Звёздная Ночь

Мы встретились с тобой, встретились не зря И кажется, я люблю тебя Мы встретились с тобой, встретились с тобой Я и представлял тебя такой Айзек удивлённо поднял брови, не понимая, что придумала Кали. Возможно, он не договаривал о том, что его отрубленная ладонь всё ещё существовала во плоти, не разложившейся до сих пор. Но она не могла этого знать, а значит – её шустро работающий разум загорелся очередной идеей. Найт сразу понял творческую натуру Каллимы, похожую на его собственную – изобретательную, однако сомнения зарождались внутри. Он доверял ей, может, даже больше, чем должен был, и проблема была не в этом. Почему? На кой чёрт девушке нужно это, зачем помогать? Его гениальный мозг тревожил лишь этот вопрос. Любые задачи давались легко, как зубочистку разломить, но тут другое. Эмоции, чёртовы чувства. Механическому сердцу не дано понять, что они из себя представляют. Получая, мы жертвуем чем-то, и Айзеку пришлось пожертвовать человечностью. Тогда, подростком, человечность казалась незначительной жертвой. Неважной. Теперь, по сути всё ещё будучи подростком, этого ужасно не хватает. Каллима смотрит своими стальными глазами, полными не металлического холода, а тепла и надежды. И Найт не сомневается. Ему всё равно, как она хочет это реализовать, что она сделает, и чего это будет стоить. Лишь бы она не переставала смотреть с этим огнём во взгляде. – Ты… хочешь мне руку обратно пришить? – попытался пошутить Айзек, опасно подходя к правде, которую скрыл. Кали на это лишь усмехается, на секунду прикрывая глаза. – Ну, почти. Я могу реализовать протез, – сказала она голосом, который так и звенел энтузиазмом. Необязательно понимать людей и их эмоции, чтобы понять, насколько сильно Стар живёт изобретательностью. – Ничего не обещаю, но, возможно, это вернёт телекинез. Глаза Айзека распахнулись, в карих радужках сначала засияло неверие, после чего в них просочился лучик надежды. Он кивнул и сжал её плечо рукой, не вцепляясь в куртку, а проявляя благодарность сквозь прикосновение. – Спасибо, – коротко проговорил Найт, пальцами мимолётно цепляя чёрную пряжь волос Каллимы, прежде чем убрать ладонь с плеча. – Я ещё ничего не сделала, – улыбнулась она, чуть щуря серые глаза. – За то, что пытаешься мне помочь, – пояснил Айзек. Бледно алые, как холодный закат, губы изогнулись в ответной улыбке. Лицо Стар разгладилось, озарённое пониманием. Подошвы её ботинок, которые Айзек мысленно окрестил «мощнее, чем кувалда», шаркнули по сухим листьям и она отстранилась, медленно возвращаясь к шагу. Найт молча последовал за ней, отмечая, что путь она держит к дому Галпинов, а не идёт по исхоженной тропе. Над высокими елями пронеслась стая уток, кряканьем разрезая устоявшуюся тишину, тем самым заставляя Айзека дрогнуть. Кали птицами никак не потревожилась, лишь бросив на них быстрый взгляд и продолжая шагать расслабленным темпом. Её с виду мягкотелость и излишнее дружелюбие оказались ничем большим, кроме доброго характера, но в остальном она непрошибаемо стойкая. Даже если Кали сама не замечает этого, её натура жёсткая и прямая, покрытая вежливостью. Она внутри тот, кем пытается быть Айзек снаружи. Его напускная ядовитость и тёмная харизматичность лишь обёртка, скрывающая всё того же хрупкого и беззащитного маленького Айзека до операции, у которого ещё бьётся кровавое сердце. Он был ребёнком тянущимся к открытиям, изобретениям и новшествам. Дружелюбное создание, верящее, что может изменить мир. Только это мир изменил его. Теперь он не другой, а разломанный и собранный заново, как стальное сердце в груди. Каллима выглядит и кажется человеком, который живёт людьми, компаниями и весельем. Со всеми дружит, всем поможет. Даже Айзеку Найту. Простая девчонка, которой для счастья нужна лишь пара друзей рядом. Если копнуть глубже, как могилу, выясняется, что она не только дружелюбная девушка. Её артистичность, творчество и изобретательность пересекаются с тем, что любил Айзек. Любит. По комнате, где он недавно побывал, ясно видно, что она, как коллекция марок. Все разные, с разных мест, с разным смыслом, но в общих чертах похожи и сочетаются. Марки её личности собираются в единый характер, сияющий всеми цветами и оттенками, разяще отличаясь от чёрно-белой личности Найта. Вороные волосы колышутся ветром, и Кали оборачивается, бросая тёплый взгляд на Айзека, будто убеждаясь, что он никуда не ушёл. Едва ли он мог исчезнуть за то короткое время, что она на него не смотрела. Айзек чувствовал себя заворожённым, его глаза были прикованы к девушке впереди, и ноги сами несли тело вслед за ней. За деревьями быстро проявился потрёпанный дом, тусклый, как вековая пыль. Построение вызывало смешанные чувства даже у мертвеца, что уж говорить о Кали, которую заметно передёрнуло на подходе к крыльцу. Место выглядело и являлось заброшенным, забытым, ненужным. Таким, каким боялся стать Айзек. И где он сейчас? Его жизни не осталось, прошлое стёрлось на каменных стенах Невермора, последний родственник его недолюбливает. Хотя Тайлер не последний связанный родством с Найтом. Но рыжую сестрицу легче забыть, чем думать о том, что она сейчас скитается по лесу, страдая от проклятия, которое он не смог уничтожить. Главный провал его жизни, стоявший ему всего. Он моргнул, тряхнув головой и согнав неприятные мысли. Позитивный настрой Кали, заходящей в дом вместе с ним, буквально согревал, физически и морально. Она словно солнце, горела ярче всех звёзд и теплила своим светом. Как же он боялся сгубить и её сияние тоже. Каллима закрыла нос ладонью, проходя сквозь коридор к лестнице на второй этаж, напоминая о том, что Айзек не чувствует того же, что и люди. Да, он различает запахи, помнит, что ему нравилось вдыхать – порох и лилии, но сейчас ужасный аромат на него никак не действовал. Он сам пах похожим образом, когда вылез из могилы. Вздохнув, тем самым наполнив лёгкие остаточным запахом трупа, Найт взошёл по ступеням, наблюдая, как Кали облегчённо убирает руку от лица и выдыхает. – Кто первый зайдёт? – поинтересовалась Каллима, обернувшись на Айзека. Он пожал плечами, предлагая ей самой выбрать. – Я боюсь. Найт усмехнулся, но, поняв, что она не собирается открывать дверь, сдвинулся с места и вошёл в спальню. Сразу за ним показалась дракон, аккуратно выглянув из-за его спины. Внутри обнаружилась картина, не сильно отличающаяся от прошлой. Аддамс сидела на краю кровати, а Тайлер устроился рядом, чуть ближе, чем позволяли рамки приличия. Голова племянника больше не покоилась на коленях Уэнсдей, и они о чём-то разговаривали, то и дело перебивая друг друга, пока не замолкли, увидев Айзека. – Чего тебе? – фыркнул Тайлер, не очень радовавшийся появлению дяди в комнате. Глаза Хайда скользнули Айзеку за спину, столкнувшись с серым взглядом Кали, и его выражение смягчилось. Тайлер вставлял пару фраз в их прошлых разговорах, о том, что Каллима стала ему неплохим другом, постоянно посещая Флюгер в его кофейные времена. Так что даже к ней он относится лучше, чем к родственнику. – Пришли проверить, не перегрызли ли вы друг другу глотки, – буднично протянул Айзек, не показывая своего огорчения от осознания того, насколько его ненавидит племянник. Он сложил руки за талией, проходя глубже в комнату и осматривая её, будто находился здесь впервые. – Не перегрызли, как видишь, – Тайлер задрал голову, подтверждая свои слова видом невредимой шеи. Уголок губ парня дёрнулся, когда Кали подошла к нему, и его взгляд окончательно посветлел. Айзек ощутил больной укол ревности где-то в дыре, на месте которой раньше билось сердце. Каллима пожала руку Тайлеру, тихо бормоча что-то о том, что они начали встречу не с той ноты.        – Что вы планируете делать дальше? – спросила Кали, после небольшой паузы. Она обращалась ко всем в комнате, но было ясно, что в первую очередь её интерес – планы Айзека и Тайлера. – Мы поругались в последний раз, когда пытались это обсудить, – едко произнёс Галпин. Его взгляд, направленный на дядю, быстро утратил доброту, с которой он смотрел на подругу. Айзек фыркнул, отвернувшись к окну, открывавшему вид на дневную депрессию прозванную лесом. Над деревьями редко пролетали птицы, нервные и резкие, будто боявшиеся всего мира. Оно и правильно, в Джерико случается всякая жесть по графику раз в три дня. – Договориться не можем, поэтому гавкаем, как псы дворовые, – Найт обернулся на остальных в комнате. Кали удобно устроилась на рабочем столе, чёрными штанами наверняка собирая всю пыль, а девчонка Аддамс так и сидела, не проронив ни слова. – Уезжать ты не хочешь, верно? Он обращался к Тайлеру, сфокусировав взор на нём. Племянник кивнул, бросив короткий взгляд на Уэнсдей, к которой, видимо, привязался словно щенок. Как и подобает влюблённому Хайду без хозяина. – Вам, наверное, нужна хата получше, чем эта, – Кали осмотрела комнату со всем пренебрежением и отвращением в глазах, которое только было. – Есть вариантик, не самый шикарный, конечно… – Всяко лучше этого, – вздохнул Айзек. – Тем более здесь небезопасно, кто знает, когда нагрянут копы с повторным обыском или кто похуже. – Тоже верно, – согласилась Каллима, кивнув Найту. Она явно о чём-то усиленно размышляла, видимо, выбирая место, где поселить двух беженцев из психушки. Даже звучит комично. – Недалеко от Невермора есть дом Торнх… одной бывшей преподавательницы, где сейчас живёт Мортиша Аддамс, а немногим дальше ещё один, который как раз продаётся.        – Допустим, нам подходит, но деньги где взять? – логично спросил Тайлер, так как ни у него, ни у Айзека в кармане ни гроша. – Мы из психушки сбежали, а не поместья миллиардеров, прихватив пару миллионов. – Забываешься, Галпин, – Кали хотела щёлкнуть его по лбу, но передумала и осталась сидеть на своём месте. – Я-то из обеспеченной семьи. Не миллиардеров, конечно, но деньги есть. И Уэнсдей дочь богатейшей семьи в округе. Скинемся пополам и купим дом, вопрос – дешевле машины. Тайлер хмыкнул, поняв план Каллимы, и взглянул на Айзека, подняв бровь и молча спрашивая его мнение. Найт пожал плечами, в свою очередь посмотрев на Кали, полную решимости помочь. – Ты уже много сделала, уверена, что это тебе надо? – он дал ей шанс отступить, отказаться, не тратить время и ресурсы на риск, который мог не оправдать себя. Но она уже перешагнула размытую черту, давно всё решив. – Я уверена, – её взгляд встретился с его карими глазами, и она улыбнулась, вновь освещая темноту мира своим теплом. – И Уэнсдей тоже, верно? Ты же не можешь бросить своего… бариста в беде. – Чувствую себя героиней глупого фильма про приключения, – холодно сказала Аддамс, но её лицо выдавало истинный настрой, показывая искорку интереса в ней. Кали кивнула скорее себе, чем подруге, и спрыгнула со стола, хлопнув в ладоши.        – Вот и решили! – радостно воскликнула она, оглядев всех в комнате. Правда позитив немного поугас, когда она заметила состояние, в котором оказались её штаны, сохранившие на себе половину пыли. Она нахмурилась и, поджав губы, тщетно попыталась стряхнуть пыль ладонью, быстро поняв провальность затеи. – Ладно, штаны отстирать можно. Айзек ухмыльнулся, оценив её несдающийся оптимизм. Ничто не сломит её нескончаемой радости и надежды, если мир рухнет в апокалипсисе, а солнце взорвётся – она сама будет греть планету. Настолько сильной кажется вера Каллимы. Вера в лучшее. На помятой постели послышалось копошение, и Тайлер поднялся с неё вслед за Уэнсдей. Аддамс подошла к подруге, которая уже спрашивала о дальнейших планах на день. – Оказывается всего-то нужен был дипломат, – Тайлер почти улыбнулся, глядя на дядю и хлопая его по по плечу. Прикосновение крепкой ладони казалось непривычно тяжёлым, племянник ни разу не коснулся его за последний день. Единственное, когда его хват оказывался на теле Айзека – необходимость помочь подняться по замудрённым стенам академии. – А ты говорил, что мы никогда не договоримся, – шутливо буркнул Айзек, чьи губы изогнулись в подобии улыбки, скорее походя на оскал. Тайлер в ответ склонил голову, коротко хохотнув. Девушки посмотрели на них, каждая со своим выражением лица; Уэнсдей отстранённо заинтересованная, Каллима приятно удивлённо улыбающаяся. – Я думаю, вернуться в Невермор, по пути заскочу в город, – Кали бесшумно оказалась рядом, что казалось невозможным с такими ботинками. – Может, вам что-то нужно? Я могу принести вечером, или в другой раз. Тайлер и Айзек переглянулись, после чего отрицательно помотали головой. Почти синхронно. – Нет, спасибо, – произнёс Найт, в который раз за день, благодаря Кали. Мягкая улыбка не исчезала с её лица, и она выглядела не просто вежливо, а именно искренне добро. В который раз, он не мог отвести от неё глаз. И у него было объяснение, почему. Кали – живое солнце, сильное, яркое и тёплое. Его тянуло к ней, потому что он не видел в жизни ничего, кроме серых красок в мире, где его гениальность никогда не понимали полностью. Когда как дракон, творец на всю голову, могла понять его душу, полную идей и задумок. Ещё давно, создавая в голове образ идеального человека для себя, он и представлял её такой.

☆

Айзек любезно проводил её до двери, выйдя с Каллимой на террасу. Тайлер, неосознанно беря пример с дяди, также проводил Уэнсдей, на прощание получив непродолжительное поглаживание по голове – в которое льнул, напоминая уличную кошку, не знавшей ласки. Над лесом больше не было яркого света от солнца, чьи лучи теперь скупо пробивались сквозь облака, и лес заметно потускнел, становясь скорее серым, нежели огненно рыжим. Стволы мощных деревьев мрачно возвышались к облакам, ветви расползались, как молнии в грозовом небе, с каждым мигом теряя по листочку. Несмотря на откровенную депрессивность нынешней картины, деревья всё же расцветут новыми, ещё более прекрасными, зелёными листьями и уже весной будут радовать глаз. Вера в то, что всё однажды станет даже лучше, чем прежде, дарила Каллиме надежду каждый день. После самой суровой зимы, весна будет ярче, чем предыдущая. И так же она думала об Айзеке, который сейчас пожимал ей руку на прощание. Их ладони сцепились на пару секунд, но отпечатовшееся ощущение касания осталось надолго. – До встречи, – попрощалась Кали, перед тем, как спуститься по паре деревянных ступеней. – До свидания, – ухмыльнулся Айзек, напоминая то, как они прощались два дня назад. Каллима широко улыбнулась, обнажая клыки, и отпустила смешок, в последний раз обернувшись на Найта. Она зашагала по тропе, ведущей в лес, равняясь с Аддамс и мотая опущенной головой, продолжая улыбаться во все тридцать два. Уэнсдей смерила её презрительным взглядом, но ничего не сказала, видимо, и сама находясь в лёгкой эйфории, просто не показывая это. Путь так и продолжился в тишине, когда Кали вздохнула и её улыбка поумерилась, а взгляду вернулась привычная ясность. Она с удовольствием крутила головой, оглядывая мрачноватый лес и замечая всё больше деталей; какие-то деревья переплетались ветвями, словно становясь единым растением, где-то пробегали белки, а над головой то и дело пролетали пылающие цветом листья. Солнце выглядывало раз в пару минут, но быстро скрывалось за облаками, не давая вдоволь насладиться теплом лучей. Шелест листьев звучал ненавязчиво, смешиваясь с хрустом листков под четырьмя подошвами. Кали глубоко вдыхала влажный воздух, приятно холодящий лёгкие, и просто наслаждалась моментом. Здесь не было повторяющегося звука мотора разных авто, вечного городского гула и шума человеческой жизни, к которым привыкла Каллима на родине. Джерико тихий и маленький. Спокойный, даже одинокий, но прерываемый ужасами и мистикой, происходящей постоянно. У каждого города свои причуды. Мало кто знал, и ещё меньше предполагал, что Стар родом из почти такого же маленького Монако. Не смотря на то, что это государство, едва ли оно крупнее штата. Пару километров в одну сторону – ты в Италии, пару километров в другую – во Франции. Только Джерико окружала не Европа, а бескрайний лес. Кали любила родину, чисто и искренне. Просто ей всегда нравился шум лесной живности, а не ревущей музыки по ночам и такого же рёва дорогих тачек. Хотя, конечно, было и то, по чему она скучает по сей день. Гонки. Приземлённая и близкая к природе Кали – влюбилась в Формулу Один, кто бы мог подумать. Для неё самой странно и неясно, как так вышло. Но, так или иначе, ежегодный просмотр гонок с трибун стал для неё ритуалом, расставаться с которым было больно. Она посещала гонки в паре других Европейских стран, однако Монако это особенное место. Каллима вздохнула, вспоминая последнее Гран При, просмотренное вживую. После героического спасения Невермора, обучение досрочно остановили и девять месяцев ученики находились в собственных домах, именно в это время Кали посетила три этапа любимого чемпионата. В Штатах тоже проводят гонки, но у неё так и не появилось возможности вырваться ни в Майами, ни в Остин, ни в Лас Вегас. Из воспоминаний её выдернула Уэнсдей, которая споткнулась о крупную ветку и вынужденная схватиться за подругу, дабы удержать равновесие, но, когда Кали удивлённо обернулась, Аддамс уже падала наземь, задрав голову почти до хруста. Видение. Стар схватила её за плечи и потянула на себя, тем самым предотвратив столкновение с холодной землёй. Чёрные слёзы мрачными тропами спускались по бледному лицу, пугая своим видом. Стараясь удержать Уэнсдей в вертикальном положении, Кали обхватила её руками вокруг плеч, и буквально подтащила к ближайшему дереву. По коре ствола пришёлся глухой удар, и Уэнсдей оказалась привалена спиной к нему. Для дракона её вес – ничто, но аккуратно усадить Аддамс на траву оказалось непросто. Замысловатыми и максимально осторожными движениями, Каллима расположила подругу в более-менее устойчивом полулежащем положении на земле. Теперь дело за малым – привести почти труп перед собой в чувства. – Уэнс, – безответно позвала Кали. Не получив никакой реакции, она принялась похлопывать девушку по щекам, остерегаясь того, что может получить нехилый удар в ответ. – Уэнсдей, ну же, просыпайся. Без ответа. Даже чёлка не шелохнулась. Стар начинала нервничать, хоть и знала, что она могла очнуться в любой момент. Прошло уже какое-то время с тех пор, как Кали видела эти слёзы. И в тот раз они остановились быстро, не дойдя до линии челюсти. Сейчас они не прекращали бежать по лицу, стекая по тонкой шее и скрываясь за воротом рубашки, которая впитывала в себя черноту. Каллима потрясла Уэнсдей схватив за плечи, но результата это не дало. Ни через минуту, ни через пять. – Уэнсдей, пожалуйста, – забормотала Кали, активнее тревожа Аддамс. Хлопок на впалой щеке практически стал пощёчиной, след ладони расцвёл бледной отметиной. Голова скосилась к плечу, но это лишь последствие удара. Каллиму начала охватывать паника, когда прошли ещё долгие минуты, за которые Уэнсдей не дрогнула.

☆