sex for homework

      В комнате Дань Хэна стояла почти тошнотворная тишина. Ее нарушал лишь редкий шелест переворачиваемой страницы да сухое шуршание грифеля о бумагу. Порой казалось, что на кладбище и то больше жизни — там хотя бы вороны каркают так, что эхо гуляет в голове. Напротив него сидел Келус. Подперев щеку рукой, он делал вид, что внимательно изучает текст перед собой. Сидели они так уже битых три часа, если не больше.       Дедлайнов, по ощущениям Келуса, было больше, чем волос на его собственной голове. По крайней мере, именно так это и ощущалось. Интерес к книге испарился, стоило ему осилить первый параграф. Текст походил на бредни сумасшедшего и в единый смысл попросту не складывался.       Единственным утешением и одновременно главным раздражителем был его друг, который с завидной сосредоточенностью вчитывался в содержание, умудряясь еще и делать пометки в конспекте. Сегодня Дань Хэн пребывал в образе типичного «задрота». Футболка с каким-то странным принтом, спортивные штаны, спортивные штаны свободного кроя. Но главным атрибутом стали очки в темной прямоугольной оправе. Келус не раз ловил себя на мысли, что Дань Хэну они невероятно шли. Впрочем, ему, кажется, шло вообще все.       Поневоле он засмотрелся на его лицо, а затем взгляд соскользнул на тонкие пальцы, сжимавшие карандаш. Мысли уносились все дальше за пределы этой комнаты. Впрочем, как и его ангел-хранитель, если он есть, который от такого стыда и срама, должно быть, давно от него отказался. Из этих грёз его вывел ровный, без малейшей эмоциональной окраски голос:       — На лбу у меня ответов нет. Смотри в книгу.       — Через очки всё видно, — попытался съязвить Келус. Но взгляд все-таки пришлось отвести. Еще одного прямого зрительного контакта хватило бы, чтобы его мозг откровенно заскучал и начал представлять что-то совсем уж неприличное.       — Надеюсь, на твоем факультете ценятся знания о строении нервной системы.       — А ты думал? — не желая прерывать разговор, Келус ухватился за соломинку. — Я серьезно, я тут умираю. Еще немного, и моя задница срастется со стулом.       — Значит, проблем от тебя будет меньше, — отрешенно бросил Дань Хэн, не отрываясь от книги.       — Нет, реально. Давай сделаем перерыв.       — Тут работы на час, не помрёшь.       — Ты говорил это час назад! — Келус, сейчас больше похожий на капризного ребенка, захлопнул книгу и отодвинул её в сторону. Ладонь всё так же подпирала щеку, а взор золотых глаз был прикован к бледному лицу напротив. — Ладно, — снова подал голос он. — Предлагаю альтернативу.       — Это даже звучит подозрительно, — отозвался Дань Хэн, наконец оторвав взгляд от конспекта.       — Мы сидим тут больше трех часов. Нам не помешал бы... ну, скажем так, перерыв.       — «Перерыв» — это пятнадцать минут на чай и свежий воздух в нашем случае.       — Мой вариант лучше. И продуктивнее, — с какой-то непонятной гордостью заявил Келус. Дань Хэн лишь вопросительно изогнул бровь.       Келус поднялся из-за стола и направился прямо к Дань Хэну. Внимательный взгляд бирюзовых глаз был прикован к нему в ожидании: что этот клоун выкинет на этот раз? Сереволосый парень остановился напротив. Во взгляде сквозила решимость, но легкая дрожь в пальцах выдавала неловкость. Брюнет чуть отодвинулся от стола и полностью развернулся к нему всем корпусом. Он уже хотел сказать, что так уж и быть, пойдет заварит чай, но чужие руки внезапно легли ему на плечи, и слова застряли в горле. Говорил уже Келус, и щеки у него были слегка розовыми. С чего он так?       — Я так больше не могу.       — Это я уже понял. Давай, сейчас заварю чай, а потом... — он не успел договорить. Его оборвали на полуслове.       — Твою же, я не про это! Боже, как стыдно-то...       Дань Хэн уже прокручивал в голове варианты того, что его друг выдаст сейчас. Честно говоря, у него у самого перехватило дыхание. Но виду подавать было нельзя. Мало ли. Как-то раз Келус уже разыграл подобную сцену. И когда Дань Хэн, затаив дыхание, ожидал чего-то вроде признания, тот со всей возможной нежностью сообщил, что ему срочно нужно в уборную. Ибо он сейчас обоссытся прям тут. Но сегодня его ждал другой сценарий.       Когда губы Келуса накрыли его собственные, Дань Хэн от неожиданности дернулся. В итоге поцелуй пришелся в скулу. От этого Келус, кажется, покраснел еще гуще и моментально отстранился.       — Ладно, извиняй. Шутка хуйня какая-то вышла. И вообще, это я идиот. Что там с чаем? Давай, а то время идёт. В принципе, мне уже домой пора, да... — он со стыда тараторил без передышки, намеренно отведя взгляд, лишь бы не встречаться с ним глазами.       Каково же было его потрясение, когда очередное извинение прервали губы Дань Хэна. Это было не более чем соприкосновение, но этого хватило, чтобы сердце Келуса пропустило удар, а затем зашлось в груди. То ли от счастья, то ли от волнения. От переизбытка эмоций он просто застыл, как истукан, не в силах пошевелиться. Не выдержав этой паузы, Дань Хэн отстранился и, глядя прямо на него, насмешливо спросил:       — В чем проблема?       — В тебе, — отрезал Келус, все так же не находя в себе сил поднять на него взгляд. Глубоко вздохнув, брюнет выдвинул ультиматум:       — Либо мы продолжаем готовиться к модулям, либо как ты предлагал - перерыв. Ответ не заставил себя долго ждать. Келус снова потянулся к его лицу, на этот раз — чтобы поцеловать по-настоящему. С третьей попытки всё, наконец, сработало как надо. Если, конечно, опустить моменты, когда их зубы стукались друг о друга с неприятным, скрежещущим звуком, а Дань Хэн в пылу страсти прикусил Келусу язык. Келус мгновенно отшатнулся, издав негромкий вскрик. Это острое ощущение вибрации и боли во рту заставило его тут же резко отстраниться, высунув свой поврежденный язык. Дань Хэн сильно испугался такой внезапной реакции. А когда он заметил крошечную, но яркую каплю крови на кончике языка Келуса, ему стало невыносимо стыдно. Осознав в полной мере свою вину, он крепко приобнял Келуса и принялся извиняться.       — Твою мать! Извини. Случайно вышло, сильно болит? — Голос брюнета был по-настоящему обеспокоенным. На его лице, ставшем бледным как полотно, явно читались переживание и жгучий стыд.       Келус слегка вытер край языка пальцем, там, где чувствовалась ранка. Боль, видимо, уже отступила. Он посмотрел на Дань Хэна с абсолютно серьезным выражением лица и произнес:       — Мать не трогай.       Дань Хэн с облегчением выдохнул. Он пару раз по-дружески хлопнул парня по спине и произнес совершенно обыденным тоном. Будто он случайно наступил ему на ногу, а не во время поцелуя чуть не откусил язык.                         Наверное, небеса не слишком благоволят этой парочке, раз их третья попытка пошла наперекосяк. Брюнет осторожно припал к губам Келуса, вновь затягивая его в поцелуй. А Келус, который, похоже, не учится на ошибках, позволил ему это. В этом не было ни нежности, ни глубокой любви, только жадная потребность и лихорадочное освоение чего-то нового, неизведанного для них обоих. Дань Хэн еще сильнее прижал его к себе в объятия, пока Келус то поглаживал, то слегка тянул его за волосы на макушке. Дань Хэн пытался аккуратно снять с себя очки, и хотя это у него вышло без проблем — он осторожно положил их на раскрытую тетрадь с недописанными записями — это не остановило хаос.       В комнате, где до этого было слышно даже их дыхание, теперь раздавались громкие, прерывистые вдохи и приглушенные стоны боли, когда Келус слишком сильно прикусывал нижнюю губу Дань Хэна. Когда обоим стало слишком плохо от нехватки кислорода в легких, они нехотя отстранились. Оба были растрепаны, дыхание сбито. Они молча смотрели друг на друга, смакуя момент общего наслаждения. Такую сладкую эйфорию, как водится, прервал Келус со своим внезапным признанием:       — Хотел сделать это с первых пар. А когда ты пришел в очках и в классике. Клянусь, мне хотелось, чтобы ты прям на столе меня... — Не дав ему закончить столь откровенное откровение, Дань Хэн заткнул его ладонью.       Парень лишь ухмыльнулся, глядя на то, как брюнет громко и с легким раздражением выдохнул. Прикрыв глаза, чтобы не видеть этого глумливого выражения, Дань Хэн произнес:       — Даже не знаю, ненавижу я тебя или всё же ты мне нравишься.       — Раз я тут, значит, второе? — Довольно произнес Келус, отодвинув его ладонь от своего рта.       — Вдруг я просто хочу на раз с тобой переспать? Или быть другом с привилегиями?       — Я только за. — Ответил он, легонько подмигнув.       Золотые глаза Келуса сверкнули еще ярче. Обе его ладони обхватили руку Дань Хэна. Брюнет обреченно покачал головой и прошептал куда-то в пустоту:       — Наверное, я тебя всё-таки ненавижу.       Тихо хихикнув, сероволосый потянул его за руку в сторону узкой кровати. Та моментально скрипнула под их весом, словно протестуя. Келус уложил Дань Хэна спиной на матрас, а сам уселся сверху. Возбуждение обоих с этого ракурса стало особенно явным. Но инициатора внезапно одолел вселенский стыд, и он просто тупо уставился на парня под собой. Дань Хэн, в принципе, разделял его эмоции, но предпринял хоть какое-то действие. Чуть приподнявшись, он попытался стянуть толстовку с Келуса. Это вышло сразу, благодаря тому, что кофта была на размера так три больше. Мельком пройдясь пальцами по очертаниям его торса, чем вызвал легкую дрожь в теле парня, он спустился к молнии джинсов. Пальцы путались и совсем не слушались. В итоге Келус прервал его, приподнялся и снял джинсы, отбросив их туда же, где уже лежала толстовка. Дань Хэн параллельно также избавлялся от лишней ткани. Разделся он достаточно быстро, и не скажешь, что он провозился с его джинсами больше минуты. И вот, сидя напротив, в одном белье, они смотрели друг на друга, ища в глазах ответы и советы на дальнейшие действия.       — Ээ, и что дальше? — Неловко спросил Келус, уперевшись руками на колени. В фантазиях всё представлялось иначе, а в реальности они просто сидели и смотрели друг на друга.       — Так ты же инициатор, — отозвался Дань Хэн. Голос был слегка хриплым, но лицо оставалось непроницаемым, если не считать темного от желания взгляда и легкого румянца.       — Допустим, но не секс-инструктор.       Поняв, что терять время бессмысленно, Дань Хэн резко повалил Келуса на спину. Надёжно захватив обе руки, он скрестил их над головой, удерживая за запястья. Затем он припал к шее, оставляя горячую, мокрую дорожку поцелуев и мелких засосов. От лёгкого трения внизу и того, как его неистово ласкает язык Дань Хэна, у Келуса закружилась голова. Это было даже лучше, чем он себе представлял, хоть и со своими пикантными осечками. Не удержавшись, Келус тихо прыснул и на выдохе прошептал:       — Ха, да ты настоящая тёмная лошадка, День Хэн.       — Хотел сделать что-то такое с того момента, как ты вошёл в комнату, — не отрываясь от ключиц, признался брюнет. И в качестве подтверждения слегка прикусил тонкую кожу на ключице, что отозвалось у Келуса порывистым, жарким вздохом.       — Сегодня прямо вечер откровений, — пошутил Келус.       Пока Келус нервно ёрзал, пытаясь справиться с возбуждением, Дань Хэн уже спустился к его паху. С ракурса сероволосого это была настоящая картина маслом, но, вспомнив недавний опыт, тот сразу выпалил:       — Давай без этого!       В ответ Дань Хэн только хмыкнул и аккуратно привстал, чтобы затем соблазнительно устроиться между ног парня. В этот момент Келусу было и страшно, и трепетно одновременно. С одной стороны, его грезы вот-вот воплотятся в жизнь. С другой — он как минимум неподготовлен, и исправить это было нечем. Да и средства защиты бы не помешали. Из раздумий его вывело ласковое прикосновение к его явной и чувствительной эрекции. Дань Хэн просто выводил очертания по длине, но и этого хватило, чтобы парень сдавленно простонал. Его очевидная положительная реакция вызвала лёгкий прилив гордости.       Его знания о процессе были основаны сугубо на сомнительных студийных видео, где верить всему, что происходит, — идея гиблая. Поэтому сейчас он пытался сориентироваться на своих ощущениях и на ответе Келуса. Ещё пару движений, и он приспустил резинку его боксеров. Сероволосый смотрел куда-то в сторону, прикрыв глаза то ли от стыда, то ли для того, чтобы полностью отдаться накатывающим ощущениям. С его позиции это было не очень удобно, и следовало бы уже избавиться от белья. Наконец-то высвободив его руки, Дань Хэн свёл ноги Келуса вместе, чтобы этим движением разом снять боксеры. От прежней пылкости парня не осталось и следа, именно поэтому он сейчас лежал в трепетном ожидании дальнейших действий и полностью отдался его воле. В своём случае Дань Хэн просто приспустил резину, обнажая такой налитой и напряжённый член. Сероволосый, конечно, не оставил этот момент без комментария:              — Именно таким я его себе и представлял, — сказал он с оттенком явного довольства. Брюнет просто замер на секунд пять, переваривая услышанное. Кончики его ушей заметно покраснели, что не осталось незамеченным. И губы Келуса растянулись в слегка гадкой ухмылке. Смотря на парня снизу, что лежал, раскинувшись на его подушке, Дань Хэн только выдавил из себя:       — Что я, по-твоему, должен на это ответить?       — Мерси?       — Бонжур, — коротко бросил он ему.       Этого хватило, чтобы выражение лица Келуса сменилось с задорного довольства на явное презрение. Впрочем, он и сам понял, что сказал невпопад, но ожидал чего-то более шуточного. Неловкую паузу между ними прервал сам Дань Хэн. Он плотнее свёл бёдра Келуса вместе и сдвинул их чуть в сторону. От внезапности действия Келус протяжно вдохнул через рот, с учащённым биением сердца следя за его следующими шагами. Дань Хэн вопросительно посмотрел на него, словно спрашивая: «Можно?» Сероволосый только коротко кивнул, ожидая худшего. Но он просто упёрся в его бёдра, естественной смазки хватило на поверхностное вхождение без особых проблем. Со стороны Келуса эмоции были смешанные: не так он себе это представлял, но настойчивое трение снизу об его член вполне даже удовлетворяло.       Темп постепенно нарастал, вырывая из лёгких тяжёлые вздохи и сдавленные стоны. Его ноги всё ещё удерживали на весу, и дрожь ощущалась почти мучительной. Ибо бёдра сами съезжали в стороны, а удерживать положение становилось всё труднее. Когда движения стали совсем хаотичными, а шлепки о кожу раздавались в комнате без малейшего стеснения, Келус нашёл опору в плечах Дань Хэна. Тот совсем расплавился, отдавшись ошеломляющим ощущениям. Келус больше ловил кайф от того, как сейчас выглядит брюнет над ним, чем от собственных чувств. Для ублажения себя он был в очень неудобной позе, поэтому стимуляцией было только трение их эрекций друг об друга. Становилось слишком жарко, и тепло обдавало всё тело; даже привычный холодок в комнате уже не ощущался. Пару толчков — и брюнет изливается ему меж ног. От ощущения горячей и липкой жидкости на органе Келус слабо дёрнулся.       Дань Хэн взял себе пару секунд на то, чтобы отойти, — он и сам видел, что парень всё ещё не кончил, а совесть оставить как есть не позволяла. Придя в себя после временной эйфории, он развёл ноги Келуса в стороны, за что получил недоумённый вопросительный взгляд. Но как только его рука легла ему на член, тот резко вздрогнул, слабо всхлипнув. Движения были рваными и резкими, отчего он только подрагивал и звучно выкрикивал. Всё-таки ощущения от своих рук и чужих сильно отличались. Кульминация себя ждать не заставила — излился он в руку Дань Хэна. Последний секунд десять брюнет тупо глазел на ладонь, отчего Келусу стало слишком стыдно и неловко. Когда Дань Хэн протянул испачканную руку ко рту, чтобы лизнуть, вся ватность и эйфория в теле сероволосого исчезли, и тот резко подскочил, схватив его руку.       — Какого хрена ты делаешь?! — Прозвучала претензия, скорее как громкий шёпот.       — А нельзя? — Совершенно невинным голосом выдал Дань Хэн в ответ. Закатив глаза, Келус молча откинулся назад с протяжным стоном. Попытки попробовать белёсую жидкость тот всё-таки оставил. Салфеток рядом не было, поэтому он тупо сидел на кровати со сжатой ладонью. Когда в мозгу наконец-то заработали извилины, а нейронные связи выдали признаки жизни, Келус тихо спросил:       — Как ощущения?       — Это было... Необычно, — прошептал он, кратко оглядев всё ещё взбудораженный член Келуса.       — Честно, от своего первого раза я ожидал большего, — глубоко вздохнув, он запричитал: — Нет, сначала ты чуть не откусил мне язык. А потом использовал мои бёдра, подрочил мне, а сейчас мы валяемся голыми на твоей односпалке. По крайней мере, я.       — Напомню, инициатором стал ты, вместо того чтобы готовиться к модулям...       — Так ты мне потом сам ультиматум выдвинул: либо трахаешься, либо учишься. Хотя разницы не слишком много, — нагло перебил его Келус, проговорив всё на одном дыхании. Дань Хэн увёл глаза в сторону; всё-таки укол вины за своё необдуманное действие его долго ещё не отпустит. Когда парень замолчал, кашлянув, он продолжил:       — Признаю, виноват. Но меня больше смущает, что мы сделали это буквально сразу. Никакого признания, сопливой романтики. Единственное, в чём мы признались, — это о своих мыслях касательно нас.       — Люблю, когда ты так завуалированно говоришь, — ехидно сказал сероволосый, подмигнув ему, на что брюнет уже никак не отреагировал. Разве что чуть прикрыл глаза и перенёс своё внимание со стены на него. — Мне, конечно, очень льстит, что ты меня хотел не меньше. Но насчёт дальнейших событий даже мне как-то... стыдно, что ли? Или я не знаю, как это назвать.       — Твоё бесстыдство безгранично.       — Могу показать, что ещё у меня безгранично, но потом. Кстати, Дань Фэн и Инсин же ушли давно, да?       — Я не слышал звука открывающейся двери.       Двое уставились друг на друга в немом шоке, поражённые тем, как они облажались трижды, а то и больше. Секунды молчания тянулись часами, пока, наконец, оба одновременно обречённо не прошептали:       ​— Блять.

***

      На кухне было ещё тише, а температура, по ощущениям, снизилась до нуля из-за Дань Фэна. Тот сидел с абсолютно каменным лицом, лишенный всяких эмоций, пока Инсин не знал, куда себя деть и как можно минимально двигаться, не говоря уже о каких-либо действиях. Чай давно остыл, как и яичница на тарелках обоих. По планам они собирались в кинотеатр на какой-то исторический фильм, но брюнет в пользу своего домоседства сказал, что посмотрят они фильм и дома. Тем более, младшие сегодня заняты и будут вести себя тихо. Когда тикание часов уже сводило с ума, а тревожная тишина продолжалась, Инсин всё же подал голос:       — Ты как-то поговоришь об этом или продолжишь молчать?       — Сейчас, я даже не знаю, хочу я их задушить или пристыдить, — сухо ответил Дань Фэн, всё так же невозмутимо отпивая свой холодный чай.       — Просто скажи, чтобы они готовились, как... ну, нормальные люди, — голос Инсина звучал тихо; от произошедшего остался очень едкий и неприятный осадок. От бездействия старшего брата Дань Хэна становилось ещё хуже. Хотя, вероятнее всего, сейчас он чувствует то же самое.       — Этого Келуса я больше за порог дома в жизни не пущу. А Дань Хэну лично проведу воспитательную лекцию, — холодно объявил Дань Фэн, почти сквозь зубы. Инсин на это только беспомощно упёрся на локти, массируя переносицу меж пальцев.