь привести в адекватное состояние. Но так Джисону было проще начать разговор. Да и в случае чего, всегда можно будет всё списать на градус в организме.       Аккуратно отодвинув застывшего в дверном проёме парня, Хан ужом протиснулся в комнату, попутно плотно притеревшись к такому желанному телу. Он буквально всей кожей почувствовал даже через двойной слой одежды, как от того полыхнуло жаром. Как же хотелось сгрести эту вредину в охапку и зацеловать. Или затискать. Или попросту трахнуть, желательно так, чтобы он весь свой яд в процессе выплеснул…       — Я хочу поговорить. — Хан, внаглую проигнорировав стоящий возле стола стул, плюхнулся на уже расправленную кровать. Вся комната была настолько пропитана запахом Минхо, что Джисона просто уносило. Хотелось уткнуться носом в подушку и забить этим запахом себе лёгкие до отказа. Хотя, нахрена ему подушка, если рядом стоит сам источник?       Не обращая внимания на начавшего злиться Ли, Хан, нежно огладив одеяло кончиками пальцев, наконец-то сказал:       — Я действительно пришёл поговорить, Хо. Поэтому просто выслушай меня, а уже потом будешь орать. Если захочешь… — Джинсон грустно улыбнулся уголками губ.       Вот теперь подвис Минхо. Нет, на фантазию он никогда не жаловался и частенько вечерами представлял, как шикарно на этой самой кровати будет смотреться обнажённое тело Хана. Но одно дело представлять, а совсем другое столкнуться с реальностью. Пусть и не совсем такой, как мечталось, но, один хрен, это лучше чем ничего. Ещё и улыбка эта его грустная, словно парень заранее извиняется за то, что хочет сказать…       Правда, сволочная сторона кошачьей натуры всё же взяла верх и Минхо, схватив Хана за воротник толстовки, рыкнул:       — А ну свалил с моей кровати со своей грязной жопой!       Дальнейшее заняло всего несколько секунд, но даже спустя годы, Хо будет помнить их детально.       Миг — И руку, сжавшую воротник хановсой одежды, накрыла другая, чуть более крупная.       Второй — И пальцы Джисона, крепко обхватив запястье Хо, сжались, причиняя лёгкую боль.       Третий — Резкий рывок — и Минхо всем телом распластался на лыбящемся во все тридцать два парне.       Четвёртый — И вторая рука Джисона с размаху опустилась на ягодицу парня, обдав ту резким жаром.       Пятый — Рука крепко сжалась, сжимая в кулак минховское полупопие и вызывая у него неконтролируемый стон.       Шестой — Глаза Хана резко утратили всю свою пьяную поволоку, и острый пристальный взгляд шоколадных глаз почти физически пробрался Минхо под кожу.       Седьмой — Хан злобно прищурился и, облизнув губы, прошептал:       — Как же ты достал меня, Ли Минхо…       Восьмой — На затылок легла тяжёлая ладонь, та, которая до этого так приятно сжимала задницу Хо.       Девятый — Какая-то странная, совершенно не понятная Минхо эмоция проскользнула по лицу Хана, он обречённо вздохнул, словно сдался, и улыбнулся.       Десятый — Мягкие губы Джисона намертво запечатали рот Хо, из которого уже собиралась вырваться ответка на опрометчивое высказывание парня.       Всё. Конец. Финита. Жизнь Минхо одним движением разделилась на «до» и «после». Причём в первый вариант совершенно не хотелось возвращаться — ведь там не было ЕГО.       Того, кто сейчас так нежно, но в то же время властно сминал в поцелуе его губы, шипя, когда Хо в порыве чувств легонько прикусил его наглый язык, буквально вылизывающий его рот изнутри. Того, кто в поцелуе не закрывал глаза, а буквально пожирал его взглядом. Того, без кого и жить-то по-большому счёту было незачем…       По ощущениям Минхо прошла вечность, когда они смогли оторваться друг от друга. Загнанно дыша, уперевшись друг в друга лбами, парни пытались восстановить дыхание. Но в лёгких не хватало не кислорода, а родного, такого любимого запаха. Хо, словно та самая пресловутая омежка из книжек, жадно втягивал в себя аромат Хана, пытаясь надышаться им впрок, на случай, если всё это было просто безрассудным пьяным порывом парня.       — Минхо… Что же ты, зараза, со мной делаешь… — по скуле широким мазком прошёлся горячий язык, оставляя за собой длинный влажный след. Ли едва не заскулил от переизбытка ощущений. Хотелось ещё. Ещё больше. Ещё ближе. Хотелось срастись телами и никогда никуда больше не отпускать…       Видимо что-то из этого Минхо ляпнул вслух, потому что глаза Джисона широко распахнулись и в них загорелся какой-то совершенно безумный огонёк… И Хо нагло соврëт, если скажет, что ему это не понравилось.       Внутри вдруг появилось какое-то странное чувство довести парня, который сейчас лежал под ним, до совершенно невменяемого сотояния. До полной потери рассудка, чтобы остались только инстинкты, чтобы посмотреть, как Хан будет плавиться и выгибаться в его руках… А кто он такой, чтобы отказывать себе в этой маленькой прихоти?       Улыбка на лице Минхо вышла немного кривоватой, но Хана она настолько вставила, что тот непроизвольно громко выдохнул и тихо, на грани слышимости, простонал.              Этот разбитый стон буквально вывернул Хо наизнанку, скрутив внутренности в узел и осев тяжестью в паху. Блять, что же эта долбанная белка с ним делает?!       Высвободив наконец-то свою руку из крепкого захвата, Минхо резко принял сидячее положение, совершенно непроизвольно придавив при этом собственной задницей каменный стояк Хана. Почему-то именно это завело его ещё больше. Наверное потому, что одно дело целоваться с любимым парнем, а совсем другое ощущать, что тебя действительно хотят. Хотят несмотря на все их прошлые разногласия, несмотря на все гадости, что Хо говорил ему на протяжении долгого времени… Это льстило. Это заводило. Но этого всё равно было мало.       Кончиками пальцев Минхо аккуратно очертил скулы напрягшегося под ним парня, другой рукой с нажимом пройдясь по крепкой накаченной груди. Хану, конечно, было далеко до комплекции Чанбина или того же Чана, но под ладонью ощущались стальные мышцы, появившиеся в результате долгих и упорных тренировок. За шесть лет его тощий бельчонок превратился в прекрасного принца, хотя на физические параметры тела Минхо было вообще искренне плевать.       Вновь криво ухмыльнувшись, Хо прямо-таки с садистским наслаждением размашисто двинул бёдрами, даже через все слои одежды ощущая, как дёрнулся под задницей член Хана. Ну а гортанный стон парня привёл его просто в экстаз. Захотелось ещё раз услышать это звук и Минхо уже целенаправленно принялся двигаться на чужом возбуждении.       Ну а Хан в данный момент ощущал себя в раю, несмотря на то, что одежда чертовски мешала почувствовать это охрененное тело, которое с таким упоением ëрзало на его пахе. Но всё, на что у него хватило сил — обеими руками вцепиться в эту соблазнительную задницу и прижать её к себе ещё плотнее, увеличивая силу и амплитуду движений.       Джисон как-то пропустил момент, когда ехидный взгляд напротив затянула пелена возбуждения. У Хо ещё больше заострились скулы, с такой силой он сжимал челюсти, наверняка из-за собственной вредности давя в себе всё пытающиеся вырваться наружу звуки. Хана это категорически не устраивало. Ему хотелось не только видеть, но и слышать, поэтому одна рука в то же мгновение переместилась на член парня, и мозг с восторгом отметил, что у Минхо тоже стоит. И ещё как!       Сжав пальцами затянутый в серые пижамные штаны орган, Хан в награду получил от Минхо такой звук, что чуть не кончил в ту же секунду. Неизвестно, что спасло его от такого позора, но, просунув руку под одежду, он нежно огладил совершенно мокрый от выделившегося предэакулята член парня. Хо судорожно дёрнулся, едва не свалившись, и вновь простонал.       Джисон всегда знал, что у его краша божественный голос… Но те звуки, которые тот издавал, пока он, обхватив ладонью чужое возбуждение нежно и почти трепетно водил по нему рукой, никто и никогда кроме Хана слышать не должен! Надавив большим пальцем на уретру и ещё сильнее размазав по члену смазку, Джисон понял, что сам он долго явно не продержится.       Решив для себя, что кончить они должны вместе, Хан приспустил с парня штаны, выпуская на свободу зажатый бельём член. Сука, даже здесь он был совершенным. Чуть больше среднего размера, гладкий, ровный, на кончике головки которого поблескивала капелька прозрачной смазки… Во рту резко стало слишком много слюны и Хан гулко сглотнул. Член в руке в ответ судорожно дёрнулся, и с него на пальцы потекла крупная тягучая капля…       Если честно, Джисон настолько погрузился в чужое удовольствие, что момент, когда на нём расстегнули джинсы, как-то упустил… Но, получив от Хо увесистый шлепок по груди, приподнял бёдра, позволяя тому приспустить с себя штаны. Секунда — и за ними последовали трусы, а изнывающий до этого под тугим бельём орган обдало прохладным воздухом, пустив по телу парня целый табун мурашек…       Не особо церемонясь, Хан надавил Ли на поясницу, заставляя того пригнуться ближе. Он, словно умирающий от жажды, впился в эти блядские покрасневшие от поцелуев губы, рукой соединяя и крепко обхватывая оба члена. От соприкосновения вот так, кожа к коже, оба едва не заорали в голос, настолько сильными были ощущения…       Но буквально минуту спустя к руке Джисона присоединилась другая, оплетая с другой стороны, сцепляя пальцы, выстраивая единственный правильный для обоих ритм. Губы уже болели от непрекращающегося поцелуя, тело потряхивало, словно через него проходили разряды тока, глаза от кайфа всё норовили закрыться, но Хан упорно держал их открытыми, желая выжечь на сетчатке образ кончающего парня.       Запрокинутая голова Минхо выставляла на обозрение длинную нежную шею, на которой словно сумасшедшая чётко и ритмично билась бледная голубая венка… Джинсон резко почувствовал себя вампиром из-за дикого желания впиться в неё зубами до багровой отметины, так, чтобы, сука, всем было понятно, кому принадлежит эта киса.       Только вот почти накрывшему оргазму не суждено было сбыться, потому что член внезапно до искр перед глазами пережала сильная ладонь, а в ухо мурлыкнули:       — Не так. Хочу тебя в себе…       Блять. Джинсон видимо реально сдох, потому что ну не могло происходящее быть реальностью!       Немыслимо извернувшись, Минхо, как настоящий кошак, скинул с себя мешающиеся штаны, под которыми, оказывается, не было белья (кто-то потом получит по шее за такой разврат!) и вновь пристроился на бёдрах Хана так, чтобы его член упирался в ложбинку ягодиц. Пару раз потеревшись о него задницей и услышав, как его белка начала тихо материться сквозь зубы, Ли вновь подленько усмехнулся.       Смазку можно было и не доставать — Хан тëк так, что аж в руке хлюпало, ну а ему самому растяжка сегодня точно не требовалась — буквально час назад он вылез из душа, где на фоне психа на недогадливого парня снимал стресс вполне понятным и приятным способом. Поэтому без долгих прелюдий он медленно, но уверенно опустился на член Джисона до самого конца.       Хан от такого самым позорным образом заскулил. Даже возмущение на то, что этот идиот не дал себя растянуть, ушло куда-то далеко и надолго, вместе с рассудком и возможностью полноценно вздохнуть, перекрывшись самыми крышесносными в жизни парня ощущениями… Лишь когда ему в ухо снова жарко прошептали «Дыши, Ханни…» в голове промелькнула упрямая мыслишка, что он ни за что не кончит, пока не доведет этого блядского кошака до обморочного состояния.       Ну а Минхо, вполне освоившись на весьма достойного размера члене, резко приподнялся, чтобы с громким шлепком опуститься до упора, так что задница отчётливо почувствовала, как к ней прижались поджавшеся яйца Хана. И ещё раз. И ещё…       Где-то на пятом толчке Минхо понял, что сильно переоценил собственную выдержку. Низ живота стянуло так, что было предельно ясно, ещё пару движений — и его унесёт. Но Хан, словно прочитав его мысли, вдруг подхватив его под бёдра, резко поменял их местами. От неожиданности Хо широко распахнул глаза и увидел, как его Сонни, сверкая совершенно безумными глазами, резко закинув его ноги себе на плечи оскалился, и с ходу взял такой темп, что Минхо, не выдержав, заорал в голос.       Эта долбанная зверюга каждым толчком попадала аккурат по простате, вырывая из горла парня громкий хрип, а перед глазами у него и так уже давно плясали звёзды. Так что, ничего удивительного в том, что Минхо долго не продержался. Его скрутило так, что, лишь благодаря хорошей растяжке, он себе ничего не вывихнул и не сломал. Ну а кончая, он настолько сильно сжал в себе член Хана, что тот с воем тут же последовал за ним и сразу же рухнул на него сверху, не шевелясь.       Когда звёзды пред глазами, исполнив основную программу и пару раз выйдя на «бис», наконец-то свалили с поля зрения, Минхо чётко понял две вещи: он безумно хочет пить, и что белки нихрена не лёгкие животные! Поэтому, поднатужившись и спихнув с себя мирно сопящее тело, он, сморщившись от липкости между собственных бёдер, поплëлся в ванную, где буквально присосался к крану с водой.       Кое-как сполоснувшись и намочив полотенце, он обтëр им мирно сопящего Джинсона, и, подумав, аккуратно раздел его. Хотелось вдоволь полюбоваться мирно спящим парнем, но сил на это не осталось. Так что он просто лег рядом и, накрыв их обоих одеялом, обнял такую любимую, хотя и бесячую бешеную белку.       — Если ты думаешь, что у тебя теперь получится свалить от меня, то ты глубоко заблуждаешься, Ханни…       В ответ он получил лёгкую улыбку от спящего Хана и еле разборчивый шёпот:       — Люблю тебя, придурок…

***

      А в коридоре загадочно улыбался крайне довольный проделанной работой парень. — Осталось двое…